Drive

Бен просыпается засветло, за два часа до сигнала будильника, от ледяного холода, крадущегося по ногам. Он безуспешно пытается уснуть вновь, пряча ступни под тонким одеялом, но сон не хочет идти, не чувствуя тепла, и Бен вынужден признать поражение перед очередной бессонной ночью. Он садится на кровати — дешёвый матрас прогибается под его весом — и потягивается, зевая. Прохладный воздух из открытого окна нагоняет на кожу мурашки. Быстрый душ и две таблетки с кофеином перед этим: чтобы успели подействовать перед выходом из квартиры. В груди неспокойно из-за сегодняшних планов, он чувствует, как тревожность собравшимися в клубок змеями извивается за рёбрами, и что эти змеи, шипя, готовятся обнажить свои острые клыки, пустить яд в самое сердце. Отцовские часы приятно обхватывают запястье. Так привычно. Бен без них уже не может, чувствует себя некомфортно, даже просто снимая их на ночь. Механические, не водостойкие, с уже дважды на своём веку заменённым кожаным ремешком, с гравировкой на тыльной стороне корпуса. А ещё надёжные и родные. В детстве он так часто на них заглядывался на крепком отцовском запястье, мечтал иметь такие же. А получил даже то, о чём не думал — их самих. Бен даже не знает, мазохизм это — всегда носить напоминание об отце, — самоистязание, напоминание об ошибках или попытка загладить вину, почувствовать его невидимое присутствие, признаться в чувствах? Закрывая дверь на ключ, он, как и всегда, оборачивается на дверь соседей. В голове крутятся отстранённые размышления на тему того, не близость ли Финна наталкивает его на такие частые в последнее время мысли и чувства об отце. Когда Бен садится в Фалькон, его взгляд по привычке касается подвешенных к зеркалу костей. Те висят неподвижно, укрытые тенью, и на фоне блеклой стены парковки видно только их силуэт. Он раздумывает несколько минут, перед тем как завести двигатель. Его тянет отправиться на тот пляж, где они были вдвоём с Рей, но разум подсказывает, что через несколько часов, когда надо будет возвращаться, он ни за что не успеет вовремя: рабочий день. Знай он, что Люка не будет в мастерской, он бы поехал туда. Сосредоточиться на внутренностях какой-нибудь машины было бы для него сейчас кстати, это действует на него медитативно. Но дядя живёт там, и обязательно начнёт приставать — не может Скайуокер по другому. Никто из них не может. Бен, видимо, только в отцовскую породу пошёл. Ещё позавчера он хотел просто ехать, вместо того чтобы сидеть в соседней квартире — так почему бы не сейчас? Главное, недалеко. Отец, отец, отец. По ведь тоже отец, думает Бен, выезжая с парковки. Но на По ему наплевать. А вот на Финна — нет. Соло удивлён тем, как быстро он привязался к мальчику; как его благополучие вдруг стало обретать форму ориентира для его поступков. Ведь ничего же общего… Внезапная мысль вдруг озаряет его ясным светом: ничего общего, и Бен не хочет, чтобы что-то общее в их историях было. Не хочет и не допустит, решает Бен. Завтра он уедет из Лос-Анджелеса. Или даже сегодня. А Люк — взрослый мальчик. Справлялся без него больше полувека, дальше тоже сможет. Фалькон на минуту останавливается у кафе, где работает Рей. Он знает, что она сейчас дома, но где-то глубоко тлеет надежда. Он вглядывается в окна, но за ними лишь две незнакомые ему девушки в форменных платьях цвета спелой клубники. Дорога уводит его к пирсу Санта-Моники. Понемногу начинает светать, непроглядная тьма уступает место набирающим силу цветам, пока что приглушённым утренней дымкой. Но первые утренние бегуны не появятся ещё добрые полчаса, пока не станет светло настолько, чтобы можно было различить хоть что-то у себя под ногами. Бен проходит мимо закрытых ворот ярмарки с аттракционами и спускается на пляж по узкой деревянной лестнице. Песок, остывший за ночь, оказывается довольно холодным, когда он садится на землю, принимаясь бездумно пропускать его сквозь пальцы. Где-то за его спиной небо начинает светиться розовато-золотым, но Бен неотрывно смотрит вперёд — на линию, где оно, всё ещё чёрное, соприкасается со всё ещё чёрным морем. — А ну-ка подержи, — сбивчиво бормочет Рей, не глядя протягивая Бену ведёрко карамельного попкорна и очки, стоит им только спуститься с лестницы. И Бен не успевает ничего сказать, как она уже скидывает свои эспадрильи. — Наперегонки! — кричит она, срываясь с места, поднимая в воздух голыми пятками песок, крепко прижимая к животу маленькую плетёную сумочку. И Финн, звонко смеясь, устремляется за ней. Бен смотрит им вслед, расплываясь в широкой улыбке. На секунду в голове проносится шальная мысль: неужели он счастлив? Подобрав с песка обувь, Бен медленно идёт в их сторону. Рей бежит вперёд, уже широко раскинув руки, пугая кричащих чаек, заставляя взмывать их в воздух, и то и дело оборачивается, кружится, сбавляя темп, чтобы Финн успевал её нагнать. Они наконец добегают до кромки воды и теперь убегают от волн, норовящих коснуться их голых стоп, оставляя спутанные следы на мокром песке. Стягивая свои ботинки, Бен думает, что, будь он тут один, он бы этого не делал, даже не подумал бы. Но сейчас он спешит: хочется быстрее оказаться рядом с ними. Глупая улыбка не сходит с его лица, и, кажется, Бен даже не до конца отдаёт себе отчёт в этом, потому что ничего с этим не делает. Он уже почти заканчивает подкатывать края джинсов, когда Рей подбегает к нему и крепко обхватывает его запястье одной рукой, второй аккуратно, но быстро снимая с него очки. — Пойдём, скорее, — возбуждённо шепчет она и тянет его к себе. Бен легко поддаётся и мигом встаёт на ноги, а потом идёт за ней широкими шагами, смеясь и щурясь, пока она пятится вперёд спиной, всё ещё держась за его руку. Вода оказывается приятно прохладной для такого жаркого дня. — Мама! — Финн зовёт её, ладошкой прикрывая глаза от яркого солнца, совсем как она, и протягивает руку вперёд. Рей отпускает запястье Бена и склоняется над раскрытой ладонью сына. — Как красиво! Можно? — Это тебе, — улыбается он, смущённый тем, что Рей понравилось. — Смотри, — нежно говорит она Бену, протягивая на раскрытой ладони изящную витую ракушку. — Мне нравится, — отвечает он, и девушка, полюбовавшись находкой сына ещё несколько мгновений, бережно прячет её в сумку. Бен хочет её обнять. Так сильно хочет, что чувствует, как внутри всё пылает жидким пламенем, но не смеет. — Ты водишь! — Рей хлопает его по груди, задерживаясь ладонью на его теле чуть дольше, и, пока он не сообразил, о чём она, отбегает в сторону, крича: — Финн, беги! Кайло водит! Мальчик с визгом убегает в противоположную от матери сторону, и Бен несколько секунд стоит в растерянности, не зная, за кем бежать и бежать ли вообще. После коротких раздумий, он решает нагнать Финна — тот уже успел шустро пробежать полпути до причала. Конечно, Бену не составляет труда догнать его, но он позволяет Финну несколько раз уйти из-под носа, чтобы не расстраивать его. В конце концов, когда мальчик в очередной раз пытается увернуться от длинных рук Бена, он делает выпад на опережение и подхватывает его, резко отрывая от земли и закидывая себе на плечо. Финн заливисто хохочет и дрыгает ногами, едва не задевая пяткой нос Бена, и Соло ловко переворачивает его в воздухе головой вперёд. — Теперь ты водишь, парень! — довольно замечает Бен, оборачиваясь в ту сторону, куда убежала Рей. Она стоит чуть дальше того места, где он оставил их вещи, и что-то смотрит в телефоне. Финн всё ещё хохочет, вися у него на плече, и Бен не может сопротивляться этому смеху, он чувствует, как его собственный вот-вот вырвется из груди. Вместо того, чтобы поставить Финна на землю, Бен начинает кружиться на месте, то вправо, то влево. — Вертолё-ё-ёт! — кричит он. — Вертолё-ё-ёт! — довольно вторит ему Финн, едва не оглушая своим по-детски звонким криком. — Догоним маму? — заговорщицким тоном шепчет Бен, останавливаясь. — Она у тебя шустрая, по-любому от каждого из нас уйдёт, вместе будет больше шансов. — Давай, — соглашается Финн, тоже шёпотом, серьёзно глядя мужчине в глаза, но в его взгляде Бен видит искорки задорства. Они одновременно оборачиваются на Рей, заставляя её настороженно прищуриться и спрятать телефон в сумочку, и Бен срывается с места. — Лови её! — кричит он, и Финн повторяет за ним, вытягивая руки вперёд. Рей с вскриком бросается в сторону. С Финном на плече бежать не так легко, но без сомнений веселее. Они нагоняют Рей, и Бен почти успевает словить её, но она резко сворачивает вправо — короткое платье позволяет её зайти чуть дальше в воду. Бен останавливается напротив, удручённо вздыхая. — Так нечестно, тебе не кажется? — замечает он. Рей отрицательно качает головой, прикусывая нижнюю губу, словно сдерживая рвущихся наружу чёртиков, распалённых затеявшейся игрой, и склоняется над водой, чтобы зачерпнуть немного и обрызгать Бена и Финна. — Ну всё, это вызов! Финн, самое время для твоей супер-силы! Бен опускает его на землю, и мальчик, одетый в шорты, уверенно бежит к Рей, вытягивая вперёд руки, стремясь осалить её. Ему почти удаётся, но девушка оказывается ловчее. Смеясь, она уворачивается от рук сына и бежит по диагонали к берегу. В три широких быстрых шага Бен сокращает расстояние между ними, несколько секунд короткой погони — и вот он уже обхватывает её за талию, отрывая от земли и кружа. Рей вскрикивает от неожиданной потери контакта с землёй и заливается смехом. И Бен не может сдержать своего. Он замедляется, прижимая её крепче к себе, и чувствует, как она сильнее сжимает пальцы на его руках, что держат её за живот. Финн наконец догоняет их и обнимает маму, прижимаясь щекой к её бедру. — Мы тебя осалили! — Да, это точно, — мягко говорит она, опуская одну руку на макушку сына. Пальцами второй она выводит на руке Бена какие-то узоры. Он стоит, обняв её сзади, и слегка покачивается на месте, словно под только ему слышимую музыку, и Рей податливо вторит ему. Пока Финн не смотрит, Бен зарывается носом в её растрепавшиеся от бега волосы и оставляет несколько поцелуев на шее, а затем глубоко вдыхает — пионы, соль и солнце. Ему хорошо. Просто и по-человечески хорошо. Он почти уверен, что так ощущается счастье. И он готов провести так вечность. Но этому не суждено сбыться. — Эй! — внезапно кричит Финн, отрываясь от Рей. И они оба вздрагивают от неожиданности, вырываясь из обволакивающего их мягкой дымкой спокойствия. Финн показывает пальцем в сторону их вещей: три огромные чайки уверенно клюют их поп-корн, который Бен оставил в песке. Все вместе они с криками бегут к обнаглевшим птицам, оставляя океану смыть их следы со своего берега.

~*~

Бен возвращается домой через несколько часов. Всю дорогу обратно он пытается успокоить мучащую его тревожность, упорно выискивая в голове какие угодно логические доводы: ему не нравится, что на деле будет незнакомый человек, Кира — он всегда работает с незнакомцами; ему не нравится Хакс, он настораживает Бена — Хакс всего лишь заказчик, а он работал и на более подозрительных личностей. Он находит ещё с два десятка причин, почему можно сохранять спокойствие, но змеи в груди, предупреждающе трещащие кончиками хвостов, затихают ненадолго лишь когда он заливает в себя взятый по дороге домой кофе. На парковке уже нет большей половины машин: все разъехались по работам пораньше, чтобы не стоять в утомительных пробках. Бен уже на полпути к лифту, когда слышится такое знакомое тарахтение пикапа Рей. Он оборачивается, надеясь увидеть её за рулём, готовый улыбнуться, но разочарование опускается на него тяжёлой плитой, когда он понимает, что это По. Бен сторонится, давая ему встать на пустое парковочное место рядом, и Дэмерон приветливо ему улыбается, поднимая ладонь в воздух. Что-то заставляет Бена задержаться. По выходит из машины с большим бумажным пакетом в руках, который набит разнообразными продуктами; сверху всей этой чудом не вываливающейся на пол горы торчит угол коробки шоколадных колечек, какие-то фрукты и небольшой букет нежно-розовых спрей роз. — Привет, сосед, — радостно здоровается По, подходя к нему, и Бен кивает ему в ответ. — Ты что так рано? — Работа, — сухо отвечает Соло, пока они вместе идут к лифту. — Надеюсь, они платят тебе сверхурочные, — смеётся По. — А я вот решил своим сюрприз устроить, давно не радовал Рей. Думаешь, ей понравится? — спрашивает он, но Бен оставляет вопрос без ответа, лишь косится на торчащие из пакета цветы, пока нажимает на кнопку в стене, а По продолжает: — Специально встал сегодня пораньше, чтобы успеть всё сделать. Боже благослови круглосуточные магазины, — Дэмерон не перестаёт говорить, когда они заходят в лифт и двери за ними закрываются. — Когда она проснётся, меня не будет дома, надо порешать пару дел перед нашей встречей в полдень, будет круто, когда она увидит цветы, и Финну понравится съесть на завтрак любимые хлопья. По наконец затыкается и смотрит на Бена снизу вверх, словно выискивая одобрение, но Соло лишь глубоко вздыхает. Эта поездка в лифте определённо одна из самых длинных в его жизни. Он уже открывает дверь своей квартиры, когда По окликает его по имени, заставляя обернуться. — Спасибо, — серьёзно глядя в его глаза, произносит Дэмерон. — Я делаю это не для тебя. — Я знаю. Это из-за неё. — Нет, — уверенно произносит Бен, и на лице По появляется тень удивления. — Это из-за них. Из-за них обоих.

~*~

— У вас будет пять минут. Бен оглядывается по сторонам узкой улицы и переходит на другую половину. Явных свидетелей нет. — И что будет, если мы не успеем? — подаёт голос Кира с заднего сидения. Достав из карманов перчатки для вождения, он ловко натягивает их на руки и несколько раз сжимает и разжимает длинные пальцы, растягивая кожу. — Я жду ровно пять минут, — твёрдо повторяет Бен. — Секундой позже вы меня там уже не увидите. Чёрная “volvo” S60 оказывается без сигнализации. Не самый лучший выбор, по мнению Бена: эти машины не так часто угоняют, их легче заметить на дороге и выйти на местоположение из-за встроенных трекеров. С этим он уже сталкивался однажды. — Блядь, — сквозь зубы выругивается Бен. Этот вариант ему совсем не нравится. Конечно, они потом бросят машину, но пропажу могут обнаружить слишком быстро, а уповать на то, что полиция отложит её поиски на последнюю луну месяца, чересчур глупо. Он снова осматривается по сторонам, подыскивая более подходящий вариант. Начало сегодняшнего ограбления ему уже дьявольски не нравится. Оно не нравилось ему с самого утра, и теперь внутреннее предчувствие чего-то неправильного лишь усиливается. — Тогда я вызову Uber, — хмыкает Кира, откидываясь на заднее сидение автомобиля. Наконец ему на глаза попадается более подходящий вариант — стоящий чуть ниже по улице трёхдверный “Ford Mustang” GT 5.0. Таких в Лос-Анджелесе как минимум в три раза больше, чем чопорных, по его мнению, “volvo”, а потому затеряться будет полегче. — Возьми, — По протягивает ему пистолет, держа его так, что дуло смотрит в его же живот. Они ждут его сразу за углом. Кира забирается на заднее сидение, и Дэмерон занимает место рядом с ним. — Никакого оружия, — глухо произносит Бен, тут же трогаясь с места.

~*~

На парковке перед ломбардом оказывается несколько пустых машин, но в остальном место, находящееся в отдалении от ближайших заправок и придорожных закусочных, отдаёт запустением и унынием. — Пять минут, — напоминает Бен, останавливая машину, но не глуша мотор. — Как скажешь, папочка, — ухмыляется Кира, откидывая вперёд сидение По и направляясь за ним к зданию. Её шпильки громко цокают по бетону. Бен морщится от этого противного звука и её вида в целом — она не перестаёт напрягать его со вчерашней встречи. 12:02:46 Бен засекает время, чувствуя как к горлу от волнения подкатывает желчная горечь. 12:03:07 Ломбард представляет из себя одноэтажное кирпичное здание с зарешеченными снаружи окнами и полуполоманной неоновой вывеской над входом. По дожидается Киру и вместе они проходят внутрь. Металлическая дверь оглушительно захлопывается за их спинами. Этот звук напоминает Бену выстрел из двустволки. Он поправляет очки на переносице и тяжело сглатывает. 12:05:22 Серебристый “роллс-ройс” въезжает на парковку и занимает место в противоположном её конце, возле пустых машин, что там уже стояли. Тонированные стёкла не дают увидеть лица пассажиров, но Бен буквально чувствует, как из-за своего не пропускающего внутрь взглядов укрытия, за ним следят чужие глаза. В голове, пульсируя в висках, настойчиво бьётся мысль: “Этого не должно быть” — и внутренний голос звучит испуганно и обречённо. Ведь он с самого начала это знал, чувствовал, но так или иначе ничего не может с этим сделать. Ложь. Бен стискивает челюсти и крепче сжимает пальцы на руле. Он может попытаться. Он должен. Из-за них. 12:05:51 Кира выходит из ломбарда с дорожной сумкой в руках и, ничего не замечая, быстрым шагом идёт к машине. От энергичного темпа, её волосы, собранные в высокий хвост, мотаются из стороны в сторону — вправо, влево, вправо… Бен тянется вправо и открывает ей дверь изнутри. Девушка ловко проскальзывает на заднее сидение, и он тут же опускает вниз кресло По. Её дыхание учащено, и Бен видит в отражении зеркала, как она облизывает пересохшие губы. 12:06:18 — Гдё Дэмерон? — громко спрашивает он. — Не знаю. Задержался зачем-то. Сказал мне идти, — быстро выпаливает Кира, нервно теребя толстую цепочку золотого браслета на своей руке. 12:06:30 Время словно замедляет свой ход, но вместе с тем тонкая стрелка парадоксально быстро отсчитывает секунды. Их осталось шестнадцать. 12:06:34 Бен чувствует, как груда камней в его животе становится всё твёрже и тяжелее. Он снова бросает взгляд на не сдвинувшийся с места “роллс-ройс”. Каждый вдох даётся ему с трудом: сжатые тисками лёгкие не хотят раскрываться и принимать воздух. Слишком остро вдруг начинает ощущаться духота. 12:06:37 Девять секунд. “Давай же, ну, давай!” — молится про себя Бен. Видит бог, он не хочет уезжать. Хоть и должен. 12:06:42 Бен готовится нажать на педаль газа. Сердце неистово стучит о рёбра. 12:06:44 Дэмерон наконец появляется в дверях ломбарда. В его руках ещё одна тяжёлая дорожная сумка и пистолет. Невидимые пассажиры из серебристого “роллс-ройса” не сводят с него глаз. 12:06:47 Металлическая дверь ломбарда, громко ударяясь о кирпичную стену, внезапно раскрывается, и за спиной По показывается мужчина с двустволкой в руках. Он не из тех, кто палит предупредительный. Бен не успевает его предупредить. Оглушительный звук выстрела разносится по парковке, растворяясь в пыльном воздухе пустыря вокруг. Бен чувствует, как расширяются его глаза, как воздух выбивает из лёгких, словно его приложили на боксёрском ринге. Кончики пальцев начинают мелко дрожать. Вскрикнув от внезапной боли, По падает на одно колено, когда заряд прошивает его правое бедро. Пистолет выпадает из его вмиг ослабевших пальцев, но за ручки сумки он всё ещё держится. Поддаваясь необдуманному порыву, Бен вылетает из машины, готовый подбежать к Дэмерону, чтобы помочь, но тут же пригибается, прячась за открытой дверью, когда мужчина делает ещё один выстрел. Из груди По вылетает кровь, орошая сумку с деньгами, асфальт парковки и его собственное тело, которое через мгновение падает на землю лицом вниз. Бен возвращается на водительское место за доли секунды и мгновенно срывается с места. Дверь пассажирского сидения захлопывается сама при резком повороте на шоссе. “Роллс-ройс” начинает погоню за ними в тот же момент, что Бен вжимает в пол педаль газа. Кира вскрикивает, когда преследователи нагоняют их и задевают “мустанг”, и вжимается в сидение, что есть силы, пытаясь вцепиться длинными ногтями в кожу кресел, но из-за набранной Беном скорости она всё равно скользит из стороны в сторону при малейшем манёвре машины. Когд их "мустанг" задевают, Бен инстинктивно вжимает голову в плечи, крепче хватаясь за руль. Его сердце всё ещё бешено стучит, но адреналин, уже давно перекрывший своим действием всякое его волнение, позволяет Бену мыслить остро, расценивая ситуацию на дороге — перед ним и за — как никогда ясно и чётко. Редкие водители сигналят ему, когда он обгоняет их на скорости в 125 миль в час, уходя от погони. Дорога всё время ведёт прямо, и Бену негде свернуть, чтобы проехать по узким улочкам и найти укрытие, как это можно провернуть в большом городе. Он ещё сильнее вдавливает педаль газа в пол, вынуждая стрелку спидометра неумолимо ползти вправо, опережая зелёную “короллу” и сворачивая на свою полосу за две секунды до потенциального столкновения с такой же “короллой” серебристого цвета. “Роллс-ройс” снова задевает их бампером, и Бен использует это, чтобы резко перестроить положение рычага передач и сделать разворот. Теперь он едет вперёд багажником, подталкиваемый “роллс-ройсом”, который то и дело отстаёт на секунду, но только для того, чтобы с ударом влететь в “мустанг”. Кира оглушает салон своим высоким криком. — Блять, блять, блять, — кричит она, — мы умрём! Мы умрём, сукин ты сын! Но Бен лишь стискивает зубы, сосредоточенный на маневрировании. Он заткнёт её позже. С пассажирского сидения преследователей появляется рука с короткоствольным автоматом. Палец нажимает на курок, и беспорядочная очередь оставляет вмятины на левом крыле. Звук выстрелов заставляет Бена инстинктивно вжать голову в плечи. Он бросает взгляд в зеркало заднего вида. На горизонте появляется недостроенный мост. Оранжевые маячки перемигиваются, указывая на объезд. Это его шанс: закрытый для проезда участок огорожен бетонными разделителями. Бен не ошибается. Им остаётся не больше ста метров до поворота, когда он выворачивает руль, заставляя машину свернуть вправо, тут же меняя передачу, вжимая педаль газа до упора в пол и сворачивая влево, но уже вперёд бампером. В отражении бокового зеркала он видит, как не заметивший до того преграды и не успевший свернуть “роллс-ройс” на всей своей скорости влетает в бетонное ограждение. Бампер сминается как гармошка, так легко, словно сделанный не из металла, а из пластилина, и из него тут же начинает валить дым. Бен протяжно выдыхает и срывает очки с лица; на лбу и над верхней губой у него выступили капельки пота. Он слышит доносящееся сзади частое неровное дыхание Киры. — Куда мы? — несмело спрашивает она дрожащим голосом. — Нам нужно укрытие, — бесцветным голосом произносит Бен. Вместо дороги он теперь видит залитую солнцем и кровью Дэмерона парковку. Действие адреналина быстро сходит на нет. Мозг на автомате раздаёт указания рукам на руле, и Бен не отдаёт себе в этом отчёта. Перед глазами по кругу повторяется сцена перед ломбардом.