Монстр

      На следующее утро Чарльз открыл глаза, и в память тут же хлынули события прошедшего дня: женские крики в тумане, невидимое тело Томми, над которым склонились полицейские-альбиносы, разговор с Фолли и... их с Эриком поцелуй. Адреналиновая волна прошла по венам, буквально подбросила его вверх, заставив вскочить с кровати.       Потом он пытался работать, отвлекаясь каждые десять минут: Порт-Патрик был в топе всех новостных агрегаторов Британии, и пуш-уведомления о случившемся то и дело выскакивали поверх экрана. Щелкнув по очередной ссылке, Чарльз понял наконец, что ничего толкового из этого не выйдет, отправил ноутбук в спящий режим и вышел из комнаты. Проведал Шэрон — та выглядела сегодня гораздо лучше, чем обычно, — а затем спустился вниз, чтобы позавтракать.       Грета была на кухне — вынимала из духовки противень с печеньем. Увидев его, она всполошилась.       — Мистер Чарльз, вы как раз вовремя. Кофе?       — Да, но я сам сварю, спасибо.       Он включил кофеварку, потянулся за печеньем. Обжег пальцы, подул на них.       Грета подошла поближе.       — Сможете после завтрака сходить за продуктами? — спросила она слегка виновато. — Что-то меня вся эта история с Томми выбила из колеи. Ничего не успеваю. Я бы Рэнди отправила, но он, стервец, опять где-то пропадает...       — Без проблем, — ответил Чарльз. — Составишь список?       В супермаркете было людно, и Чарльз сообразил, что сегодня выходной. Наполняя тележку продуктами, он добрался до витрины с йогуртами и вдруг услышал за спиной:       — Чарльз?       Он резко обернулся. Сзади стоял Эрик с бутылкой молока в руках.       — Привет, — проговорил Чарльз, внезапно смутившись. — Ты как?       — Нормально. — Эрик окинул взглядом его тележку. — Подвезти тебя?       — До кассы? — глупо переспросил Чарльз.       — До дома.       Они рассмеялись, и напряжение между ними спало.       — Да, конечно, было бы отлично. Спасибо.       На кассе Эрик пристроился за Чарльзом. Когда тот расплатился, он подвинул бутылку с молоком кассиру — молодому парню в желтой кепке и ярко-красной рубашке. Пискнул сканер.       — С вас два шестьдесят два, — кассир посмотрел прямо на Эрика и вдруг расплылся в улыбке. — Ой, а это же вы? Ну, тот чувак, у которого в саду нашли труп! Вы еще в Дублине кого-то замочили, да?       Чарльз, раскладывавший свои покупки по пакетам, резко вскинул голову. Выстроившаяся за спиной Эрика очередь застыла, по ней пронесся вихрь шепотков.       — Вы ошибаетесь. — Голос Эрика звучал вежливо, но глаза его отливали металлом. — В Дублине я никого не мочил. И труп нашли не у меня в саду, а на пляже.       — Да-да, точно, но вы ведь там и живете? — Парень за кассой явно не желал сдаваться так легко. — Говорят, этого мальчика кто-то сначала изнасиловал, потом убил и скинул с утеса. И все это прямо возле вашего дома. Блин, чувак, да вы же попали и в Твиттер, и в телек! Скоро станете настоящей звездой.       — Может, тебе еще и автограф дать? — Эрик зло оскалился. — А то я ведь могу.       Он сунул под мышку бутылку с молоком, подхватил один из пакетов и направился к выходу. Чарльз поспешил за ним. Люди в очереди провожали их глазами.       Пикап затормозил у кованых ворот особняка Ксавье. Они прошли к парадной двери, но входить в дом не стали: вместо этого Чарльз опустил свой пакет на скамейку, стоящую возле подъездной дорожки, и знаком велел Эрику сделать то же самое.       — Потом занесем. Пойдем со мной.       Он повел Эрика через сад к обрыву. За эти годы здесь выстроили изящную беседку, увитую пышно цветущими клематисами, а деревянную изгородь укрепили и обновили. Эрик подошел к ней вплотную, оперся на верхнюю перекладину.       — Я уже и забыл, как тут хорошо, — сказал он, помолчав.       — Ага, — отозвался Чарльз. Он остановился сзади, в трех шагах от изгороди. — Раньше я часто сюда приходил.       Эрик обернулся.       — А сейчас?       — Ты не поверишь, но с возрастом я стал бояться высоты. — Чарльз развел руками. — С этого расстояния еще могу любоваться видом, но стоит подойти к самому краю, как тут же кружится голова. А раньше — ты ведь помнишь? — мы даже на изгородь забирались, и ничего.       — Да, не считая того, что однажды твоя мама застукала нас за этим занятием, и тебе влетело за нас обоих.       Чарльз закатил глаза:       — Подумаешь, неделя без сладкого.       Эрик снова посмотрел вдаль — туда, где над серым морем собирались серые тучи, — потом перевел взгляд на Чарльза.       — Иди ко мне.       — Зачем?       — Хочу, чтобы ты увидел все сам.       Чарльз помотал головой:       — Поверь, мне и отсюда все прекрасно видно.       — Я не собираюсь стоять тут один. Ну, давай же.       Чарльз закусил губу, с сомнением посмотрел ему в лицо. Эрик ответил ему спокойным, уверенным взглядом.       — Все хорошо, — сказал он. — Я тебе помогу.       Чарльз сделал один короткий шаг навстречу бездне. Навстречу Эрику. Ноги налились холодной тяжестью.       — Не могу, — признался он, и тогда Леншерр протянул ему руку:       — Еще немного.       Чарльз, ухватившись за его ладонь, шагнул вперед, и в тот момент, когда ему показалось, что колени его вот-вот подогнутся и он позорно свалится прямо в траву, Эрик обхватил его сзади за плечи.       — Я держу тебя, — твердо произнес он.       И Чарльз, почувствовав спиной уже знакомое чужое тепло, почти успокоился, задышал ровнее и — увидел. Увидел не только далекий горизонт, но и весь Порт-Патрик, и Воронье взгорье с его обрывистыми склонами, и цветные домики внизу, и чаек, парящих над Ирландским морем. Он смотрел и смотрел, и не мог насмотреться, а Эрик стоял сзади, прижавшись к нему всем телом, и голова у Чарльза все-таки закружилась, но точно не от высоты. Он пошевелился, и Эрик отозвался сразу же — пальцы его легли Чарльзу на живот, приподняли ткань футболки, скользнули под нее, погладили. Чарльз вздохнул, напрягся. Рука опустилась ниже, слегка сжала. Тело прошибло острым, как боль, желанием, и Чарльз, почувствовав, что вот-вот потеряет голову, перехватил ладонь Эрика, нехотя отвел ее в сторону.       — Подожди, ладно? — хрипло попросил он. — Не сейчас.       Они отошли от изгороди, посмотрели друг на друга.       — Это было классно, — сказал Чарльз. — Спасибо за то, что... показал мне край пропасти.       — Главное, чтобы не увидела миссис Ксавье, — хмыкнул Эрик. — А то снова останешься без сладкого.       На шум открываемой двери из кухни выглянула Грета. Увидев Эрика, она нахмурилась.       — Ну, и как это понимать? — спросила она с вызовом.       Эрик замер. Чарльз вздохнул.       — Грета, это Эрик Леншерр, — громко проговорил он. — Мы встретились в магазине, и он помог мне привезти покупки.       — Приятно познакомиться, мэм, — кивнул Эрик.       Грета промолчала.       — Не обращай на нее внимания, — прошептал Чарльз, виновато глядя на него. — Она злится, что я вчера не ночевал дома.       — Я все понимаю, — тихо ответил Эрик.       Наверху хлопнула дверь, и на галерее показалась Шэрон — тонкая, бледная до прозрачности. Прислонившись плечом к резной панели, она окинула взглядом холл.       — Что за шум? — спросила она негромко. — У нас гости? Или это насчет ремонта труб?       — Нет, мама, это гости, — Чарльз поднял голову. — Ты помнишь Эрика Леншерра?       — Добрый день, мэм, — вежливо сказал тот.       Шэрон прищурилась, всмотрелась пристальнее, и брови ее растроганно надломились.       — Конечно же, помню. Здравствуй, Эрик! Как ты вырос. Я рада, что ты вернулся. Значит, вы с Чарльзом снова друзья?       — Да, мэм, — ответил Эрик. — Надеюсь на это.       Уши у Чарльза горели. Он переступил с ноги на ногу, откашлялся. Постарался, чтобы его голос звучал ровно:       — Эрик ведь может остаться на обед?       Шэрон улыбнулась:       — Конечно, мы будем только рады. Правда, Грета? Что у нас сегодня?       — Кролик в травах, мэм, — процедила Грета.       — Отлично! — Глаза Шэрон заблестели. — Чарльз, ты же не откажешь мне в удовольствии спуститься в подвал? Нужно подобрать исключительное вино к обеду — в честь возвращения Эрика. Что-то белое. Возможно, Франция. Нарциссы, и мед, и немного фруктов...       Она осеклась. Неловкое молчание стянуло воздух липкой дрожащей пленкой. Чарльз опустил голову и рассматривал свои ботинки. Грета тихонько сопела, как большой горячий чайник.       — Простите, мэм, но я бы не хотел вас стеснять, — произнес вдруг Эрик. — Может быть, в другой раз? Когда вам станет лучше.       Пленка лопнула с тонким звуком. Лицо Шэрон скривилось.       — Да, конечно, — пробормотала она. — Давайте в другой раз. Но, может, вы хотя бы выпьете чаю? — она посмотрела на Чарльза с мольбой, и тот кивнул в ответ. — А я, наверное, вернусь к себе. Что-то мне и правда нехорошо...       Она повернулась, чтобы уйти, но не успела: за витражным стеклом входной двери выросли чьи-то темные силуэты, и тут же раздался щебет звонка. Грета, напустив на себя важный вид, пересекла вестибюль, распахнула дверь и, ойкнув, посторонилась, и Чарльз увидел на крыльце инспектора Фолли. Рядом с ним стоял незнакомый констебль — молодой парень с багровым веснушчатым лицом и оттопыренными ушами. Поверх форменной рубашки он нацепил кобуру с пистолетом.       — Добрый день, — сухо поздоровался Фолли. — Нам нужен Эрик Леншерр. Он здесь?       В участок они поехали вместе: Чарльз настоял. Фолли пытался возражать, но сдался, наткнувшись на тяжелый, больной взгляд миссис Ксавье. Вчетвером они сели в полицейский автомобиль: инспектор и констебль впереди, Эрик и Чарльз — сзади. Ехали молча. Фолли копался в телефоне, Чарльз наблюдал за Эриком — тот смотрел на дорогу невидящим взглядом, на висках его блестел пот, руки были сцеплены, тонкие пальцы переплелись между собой. Чарльз накрыл их острую твердость своей ладонью, успокаивающе сжал.       В участке Чарльза не пустили дальше тесного фойе, где за стеклом сидел скучающий дежурный. Констебль увел Эрика по коридору куда-то вглубь здания — тот лишь оглянулся, бросил через плечо «Чарльз, иди домой» и скрылся за поворотом. Фолли остановился, посмотрел на Чарльза.       — Он прав, мистер Ксавье. Уверяю, вам совершенно не требовалось сопровождать мистера Леншерра.       — Ваше-то какое дело? — огрызнулся Чарльз. — Хочу и сопровождаю.       Фолли снисходительно улыбнулся.       — Знаете, а ведь нам бы и вас следовало допросить, — мягко сказал он. — Поступило сообщение о том, что Леншерра видели в ночь убийства неподалеку от реки. Это противоречит и его показаниям, и вашим. И это не только веская причина для официального допроса Леншерра, но и повод задуматься о его причастности к убийству Томми.       — А этот ваш свидетель что делал у реки в такой поздний час? — запальчиво бросил Чарльз. —Вдруг он и есть убийца, а вы...       — Мы проверяем любые обращения от граждан, — невозмутимо ответил Фолли. — Возможно, вам тоже есть что сказать?       Чарльз на секунду зажмурился, пытаясь совладать с нервами. Не вышло.       — Вам просто нужен козел отпущения, да? — громко спросил он. — Нужен кто-то, кто... никому здесь не нужен. Чужак. Кто-то, на кого можно свалить что угодно!       — Спокойнее, мистер Ксавье. — Фолли преувеличенно театральным жестом прижал палец к губам. — Еще немного, и мне придется обвинить вас в оскорблении представителей британской полиции.       — Тогда почему вы сами поехали за ним, а? Почему не вызвали его сюда по телефону? Не стали дожидаться, когда он вернется домой? Нет, вам нужно было взять его при свидетелях, чтобы о допросе узнал весь Порт-Патрик! Вы же прекрасно понимаете, чем сейчас занимается наша домработница — названивает всем своим знакомым, чтобы рассказать, как прямо на ее глазах полиция арестовала Эрика Леншерра!       Дежурный офицер поднял голову, прислушиваясь. Фолли поджал губы, на лице его застыло выражение легкой брезгливости.       — Ей-богу, мистер Ксавье, вы меня сейчас изображаете каким-то... злодеем из комиксов. А ведь я всего лишь делаю свою работу — ищу убийцу. Убийцу десятилетнего ребенка, между прочим. — Голос его стал жестче, темные глаза сузились. — И не надо устраивать тут истерик. Сейчас мне начхать на все, что не касается моего расследования. В том числе и на репутацию какого-то безработного, который буквально вчера давал показания по делу банды Маккарти в Дублине и лишь чудом сам не оказался на скамье подсудимых. Вы поняли?       Чарльз зло глянул на него.       — Я понял, — процедил он. — Вы очень доходчиво объясняете, Оливер.       — У вас остались еще вопросы, мистер Ксавье?       — Да. Что теперь будет с Эриком?       Фолли сложил руки на груди, откинулся назад, оперся о стену.       — Наконец-то вы готовы разговаривать по существу. Все просто: сейчас мы допросим вашего друга, запишем его показания. Увы, улик у нас пока недостаточно, поэтому Леншерра придется отпустить — если, конечно, он не признается в убийстве.       — Эрик — не убийца, — прошипел Чарльз.       — Я понимаю, почему вы его защищаете, — вздохнул Фолли — вроде бы с сочувствием, но в тоне его Чарльзу послышалось нечто мерзкое. — Однако выглядит это так, словно вы его покрываете. А может быть, вы вообще сообщники?..       Не дожидаясь ответа, он оттолкнулся от стены и, насвистывая что-то энергичное, зашагал по коридору. Чарльз развернулся, вышел из участка. Его потряхивало от злости. Он остановился на крыльце, вытащил телефон, нашел в списке контактов номер Греты. Линия была занята. Чарльз выругался, снова нажал зеленую кнопку, и опять: «Абонент сейчас разговаривает...».       Дозвонился он раза с пятого.       — Привет. Как там мама? Ладно. Послушай, я могу задержаться. Да, это важно. Очень важно! Все, хватит. Да, если будет нужно, я приеду. Но пока я нужен здесь. Да. Ты все правильно поняла! Ладно-ладно, прости. Я не должен был кричать на тебя. Извини. Я... я позвоню.       Хлопнула дверь. На крыльце появился Дэнни — в белой рубашке, перечеркнутой черным узким галстуком, в форменных брюках и блестящих ботинках. Вытащил сигарету, закурил.       — Слышал, ты в ту ночь был в доме Леншерра? — спросил он с ухмылкой.       — Да, был, — отрезал Чарльз. — И что? Я теперь тоже подозреваемый?       — Пока нет, — Дэнни оглядел Чарльза липким взглядом. — Завел себе любовника на каникулы, Ксавье?       — Иди в жопу, Дэнни, — процедил Чарльз. Руки у него тряслись.       — В твою — с удовольствием, — он гадко гоготнул. — Кстати, если Леншерра посадят за убийство, может, передумаешь насчет наших с тобой отношений? Кто-то же должен...       — Иди в жопу, — с отвращением повторил Чарльз и пошел прочь.       Пока он был в магазине, начался мелкий дождь. Сырость висела в воздухе, лезла под футболку. Чарльз шел по дороге, ведущей к дому Эрика, а на горизонте вырастало заросшее черным лесом Воронье взгорье — словно великан, выступающий в авангарде чужой страшной армии. Порт-Патрик встречал эту армию покорно — придавленный небывалой для этого места трагедией, город терял привычную живость: тише стучали моторы лодок, глуше были краски, и все разговоры сводились к одному — убийству Томми Робертсона.       На душе было паршиво: Чарльз надеялся, что все обойдется, что Фолли совсем скоро найдет настоящего убийцу и отстанет от них, но глубоко внутри зудела подлая мысль о том, что алиби у Эрика на эти два часа нет, и значит... Он зло выдохнул и сосредоточился на том, что было реальным и осязаемым: на тяжести пакета в руках и прикосновениях дождя, затекающего под воротник.       До фермы он добрался промокший насквозь и порядком продрогший. Передняя дверь была заперта, но Чарльз прекрасно знал, как попасть в дом без ключа, — через боковой пристрой к кухне, где в холодные весенние ночи Джейкоб держал самых слабых ягнят, нуждавшихся в тепле и особом уходе. Здесь не было замка — только засов, который можно было сдвинуть снаружи, если знать секрет. Чарльз нашарил сбоку щель и медленно, дюйм за дюймом — скорее памятью ладоней, чем рассудком — вытянул крепкий металлический прут из скоб.       На кухне он сразу ожил, подгоняемый ознобом: стянул футболку, повесил ее на спинку стула, укутался в полотенце, найденное в шкафу. Натолкал в ботинки скомканных газет. Поставил чайник, выложил из пакета сыр, хлеб, ветчину, убрал в холодильник бутылку с молоком и сок. Повозившись, разжег камин в гостиной, и тепло поползло по дому, наполнило его жизнью и — ожиданием.       Из-за дождя стемнело рано. Чарльз уселся за стол на кухне — так, чтобы видеть улицу и ведущую к дому дорожку. Нужно было чем-то заняться, и он принялся резать сыр, то и дело поднимая голову и вглядываясь в вишневые сумерки, обступившие дом. Он надеялся увидеть, как Эрик идет к входной двери, но минуты текли, а за окном не было никого — лишь в круге света от уличного фонаря танцевали на ветру тени деревьев, что росли по ту сторону дороги.       Громко тикали часы.       В девять он вытащил телефон. Грета ответила почти сразу, говорила сухо: все в порядке, миссис Шэрон спит, я дала ей молока с медом и снотворное, которое прописал доктор Марко. Надеюсь, проспит до утра. Да, не беспокойтесь. Если что-то случится, я вам позвоню. Доброй ночи.       От ее отстраненного голоса и спокойной уверенности в том, что Чарльз сегодня не придет ночевать, ему стало не по себе. Чарльз прекрасно понимал, для чего отправился из участка сюда, а не домой. Волнение накатывало волнами, холодило кожу, но зато голова была ясной до прозрачности — звуки и запахи стали резче и ближе, мысли были острыми, как стекло, и в мыслях этих был один только Эрик.       Наконец послышался знакомый надсадный звук, и на дороге под фонарем показался белый пикап — Чарльз запоздало вспомнил, что машину они оставили возле ворот особняка. Он вскочил, надел влажную, не успевшую просохнуть футболку. Эрик загнал автомобиль во двор, прошел к крыльцу, и вот он уже в доме: стоит в дверях кухни, смотрит на Чарльза непонятным, темным взглядом, и в заостренных чертах его ввалившегося от усталости лица проступает что-то лисье, звериное, и пахнет от него дождем, мокрой землей и соленым морским ветром.       — Что ты им рассказал?       — На этот раз правду. Что не мог уснуть и вышел прогуляться. Да, имей в виду: ты крепко спал и потому был уверен, будто я никуда не выходил. Не нужно, чтобы они еще и тебя допрашивали.       — Спасибо.       — Не за что.       — Скажи, ты ведь не был там в ту ночь? На Вороньем взгорье?       Эрик посмотрел на него и покачал головой:       — Нет, Чарльз. Я никогда бы не полез туда в темноте, рискуя сломать себе шею. Просто прошелся вдоль реки — до устья и обратно.       Чарльз покусал губы.       — И ты точно ничего не слышал? И никого не видел?       — Нет. — Эрик откинулся на спинку стула. — Если бы видел, я бы сообщил.       — Прости. И что будет дальше?       — Не знаю. Фолли очень настойчиво советовал никуда не уезжать. Насколько я понимаю, сейчас я — единственный их подозреваемый.       — Не говори так, — Чарльз вскинул глаза. — Ты не подозреваемый, а... несостоявшийся свидетель.       Эрик в ответ лишь горько усмехнулся. Повисло молчание. Часы хрипло пробормотали десять вечера.       — Я, наверное, пойду, — сказал Чарльз.       Отвернулся, глянул в окно — дождь и не думал утихать.       — У тебя ботинки мокрые, — мягко напомнил ему Эрик. — И футболка.       У Чарльза вырвался нервный смешок.       — И что ты предлагаешь?       — Для начала — снять футболку и как следует ее просушить. А там посмотрим. Ты можешь ночевать здесь. Снова.       — Я...       Слова внезапно закончились, и почему-то стало трудно дышать. Глотку как будто стиснул обруч, сплетенный из недомолвок и одолевавшего весь вечер волнения, и тревожного ожидания того, что, может, и не случится вовсе.       — Я тебе не помешаю? — только и смог спросить он.       — Нет.       Из промозглой кухни они перебрались в гостиную, поближе к камину, и устроились на полу. Эрик сел по-турецки возле дивана, а Чарльз лег на живот и долго смотрел, как танцует за кованой защитной решеткой пламя, рассыпая рыжие отблески по затянутым темнотой стенам, и как в этом свете волосы Эрика вдруг вспыхивают медью, словно у Короля осени из страшной сказки их общего детства. Это воспоминание натолкнуло Чарльза на неожиданную мысль.       — Слушай, — сказал он, — а у тебя не сохранилось каких-нибудь настольных игр? «Подземелья и драконы», например. О, или «Клятва мага»!       Эрик задумался.       — Отец перед отъездом ничего не выбрасывал, так что они должны где-то быть, — медленно ответил он. — Ты хочешь сыграть?       — Почему бы и нет? — Чарльз подобрался, сел. — Спорим, в «Клятве мага» я разделаю тебя в два счета?       Эрик прищурился:       — Это вряд ли. Разве что ты снова будешь мухлевать.       — В каком это смысле? Когда я мухлевал?!       — А кто в прошлый раз сделал вид, что у него выпала Карта удачи, хотя это была всего лишь дополнительная мана? Думаешь, я не заметил?       — На себя бы посмотрел! Ты тогда не стал забирать моего Черного дракона, а ведь у тебя было целых три дюжины лучников! Я тоже не слепой.       — Почему же ты не сказал об этом?       — А ты почему поддался?       Они оба замолчали, глядя друг на друга.       — Почему ты поддался мне, Эрик? — напряженно повторил Чарльз. — Потому что я был мелкий, да?       — Нет. Просто ты всегда расстраивался, когда проигрывал.       — И ты решил, что будешь подыгрывать мне?       — Ну... да.       Чарльз насупился, скрестил руки на груди:       — Так, быстро тащи сюда «Клятву мага»! Сейчас я покажу тебе, как в нее играть по-настоящему. И чтоб никакого больше мухлежа!       Через два часа они захватили каждый по королевству и собрали по внушительной армии. Финальное сражение за Лунный замок в горах Аметистового венца выиграл Чарльз — не без помощи Черных драконов — и теперь, по условиям игры, Эрик должен был выполнить любое его желание.       Ладно, в инструкции к игре ничего подобного не было — этот пункт они придумали сами, только что. Причем инициатором введения нового правила был Эрик, и Чарльза это страшно радовало. И когда в сражении была поставлена последняя точка — то есть захвачена последняя башня, — Чарльз аккуратно перетащил все свои фишки в середину игрового поля — туда, где ярко алел украшенный вымпелами круг Победителя, — и многозначительно посмотрел на Эрика.       Тот закатил глаза:       — Говори.       — Я хочу... — Чарльз медлил, тянул время, заставляя воображение Эрика работать, — хочу...       — Просто признайся, что ты так и не придумал, чего хочешь, — проворчал Эрик.       Чарльз завис на минуту, а потом рассмеялся.       — Хорошо, ты прав, — ответил он. — Как всегда.       Он откинулся назад, лег на спину на вытертый пыльный ковер.       — Даже не знаю, — протянул он. — Столько вариантов.       — Давай я помогу тебе с выбором, — сказал Эрик и лег рядом, голова к голове.       Чарльз замер.       — Эрик? — спросил он шепотом.       — Что? — тоже шепотом ответил тот.       — Я хочу...       — Я знаю.