Всё для тебя

— Чимина нигде нет! — Юнги носится по комнатам, переполошив пол этажа. — Юн, ты уверен, что он не оставил записки, или чего-то другого? — Намджун обнимает взволнованного Джина, который теребит в руках дорожный плащ младшего. — Меня небыло всего час, он мог бы прийти к нам. — Мин ударяет кулаком о стену, выплёскивая эмоции. — Ему было трудно пройти десять метров? Картина на стене вздрагивает от близкого удара, как и Джин, не видевший Юнги в таком настроении. — Где его искать? Идти к королю? — Мин опускается на пол, запуская руки в волосы, гнев спадает, уступая место панике от потери любимого. Он осматривает нетронутые вещи, стянутое на пол одеяло, зачем только его скидывали с кровати, не собираясь отдыхать? На Чимина это не похоже. Он наклоняет голову ниже, цепляя взглядом смятый клочок бумаги, около ножки кровати. Резко подрывается, закидывая одеяло на своё место, разворачивая листок. — Что это? — Джин приподнимается, заглядывая через руку, вчитываясь в надпись. — Он ушёл погулять? Вот, просто так? Взял и перемахнул через… — Юнги выходит на балкон, наклоняясь и прищурив глаз измеряет метраж до земли. — Эта обезьянка получит по первое число, лишь бы вскоре вернулся. Неспокойно мне, ой как неспокойно. Намджун переглядывается с мужем, облегчённо выдыхая. Малыш попал в родные места, наверняка, ему хотелось осмотреться. Странно, что одному…и так… внезапно.

***

— Его нет в комнате, государь, мы знаем, что он был там и не выходил из нее. — паренёк невысокого роста заламывает руки от волнения и мямлит, чем очень раздражает короля. — Что же, он испарился? Найти и следить, если заметит вас, убью собственноручно каждого. Его нужно убрать. — король вертит перстень на пальце, бросая злые взгляды на сжавшегося парнишку. — Действуйте по прежнему плану. Мальчишка кивает и, откланявшись, выходит через чёрный ход к своим товарищам. Златоволосого надо найти. К их группе, лучших, обратился сам правитель, заломив хорошую цену за этого парня. Видимо, он опасен для власти. — Братик, братик…а ты, либо умён и бесстрашен, либо совсем глуп. Но вырос чертовски хорошеньким. — мужчина облизывает пересохшие губы, когда перед глазами всплывает личико младшего. — Пожалуй, я еще поиграю с тобой. — он подзывает Советника, шепча тому несколько слов, и довольно расплывается в улыбке.

***

— Привет, малышка. — Чимин склоняется над маленькой девочкой, лет шести, играющей на ступеньках в маленькие деревянные фигурки зверушек. — Как тебя зовут? Большие серые глаза скептически осматривают парня, она цокает язычком и протягивает незнакомцу зайчика. — Мишель, и мне не разрешают разговаривать с чужими, но раз Вы в пределах ограды, наверное, можно? — она начинает осторожно улыбаться в ответ на улыбку парня. — Ты поиграешь со мной немножко? Чимин кивает, усаживаясь рядом на ступеньки, спиной к двери, разглядывая милую зверушку у себя в руках. — Почему ты одна? — Моя мама работает на кухне, поэтому, когда старшая сестра не может за мной приглядывать, берёт меня с собой. — она достаёт из кармашка на фартуке деревянную птичку с отверстиями, поднося к губам и издавая легкий свист. — Ты умеешь играть на свистульках? Мама говорит я должна сильнее дуть. Она забавно надувает губки, вертя перед носиком игрушку. Её тёмные кудряшки спадают до плеч, а на макушке очаровательный лиловый бантик. Чимин и забыл, как и сам был непоседой, любопытным и упрямым. Он забирает птичку из маленьких ручек, поднося ее к губам. Дует несильно, перебирая подушечками пальцев перекрывая воздух в дырочках по бокам игрушки. Малышка восторженно открывает ротик и широко распахивает от радости глазки. Тихая мелодия сливается с ветром, уносится в сад, теряясь меж листвы. Такое спокойствие. Чимин вспоминает, как в детстве пытался выдуть подобные звуки из свистулек, но злился и даже сломал несколько, под недовольное ворчание матушки… Он замолкает, глядя на узоры, нанесённые на игрушку. Как ему теперь называть женщину, которую всю жизнь считал мамой? Тётушкой? Няней? Или оставить мысли в покое до встречи с настоящей родительницей? Если так было нужно… — Поиграй ещё, принц, — малышка дергает его за рукав, возвращая в реальность. — Почему ты считаешь меня принцем? — он, улыбаясь, нежно гладит ее по голове, цепляя на палец тёмный завиток. — Ты добрый, у тебя есть свободные минутки, ты умеешь играть на птичке, а ещё, у тебя волосы цвета солнышка! — она вскакивает со ступеньки и запускает ладошки в голову, взъерошивая его волосы. — В моих любимых сказках везде есть принц, и теперь я знаю, что он похож на тебя! Чимин улыбается на детскую открытость и непосредственность, осторожно обнимая девчушку. — Всё может быть, но давай, это будет большой секрет. И ты никому о нём не расскажешь? Иначе я растворюсь в облаке по утру. — Мишель быстро кивает, испуганно хватаясь за его рукав. — Я приехал ненадолго, остановился на этаже с гостевыми комнатами, там сейчас и мои друзья. — он понижает голос до шёпота, — Ты знаешь, где это? Малышка кивает поднося пальчик к губкам, свидетельствуя, о том, что будет молчать. — Если будешь приходить с матушкой и следующие дни, то можешь забегать, я приготовлю тебе маленький подарок, ладно? Девочка в волнении сжимает ткань на платьице, довольно кивая, садится поудобнее, протягивая в руки новому другу несколько маленьких игрушечных зверей. — Мишель! — женский голос доносится из-за угла и девочка вскакивает, роняя игрушки на землю. Машет ручкой другу и убегает на зов. Чимин опускает взгляд на раскиданные изделия. Скорее всего это творения дядюшки Томми, очень уж похожие на его игрушки. Он наклоняется подбирая их и аккуратно, ставя на бордюрчик у порога с другой стороны, надеясь, что они дождутся свою хозяйку. — Хм, милашка, — он бубнит себе под нос мелодию, которую сыграл на свистульке, улыбаясь мыслям. — Пора вернуться, наверняка меня потеряли… Он ставит на порожек медвежонка, ощущая пальцами, как аккуратно и с любовью сделана игрушка, рельефность шёрстки можно почувствовать, даже не глядя. Дверь позади слегка скрипит, шею сжимает удушье и кромешная темнота. Паника сковывает тело, вместо крика, раздаётся лишь хрип, и Чимин, чувствует, как его куда-то тащат, делает несколько попыток вдохнуть и теряет сознание.

***

— Хей, малыш, очнись, мне надоело беседовать с молчащей куклой. — Чимин чувствует, как его окатывают холодной водой, но сознание, запертое в теле, отказывается просыпаться. Он словно под препаратами, притупляющими действия и мысли, руки сводит болью, которую Чимин медленно, но начинает чувствовать. Он не может открыть глаза, они завязаны плотной тканью. Руки скованы над головой железными кандалами, и то, что он почти не чувствует опоры под ногами, ни о чём хорошем не говорит. Всё тело ломит. Чимин морщится, вздрагивая от новой порции болезненных ощущений на коже бедра от удара. Плеть? Его в бессознательном состоянии стегали? Или это новый способ пробуждения? Сил нет, он словно выжатый, из него выкачали всю энергию. Боль он уже чувствует каждой клеточкой тела, или она слилась в одно целое…он уже не понимал, а в голове звучит голос брата. Он же не мог… Зачем всё это? Киун не такой человек. Правитель не имеет права быть таким. Да и за что Чимину всё это? — Чимин-и, Пак Чимин, — его голос металлом звенит по нервам, проходясь по коже мерзкими мурашками. — Зачем ты вернулся, малыш? Ах, да…ты же не знал, что был продан в рабство собственным дядюшкой. Отец видел в тебе проблему, хотя мне кажется, это были мелочи. — он расстёгивает пуговицы на мокрой рубашке Чимина, отстраняя прилипающую ткань от тела. Лишь бы это была просто вода, которой его окатили, пока он не пришёл в себя, а не его кровь. Холодок бежит по телу, ощущая чужие ладони на своём животе, скользящие вверх по груди. — Отпусти меня, — хрипит из последних сил младший. — Я тебе не враг, и на трон не претендую. — Знаешь, твой отец говорил так же своему брату. Но высшие силы распорядились иначе. — Киун приблизился, обдавая горячим дыханием влажную кожу в районе шеи, Чимин дёргается, пытаясь отстраниться. — Ну, крошка, тшшш, веди себя тихо. Киун отходит, запуская трещащий механизм, и Чимин чувствует, как пол под ногами чувствуется прочнее. Его опускают! Если бы ноги еще держали… Колени подгибаются под грузом тела, он оседает на пол, с все так же скованными над головой руками. Кандалы до крови натёрли запястья, руки уже не чувствуют боли, пальцами нет возможности пошевелить. Он стискивает зубы, пытаясь собраться с мыслями. Сколько прошло времени? Где Юнги и остальные? — Чимин-и, малыш, будь ты покладистее, я бы мог освободить твои ручки. Но тогда, какое же это будет удовольствие, м? — Киун подходит ближе, присаживаясь на корточки и проводит пальцами по приоткрытому плечу братика. — Ты всегда был слишком милым. Было тошно смотреть, как с тобой сюсюкаются взрослые, пусть и слуги. А сейчас ты слишком красив, слишком по-ангельски прекрасен. Тебя хочется скрыть ото всех и наслаждаться в одиночестве. — он прислоняется губами к ключице, не давая пленнику отстраниться, прижимает к себе за талию, слизывая капельки пота, образовавшиеся на шее. Чимин, в очередной раз, проклинает эту идею, вернуться в родной город, ради которой он жил все эти годы. Он подставил близких друзей, любимого человека…навлёк беду. Он болезненно стонет сквозь зубы, от слишком крепкой хватки брата, рыпаясь отстраниться, гремит цепью на ногах, хоть немного прервать муки не столько физические, сколько душевные. — Ну же, братик, поговори со мною. — Киун проводит носом по шее, прикусывая кожу на скуле Чимина. — Что с теми, мх...с кем я прибыл? — он уже не пытается сопротивляться, не в этом положении, лишь стискивая зубы, шипит на очередной укус. — Как ты смеешь думать о других? Тебе мало меня? — Киун отстраняется, приподнимая личико брата за подбородок. — Хм…у меня есть, что тебе предложить, жаль, ты не увидишь его восхитительного тела и лица, которые стал бы желать моментально. Скажу тебе, по секрету,: даже я его хочу. И, возможно, сильнее, чем твоё ангельское создание. Король, точно издеваясь над младшим, покрывает его кожу поцелуями, водит ладонями по влажной коже, наслаждаясь своей властью. Под тихие всхлипы, обхватывает онемевшие запястья, проводя вниз по рукам ногтями. С улыбкой и упоением, наблюдая, как Чимин выгибается, запрокидывая голову. — Ну же, малыш, покажи братику, чему тебя научили. В скольких руках ты побывал, а? — Никогда, — тихий шёпот срывается с губ младшего. — Никогда, слышишь?! Я не отдамся ни тебе, ни кому-либо другому, без собственного желания. Чимин цедит сквозь зубы каждое слово, наполняя их ненавистью. Если бы он мог видеть лицо брата, то с удовольствием плюнул в него. Но проклятая полоска ткани не даёт такой возможности. Киун нервно цокает языком, натягивая на себя маску всевластия. Чимин для него точно дикая кошка, которую надо приручить. — Он тут? — Киун делает несколько шагов, переговаривая со слугой, который открывает дверь и впускает еще одного мужчину, оставляя в комнате «пыток» правителя, пленника и гостя. — У меня есть подарок для тебя. Я просто хочу насладиться этим прекрасным видом. — Киун вновь притягивает младшего брата к себе, прикусывая его мочку уха, следом обращаясь уже к третьему присутствующему. — Ты же не откажешь другу в этом удовольствии? Незнакомец, видимо, утвердительно кивает, не выдавая своего голоса. Хватка брата на талии слабеет, и Чимин борется с тошнотворным чувством, когда чужие руки бережно обхватывают его, прижимая к горячему телу. Чимин мелко содрогается от страха и предчувствия того, что ждёт его впереди. Тёплое дыхание касается шеи, словно робкое. Точно этот человек и сам боится происходящего. Нежный лёгкий поцелуй, кончиком языка скользит по ключице, зарываясь пальцами в волосы. Глубоко вдыхает аромат с кожи. Пальчиком надавливает на подбородок, приоткрывая губы пленника, водит большим пальцем. Раздумывая, или собираясь с духом? Чимин понять не может. Сейчас неприятные ощущения сменились на другие. Не то, чтобы он думал отдаться в руки сменившейся над ним власти… Но эти действия, прикосновения…были бережными? Или знакомыми? Чимин чувствует кожей, как бьётся в груди напротив сердце, когда сам словно находится под дурманом. Кандалы со звоном падают на пол, и пленник оседает в крепких объятиях мужчины. — Прости меня за это… — бархатный тихий шепот врывается в помутневшее сознание, отчеканивая в голове образ человека, которого тут никак не могло быть. Лёгкое покалывание на руке от укола, сводит огнём. Чимин хватает воздух ртом, и теряется вновь в просторах сознания.

***

Топот маленьких ножек разносится по величественным коридорам. Малышка, задыхаясь, делает рваные глотки воздуха, из последних сил кланяется страже, что пропускает ее внутрь очередного коридора. Третий этаж. Она влетает в двери, спотыкаясь о край ковра, отчаянно вытирая слёзы на красном личике. Юнги отвернулся от окна на всхлип, сразу подбегая к малышке и помогая ей встать. Она крепко обхватывает шею ничего не понимающего Мина, захлёбываясь слезами, быстро тараторит запинаясь. — Тихо, тихо милая, что случилось? — на голос Юнги, выходит Джин, вопросительно глядя на рыдающего ребёнка. — Юнги, я конечно знал, что ты не очень ладишь с детьми, но чтобы так… — Мин шикает на него нёрвно отмахиваясь, пытаясь отцепить девочку от своей шеи. — Пр…при…принца похитили, злыыыые дядиии. — она прижалась щечкой к щеке Юнги, стараясь говорить понятнее и тише. Это же большой секрет! — Что? — он расцепил ее ручки, хватая на руки и занося в комнату Кимов. Джин взял малышку из дрожащих рук, усадил к себе на колени. — Так, а теперь давай по порядку. Принц, это Чимин? — Я не знаю его имени, он похож на принца из моих сказок, у него золотые волосы, и он очень добрый. Мужчины переглянулись, речь шла явно о Чимине. — Когда ты его видела? — Некоторое время назад, солнце было высоко. Мы играли в зверюшек, потом меня позвала мама и я ушла. А когда вернулась за игрушками, увидела, что его тащили четверо дядей. — она всхлипнула, заливая щёчки новыми слезами. — Мама меня увела домой, сказала, что я заигралась! Я убежала из дома! Меня отлупяяяяят. Джин прижал к себе девчушку, успокаивающе гладя по голове и бросая обеспокоенный взгляд на присутствующих. — Зайка, ты знала, что друзья принца тут, это он сказал? — она быстро закивала, стирая мокрые дорожки подолом платья. — Давай ты успокоишься, мы найдём его, но нам нужна твоя помощь. Ты не видела, куда его утащили эти бандиты? — Видела, я вам покажу!