Нестандартная оплата информации.

В спальне Гробовщика снова было очень тихо, ведь находившимся там людям было не до разговоров. Они лежали в обнимку, слушая дыхание друг друга и наслаждались взаимной близостью и нежностью. Адриан снова зарылся носом в чужие волосы, вдыхая аромат молодого тела, который ему очень уж понравился и поглаживал маленькую мягкую руку. А юный граф полностью растворился в сильных руках Кривена и старался всем телом прижаться к нему как можно сильнее. Он еще никогда прежде не чувствовал себя настолько уютно и мирно и старался сейчас по полной мере насладиться этими чудесными минутками счастья. Еще утром Сиэль мог предположить все, что угодно, но только не такие эмоции, такие разговоры и такие перемены. Удивительно, но за один лишь день для него изменилось все: начиная от мировоззрения и заканчивая вкусами. Кажется, даже листья начали пахнуть по-другому. Такая резкая перестройка оставляла внутри какой-то след, по ощущениям похожий на дежавю, а мысли, что утром все может закончиться, не давали покоя. Хотелось что-то сказать, спросить, о чем-то попросить, что-то обсудить и разложить по полочкам. А смысл держать все в себе? — Адриан, — тихо позвал Фантомхайв, — А я не хочу уезжать утром. Просто слишком как-то все поменялось за этот вечер, и я не хочу, чтобы он заканчивался. И отпускать тебя тоже не хочу. Отступник тяжко вздохнул, отпустил Сиэля и пересел назад, поближе к стенке. Мальчику, конечно же, не понравилось находиться отдельно от жнеца, поэтому он тут же подполз к нему и удобно устроился на чужих бедрах. — А кто тебя выгоняет? — Гробовщик задал риторический вопрос и улыбнулся юному графу, — Хоть переезжай сюда, говорю же, я очень даже за. — Я вообще хочу забыть все, что было до этого, хочу просто закрыться тут и не вылезать никуда. Но статус, обязанности, Себастьян… А Себастьяну я даже не знаю, что и говорить. Адриан вовсе не дурак, и в подробных объяснениях проблемы, которая сейчас явно мучила Фантомхайва, не нуждался. По его лицу было видно, что ему уж точно есть, что рассказать. Немного задумавшись о том, стоит ли открывать сейчас всю правду или о кое-чем пока что промолчать, он, наконец, выдал: — Знаешь, я тоже не хочу, чтобы ты уходил, и чтобы этот демон снова вился вокруг тебя. Я кое-что расскажу тебе потом, когда ты немного подрастешь или когда это будет нужно, и тогда все встанет на свои места. Пока что давай так сделаем: Себастьяну о нас ничего не говори и продолжай жить так, как обычно, а потом, когда придет время, я все беру на себя. И тогда, уверяю, все будет хорошо. И у меня, и у тебя. У нас. — Ты меня что-то очень заинтриговал… — Сиэль заметно успокоился и погладил мужчину по волосам, — Но если ты говоришь так, то хорошо. Но время от времени все равно буду заглядывать, якобы для получения информации. — Вот и решили, — улыбнулся Гробовщик. После его слов Фантомхайву стало очень спокойно, но в то же время очень любопытно. Гробовщик почти всегда говорил загадками, а его речь была полна неопределенности, но сейчас, когда дело дошло до этого момента, стало уж слишком интересно. Стараясь отогнать от себя все эти мысли, юный граф решил полностью расслабиться, забыть обо всем и отдаться ощущениям в этот чудесный вечер, который уже плавно переходил в ночь. Сиэль продолжал гладить белоснежные волосы, разделяя их на прядки, которые скользили между пальцами. Его словно загипнотизировал взгляд ярко-зеленых глаз, который смотрел тоже как-то с восхищением, изучающе и так маняще. Голова уже окутана неким туманом, который блокировал все ненужные мысли и не давал чувствовать ничего, кроме руки Адриана, которая теперь гладила по щеке. Острый ноготь очертил линию вокруг подбородка, а затем и вокруг губ. Такие прикосновения дурманили головы обоих еще сильнее, чем выпитое ранее вино, и каждый из них словно впал в легкий транс. Кривен нервно сглотнул, когда волна желания снова накрыла его всего, но так просто выпустить ее наружу и позволить себе все, что только вздумается, он уже не мог. Конечно, за этот день они сблизились и признались друг другу в любви, только вот в какой именно, Отступник был не уверен. Как и в своих мыслях, что Сиэль хочет таких отношений, каких хочет он. Боялся напугать этого мальчика своей настойчивостью и истинными чувствами, которые проснулись вновь, боялся сделать что-то не то. Но по завороженному юному лицу, владельца которого тоже мучила эта неопределенность, было видно, что оно отвечает робкой, неуверенной, но взаимностью. Гробовщик скользнул рукой к чужому затылку и аккуратно потянул голову Фантомхайва к себе, с замиранием сердца наблюдая за реакцией. Для Сиэля, которого манила красота бледных, но мягких чужих губ, это движение послужило зеленым сигналом. Не желая более ни рассуждать, ни думать, ни выстраивать каких-либо логических цепочек, он послал все, что только можно, к чертям собачьим и сам поддался вперед, устраивая руки на чужих широких плечах. Поймав озорной взгляд, Адриан поймал и губы Фантомхайва, которые целились куда-то в подбородок, немножко не туда, куда надо бы. Ему пришлось взять инициативу в поцелуе, который стал первым осознанным для графа и нежными движениями напомнить ему о том, что они делали в далеком прошлом. Отступник сам смутно помнил тот самый случайный поцелуй в темной закрытой комнате, который длился всего-то секунды две, но в его памяти отчетливо сохранился вкус совсем юных уст 5-летнего мальчика, так что теперь сам наслаждался этой напористостью и одновременно нежностью. Но сейчас это не казалось уже таким неправильным, порочным и тем, от чего нужно пулей бежать к психиатру с жалобами на педофилические наклонности. А теперь же Сиэль уже достаточно подрос, пусть сейчас он и не полностью отдает себе отчет обо всем, что происходит и без тени смущения ставит маленький эксперимент: добавляет язычок. Жнец с удовольствием принимает и ласкает его, получая еще большее удовольствие от углубленного поцелуя. Губы Адриана, который мягко отпустил Фантомхайва и позволил ему отдышаться, постепенно перешли на щечку, затем вниз по подбородку, исцеловывая его поперек. Язык скользнул по едва выступавшему кадыку, очертил его и плавно спустился к шее, которую мальчик охотно подставил под всевозможные ласки. Кожа его здесь была невероятно нежная, совсем юношеская, гладкая, да к тому же еще и приятно пахла, так что губы Гробовщика не оставили без внимания ни один квадратный сантиметр. Увлекшись, он прикусил место между ключицей и плечом, которое оголила большая черная кофта. Плавящийся Сиэль вдруг дернулся, не ожидая укуса среди исключительно нежных поцелуев и немного вернулся на землю из мира наслаждения. Ему показалось немного нечестным, что только он один наслаждается таким и тоже захотел сделать Кривену приятное, чтобы он тоже почувствовал всю сладость таких прикосновений. Легонько отстраняя его от себя, Фантомхайв ясно дал понять свои планы. Жнец одобрительно улыбнулся и откинул голову назад. Его шея казалась юному графу немного грубой и большой, однако такое сложение не мешало Адриану получать удовольствие от скользящих по его шее мягких губ, местами присасывающихся и оставляющих темные пятна. Он несколько раз выгнулся, не сдержав шумных выдохов от чужих рук, которые довольно сильно сжимали его плечи. — Давай ляжем, ноги затекли… — в самое ухо шепнул Сиэль, а затем и неожиданно для себя облизнул ушную раковину, не забыв при этом легонько дунуть на влажный отпечаток. Жнец совсем не возражал: спустил Фантомхайва со своих бедер на мягкое черное одеяло. — Моя очередь, — хриплым голосом сказал он, рукой отбросив назад свои волосы и навис над мальчиком, встав на четвереньки. В следующую же секунду Сиэль не сдержал полу-стона, поскольку Гробовщик сразу же перешел на еще не изученную губами территорию — плечи. Они принимали поцелуи совсем по-другому, нежели шея: к разливающемуся по всему телу теплу прибавилась еще и небольшая щекотка, добавляющая остроты ощущениям. Они были в новинку, и первое впечатление производили приятное, сладкое и жаркое. Жаркое… — Я сниму, жарко… — пролепетал Фантомхайв и, не дожидаясь ответа, потянул черную кофту вверх. Чужое колено, случайно во время этого поднявшееся вверх и коснувшееся напряженных яиц заставило Адриана немного опомниться. Ноги сами подкашивались, а в штанах чуть ли не болезненно ныло, требовало разрядки или хотя бы малейшего внимания. Чувствуя, что почти потерял голову, не на шутку разошедшийся Гробовщик отстраняется, даже немного отползает в сторону. Одной рукой он машет на разгоревшееся красное лицо, а другой собирает в кулак длинные волосы, из-за которых спина аж вспрела. — Т-ты чего? — обрывисто спросил Сиэль, состояние которого не сильно отличалось от Кривена. Но он явно не был доволен тем, что так хорошо начинавшееся так резко оборвалось и оставило за собой неприятный след. Фантомхайв сейчас чувствовал себя ребенком, которому на секунду дали любимую игрушку, а затем силой вырвали ее и унесли подальше. Сверху наблюдая за зацелованным распаленным графом, угловатое плечо и соблазнительный живот которого не были прикрыты одеждой, Отступник отчаянно попытался вспомнить хоть какие-то слова. — Я боюсь не сдержаться, — честно признался он и отвел взгляд от красивого зрелища, — Ты же понимаешь, к чему все это? — Понимаю, конечно. — кивнул Сиэль и приподнялся на локтях, — И не хочу, чтобы ты в такой момент сдерживался, и ты сам этого не хочешь. — в глаза бросился четко выделяющийся стояк на черных обтягивающих штанах. Судя по его интонации, говорил он уверено и осознано, точно зная, на что соглашается. Гробовщик вскинул голову назад, пару секунд глядя в потолок и оценивая ситуацию, а потом перевел взгляд на сапфировые глаза. Они снова общались при помощи одного лишь контакта глаз, которые ясно давали друг другу понять все чувства, все эмоции и все желание, накопившееся где-то внутри. Чтобы окончательно угомонить такую ненужную сейчас совесть Отступника, Фантомхайв аккуратно снял с себя его кофту и теперь остался в одном нижнем белье. Его немного худое тело имело небольшой мышечный рельеф и грациозную плавность форм, среди которых исключением были остренькие плечи, оно все блестело от пота на свету неподалеку зажженных свечей. Ресницы отбрасывали тени на красные щеки, на одной из них оставался след от несильного укуса, а зацелованные губы казались как никогда пухлыми. У Кривена чуть не потекли слюни от такого великолепия человеческого тела, а томный вздох надвигающегося Фантомхайва, который уже начал сравнивать себя с принуждающим к сексу, стал последний каплей. Теперь и жнец послал все к черту и свалился на кровать, с нездоровым восхищением наблюдая за оседлавшим его Сиэлем. Наконец, все точки над «и» расставлены, и в друг друге сомнений больше нет, все преграды и барьеры уже разрушены, уничтожены остатки тормозов. Адриан с удовольствием передал свою инициативу, позволяя мальчику расстегивать свою рубашку, гладить и касаться себя там, где юный граф только пожелает. Когда рубашка была откинута в сторону, настала очередь Сиэля восхищаться эстетикой выступавших мышц на теле Адриана, его потрясающей натренированности и рельефности, по которой маленькие ладошки прошлись и огладили несколько раз, губы продолжили несколько дорожек, а язык очертил каждый кубик пресса. Кривен тяжело сглотнул, когда до него дошло, что именно мальчик планирует сделать. Фантомхайв на пробу погладил его член через ткань штанов, а затем и несколько раз лизнул, параллельно расстегивая пуговицы. Видя, как забегали зеленые глазки и как сжали простынь чужие кулаки, он бросил на жнеца насмешливый взгляд и в шутку сказал: — Леди, я не сделаю вам больно! Расслабьтесь. Адриан закатил глаза, хотя невольно улыбнулся. От смешной шутки в такой пикантный момент он и правда немного расслабился и решил все же не останавливать, не забирать ведущую роль и позволить юному графу проявить фантазию. Пуговицы его штанов уже были расстегнуты, а сами штаны вместе с трусами приспущены. Сиэль все же растерял немного своей уверенности, внимательно рассматривая член Гробовщика, по которому двигал рукой. Конечно, в свой первый раз он не мог не волноваться и не сомневаться вообще, даже при условии выпитого вина. У него в голове было какое-то смешанное чувство и всевозможные мысли, которых, как он думал, во время полового акта не бывает, мол, там же только страсть, эмоции и жар, там не на что отвлекаться. Все будет идти само собой, тела без малейших сомнений будут сливаться воедино, экспериментируя без тени смущения и сомнения. Однако, сейчас все оказалось совсем не так. Видя, что Фантомхайв не до конца уверен в своих намерениях, жнец собирался уже сказать, что оно того не стоит и снова перейти к поцелуям, а потом будет видно, к чему еще. Но в следующую же секунду не сдержал стона наслаждения и прогнул спину, попытался наощупь найти голову все же осмелевшего мальчика, но смог лишь ухватиться за простынь и сжать ее в кулак. Ощущение проворного язычка на головке и вокруг нее можно было сравнить со вспыхнувшим во всем теле пламени, которое разгоралось каждую секунду, продолжая гореть, но не сжигая. На удивление самому себе, Сиэль точно знал, что и как ему делать, он быстро учился и запоминал моменты, во время которых Адриан не сдерживался и немного вздрагивал. Его тяжелое дыхание и вырывающиеся вздохи чертовски возбуждали, и Фантомхайву хотелось, чтобы их стало больше. Обхватив губами, он попытался полностью вобрать в себя орган, максимально расслабляя стенки горла. Но как только он сделал вдох, то тут же закашлял, почувствовав, что рвотный рефлекс рвется наружу. Ему стало дико стыдно и он постарался исправить свою ошибку, вновь заглотнув достоинство простонавшего Гробовщика почти полностью, но повторил печальный опыт целых три раза. Горло болело, а во рту оставался ужасный привкус, от которого хотелось прямо-таки блевать. Кажется, даже это не останавливало, и Сиэль хотел было повторить, но сильные руки, взявшие его лицо, не позволили. — Все, все, хватит! — настойчиво пробормотал Кривен, — Зачем ты так сразу? — Прости, я не… Фантомхайв сделал глубокий вдох, почувствовав себя настоящим идиотом, и от этого Адриану сделалось очень и очень нехорошо. Как бы он ни надеялся таких конфузов избежать, но, увы, они все же наткнулись на него. Кажется, теперь ему пора брать все в свои руки. — Все хорошо, Сиэль. — успокаивающе произнес он и посадил мальчика на себя, — Это нормально, так бывает, подобные ситуации… естественны, и их не стоит стыдиться. Тем более, ты еще совсем юн, а вон куда полез. Даже опытные часто делают ошибки, но на них нужно просто закрывать глаза, а не раздувать из этого трагедию. Все в порядке. Такие убедительно звучавшие слова внушали доверие и значительно успокаивали, и юный граф совсем перестал чувствовать, что все испортил и улыбнулся, одобрительно кивнув: — Спасибо, я не переживаю. Даже такой провал не смог полностью уничтожить желание к жнецу, поэтому как только их взгляды пересеклись, Фантомхайв снова потянулся за поцелуем, но тут же был повален на кровать и прижат к ней уже обнаженным крепким телом Гробовщика. Его волосы белоснежными занавесами свисали по обе стороны от мальчика и ограждали от всего внешнего мира, оставляя в его поле зрения лишь бледное лицо с прищуренными глазками и хитрой улыбкой. Сиэль невольно улыбнулся в ответ и позволил стянуть с себя белье, а затем слился с Кривеном в очередном страстном поцелуе, обхватывая ногами и чувствуя его член на торсе, который отерся об него. Контакт тела к телу без лишней одежды был еще более приятен и вызывал новую волну возбуждения, снова возвращая в состояние уничтожения остатков разума. Руки Гробовщика огладили чужие неширокие бедра, а затем сжали ягодицу, губы его спустились вниз и обхватили розовую бусинку соска. Мальчик послушно обмяк и позволил Отступнику делать все, что он посчитает нужным, доверяя ему себя. На фоне уже нередких стонов и все более и более откровенных ласк член снова налился кровью, прежний жар снова охватил тело, снова хотелось чего-то большего. — Теперь расслабиться придется тебе, — предупредил Кривен, подставляя уже смазанный палец к узенькому проходу, ритмично надавливая на него, но еще не решаясь входить, — нужно немного потерпеть, ладно? — Я не боюсь боли! — возразил Сиэль и обвил руками шею Гробовщика, прижимая к себе. Ничего не ответив, он ввел один палец, который был принят довольно легко, благодаря обтекаемой форме ногтя. Тем не менее, мальчик все же почувствовал легкий дискомфорт и немного заскулил, чуть выгнув спину. Жнец внимательно наблюдал за его реакцией и старался разрабатывать узенький проход как можно аккуратнее, стараясь не причинять неприятного. — Все хорошо? — на всякий случай спросил он, когда Фантомхайв никак не отреагировал на второй введенный палец. — Ммм… — промычал тот, — Более чем. Кривен удовлетворенно улыбнулся. Довольно-таки быстро ему удалось нащупать простату, при нажатии на которую юный граф выгибался и чуть ли не мурлыкал, закрыв глаза от удовольствия и прося еще. Теперь точно будет все легче, теперь точно ему будет приятно, а не наоборот. Тянуть с растяжкой жнец не стал, поскольку в собственном бреду сдерживаться уже не мог, головкой надавливая на узкую дырочку. Все же больно он делать не хотел, и в первый раз маленького графа все будет плавно, немного сдержанно и нежно, неспешно и аккуратно. Придерживая член рукой, он ввел только головку, но, кажется, для задергавшего ногой Сиэля это было уже слишком. Он вцепился в плечи Гробовщика и открыл рот в немом крике, чувствуя, что его в буквальном смысле разрывают на части: неприятно, больно. Сейчас он, наверное, отдал бы все, лишь бы прекратить эту пытку. Фантомхайв сильно сжимался, что причиняло боль не ему одному. Стенки слишком сильно сдавили член, так что жнец лишь ругнулся сквозь зубы и быстро, неаккуратно вышел, что привело к еще и к разрыву внешнего колечка мышц. — Больно, — пожаловался мальчик, из одного глаза которого покатилась единственная слеза. — Если уж совсем нестерпимо, я прекращу, — успокоил Адриан, слизал соленую капельку и ненавязчиво провел руками по обе стороны узкой талии, на что получил легкий стон и небольшую дрожь. Его глаза загорелись: нашел эрогенную зону. И прекрасно знал, как правильно использовать ее. — Мм...ах! — не сдержался Сиэль и изогнулся дугой, когда Кривен прошелся там поцелуями. От малейшего прикосновения в этом месте и от падавшего на него дыхание это чувство наполнило собой каждую клеточку тела, крупные мурашки бегали стаями, волосы встали дыбом, а пальцы сжимали белые волосы. Осуществляя эти манипуляции, жнец догадался, что мальчик снова расслабился, и решился на еще одну попытку. На этот раз Фантомхайв был так сконцентрирован на слегка царапающих талию ногтях, что не замечал вторжения в свое тело. До тех пор, пока головка не скользнула по простате. Сам Фантомхайв откинул голову назад и не сумел даже проглотить слюну из приоткрытого рта: настолько тяжело было дышать, настолько перехватило дыхание. — Ты как? — гортанно прохрипел Кривен. В ответ лишь мычание, пара вздохов и маленькие руки, легшие на ягодицы и чуть сжавшие, подтолкнувшие вперед. Гробовщик несколько раз толкнулся и сам не сдержал стона, а затем стал совершать все более интенсивные толчки, которых и просила направляющая в правильном углу чужая рука. Сиэлю в буквальном смысле сорвало крышу: ощущение внутренней заполненности было необычным, но таким приятным, сладким, он наслаждался медленными неспешными движениями и, не сдерживаясь, постанывал. Сильные руки продолжали гладить, сжимать, трогать, Адриан двигался, тяжело дыша и постепенно ускоряясь, глубляясь, а движения стали более грубыми и резкими, более настойчивыми и требовательными. Слишком мало и одновременно слишком много, хотелось сбавить темп, но в то же время и ускорить. Далеко до лампочки на все остальное, тела были сосредоточены лишь на друг друге. Полностью отдаться ощущениям, этим приятным прикосновениям, невероятным движениям, стонам и тихо скрипевшей от силы толчков кровати. Слишком хорошо, слишком затягивающе, слишком сильно, слишком слабо, обалденно. В один момент все сковало судорогой, сердце замерло, а глаза сами закатились, не выдержав такого, все нервы будто сжались в один пульсирующий огромный комок, который вдруг резко расправился и электрическим разрядом прошелся по каждому сантиметру тела. Сиэль взорвался в ласкающую его руку Гробовщика, так сильно пропотевшего, что весь пот капал с него на живот мальчика. А в скором времени этот живот перепачкался и его белым семенем, которое тут же размазалось тяжелым телом Кривена: он не выдержал, рухнул на мальчика и чуть не раздавил его. Немного придя в себя после оргазма, юный граф все же вылез из-под тяжело дышащего Отступника и залез на него, положив голову ему на грудь. Голова была в каком-то сладком тумане и мутном бреду, перед глазами все плыло, а одурманенные мозги отказывались возвращаться в реальность. Именно это чувствовал Гробовщик, когда обнимал Фантомхайва одной рукой, поглаживая его по спине и удовлетворённо улыбаясь, глядя куда-то в потолок. Все в голове как будто перемешалось, а в мыслях не было ничего, кроме «вау», «не может быть» и «неужели это не сон?». Он так задумался об этом ни о чем, что не заметил, как Сиэль на нем сладко засопел, не выдержав давления сна после такого дня. — Устал, поди… — сказал Адриан и аккуратно, чтобы не будить, перевернулся на бок. Рукой он продолжал прижимать к себе мирно спящего Фантомхайва, а другой дотянулся до одеяла и заботливо укрыл и его, и себя. Уткнувшись носом в чужую макушку, Кривен еще несколько минут прокручивал в голове только что произошедшее. Он как-то нежно улыбался, поглаживая любимого юного графа по плечу и наслаждался одним только дыханием и теплом, а затем и сам провалился в сон, перед этим закинув на Сиэля одну ногу.