The Fault Lies Not in the Stars/Не звезды виноваты

ДЕНЬ 2 Я просыпаюсь на рассвете, когда солнце только восходит на линии горизонта. Оно только поднимается и сразу начинает светить мне в глаза, буквально, потому что я нахожусь в одной с ним плоскости — горизонтальной. Есть кое-что, что точно можно сказать про тех людей, которые просыпаются на необитаемом острове, на земле и без одеяла — им не позволительно бездельничать. Но, похоже, не все об этом знают. Мой взгляд с опаской скользит к Андреа. Она лежит на своем месте, на сложенной куртке Деррика под головой. «Андреа, проснись. У тебя был день, чтобы отдохнуть. Теперь я требую от тебя полной эффективности и боевой готовности». Применяю мой лучший тон La Priestly. Это кого угодно испугало бы и привело в чувство в залах Подиума. Никакой реакции. Я переворачиваюсь и ползу по песку к ней, чтобы проверить ее пульс. Все нормально. Он сильный, ровный, устойчивый. Андреа, хоть и бледная, что уже не ново, но в остальном без изменений. Ну что ж. Это тоже неплохо. Кроме того, это было бы полное неповиновение с ее стороны — умереть без моего разрешения. Может быть, она об этом знает? Я сознательно избегаю взглядов на одно место за моей спиной, на расстояние семи метров. Туда я оттащила Деррика перед сном прошлой ночью. Я использую термин «перед сном». Но я не спала вчера, и даже не дремала. Груз тяжких мыслей давил на меня. Я беспокоилась об Андреа и о том, что девочкам сказали обо мне. Как они с этим справились? И еще я чувствовала взгляд мертвеца на себе всю ночь. С этой мыслью я встаю, отряхиваю песок с одежды и направляюсь к Деррику. Голод мучает меня, а мое горло сухое и чешется. Я игнорирую оба ощущения. Уборка территории первостепенна! Разместившись за его головой, начинаю тянуть тело. Боль в спине, которая уже разозлилась на меня после вчерашних упражнений, пронзает мгновенно. Я вскрикиваю и бросаю Деррика, схватившись за поясницу. На моем лице гримаса страданий. Преодолеваю себя и снова наклоняюсь над ним и пытаюсь волочить тело в нужном направлении. На этот раз это еще труднее. Возможно, он был не самым крупным филиппинцем, но он все же тяжелее моей ассистентки, а его вес, как минимум килограмм на 30 больше моего. Пожалуйста, говорю я своей взбунтовавшейся спине, просто позволь мне сделать это. Просто пройди через это. Помнишь, когда тебе было семнадцать? Помнишь, что ты пережила тогда? Я стискиваю зубы, перебарываю боль усилием воли, и оттаскиваю тело Дерека подальше от нашего лагеря, за небольшой изгиб береговой линии. После некоторого пыхтения и ворчания мне удается оставить его там. Я аккуратно складываю его руки на его груди, потому что это кажется уважительным поступком, и думаю помолиться за него, даже если это противоречит моим убеждениям. Есть веская причина, по которой я атеистка. Вместо этого я делаю паузу на долгое время и желаю его маленькой девочке — хорошей и счастливой жизни, которая не будет слишком обременительной из-за потери отца. Я поворачиваюсь и смотрю на море, на то место, где бухта изгибается затягивает волны. Они здесь сильные, яростно вздымаются, как молоко в блендере в первые секунды, если включить самый сильный режим. Это внезапно напоминает мне о том, как сильно Кэролайн любит свои клубничные коктейли на завтрак. А Кэссиди предпочитает банановые. Я надеюсь, что Грег присматривает за ними. Не позволяя им слишком сильно раздражаться на мое отсутствие. У них есть особенность работать друг с другом. Я надеюсь, что он помнит это. В моем животе снова урчит, сильнее прежнего, это отвлекает от душевных терзаний. Ладно, ладно. Я буду искать еду. Но сначала я должна убедиться, что Андреа не нуждается в моей помощи. Может, она уже проснулась с тех пор, как я ее оставила? Ускоряю шаг. Я обхожу скалистый выступ берега и смотрю вдаль. Даже с этого расстояния вижу, что ее поза осталась неизменной. Ну я, конечно, долго могу жить надеждой, но всему есть предел. Подхожу к ней, проверяю пульс. «Андреа? Не могла бы ты открыть глаза сегодня? Хм? Знаешь, не хорошо заставлять своего босса делать ужасные вещи, прописанные в твоём контракте». Я ухмыляюсь, пока не замечаю мокрое желтоватое пятно, расплывающиеся между ее ног. Ой. О нет! Разве не было бы прекрасно, если бы в жизни происходило также, как в фильмах, в которых люди, пребывая в коме, «держат это» все время в себе? Я вздыхаю. Ради Бога, это просто моча. Я, конечно, сталкивалась с подобными проблемами, когда мои дочери были маленькими… Но тем не менее. Я колеблюсь. Если я просто подожду какое-то время, может, она проснется и сама позаботится о своих гигиенических потребностях? Я с надеждой смотрю на Андреа и жду несколько минут. Или нет? Хорошо. Я извлекаю пиджак Деррика из-под головы Андреа, расправляю его и кладу рядом с собой, как хирург, готовящий инструменты. Расстегнув сбоку молнию на ее юбке, я стягиваю ее вниз по ногам Андреа, любуясь кроем вещи. Действительно, Донна Каран проделала отличную работу с этой коллекцией. Швы выглядят достаточно крепкими, чтобы выдержать даже шторм. Нет ни одной погрешности: ни в дизайне, ни в качестве изделия. Я хочу отправить ей записку по возвращении. «Рада сообщить, что Ваши юбки линейки A-Line успешно прошли испытания в условиях Робинзона Крузо. М.»* (пр. авт. *«A-Line» — это тип кроя, при котором платье или юбка расширяются книзу, делая девушку очень эффектной и сглаживая недостатки фигуры). Сознательно не заостряю внимание на теле Андреа, полагаю, она предпочла бы, чтобы я не видела ее раздетой. Я накидываю пиджак ей на колени, и уже под ним нахожу края ее трусиков и тоже снимаю их. Я погружаю в море лучшее предложение от Донны Каран в этом сезоне, и вожу им из стороны в сторону какое-то время. Все. Юбка чистая. Затем делаю тоже самое с черными трусиками La Perla. Не проходит и десяти минут, как оба предмета уже висят и сушатся у костра на двух воткнутых в песок палках. Смотрю на эти палки, предназначенные для поддержания костра, и в голову приходит одна идея. Долго копаюсь в куче с «дровами», и выбираю оттуда самую длинную и прочную палку. Упор в камень, удар ногой. Отлично, край палки острый. Возможно, завтрак ждет нас уже скоро. «Тебе нравится рыба, Андреа?» — спрашиваю я. Одобрительное ворчание моего собственного желудка говорит, что я готова съесть сейчас что угодно. Любопытно, что я мечтаю о повышенной сочности мяса в моем воображаемом будущем завтраке. Я хочу этого почти так же сильно, как просто есть. Акт глотания сейчас приносит крайний дискомфорт. Во рту сухо, как будто я всю ночь ела песок и пепел. Андреа не отвечает. Забавно, как сильно я скучаю по ее болтовне. Направляюсь к морю, и иду вдоль береговой линии до тех пор, пока не нахожу место с самой прозрачной водой, что указывает на отмель с песчаным дном. Добираюсь до нее и начинаю караулить свою добычу. Я пытаюсь вспомнить все документальные фильмы о дикой природе, которые я когда-либо смотрела с девочками. Интересно, нужна ли особая техника для подводной рыбалки? Конечно, нет. Кроме того, я пережила трехчасовой показ Джексона Лейнерта с удивительным разнообразием сапог в горошек. Это не может быть сложнее.

***

Все. С меня хватит. После часа, потраченного на бессмысленное метание воображаемого копья в воду, я с полным поражением возвращаюсь в лагерь. Откидываю в сторону бесполезную палку и поворачиваюсь к Андреа. «Боюсь, морепродукты сегодня не входят в наше меню. Надеюсь, ты не слишком огорчишься». Она ничего не отвечает. Ее пульс, ее дыхание и цвет кожных покровов остаются прежними. Хм. Обнаружив, что одежда высохла, я снова надеваю ее на Андреа, а затем возвращаю пиджак моего друга ей под голову. «Вот, как новенькая, — рассматриваю я ее. — Если ты проболтаешься кому-нибудь, что я сделала это для тебя, я буду все отрицать. Тебе лучше притвориться одной из тех пациентов с комой в кино». Она ничего не говорит. Мудрая девушка. Уже вторая половина дня. Я чувствую себя все слабее и прекрасно осознаю, что с течением времени ситуация не улучшится. Мне нужно правильно оценить имеющиеся ресурсы. В некотором смысле это ничем не отличается от управления журналом. «Найди свои ресурсы. Проанализируй свои ресурсы. Задействуй свои ресурсы». Я объясняю ей эту концепцию, которая становится все четче в моей голове с каждой минутой. Наконец, у меня есть понимание, как надо действовать. «Ты понимаешь, что я говорю? Не важно, чем управлять, островом или Подиумом, рабочая схема одна. Я надеюсь, что ты слушаешь меня, Андреа. Это может быть важно для тебя однажды. Когда ты окажешься дома и будешь строить планы на будущее. Даю тебе урок простого управления». В этот момент для меня кажется невероятным, что она может не вернуться домой. Задаюсь вопросом о ее семейном положении. Вроде, она ничего не упоминала о своем отце уже давно. Я хмурюсь, вспоминая по какой причине ей потребовался срочный отпуск год назад. Были ли это… похороны? Я помню брата на фото. Или это был ее парень? Еще до Парижа? Хм. На сегодняшний день, за исключением того, что Андреа любит подбирать случайных рыжих и засыпать с ними, я больше ничего о ней не знаю. Во всем остальном, скорее всего, моя информация ужасно устарела. Мои щеки покраснели от воспоминания о том, как я нашла ее два дня назад в… действительно ли это было так недавно? Я вздыхаю и укоряю себя. Приоритеты, Пристли. Я должна отправляться на разведку сейчас. Оценить полностью остров и понять, что он может мне предложить. Я смотрю на Андреа. «Ты знаешь правила. Ты остаешься здесь. Ты не умираешь. А когда я вернусь, мы можем обсудить целесообразность твоего сна целый день, — я наклоняясь вперед и понижаю голос до более мягкого тона. — Хорошо, Андреа?»

***

Остров маленький, я понимаю это, когда иду босиком вверх по скалистому склону к вершине. На нем отсутствуют какие-либо природные источники воды. Нет плодоносящих деревьев, нет ничего похожего на съедобную растительность и нет животных. Даже насекомые не гудят. Такие выводы я делаю, когда карабкаюсь то вверх по скалам, то спускаюсь вниз по расщелинам, а затем брожу по пляжам на противоположной стороне острова. Но самое главное — здесь нет других людей. Он такой же пустой, как душа Ирва Равица. Что, к сожалению, может быть преуменьшением. По возвращении я рассказываю об этом своей, все еще спящей ассистентке, присев рядом с ней. Я рассматриваю ее, и, не удержавшись, провожу рукой по ее волосам, аккуратно убирая прядь за ухо. Андреа, похоже, не интересуется моими рассказами. Она выглядит уже не такой бледной, чему я рада. Это хорошо. Мне нужна сильная Андреа. Особенно на завтра. «Знаешь, — говорю ей, — я нашла для нас лучший лагерь. То место выше, там есть укрытие в скале, и при этом оттуда хорошо видна эта часть острова. Вид на пляж, Андреа. Я уверена, ты оценишь это. Кроме того, мы должны быть ближе к деревьям из-за нужды в дровах. И мне не нравится, что здесь мы никак не защищены. Конечно, моя главная проблема это доставить тебя туда… — я смотрю на нее сверху вниз и задумчиво интересуюсь. — Есть ли шанс, что ты добровольно поможешь мне в этом?» Тишина. «Хорошо, — я поджимаю губы. — Ты постоянна, как никто». Солнце начинает садиться. Я все еще голодаю. Но Андреа немного лучше, как мне кажется. Я беру немного дров, разжигаю наш источник тепла и ложусь, пытаясь заснуть. Но провожу следующие четыре часа без сна в размышлениях. Тихо плачу от бессилия и вспоминаю своих дорогих девочек. Я вообще сплю здесь крайне мало.