Всё для тебя

С самого лучшего момента в жизни Юнги прошёл день, сейчас яркий рассвет третьего дня плавания к далёким берегам. Солнце встаёт из-за горизонта красным ослепительным диском, омываемым синими волнами. На палубе бродят сонные матросы, время от времени тормоша друг друга, для лучшего пробуждения. Чимина замучила морская болезнь, и он почти всё время спал. К противному тошнотворному состоянию и головокружению прибавилась ноющая боль во всём теле. Он проклинает свою несдержанность, хотя, хоть что-то его отвлекает от постоянных позывов к очищению желудка. Он лениво потянулся, встав с кровати и открыл иллюминатор, впуская солёный ветер в каюту. Утро восхитительное, чистое голубое небо, и проклятая качка. Чимин прикрыл глаза, осторожно выдыхая и вернулся в горизонтальное положение, свернувшись калачиком. — Юнги, с Чимином всё хорошо? — Намджун окликнул его со спины, проходя мимо капитанского мостика в направлении друга. — Джин говорит, что ему плохо от качки. — Да, с непривычки видимо, он сказал, что не страдал этим раньше. — Мин вытянул руки над головой, потягиваясь и разминая спину. Джун прошёл взглядом по разминающемуся младшему, замечая синяки на его теле и проматывая возможные стечения обстоятельств их появления. — Юн, только не говори, что эти следы, явно от пальчиков, оставил тебе Чимин. Юнги дергается, поправляя задранный свитер, разворачивается к Киму с невинной улыбкой, которая вызывает в несколько раз больше вопросов, чем было до этого. — Я так есть хочу, пойдём? — Ну пойдём, друг. — Намджун ободряюще хлопает Мина по спине, который морщится и шипит сквозь зубы, дёргая плечом и стряхивая со спины руку Кима. Пока ранки не трогают, они и не заметны, да и не чувствуются. Кто же знал, что этому искателю истины будет нужно похлопать Юнги по спине, пуская по коже противную тянущую боль. Намджун морщится на реакцию Мина, сразу оттягивая воротник, обозревая масштаб повреждений, цокает языком и качает головой. — Тебе бы спину обработать, я возьму аптечку. Подожди у меня в каюте. Мин вздыхает и удручённо идёт обрабатывать ранки, успевшие поджить. Он усмехается, вспоминая момент, когда его «зверёныш», точно большая кошка, впился в его спину ноготками, оставляя подарочек из саднящей боли на ближайшие несколько дней. — Если ты разболтаешь Джину, я тебя скину за борт. — Юнги прикусывает язык, когда Ким проходит дезинфицирующим раствором по ярким полосам на бледной коже. — Хорошо малыш постарался, ничего не скажешь, — Джун откладывает валик, смоченный лекарством и наносит белый порошок на влажную поверхность. — Заживёт быстро, посиди так час, не одевайся, ладно? Юнги благодарно кивает, не поворачиваясь к другу лицом. Отчего-то стыдно до жути. То ли от ситуации, то ли от того, что Джун узнал. Хотя в глубь подробностей не полез, но этот хитрый взгляд напрягал пуще коварностей бури в море. — На Чимине повреждений нет? Может мне стоит… — Даже не думай, — сквозь зубы цедит Юнги, упрямо не глядя на друга. — Я был аккуратен. Ким кивает, оставляя Мина одного, и уходит на верхнюю палубу. Юнги смотрит на оставленную аптечку, достаёт оттуда ватный валик, захватывает раствор и заживляющий порошок, направляясь в каюту Чимина. — Мин-и, тебе совсем плохо? — Юнги гладит спящего парня по плечу, слегка разворачивая к себе личиком. — Ты сливаешься с местностью, прям под цвет этих подушек. Улыбается тепло, разглядывая сонного бледно-зеленоватого любимого. Даже, казалось, волосы сменили цвет и были бледнее, чем обычно. Да, выглядел Чимин совсем не цветочно. Он сейчас больше походил на загнанного раба, которого без еды и воды держали месяцами в темнице. Щёки впали, синяки под глазами…бедное дитя. Ещё пытается улыбаться и говорить, что всё в порядке. — Дай, я посмотрю твою спину. — Мин пытается его повернуть обратно, под вопросительный взгляд. — Канаты могли оставить следы, мою спину, к примеру, ты не пощадил, от слова совсем. Только сейчас, на Чимина накатывают воспоминания, когда он осознаёт, что Господин раздет по пояс, а на плечах виднеется белая пыль. — Прости, — выдавливает из себя бедолага, под смешок старшего. — Не извиняйся, всё хорошо. — Юнги проводит ладонью, вдоль по спине, задирая рубашку, — Есть пара ссадин, но они не травмировали кожу настолько, чтобы ее пришлось обеззараживать. А теперь спи, мы скоро прибываем в нужный порт, и твои мучения кончатся. Брюнет ещё немного смотрит на задремавшего младшего, убирая со лба светлые пряди волос. Он оставляет его в спокойствии, отправляясь одеться и подняться на палубу, обсудить с капитаном дальнейшие действия.

***

— Боже, земля! Земля-матушка! — Чимин, под дружный смех семьи Ким, Юнги и нескольких помощников, катается по земле, сгребая камушки и песок в ладони. Этот ребёнок распугал всех вблизи десяти метров, целуя землю с песком и кланяясь небесным владыкам, что он выжил. — Юн, я конечно… — Намджун тянет слова, пихает Мина в бок локтём, заговорщики шепча на ухо. — Ничего против не имею, но, он точно королевских кровей? — Иди к чёрту, посмотри как он рад. — Юнги с улыбкой наблюдает за непосредственностью златоволосого паренька. И локоны-то на солнце вон как теперь переливаются, смотреть иногда глазам больно. — Пойдёмте, нас уже должны ждать. Они идут по узким улочкам небольшого города, которые уже не навевают Чимину воспоминаний. Столько поменялось, да и тогда, все улицы казались ему одинаковыми. Джин накинул на себя и Чимина плащ, закрывающий пол его лица, чтобы скрыть цвет волос. — Всё будет хорошо, малыш. — он похлопал, по осунувшимся плечикам. — Мы рядом. Младший кивает в ответ, но все внутренности сводит от волнений и переживания. Ох, зря он это затеял. Сидел бы в окружении песков, тихо любил бы Господина Мина… Но отступать уже некуда. Он догнал впереди идущего Юнги, и ухватил его за палец, скрывая прикосновение широким рукавом от плаща. Так спокойнее. — Мы на аудиенцию к Его Величеству, — Мин заставляет вздрогнуть задремавшего на солнцепёке охранника, властным обращением. — Мой посыльный должен был передать запрос пару дней назад. Мин Юнги. Мужчина пробегает глазами по протянутым документам, кивает и впускает компанию на территорию поместья. Чимин осматривается из-под своего укрытия. Блуждая взглядом по родным местам, подросшим деревьям, иногда поправляя сползающий с золотой головы капюшон. Почти ничего снаружи не поменялось, даже цветы на клумбах всё те же, просто некоторые разрослись, стали величественнее и прекраснее. Их встретил молодой парнишка у главного входа, прося следовать за ним без промедленья. — Господин Мин, — двери распахнулись и слащавый голос врезался в уши всем присутствующим. — Я рад вас приветствовать. Какими же судьбами торговцы с далёких земель, наткнулись на наш маленький городок? — он щёлкает пальцами, призывая слугу, шепча ему что-то на ухо. Высокий, с достаточно светлыми волосами, хотя намного темнее чем у Чимина, вальяжно восседающий на троне, избалованный родительский сынок. Мерзостью за милю пахнет. Бррр. — Приветствуем Вас, Ваше Величество. — Юнги кланяется, одновременно со всеми остальными. — Позвольте представить моих спутников. — он медленно водит ладонью по друзьям, называя их имена, замолкая перед представлением Чимина. Его малыш, который пару часов назад умирал от морской болезни и переживал перед встречей с прошлым, сейчас был…величественным? Чимин сделал пару шагов вперед, под заинтересованный взгляд короля и подоспевшего к нему Советника. Лёгким взмахом руки скинул капюшон с головы и поправил волосы, не отрывая взгляда от родственника. — Приветствую тебя, брат Киун. — улыбка появилась на милом личике, наблюдая, как от поступившей информации Советник осел на пол, а Его Величество побледнел. — Что такое? Я думал, ты будешь рад меня видеть. Юнги и остальные переглянулись в лёгком шоке, переводя своё внимание, то на Чимина, который решил начать приветствие с дерзости и лишиться головы, то на бледного правителя, которому с каждым словом становилось всё хуже. — Брат, мне столько надо поведать тебе о своей жизни, — Чимин сделал еще пару шагов вперед, абсолютно расслабляясь и стягивая с плеч плотную ткань. — Я бы хотел остановиться на время в поместье, и повидаться с родными. Если ты, конечно, не будешь против. — он делает такое умоляющее выражение лица, соединяя ладошки перед грудью, что у Мина готовы подкоситься ноги. Ох, каков актёр. Юнги готов поверить в эту маленькую игру, даже зная характер своего любимого. Небольшая пауза в речи младшего даёт возможность мужчине, сидящему на троне, прийти в себя, и даже натянуть подобие улыбки. — Чимин-и, — король резко поднялся с места и в несколько шагов преодолел расстояние до брата, крепко обнял его под внезапный громкий выдох Джина. — Мы думали ты погиб, или был похищен. Твоя матушка была убита таким горем, что спустя пару месяцев поисков, уехала к себе, в родную обитель, и там скончалась от горя. Его улыбка сияла уже на пол лица, словно он одержал победу в этом поединке, наблюдая за поникшим родственником. — Конечно, вы можете остановиться у нас, друзья моего братика, мои друзья. Я распоряжусь, чтобы вам всем показали гостевые комнаты. И жду с нетерпением вечернего чаепития, где мы сможем спокойно побеседовать Чимин-и. А пока, можете отдыхать с дороги, вам подадут всё, что захотите, — с этими словами, он еще раз обнял Чимина, и покинул зал для приёмов. Мужчины переглянулись и выдохнули. Всё напряжение, выросшее за эти минуты рассеялось, как только правитель исчез за массивными дверями. — Чимин, какого чёрта сейчас было? — Юнги развернулся к до сих пор стоящему к ним спиной, парню. — Мин-и? Мин подошёл к любимому, вглядываясь в полные слёз и боли глазки, в которых был страх и отстранение от реальности. Он смотрел сквозь Юнги, не реагируя на слова. У малыша сильно тряслись руки, до такой степени, что он сжимал их в замке до побеления пальцев, оставляя следы на коже от врезавшихся ноготков. — Чимин, всё хорошо, приди в себя. Всё кончилось. — брюнет обнял младшего, успокаивающе поглаживая спинку. — Ты большой молодец. Даже нас удивил. Чимин кивает, всхлипывая и утыкается в грудь родного человека, пытаясь успокоиться. Хватается за ткань одежды на спине Юнги, чувствуя, как подкашиваются ноги. Как он вообще решился на такую дерзость? Где набрался смелости, так разговаривать с правителем, пусть и братом? Ведь планировалось совсем другое… Юнги должен был всех представить, назвать Чимина своим спутником, побеседовать о торговле… Но никак не это всё! Почему-то столько неприязни нахлынуло на него, злобы, что просто превратило в другого человека. — Пойдёмте, — Джин вновь накидывает плащ на Чимина, забирая его из объятий Мина, кивает на служанку у дверей. — Нас ждут, и действительно, нам стоит отдохнуть. Гости следуют за девушкой, семенящей впереди, ведущей их на третий этаж. Комнат выделили на каждого, но мужчины отказались от половины, предпочитая оставаться в привычной компании. Супруги Ким остались в первой комнате, коллег Намджуна поселили в следующей, а Юнги с Чимином осмотрели все предоставленные комнаты, предоставляя возможность малышу самому выбрать спальню для ближайших пары дней. — Прими душ и ложись отдыхать, я схожу к Джуну и узнаю кое-что. Сам справишься? — парнишка рассеяно кивает, снимая плащ и направляясь к ванне. Вода приводит в чувства, расставляет мысли по полочкам. Чимин стоит под тёплыми струями, подставляя лицо воде. Проводит пальцами по мокрым волосам, смывая дорожную пыль. Сколько прошло времени с последнего принятия ванны, не считая дождя в ту ночь? Да и сколько они плыли? Ему было так плохо, что он потерялся во времени, и только сейчас понял это. А ведь он планировал вернуться назад…но пройти этот ад вновь? Его передергивает от воспоминаний о плавании, возвращая всё внимание к прошедшей встрече. Брат почти не изменился, он всегда был заносчив и хладнокровен. От этой слащавости и мерзкой улыбки хотелось очищать желудок чаще, чем во время путешествия. Зачем ему показывать эту ложную любезность и радость? Чёрт бы его побрал! Руки сами тянулись к крану, прибавляя холодной воды, остужая мысли и тело. Чимин вышел из ванной комнаты, когда Мина ещё не было. Окна их комнаты выходили на парковую аллею, захватывая кусочек сада с цветущими деревьями. Воздух тут был слегка сладковатый на вкус от обилия цветущих растений и плодовых деревьев. Он вдыхает глубоко, прикрывая глаза. Так приятно. Не верится, что спустя столько времени он вновь тут. Он открывает дверь, выходя на балкончик. Облокачивается на белоснежные широкие перила. Внизу ещё один балкон, буквально в полутора метрах. А там и до земли недалеко. Он заходит обратно в помещение, наспех накидывает повседневную чистую одежду, а затем, кусочком истёртого грифеля, завалявшегося в сумке, черкает Господину Мину несколько строк на клочке бумаги. И в два быстрых движения оказывается на земле. Солнце тут не такое жаркое, ветер настолько чудесен и прохладой и ароматами, что Чимин, шагая по узкой дорожке между пихтами, жмурится от удовольствия на каждый его порыв. Родные места. Теперь чаще всплывают моменты в памяти. Вот тут он прятался, вон на то дерево он пытался влезть и рассёк себе ногу щёпкой от сломанной ветки. Всё тот же старый небольшой садовый домик, где хранился инвентарь для рабочих. Чимин ныряет под крону пушистого яркого клёна, замечая на пороге домика пожилого седого мужчину. Он усердно что-то делает руками, не обращая внимание ни на что вокруг. Парень несколько минут думает, стоит ли ему показываться постороннему человеку, и выходит из-под листвы, усаживаясь на траву в паре метров от старика, подпирая голову рукой. Тот орудует ловко ножичком, вырезая фигурку из дерева. Отстраняет ее дальше от лица, поднимая к небу маленького солдатика. А у Чимина в голове неразбериха, счастье, слёзы так и порываются океаном вылиться наружу. Повар…старый дядя Томми. Такой родной и сделавший столько добра. Столько лет спустя… Не замечает его. Чимин приподнимается, подходя к знакомому, присаживается рядом, всматриваясь в морщины на благородном лице. Добрые глаза, ничуть не затронутые временем, лишь подёрнутые мутной дымкой. Возможно он слеп? Но почему занимается таким кропотливым делом? Парень набирает полные лёгкие воздуха. Чтобы выпалить на одном дыхании, лишь одну фразу: — Дядя Томми, а ракушки ещё не привезли? — голос его дрожит от переполняемых эмоций. Пожилой мужчина вздрагивает и роняет фигурку недоделанного солдатика и нож на траву. Поворачиваясь к взволнованному пареньку. Чимин видит, как его глаза наполняются слезами, и дрожащие руки пытаются коснуться причины слов. — Чимми? Мальчик мой, это ты? — да, он плохо видит, парень понимает это сразу, хватая его тёплую ладонь и прижимая к своей влажной щеке, попутно обнимая родного человека. — Это я. Жив, здоров. Прошу, не плачьте. Вам вредно нервничать. — ох, если бы он об этом подумал прежде, чем появляться так внезапно, из ниоткуда. Чимину так тепло, так уютно в этих некрепких объятиях. Душа рвётся на клочки от слёз пожилого человека, но сделать он уже ничего не может. Время от времени, рассказывая самые приятные воспоминания, и похлопывая мужчину по спине. Его седые волосы пахнут корицей и яблоками, возможно, он иногда бывает на кухне. Златоволосый парень отстраняется, оставаясь в близи, позволяя разглядеть себя старому знакомому. — Ты вырос прекрасным молодым человеком, хоть я не так зорок, как раньше, но вижу теперь тебя лучше! Твои волосы цвета солнца стали ещё ярче, малыш! — он осторожно прикасается руками к голове, проводя пальцами по блестящему на солнце локону. — Истинный Солнечный правитель. — О, не стоит, я не верю в эти сказки. Мой брат, должно быть намного успешнее в этом деле, чем я. Старик грустнеет, убирая руки от парня, опускаясь на траву, в поисках потерь. — Не говори так. Твой отец был бы великим и великодушным правителем, если бы не попался в ловушку братца. Ты похож на него. — Чимин помогает поднять нож с фигуркой, поднимая с колен мужчину. — Спасибо. Мы думали, от тебя избавились так же, как и от него. Мало, кто остался в поместье, хранящий в своей памяти историю прошлого. Он открыл скрипучую дверь в домик, вынося оттуда большой ящик, полный маленьких игрушек, вырезанных из дерева. — Я делал их с тех пор, как ты исчез. Надеялся, что память о тебе, будут хранить мои изделия, после моей смерти. Но теперь, я счастлив. Увидеть тебя взрослым большая радость для многих тут. — Я приехал ненадолго, лишь узнать как вы поживаете, где моя матушка, правда ли, что она скончалась много лет назад. — Да кто тебе наплёл этой чуши? — голос старика стал раздражённым. — Не верь! Что бы тебе ни сказали в стенах этого дома, твой брат и его приспешники. Не доверяй им. Они пойдут на всё ради своего трона. — Но…мне не нужен трон. Я лишь… — Запомни, дитя. Не верь им. Их род прогнил, как и их души. Будь мудрым. — Дядя, правда ли, что меня воспитывала не матушка? — Чимин закусывает от отчаяния губу, в страхе услышать правду. — Ох, это… — старик потирает уставшие глаза, поворачиваясь к собеседнику. — К большому сожалению, да. Но и твоя мать и няня живы! Не печалься. Я всё тебе расскажу, просто дай мне немного отдохнуть. Я не так молод, как раньше. Я буду тут завтра, ступай к себе и будь осторожен. Не верь им. Пожилой мужчина укладывается на скамью в тени крыши домика, прикрывая глаза. А Чимин восторженно смотрит на беззаботно дремлющего старика, который, вскоре, поведает ему много важного. Отряхивает брюки от засохших листиков, и скрывается под белоснежными цветущими деревьями, предвкушая, как расскажет всё Юнги, а потом и остальным. А пока он срывает нежный цветок с веточки и вдыхает чудесный аромат, которым наполнен воздух вокруг. И кажется, что всё налаживается, до волшебного хорошо. Завтра. Завтра он узнает где матушка и няня. Но впереди тяжёлый разговор, ужин и чай в присутствии брата. И это сейчас главная цель.