Не из-под счастливой звезды

Жить с подростком – трудно. Но еще труднее им быть. Постоянные перепады настроения, прыщи, извечные ругачки со старшими, – и это всё – только самая малость того, что есть на самом деле. Дима был очень эмоциональным. Все те чувства, что переполняли его, постоянно плескали через край, нередко окатывая Антона. Мужчина по возможности старался закрывать на это глаза, но иногда Выграновский переходил черту. - Да я заебался уже здесь сидеть! – кричит парень, нервно расхаживая по гостиной. – Сколько можно?! - Ты понимаешь, что это не от меня зависит? – Шастун старался как можно спокойнее. – Я же тебе говорил, что это всё так быстро не решится. - Да блять! Поехали хотя бы в город, а? В киноху там, в кафеху. Ну хоть что-то! Пожалуйста! – Дима опускается на колени перед Антоном и складывает руки в молящем жесте. - Дима, - мужчина тяжело вздыхает. – Ты понимаешь, что сейчас для кафех и кинох не самое подходящее время? - Ну так мы быстренько. Туда и обратно! Новые Мстители вышли, а я как лох не смотрел их! Ну пожалу-у-у-уйста! - Нет. - Пожалуйста. - Нет. - Антон, - парень исподлобья смотрит на Шастуна. - Дима, - мужчина повторяет его жест и смотрит так же. - Ну пожалуйста! - Ты русский язык понимаешь? Я же сказал – нет. - Ой, да пошел ты! Нашелся, блять, - Выграновский подскакивает на ноги и уносится на второй этаж. Антон слышит, как хлопает дверь спальни и вздыхает еще тяжелее. - Да что ж с тобой делать? – его взгляд падает на фотографию, где он обнимает Арсения. – Эх, Арс, вот и как мне с ним справляться? Имя Арсения не отозвалось болью в груди, и даже не вызвало никаких воспоминаний – просто обращение к старому другу. Антон нехотя поднимается с дивана и направляется наверх, чтобы еще раз поговорить с Димой. - Дим, ну послушай, ну, правда, это очень плохая идея, - мужчина остановился возле двери и говорил, не входя. – Давай я съезжу, куплю тебе всё, что хочешь? М? Шастун иногда сам себе поражался – плясать вот так под чью-то дудку никогда не входило в его привычки. Тем более под дудку какого-то мальчишки. - Отстань. Ничего мне не надо, - раздалось приглушенно из-за закрытой двери. – Уходи. - Дим, - Антон толкает дверь и аккуратно заглядывает внутрь, надеясь, что ему не прилетит подушкой, как в прошлый раз. – Дим. - Я же сказал – уходи, - парень лежал, закутанный в одеяло, только макушка торчала. – Ничего не надо. - Да что ж с тобой делать-то? – в который раз Шастун вздыхает и присаживается на край кровати, кладя руку парню на голову. - Не трогай меня, - бурчит пацан, но не отодвигается, даже наоборот сильнее ластится. – Я обиделся. - Ну мы правда не можем поехать в город. Дима, люди Платона сейчас, скорее всего, меня ищут, а тебя тем более. Он не успокоится, пока не получит своё. - Да что ему еще, блять, надо? Ты же отдал ему деньги! – Выграновский выпутывается из одеяла и зло смотрит на Антона. – Что он доебался? - Не матерись, - строго говорит Антон и несильно тыкает пальцем в лоб парню. – Платон много чего хочет. И ему точно не нужны деньги. Так что, - Шастун пожимает плечами. - Опять ты мне ничего не говоришь, - когда Дима злится, он становится похожим на нахохлившегося воробья. – Опять какие-то секреты. - Ага, тайны Мадридского двора, прям. Парень выпутывается из одеяла и подсаживается ближе к Антону, кладя голову ему на плечо. Шастун треплет его отросшие волосы, зарываясь в них пальцами, немного сжимая у корней. - Это очень плохая идея, - повторяет мужчина. - Я знаю, - отвечает ему пацан, проводя носом по его шее. – Давай тогда приготовим что-нибудь? - Давай. Только, чур, картошку чистишь ты. - Да, блин! Так нечестно! - Всё честно. Антон валит Диму на кровать и нависает сверху, заглядывая в голубые глаза точно такие же как и у Эда. Неуместное сравнение заставляет на секунду замереть и приподнять брови. «Невероятно похож» - Ты помнишь отца? – зачем-то спрашивает Шастун. Парень на несколько секунд зависает, видимо, обдумывая вопрос. - Очень плохо. Помню, что он покупал мне мороженое, чтобы я не плакал, когда расшиб коленку. И как потом мы Арсу что-то наврали, что я с качели упал. Больше ничего. Его взгляд тускнеет и Дима отводит его, чтобы не выдать подступающие слезы. - Всё хорошо, - мужчина наклоняется ниже и, протолкнув руки под спину парня, притягивает его к себе. Выграновский тут же обнимает Антона в ответ, слишком отчаянно цепляясь за его плечи. В комнате повисает тишина, которую никто не хочет нарушать. Шастун чувствует горячее и сбитое дыхание парня, как тот жмется ближе, и понимает, что всё не зря. Не зря он хочет защитить этого пацана, не зря он его приютил и помог. Антон понимает, что вот оно – искупление. *** Дима просыпается посреди ночи, чувствуя, что его эротический сон стал влажным. Он практически подскакивает на кровати, ощущая, как мокрое белье неприятно липнет к коже. Воровато оглядевшись по сторонам, парень пытается подняться, но тяжелая рука Антона придавливает его обратно. - Что такое? – Шастун сонно моргает, еле разлепляя глаза. – Дим, ты чего? - Да в туалет хочу, - парень немного медлит с ответом. - А-а-а, ну иди, - мужчина убирает руку, давая Выграновскому встать. Парень как-то особо резво после пробуждения подрывается с кровати и скрывается за дверьми ванной, на ходу включив там свет. Дима быстро стаскивает с себя пропотевшую майку и прижимается голой спиной к двери. Её холод помогает собраться с мыслями, но вот сон, стоящий перед глазами всё никак не хочет уходить. Да если бы снилось что-то дельное! Например, грудастая и фигуристая бывшая одноклассница или там тетенька из журнала, который уже стал легендой в его интернате. Но в силу неведомых обстоятельств Диме приснился Антон. Он горячо целовал парня и медленно водил рукой по его члену, чуть сильнее сжимая у основания. Там во сне Выграновский жадно жался к мужчине и, кажется, скулил куда-то ему в шею, прихватывая зубами кожу на ключицах. Парень судорожно вздыхает и, подавшись вперед, включает воду, делая напор сильнее. Ванная практически сразу заполняется чуть теплым и влажным воздухом, оседающим на волосах и коже. Дима медленно проводит вспотевшими ладонями по груди и специально задерживается на сосках, чуть сжимая кожу. Он закусывает губу и, глядя в зеркало, он замечает, как топорщатся его плавки из-за вставшего члена. - Сука, - задушено шепчет он и пихает руку в белье, сильно сжимая себя. – Блять… Выграновский плавно ведет рукой по всей длине и повторяет то, что делал Антон из его сна – сжимает у основания и поглаживает большим пальцем ствол. Парню хочется громко выругаться и вместо своей руки ощутить большую ладонь мужчины и, зажмурившись, стыдливо прижаться к нему. И почему-то эти мысли не вызывают отвращения, словно так и должно быть. Дернув рукой слишком резко, парень кончает. Диме было безумно неловко выходить из ванной, и поэтому он просто стоял и глупо смотрел на дверь, не решаясь её открыть. Парень прислушался к происходящему за ней, но ничего не услышал. Он еще раз ополоснул лицо холодной водой и, сделав несколько быстрых вдохов, задержал дыхание. Дверь поддалась с тихим скрипом, и Дима быстро вышел из ванной, на ходу выключая свет. Остановив взгляд на спящем мужчине, Выграновский выдохнул. - Пизда какая-то, - совсем тихо прошептал он. Забравшись обратно в постель и укутавшись в одеяло, которое он как обычно сбивал в ноги, парень быстро заснул, не дав чувству стыда разлиться удушливым румянцем по щекам. Утра настало почти мгновенно. Солнечный свет бился в окно, заставляя жмуриться и прятать голову под подушкой. - Утро, - прохрипел Шастун, садясь на кровати. - Угу, - парень завалился обратно, натягивая одеяло выше. - Давай вставай, - Антон толкнул Диму в плечо. - Нахуя? – довольно справедливый вопрос, учитывая, что Выграновскому точно никуда не надо. - Мне уехать надо. Парень резко поднялся и уставился на мужчину. - Куда? - Дим, не тупи. По делам, конечно. - По каким? - По взрослым, - Шастун начинал раздражаться всё сильнее. – Мороженное поеду без тебя жрать и на каруселях кататься. Что за вопросы, блять? Мужчина обернулся на парня и почувствовал, что совсем растерял весь запал на гневную тираду. Выграновский выглядел как нахохлившийся воробей, со своими растрепанными со сна волосами, вяло потирающий глаза и зевающий, даже не прикрывая рот. Что-то ёкнуло у Шастуна в груди. Что-то давно забытое, похороненное под тоской и слезами. Странное чувство. - Ты чо с утра пораньше как дед начал пиздеть? – Диме тоже палец в рот не клади – дай поругаться. - Так! Отставить пиздеж! – Шастун поднялся на ноги, разминая затекшие плечи. – У меня к тебе партийное задание. - Какое? Партийное? - Именно. - Пизда, ты старый, - парень закатил глаза и опять откинулся на подушки. - Мне всего сорок один, - Антон надел майку и домашние штаны. - Пф-ф-ф, а мне семнадцать. - Ага, прям young and sweet only seventeen. - Чо? - Вставай. Я пойду пока кашу сварю. Антон вышел из комнаты, чувствуя в груди какое-то смятение и надвигающуюся беду. Дима был удивлен, что за такие слова, да еще и с утра, когда Шастуна лучше вообще не трогать, он не получил от него нагоняй. Антон почти всегда отчитывал парня за маты или за выпады в свой адрес, но, видимо, сегодня что-то изменилось. Выграновский провел ладонью по еще теплой постели, где спал мужчина и опять залился краской, вспомнив, чем он вчера занимался в ванной. Услужливая фантазия подкинула пару незамысловатых образов, заставляя парня приподняться выше и уткнуться носом в подушку Шастуна. Едва уловимый запах парфюма смешался с естественным запахом кожи и обычным мылом, и, вроде бы, казалось, что в этом такого? Но тело парня посчитало совершенно иначе. Член дернулся, натягивая плавки. Дима задушено простонал и сжал себя через ткань белья. Совершенно забывшись, парень засунул руку в трусы и начал медленно водить пальцами по стволу, сильнее зарываясь носом в подушку. Его не хватило надолго. Медленные, дразнящие прикосновения сменились крепко сжатым кулаком, на месте которого Выграновский представлял чужой рот. Вода закипала особенно медленно. Антон успел умыться, ополоснуться и несколько раз напомнить себе заехать в магазин за электрическим чайником. Дима всё не спускался, чем сначала опять вызвал раздражение, а потом неуместно поднявшуюся волну беспокойства. Шастун насыпал в кастрюлю овсяных хлопьев и залил их холодным молоком, думая, что успеет позвать парня, пока это закипит. Мужчина поднялся на второй этаж, отмечая про себя, что вода в ванной не шумит. Антон медленно подошел к двери спальни и застыл на пороге, видя, какая картина перед ним разворачивается. Дима крепко прижимал к себе подушку Антона, почти полностью спрятав в ней лицо, и быстро дрочил. Его приглушенные стоны всё равно казались очень громкими. Парень постоянно сбивался с темпа и тяжело дышал, подаваясь бедрами вперед. Красная, налитая кровью головка мелькала между пальцами. Шастун даже мог рассмотреть, как из уретры сочился предъякулянт и как он, стекая к пальцам, размазывался по стволу. - Блять, - голос Димы, приглушенный подушкой, заставил Антона резко дернуться и отойти в сторону, чтобы не быть замеченным. Шастун сам не заметил, как у него сбилось дыхание и затряслись руки, то ли от смущения, то ли от возбуждения. Он опустил голову вниз и увидел, что в районе паха штаны неоднозначно приподнялись. Мужчина сжал член, стараясь выбросить из головы образ пацана. Сделав несколько глубоких вдохов, Антон немного успокоился. По крайней мере, теперь он не стоял истуканом. Мужчина быстро спустился вниз и заперся в ванной, прикладываясь затылком о дверь. - Блять, - выругался он и, включив посильнее воду, стянул штаны и белье. Посередине боксеров красовалось мокрое пятно. «Как школьник, блять» - пронеслось в голове у Антона. Перед глазами опять встала картина мастурбирующего Димы. Шастун рыкнул и пережал член у основания. Секундное замешательство подкинуло мысль, что это немного неправильно, но задев пальцем уздечку, мужчине стало плевать. Он в несколько резких движений довел себя до оргазма, забрызгивая спермой раковину. Это не принесло ни удовольствия, ни облегчения. Глянув в зеркало, Антон испытал невероятное чувство стыда и отвращения к себе. - Животное, - Шастун со всей силы ударил по гладкой поверхности, от чего она пошла трещинами. Опуская руку, Антон заметил, что порезал руку. С костяшек сорвалось несколько капель крови и они, попав в раковину, смешались со спермой. От вида розоватых разводов, Шастуна затошнило. Он быстро всё смыл, обмотав руку полотенцем и вышел из ванной. Запах подгоревшего молока стоял на весь первый этаж. - Сука! Антон бросился на кухню, надеясь, что молоко не убежало. - Ты чо ушел и оставил кашу на плите? – спросил Выграновский, усиленно натирая губкой плиту. – Молоко убежало. - Я… - замялся Шастун. - Ты, - Дима улыбнулся и от этой улыбки что-то темное колыхнулось в Антоне. По крайней мере, сам Шастун именно так расценил свое желание поцеловать пацана. Прижаться к его пухлым, обветренным губам, смять их и жадно вылизать рот, сталкиваясь зубами. Шастун никогда не замечал за собой влечения к подросткам, да и вообще, к тем, кто младше. Арсений был старше, еще чуть раньше была Нина – одногодка. А возможно это было разбушевавшееся либидо. Нет, ну сколько еще лет Антон собирался скорбеть по Попову, перебиваясь мастурбацией и случайными связями раз в год? А может быть это фактор замкнутого пространства? Невозможно не влюбиться в того, кого лицезреешь каждый день, с кем спишь в одной постели и ешь за одним столом. Догадки роились в голове мужчины, что он даже с первого раза не услышал, что Выграновский его зовет. - Анто-о-он! Ты чего завис? Садись, я сейчас яичницу сделаю. - Мне пора, - хрипло бросил мужчина и быстро ушел на второй этаж, чувствуя облегчение, что парень не заметил окровавленного полотенца. - Э-э-э, ок, - ничего неподозревающий парень продолжил готовить, шумно отхлебывая из кружки сладкий чай. Шастун быстро переоделся и, не глядя завязал галстук. Отвращение к себе всё еще жгло внутри. Он поморщился, медленно сжимая руку. Порезанные костяшки саднили, местами выступала кровь. Затянув потуже платок, Антон быстро спустился и направился в коридор, надеясь, что Дима всё еще занят. - Антон! А что за партийное задание-то? – громко спросил парень. - Ничего не надо, - отстраненно ответил мужчина и вышел из дома, оставляя парня в растерянности. Всё последующее время Дима накручивал себя и перебирал варианты того, чем он мог обидеть Антона. Десятки предположений крутились у него в голове. И когда он устал от этого, то решил чем-нибудь занять руки. Так была почищена от снега дорожка, постираны вещи и приготовлен обед. - Нашел себе, блять, Золушку, - тихо ругался себе под нос Выграновский, когда решил еще вымыть полы. Он зашел в ванную на первом этаже и знатно удивился, когда увидел разбитое зеркало заляпанное кровью. - Это что такое? Парень быстро выключил музыку и набрал Антона, но спустя несколько гудков его вызов был сброшен. - Не понял, нахуй. Выграновский еще раз набрал мужчину, но механический женский голос сообщил ему, что абонент временно не доступен и попросил перезвонить позднее. Пацан несколько секунд сверлил взглядом телефон, борясь с желанием запустить его в кафельную стену. - Гондон, - Дима убрал телефон в карман и всё же начал мыть полы. Он понимал, что не может требовать от Антона поминутного отчета или списка людей, с которыми мужчина общается. Но то, что его так нагло заигнорировали было обидно. Прокручивая в воспоминаниях всё время, что они живут вместе, Выграновский не замечал за собой особо больших косяков. Да, они ругались, иногда били тарелки или выбегали на улицу, чтобы остыть, но потом всё равно мирились. Парень понимал, что часто он сам перегибает палку, но остановиться он не мог. «Если замахнулся – бей» - так его учил Эд. «А что если он узнал, что я на него дрочил?» - мельком пронеслось в голове у Димы. Парень замер, крепко сжимая в руках швабру и глядя в пол. Мелкая дрожь, словно от озноба, разбила его. Он отпустил швабру и та с грохотом упала. Дима закрыл лицо руками и всхлипнул, чувствуя, как подступает истерика. «Он увидел, как я дрочу нюхая его подушку! Теперь он меня ненавидит! Блять! Сука!» Выграновский начал паниковать. Он нервно мерил шагами гостиную и с опаской поглядывал то на дверь, то на телефон. Парню казалось, что это самый величайший проеб в его жизни. Дима сам не мог точно сказать, когда это началось, но чувства к Шастуну у него определенно имелись. И далеко не сыновьи. Антон привлекал его не только внешне, но и внутренне. И если сначала было просто приятно смотреть на красивую картинку, - высокий, статный, широкоплечий мужчина, - то со временем, узнав его лучше, пацан понял, что и человек он хороший. Дима думал, что это просто гормоны, что это пройдет, но с каждым днем это чувство всё укреплялось. Нельзя сказать, что мальчишка влюблен, но то, что он испытывает симпатию можно. Двадцать первый век на дворе, всё-таки. И не надо тут заморачиваться над вопросами своей ориентации – нравится и всё. «Теперь он считает меня отвратительным» Дима останавливается и тяжело вздыхает, опуская плечи. За окнами уже начинает смеркаться, а Антона всё еще нет. Выграновский сгрыз все ногти и трижды протер пыль, пока ждал, но в итоге всё равно уснул на диване под мерный треск дров в камине. Резкий хлопок входной двери заставляет парня дернуться и приподняться на локтях. - Антон? На секунду во всем доме воцаряется тишина, а потом топот нескольких человек набатом начинает звучать в ушах Димы. Он резко поднимается с дивана и бежит в сторону кухни, спотыкаясь о ковер. «Блять, блять, блять» Страх смешанный с неизвестностью крепко сжимает желудок, от чего начинает тошнить. Выграновский забегает в столовую и, судорожно соображая, что надо спрятаться, бежит к кладовке. Не задумываясь, как громко хлопает дверь, парень забегает внутрь и вцепляется в ручку. Сердце бьется где-то в горле, да так громко, что Дима едва может различить, что происходит в комнате. - Ищите, блять! – эти слова парень слышит словно через толщу воды. Какие-то копошения за дверью через несколько минут смолкают. И вот уже кажется, что можно выдохнуть, как кто-то резко дергает дверь кладовки.