Настоящие и бывшие

Виллервиль 1962 год Энтони все утро валялся в гамаке в тени раскидистых кедров и лениво перелистывал очередной журнал с мальчиками. Во Франции, к его радости, достать эти журналы было легче, чем дома. Будучи проездом Париже, прямо возле вокзала Сен-Лазар они с Дереком набрели на лавочку, где среди бела дня, лишь слегка замаскированные коричневыми бумажными пакетами, продавались порнографические открытки. Ну и журналы там тоже были на любой вкус. Дерек спустился в сад в парусиновых шортах и расстегнутой на груди цветастой рубахе. - Пошли купаться, соня, - он встряхнул гамак, делая вид, будто хочет выбросить из него Энтони. - Не хочу. Иди сам! - зевнул Энтони, закладывая пальцем страницы. - И какое это купание? Ледяная вода и волны. А на песке жарко, не хочу обгореть. - Кажется, деточка опять капризничает, - Дерек принялся раскачивать гамак. - Что с тобой происходит? В первые дни Энтони был в полнейшем восторге от Франции - от старинного каменного дома, в котором они снимали половину с отдельным входом, заросшего тенистого сада, бескрайнего песчаного пляжа, приливов, отливов и необыкновенных красочных закатов, идиллической деревеньки и ее единственного ресторанчика со сладким домашним сидром, сыром и свежайшей рыбой. А если попросить, то сын хозяйки ресторана приносил с моря и ведро ракушек или пару дюжин устриц. Энтони уплетал рыбу, постанывая от счастья, но ракушки любил больше. Однако открывать устрицы так и не научился, и Дерек, с дежурным ворчанием, орудовал ножом за двоих. А еще они брали велосипеды и ездили на рынок в соседнюю деревеньку, побольше, - за вином и кальвадосом. Пить вино из одной бутылки, сидя вечером на пляже и глядя, как опускается солнце, а потом в темноте, смеясь и спотыкаясь, искать дорогу домой, - это был рай. - Ты, значит, каждое лето проводишь во Франции? - поинтересовался Энтони с непонятной каверзностью. - И все время тут, в Виллервиле? - Ну… не обязательно тут, - ответил Дерек, вспомнив свои похождения в Гавре не далее как прошлым летом. - Но это место, признаться, нравится мне больше всего. Тебя что-то не устраивает? - Я хочу посмотреть и другие места во Франции. - На обратном пути мы остановимся в Париже на неделю, - напомнил Дерек. - Какие тебе еще места? Для первого раза этого хватит. - Ну хорошо, - Энтони насупился, будто подозревая, что его дурят. - Чем ты занимался, когда приезжал сюда один? Просто ел, пил, спал, лежал на пляже - и так несколько недель? Ни за что не поверю, что ты не спятил бы от скуки! - Что ты хочешь этим сказать? - Дерек резко качнул гамак, и Энтони отозвался возмущенным восклицанием. Дерек со смехом убрал руки. - Я не помню. Как-то развлекался. - Ну так вот, я тоже хочу как-то поразвлечься. Тут есть поблизости большой город, где бары и все в таком духе? - Из того, что поблизости, только Гавр. Но там ничего интересного. Просто город с промышленным портом. Если тебя потянуло, как порядочного туриста, на старину, ты найдешь ее в Париже. Энтони сел в гамаке. - Давай съездим хотя бы в Гавр. Пожалуйста! Тут так скучно... “О господи…” - подумал Дерек. В Гавре наверняка многие его помнили. Энтони, конечно, был осведомлен, что до встречи с ним (а какое-то время и после) Дерек вел не вполне праведную жизнь, но все равно, не хотелось, чтобы мальчик окунался в это. Достаточно с них зимних приключений, едва не стоивших им отношений. Этот отпуск Дерек хотел провести исключительно вдвоем, среди простых радостей. Да, есть, пить, спать, чувствуя на груди тяжесть головы Энтони, а на закате бродить в обнимку босиком по твердому и приятно ребристому песку вдоль линии прибоя - больше ничего не хотелось. Но как объяснить Энтони решительный отказ? - Ну хорошо, - нехотя решился Дерек. - Мы совершим увлекательную экскурсию в грузовой порт, отведаем деликатесную треску с картошкой в пивнушке у таможенного поста, а потом полюбуемся на романтический смог заводских труб из красного кирпича. После чего, надеюсь, тебя отпустит, и мы успеем вернуться домой до закрытия ресторана. - Поедем прямо сейчас! - оживился Энтони, бросил на землю журнал и забарахтался, стараясь выбраться из гамака. Дерек воспользовался моментом, чтобы обнять его и вытащить оттуда, а Энтони обвился вокруг него, как обезьянка. Вот еще один плюс укромного частного садика за стеной из необработанных камней - никому дела нет, чем там заняты два английских туриста. - Может, все-таки останемся и займемся чем-нибудь другим? - игриво спросил Дерек и поцеловал свежие губы Энтони, пока тот все еще висел на нем. - Это мы всегда успеем, - Энтони мотнул отросшими кудрями. - Вечером. А сначала - за впечатлениями! Он так искренне радовался предстоящей поездке, что Дерека кольнуло чувство вины. Ну вот, он уже запирает юнца в четырех стенах и рассчитывает, что тот будет рад бутылочке сидра и жаровне с сосисками по вечерам в саду. Давно ли, кстати, сам Дерек превратился в такого унылого деревенского домоседа? Надо срочно исправляться. Собрались за четверть часа. Энтони, к удивлению Дерека, вместо того чтобы, как и он, одеться в слаксы и мягкую свободную рубашку, облачился в белоснежные брюки - туго обтягивающие задницу, зато расклешенные. Также он надел футболку в голубую полоску и с белым отложным воротником и увенчал кудри матросской бескозыркой. - Крошка, ты чего вырядился под Роббинса*? - рассмеялся Дерек. - Уверяю тебя, настоящие моряки так не ходят. Да еще морду набьют, если решат, что это пародия. - Мы же просто глупые английские туристы, какой с нас спрос? - Энтони покрутился перед ним, демонстрируя тугие штаны, так что Дереку немедленно захотелось просунуть руку ему за ремень. - Пошли, а то на автобус опоздаем. В порту Гавра все было родным и знакомым. Дерек купил большие темные очки, чтобы, в случае чего, остаться неузнанным. Хотя они с Энтони оказались в этих зловонных закоулках при свете дня, и можно было надеяться, что никаких нежелательных встреч не произойдет, - здешние знакомцы Дерека выползали из своих нор преимущественно по ночам. Он уверенно вел Энтони по едва приметным ориентирам, то срезая угол, то останавливаясь, чтобы показать необычный вид. Энтони как заправский турист вертел головой по сторонам и громко сетовал, что у них нет фотоаппарата, надо будет купить в этом году. Но очень скоро Дерек заметил, как у него меняется походка, разворот плеч и выражение лица, когда им навстречу проходят матросы из разных стран. Матросы тоже замечали Энтони и оглядывались на него, привлеченные, должно быть, его нарядом. - Эй, морячок, - сказал один с американским акцентом, - ты хоть узел завязать можешь? - Если научишь, - не растерялся Энтони. И где только понабрался нахальства? Дерек сцапал его за плечо и потащил прочь. Энтони еще раз оглянулся на американского матроса, как щенок, которого хозяин тащит на поводке, а он-то хотел пообщаться со встречной дворовой шавкой. - Эти матросы, - мрачно сказал Дерек, - в основном натуралы и ищут девочек, а не таких, как ты. - Но он со мной заговорил! - не соглашался Энтони. - Он над тобой посмеялся. Потому что опереточная матросская форма выглядит смешно в их глазах, я ведь тебя предупреждал. Это все равно что явиться к врачу в костюме медсестры из “Плейбоя” и надеяться сойти за коллегу. - Ты опять слишком серьезный, - надулся Энтони. - Я проголодался. Давай посидим где-нибудь? - Отлично, пошли в сторону центра, - обрадовался Дерек, давно искавший предлог, чтобы увести Энтони из порта. - Там были симпатичные ресторанчики. Но Энтони упрямо потащил его в низкопробный портовый кабак, из которого несло кислым пивом и чадом от жареной в масле картошки. - Крошка, тебе не понравится, - снова начал отговаривать его Дерек. - Никакой морской романтики мы тут не найдем. Разве что утонувшего в пиве таракана и несварение от масла, в котором жарят картошку уже неделю. - Ты ничего не понимаешь, зато это колоритное место! Пришлось войти и сесть за липкий стол без скатерти. Запах прогорклого горячего масла еще больше усилился, к нему добавились ароматы рыбьих потрохов. Энтони восторженно вертелся на скамье, оглядывая темное помещение и мрачных неопрятных типов, сидящих по углам и коротающих время над кружками пива. - Мне нравится в Гавре, - заявил он. - Я думаю, тут должна быть и балетная студия, хотя бы одна. - Это еще зачем? - недовольно спросил Дерек. - Мне надо ходить на класс, иначе к осени я потеряю форму. - Ты потеряешь форму, если будешь жрать эту дрянь, - Дерек потыкал вилкой с недостающим зубцом и полустертой гравировкой “III столовая линкора Кинг Джордж V” в месиво на тарелке. - За порыв хвалю, но глупо тратить отпуск на поездки в Гавр каждый день. - А если мы переедем сюда? - Энтони соблазнительно покачал ресницами. - Тебе самому не надоела наша деревня? - Нет! - отрезал Дерек. - Я насмотрелся в своей жизни на промышленные районы, с меня хватит. И у нас очень симпатичная деревушка. - Но она для пенсионеров, Дерек, или для мамаш с детьми. А мне хочется острых ощущений… - Энтони вдруг коснулся под столом ноги Дерека. - Тебе хочется кокетничать с мужиками, вот чего тебе хочется. Кажется, мы это уже обсуждали, нет? И ты вроде понял, что жизнь шлюшки романтична только на сцене и в книжках. - Я просто хочу повеселиться, - разобиделся Энтони. - Почему ты всегда думаешь, что я собираюсь с кем-то спать? Это же безобидно, это как игра! Я тебя ни на кого не променяю, но мне хочется увидеть, как живут другие, какая тут обстановка по ночам, как они все напиваются, дерутся, снимают друг друга… Мне просто интересно. Пожалуйста, Дерек! - И что делать мне? Ходить за тобой телохранителем, решать проблемы, когда к тебе полезут местные придурки? Очень весело, благодарю покорно! Я, знаешь ли, тоже не хочу, чтобы мне повредили ноги в пьяной драке. Энтони скорчил печальную гримаску, напомнив мистера Премьер-Министра. И Дерека осенило. - Хотя я могу предложить тебе условие, с которым я согласен отпустить тебя на экскурсию. Мы сделаем так, чтобы все вокруг знали, что у крошки Энтони есть хозяин и лезть к нему нельзя. - О! - у Энтони загорелись глаза. - И как мы это сделаем? Дерек послал ему хищную улыбочку. - Доедай скорее, и пойдем. После обеда Дерек потащил Энтони на поиски и наконец, после долгих блужданий, отыскал зоомагазин. Пока Энтони умиленно любовался выставленными на продажу котятами, щенками и морскими свинками, Дерек приобрел черный кожаный ошейник самого большого размера. - Вам для сторожевой собаки, месье? - уточнил продавец, заворачивая покупку в газету. - Просто для невоспитанной, - загадочно улыбнулся Дерек и попросил завернуть еще и поводок-цепочку. - Дерек, - не оборачиваясь и не отлипая от витрины, позвал Энтони, - ты любишь котят? Посмотри на этого рыжего. И такой пушистый! Так и вижу его на нашем зеленом кресле… Кресло старое, пусть об него точит когти, не жалко. - Даже не думай! - И Дерек, одной рукой прижимая к себе покупки, другой схватил Энтони за шкирку и потащил прочь от прилавка с котятами. Не отвечая на расспросы Энтони, Дерек развернул покупки только ночью, когда они оба разделись и забрались в постель. Энтони уставился на ошейник широко распахнутыми глазами, без тени улыбки. - Ты шутишь? - выдохнул он. - Отнюдь, - спокойно ответил Дерек. - Видишь: тут бирка для моего имени и телефона. Пока я заполню от руки, но потом сделаю гравировку на жетоне. Чтобы потерявшуюся собственность могли доставить владельцу. - Я никогда не стану такое носить! - возмутился Энтони. Даже в полумраке было видно, как у него пылают щеки. - Я никакая не собственность! Это унизительно! Как тебе такое в голову пришло?! Ты настоящий псих! - Помолчи, - Дерек сосредоточенно расстегивал новенький тугой ошейник. Энтони хотел выбраться из постели, но Дерек поймал его за шею. - Конечно, ты будешь носить это, крошка. Не снимая. Поводок, так и быть, для крайних случаев, но ошейник будет на тебе всегда. А то ты, кажется, расслабился и начал забывать свое место. - Немедленно отпусти меня, больной! - завопил Энтони, вырываясь, но Дерек крепко прижал его к кровати и силой надел ошейник на тонкую шею. - Его не будет видно под одеждой, - утешил Дерек, крепче прижимая своим весом Энтони, который отчаянно ерзал под ним. - А если будет, то ты что-нибудь придумаешь. А теперь раздвинь ноги, крошка. Я жду уже целый день. Энтони свернул глазами, закусил губу, испустил трагический стон… но выполнил требуемое. Дерек, улегшись на грудь Энтони, с усилием продел язычок тугого нового ремня во все петли и расправил.