Нестандартная оплата информации.

В темном-темном доме, в темной-темной комнате, на темной-темной кровати вот уже который час сидят в обнимку два родных и близких человека, ни на секунду за все прошедшее время не ослабив своей хватки. Горечь внутри уже растворилась с помощью взаимной поддержки и от мыслей, что каждый из них теперь не один. А объятия сменили свой характер на более нежный. — Мой отец был бы рад, если мы с тобой не будем так убиваться, — наконец, разорвал молчание Сиэль. — Верно. Он желал нам обоим лучшего. — подтвердил Гробовщик и выпустил мальчика из объятий. У обоих, конечно же, все еще оставался неприятный осадок на душе, ведь так быстро и просто такое не забудешь. Внутри было какое-то непонятное опустошение, как будто бы вся злость и желание мстить, которые раньше были смыслом и стержнем существования, куда-то делись. Не зная, чем заполнить эту пустоту, Сиэль взял в руки тот самый альбом и передал его Адриану. — Покажи мне еще что-нибудь интересное, — попросил он. — С удовольствием, — улыбнулся Гробовщик и ненадолго уставился в стену, явно о чем-то напряженно думая. Но тут же вернулся в реальность и тряхнул головой. — Такое чувство, что ты все еще переживаешь, — решившись, выдал он. — Я вижу, что ты тоже, — ответил юный граф и снова подполз к жнецу. — Да… — выдохнул Кривен и цокнул языком, — Хочешь вина? Успокоиться немного и все такое. — Давай, почему бы и нет? — согласился Фантомхайв, — Лишним уж точно не будет. Мужчина потянулся к тумбочке и, не вставая с кровати, достал из нижнего ящика стеклянную бутылку, которая была наполовину полной. Легким движением руки он выдернул пробку и принюхался. — Что, прям из горла? — Извини, но бокалов у меня нет, — Гробовщик пожал плечами и поднес горлышко бутылки к губам. Сиэль с какой-то смесью отвращения и удивления наблюдал за тем, как Адриан сделал несколько довольно больших глотков. Как бы ему ни нравился образ жизни простых людей, оставались привычки и правила, которые он совершенно не понимал, а некоторые из них и вовсе отрицал. Так и питье прямо из бутылки он считал не только дикостью, но еще и отсутствием уважения к самому себе. Но выбора у него особо не оставалось, хотелось просто немного расслабиться. Когда Легендарный протянул ему бутылку, мальчик собирался взять ее. Но стоило ему случайно коснуться рукой теплой руки Адриана, как сердце как-то непонятно екнуло, а на душе стало спокойно из-за такого простого прикосновения. Мимо Гробовщика это чувство тоже не прошло: он никак не желал отдавать бутылку вместе с рукой, которая по сравнению с его собственной казалась довольно маленькой. Его руки были на удивление теплыми, а у Фантомхайва наоборот. На некоторое время они зависли, смотря друг на друга и, ничего не сказав, потянулись навстречу. Кривен снова сжал Сиэля в объятиях и свалился вместе с ним на кровать, уже держа его за руку и, наконец, передав в другую его руку бутылку. Довольный мальчик без тени сомнения отпил алкоголь, чувствуя, как несколько капель все же скатились по подбородку, как бы он не старался пить поаккуратнее. Приятное жжение и тепло тут же разлилось и по полости рта, и по желудку, а запах только добавлял красок ощущениям. Сиэль облегченно выдохнул и сжал чужую руку сильнее, проводя пальцем по длинному гладкому ногтю. — Поставь на пол, — попросил жнец и носом зарылся в темные волосы. — Угу, — кивнул Фантомхайв и выполнил просьбу. — А я, кажется, знаю, что тебе показать. Он принял сидячее положение и, подхватив Фантомхайва под плечи, посадил его к себе на колени и обнял одной рукой. Сиэль улыбнулся и посильнее прижался к чужому телу, вдыхая его запах и наслаждаясь теплом. Бонусом было то, что он еще и сидел в кофте такого родного человека и чувствовал, что теперь буквально утопает в нем, в его запахе и энергетике. Гробовщик же покрепче сжал довольно маленькое тело, одной рукой дотянулся до альбома и сразу же открыл его на нужную страницу, при этом как-то хитро улыбаясь. — Хи-хи, полюбуйся-ка на это. Фантомхайв готов был поклясться, что в этот момент приобрел несколько седых волос. Его челюсть точно отвисла и свалилась бы на пол, если бы он находился не в лежачем положении. На фотографии был запечатлен маленький Сиэль, который за волосы притягивал себе лицо обалдевшего Адриана, и, как он понял, целовал прямо в губы. Но теперь, кажется, они поменялись ролями: лицо Гробовщика на снимке было очень похоже на то, которое у мальчика было сейчас. Всевозможные варианты, как это могло произойти и что это такое вообще было, юный граф торопливо перебирал у себя в голове. Было так много вопросов, но ни одного ответа. — Это был наш первый поцелуй, — жнец прикусил губу и еле-еле сдержал порыв смеха, сверху глядя на озабоченное лицо графа. — Первый? — выжал из себя еще более остолбеневший Фантомхайв. — Первый, Сиэль, первый, — улыбнулся Кривен, — ты часто так нападал на меня. Говорил, что Винсент любит твою маму и целует ее точно так же. А ты любишь меня и... так выражаешь свою любовь. Удивление мальчика очень быстро переросло в стыд за то, что он вообще творил, будучи маленьким. Все его лицо стало малиновым, и он тут же спрятал его подальше от прожигающего взгляда Адриана. — Ну-ну, чего прячешься? — не унимался Гробовщик и задорно хихикнул, — Ты же маленький был тогда, да и против я ничего не имел. Только приличия ради перед Винсентом убегал подальше, когда ты лез. Сиэль ничего не мог сказать и ответить: язык от собственного чувства стыда словно окаменел. Но его больше пугало то, что от этой фотографии ему захотелось улыбнуться, а может, даже и повторить то, что запечатлено на ней, особенно после слов Адриана. Развивающаяся внутри паника от собственных мыслей заставляла скривиться, и очень хотелось провалиться под землю. Ему казалось, что жнец словно читает его и видит насквозь, поэтому всеми силами старался отогнать их подальше. — Ну все, хватит. — Отступник насильно заставил все еще немного красное личико открыться, — Все же хорошо! — он тепло улыбнулся, потрепал мальчика по волосам и перелистнул страницу. На снимке был запечатлен очень трогательный и милый момент: Легендарный лежал на диване, закрыв глаза и одной рукой придерживал спящего у него на груди маленького Фантомхайва. У обоих были очень спокойные и умиротворенные лица, а вокруг царил хаос в виде разбросанных игрушек. — Мы уснули вместе, да? — спросил юный граф и посильнее прижался к жнецу, носом утыкаясь ему в грудь и снова взяв за руку. — Да. Я сам этого почти не помню, Винсент просто показал мне это. Только скажу, что до этого мы с тобой очень и очень долго играли, ты никак не хотел спать, а я не хотел домой. Вот и утомились, — рассказал Гробовщик и большим пальцем погладил руку Сиэля. — Я бы хотел уснуть еще раз вот так, — немного неуверенно промычал мальчик куда-то в кофту Адриана, — Тут мы очень счастливые, я и не помню уже, как это — так сладко спать. — Обязательно, — отозвался Кривен и снова о чем-то задумался, — Я бы тоже этого хотел. В таком случае хоть каждый день ночуй у меня, я только за. — Я обязательно над этим подумаю, — Фантомхайв улыбнулся и почувствовал, как алкоголь уже начинает немного туманить мозги, так что он довольно осмелел, — Давай дальше. Адриан послушно перевернул страницу. На этой фотографии Сиэль уже заметно подрос, и там они с Гробовщиком сидели на полу. Длинные светлые волосы были страшно взъерошены и растрепаны, а лицо их обладателя выражало боль и вселенские страдания. — Смотри, парикмахер. Это ты надо мной не хило так поиздевался. — сказал Кривен и ностальгически улыбнулся, — А сам вон какой довольный. И правда, у маленького мальчика на заднем фоне было очень счастливое выражение лица, а в руках находилась расческа. — Боже, бедный! — улыбнулся юный граф, — Я бы себя убил на твоем месте! — Я тоже очень хотел это сделать, — честно признался Легендарный и уже который раз за вечер выпал из реальности, — но нет. Любил тебя слишком… Да и сейчас люблю. Сиэлю от таких слов вновь стало очень приятно и тепло на душе, настолько, что он даже на какое-то время прекратил дышать, вслушиваясь в чужое дыхание, которое явно было немного сбито. Расслабившись и глубоко вдохнув, мальчик тихо прошептал, словно не хотел, чтобы его услышал еще кто-нибудь, кроме его собеседника: — И я тоже. Я тоже люблю тебя… Адриан очень громко вздохнул и откинул альбом подальше. Думая о своих гипотезах, что душа жнеца не сможет более привязаться и полюбить, тем более, за одни сутки, он признавался самому себе, что очень и очень ошибался. Любовь к этому мальчику у него зародилась еще 16 лет назад: сначала с каждым годом все цвела и цвела, потом несколько лет разрывала сердце на куски, а затем и вовсе исчезла, оставив за собой лишь легкий след воспоминаний. А сейчас снова пробуждалась, словно от какого-то долгого сна, и Кривен прекрасно понимал, что годы попыток спрятать чувства подальше были все же безуспешны. Он обнял Сиэля уже двумя руками и свалился на бок, утягивая с собой на кровать. Тот вовсе не был против того, что они на какое-то время прервут беседу и просто полежат, наслаждаясь друг другом и переваривая то, что только что сказали и что услышали. И вместе подумают о совместном будущем, которое так кардинально поменял сегодняшний день. Оба знали: жизнь уже не будет прежней. Уже не будет.