Личный ад

Уверенность в себе и своих знаниях — это ловушка. Правда понимаешь это обычно слишком поздно.

© Личный Ад

Во время поездки пейзаж за окном смазался в одно сплошное неразборчивое пятно. Перед глазами то и дело мелькали разделённые на кварталы улицы, аккуратные дома и спешащие на работу люди. Если бы не рекламные щиты с символикой «Амбреллы», то и дело встречающиеся вдоль дороги, то я бы ни за что не поверила, что увиденное мной всего лишь чей-то вымысел. Раккун-Сити был настолько же реальным, как и мой собственный город. Я бы даже сказала живым, но слишком жестоко описывать этим словом место, которое будет заражено и стёрто с лица земли через шесть с половиной дней. Вновь погрузившись в пугающие мысли, я тихо всхлипнула, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Лёгкая встряска снова напомнила о том, что это не сон, заставляя сцепить руки в замок и попытаться восстановить дыхание. У меня, к счастью, никогда не было проблем с контролем страха, но нынешняя ситуация показывала, что и настоящего страха у меня до этого момента тоже не было. Как там учили? Нужно сосредоточиться на настоящем и не пугать себя мыслями о будущем? Ничего плохого же пока не произошло, да? — Вы в порядке? — странные звуки, а после неожиданное затишье заметно обеспокоили полицейских, вынуждая того, кто сидел на пассажирском сиденье, обернуться, а водителя тихо хмыкнуть, — мы почти приехали. Эта фраза, призванная вселить уверенность в скорое решении проблемы с задержанием, вместо этого свела на нет все мои попытки успокоиться. Правда, это и близко не было пиком тревоги. Намного хуже стало в тот момент, когда за окном мелькнула знакомая, благодаря игре, вывеска «Оружейного магазина Кендо». Следом за ней мозг подкинул воспоминания о трагической истории, которая ждёт владельца в ближайшие дни. Но если магазин здесь, то это значит, что участок должен быть… Словно только и дожидаясь этой мысли, машина замедлилась, свернув влево, и мне резко стало не до жалости к эпизодическому персонажу. О нет-нет, только не туда… С громким лязгом, слышимым даже через гул мотора, стальная решётка, закрывающая въезд на парковку, поползла вверх, позволяя рассмотреть пока ещё освещённое и нормальное помещение. Никаких зомби, собак, шпионок в красном и Тиранов. Единственное, что вызвало тревогу, так это количество патрульных машин, а вернее, их почти полное отсутствие. Кажется, при задержании мне что-то говорили про большое количество вызовов, но чтобы настолько… Это ведь не могло быть ещё одним предвестием скорого конца? Хотя кого я обманываю, скорее всего, именно им и было. Прямо сейчас люди должны массово обращаться в полицию с жалобами на неадекватное поведение прохожих на улице, а потом «бум» и обычное помешательство приобретёт критические масштабы. Стоит ли говорить, что в этот момент очень желательно оказаться как можно дальше от Раккун-Сити? — Ого… У вас действительно тяжёлый день, — приложив нечеловеческие усилия к тому, чтобы подавить любые признаки паники, я продемонстрировала вместо них всё сочувствие на которое была способна, — вообще все разъехались. Воцарившаяся после фразы тишина била по нервам не хуже знаний о будущем. Копы переглянулись, словно не до конца веря в то, что я сказала хоть что-то адекватное, прекратив истеричные речи про мёртвых. Молодец, Марина. Выбор темы для начала диалога просто сказочный. Уже сейчас я понимала, что куда правильнее было бы воспользоваться ситуацией. Если у них тут такой сложный день, то, может, обычный разговор сможет убедить служителей закона отпустить странную, но не опасную девушку? По крайней мере это куда эффективнее, чем кричать, когда тебя не слушают. — Да уж, — наконец-то согласился один из патрульных, говоривший со мной чуть ранее. Подавив облегчение, я решила сосредоточиться на нём. Если водитель казался старше и угрюмее, то этому на вид можно было дать не больше двадцати пяти, да и возиться со мной он точно не горел желанием. Стоило попробовать этим воспользоваться. — Это из-за матча, наверное, — предположила я, разочарованно вздыхая, — моя подруга как-то умудрилась достать билеты буквально перед началом, но на меня не хватило. Представляете, она в последний момент решила пойти с парнем! Вот так и верь после этого в дружбу. — Получается, разочарование подтолкнуло вас что-то принять? — перебил мою откровенно паршивую историю старший коп, паркуя машину, — могли найти способ развеяться получше. Подобный ответ сильно смутил меня, заставляя замолкнуть и опустить глаза. Сложно было сказать, какое чувство выводило из равновесия сильнее: разочарование в провале идеи или подавляющая неловкость. Я по всей логике не должна была брать во внимание реакцию «игровых персонажей», но они вели себя настолько реально, что возникало ощущение, что меня отчитывают настоящие полицейские. Будь проклято нелепое беспокойство о мнении окружающих. — Да ладно тебе, — хлопнул напарника по плечу его более разговорчивый коллега, — я тоже несколько раз напивался в одиночестве, когда девушка моего друга не отпускала его в бар. — Люди сходят с ума в отношениях, — сочувствующе проговорила я, замечая в отражении зеркала заднего вида, как хмурится лицо водителя. Прежде чем молодой полицейский успел что либо ответить, мужчина хлопнул ладонями по рулю, привлекая к себе внимание. — Слово «профессионализм», Арчи, тебе о чём-то говорит? Если хочешь потрепаться с кем-то о жизни, позови ребят из отдела в бар, а не развлекай задержанных. А ты… — он зыркнул на меня, вынуждая вздрогнуть, — сохраняй молчание и помни, что всё сказанное может быть использовано против тебя. Боже, я словно оказалась в дешёвом американском фильме. Хотя чего ещё ожидать от мира видеоигры, собравшей все клише о США, ещё и с точки зрения японцев. Надеюсь этот самый «Арчи» не станет всерьёз воспринимать скептицизм напарника? В тот момент, когда болтливый коп виновато опустил глаза, шепча под нос какие-то оправдания, я поняла, что надежды оказались тщетны. Даже если бы он и хотел меня отпустить, то старший по званию делал такой вариант невозможным. С осознанием этого я почувствовала, как едва прекратившаяся дрожь снова возвращается, зацикливая мысли. Кадры будущих событий замелькали перед глазами, не позволяя смириться с происходящим. Я могла умереть из-за какого-то упрямого статиста, сосредоточенного на выполнении своей работы. Да и при каких обстоятельствах он цеплялся за закон — в последние часы перед эпидемией! Разум неожиданно прояснился. На самом деле, удивительно, как быстро человеческое сознание способно привыкнуть почти ко всему безумию вокруг. Даже сейчас, чувствуя, как отчаяние постепенно охватывает, казалось бы, каждую клеточку тела, я не могла закрыть глаза и пустить всё на самотёк. Определённо, самым страшным было бессилие. Я уже пробовала говорить, кричать и даже пыталась убедить, но как бы не старалась передать весь тот кошмар, который охватит улицы и прекратится лишь в момент уничтожения города, единственное, чего удалось добиться — абсолютного безразличия с каплей раздражения. И что теперь, прикажете умирать из-за недостатка красноречия? Ищите дураков. Ладно… Ладно, сыграем по вашим правилам. Если не получается доказать свою правоту, то я хотя бы попробую сбежать. В конце концов чего можно опасаться в момент отчаяния? Закона, которому жить от силы ещё пару часов? Я напряглась, краем глаза следя за полицейскими. Водитель заглушил мотор, проверяя стояночный тормоз, в то время как «Арчи» уже покинул машину, подходя к задней дверце, чтобы выпустить меня и отвести куда бы то ни было. Жаль его разочаровывать, но этого не случится. Секунда, по прошествии которой раздался ожидаемый щелчок, показалась вечностью. Одновременно с открытием замка я ударила ногой по двери, заставляя ту ускорится и распахнуться наружу, отталкивая парня. Если бы на соседнем парковочном месте была другая машина, манёвр бы не сработал, но её не было, поэтому коп от неожиданного толчка оступился, с растерянным видом заваливаясь назад. От бушующего в крови адреналина я выскочила наружу и, почти не замедляясь, развернулась, одновременно с этим уворачиваясь от своей невольной жертвы, попытавшейся схватить меня за ноги. Свобода была близко, пусть я и плохо представляла, куда бежать когда окажусь за пределами участка. Но это ничего. Главное выбраться на улицу. Недостаток планирования сыграл злую шутку, вынуждая обратить внимание на один ужаснейший факт только тогда, когда большая часть глупостей уже была совершена. Забив голову мыслями о том, как сбежать из машины, я забыла учесть один немаловажный факт: решётка. Чёртова решётка, поднявшаяся, чтобы пропустить патрульную машину, закономерно должна была опуститься. Что она и сделала, совершенно не считаясь с моим мнением на этот счёт. Затормозив в шаге от свободы я замерла, потеряв дар речи. Идиотизм. Просто идиотизм. Сколько раз мне приходилось удивляться при просмотре видео, на которых люди в стрессовых ситуациях ведут себя так по-глупому. Заливают горячее масло водой, забывают давить на тормоз перед выскочившим на дорогу оленем, нападают на полицейских, не имея шанса сбежать из участка… Как оказалось, я ничем от остальных не отличалась. Толчок в спину едва не заставил потерять равновесие, но чужая хватка, заломившая руки, жёстко удержала на месте ровно до того момента, пока запястья не сковало холодом наручников. Перед глазами словно бы мелькнул экран гейм-овера. «Побег провален, не успев начаться». Как всё-таки непрофессионально оказаться задержанной в выдуманной вселенной с моим-то игровым опытом… — Стоять! Далеко собралась? — в голосе старшего патрульного не было ни капли удивления, скорее очень явное раздражение, почти полностью маскирующее усталость, — ты доволен, Арчи? Сначала они заговаривают нам зубы, потом пытаются убежать, а потом адвокат в суде ещё и будет предъявлять обвинения в нанесении травм, попробуй в процессе задержания уложи её на землю. — Извини, — поднявшийся с земли полицейский отряхнул форму, а потом подошёл ближе, окидывая меня напряжённым взглядом, — кто же знал, что она бросится? Казалась нормальной. — Ну да, документация в архиве, должно быть, такой прыткостью не блещет, — снисходительно кивнул мужчина, заставляя меня развернуться, крепко схватив под локоть, — давай её сразу наверх. Пусть возьмут тесты до того, как вся дрянь выветрится. По крайней мере, будет что предъявить в качестве доказательств. — Скоро некому будет предъявлять, — не сдержавшись, огрызнулась я, получив вполне ожидаемый толчок в спину. Мы свернули налево от решётки, минуя заблокированный терминал для её открытия, к которому в каноне придётся искать карточку. Отсюда уже было видно две двери, одну в углублении чуть ниже уровня пола, ведущую к лифту в кабинет шефа, и вторую в прилегающей стене. Хватка на руке снова предусмотрительно сжалась, хотя я видела, что лампа над первой дверью горела красным, а значит, она была заблокирована. Что же, либо её откроют позже, либо я оказалась в кампании Леона, который это помещение не посещал. Арчи в это время — и что за дурацкое прозвище, похожее на кличку собаки? — прошёл вперёд, придерживая дальнюю дверь и пропуская нас в коридор за ней. Меня словно придавило к земле волной воспоминаний. Если повернуть направо, то там будет вход в питомник, кажется, даже сейчас, если прислушаться, можно различить звуки лая. За ним морг, а впереди стрельбище и генераторная. А в этом коридоре… В одном из сценариев игрока будут поджидать «церберы», мутировавшие служебные собаки, а в другом Лизуны, которые этих же собак предварительно сожрали. Мерзкое место. В реальности же под потолком ровно горели лампы, а в самом помещении не было ни следа грязи или разрухи, не говоря уже о крови. Разве что лёгкая пошарпанность, характерная для государственных учреждений. Полагаю, на баррикады из подручных материалов этажом выше тоже можно не рассчитывать? Нервный смешок был сопровождён новым толчком в спину. Как и ожидалось, металлическая ролета, отделяющая подземный этаж участка от всего остального здания, была поднята, и моим сопровождающим не пришлось бежать в тюремный блок за рукоятью с квадратным концом, попутно отстреливаясь от мутантов. Даже как-то неспортивно. Подгоняемая раздосадованными копами я поднялась по лестнице, почти подсознательно ожидая увидеть за окнами первого этажа липкую ночную тьму и мертвецов, которые словно мотыльки, летящие на свет, бились о стёкла, желая добраться до игрока. Зомби не было, как не было и ночи, и проливного дождя. Окна выходили во двор участка, позволяя рассмотреть аккуратно подстриженные газоны и кусты с небольшими деревцами, листва на которых тоже не случайно приобрела правильные формы. Всё это было окружено высоким забором с декоративными, но несомненно острыми пиками, располагавшемся в паре метров от стены участка. Это было неправильно. Противоестественно до дрожи в коленях, примерно так же, как прийти в давно заброшенное здание и обнаружить там следы жизни. Только здесь эту жизнь должны были уничтожить самым жестоким образом в ближайшие дни. — Даже не думай, — сжимая мою руку и заставляя замедлиться, покачал головой старший коп, — у меня уже был один гений, решивший выскочить в окно и застрявший на заборе при попытке его перелезть. — Зато весь участок ещё неделю эту историю вспоминал, — донёсся из-за спины чужой голос, и я резко повернула голову, окидывая взглядом ещё одного мужчину. За ним хлопнула дверь, которая в игре вела в комнату отдыха и по совместительству безопасную зону. Интересно, там есть печатная машинка? — доброе утро. Что у вас, ребята? — Доброе, как же. Патруль с четырёх… — Ничего особенного, — отмахнулся старший коп, перебивая Арчи и недовольно хмурясь, — всё как всегда. Девчонка перебрала настолько, что стала цепляться к людям с вопросами, какая сегодня дата. — Тоже мне проблема, — пожал плечами мужчина, кивая на дверь из которой вышел, — я после ночной смены тоже мало что соображаю. Вы бы видели, куда нас занесло. Пол ночи собирали внутренности того бедолаги по всему переулку. — Год тоже забываешь? — скорее риторически спросил мой сопровождающий, — и про оживших мертвецов в Раккун-Сити что-то знаешь? — Год я и не вспоминал, а вот мертвецы… — усмехнувшись, протянул полицейский, прикладывая руку к подбородку, — кажется, ребята из S.T.A.R.S. тоже об этом говорили? Потом оказалось, что это были какие-то сектанты или что-то подобное, чуть до знатного скандала не дошло, хорошо шеф всё уладил. Ладно, молчу! Я повернула голову, в последний момент замечая странное выражение лица старшего патрульного, на котором буквально читалось «заткнись». С одной стороны, они не должны были выбалтывать подробности дел при гражданских, а тем более при потенциальных преступниках, но самое важное то, что о летнем инциденте в горах здесь слышали. Да и странно если бы нет, в конце концов вряд ли у них часто остаётся пять выживших из целого особого отряда, который потом распускают из-за стресса и неспособности продолжать работу. Шесть выживших, если учитывать Вескера, конечно. — Да… — я оборвалась на полуслове, так и не произнеся подтверждения чужим словам. Можно было легко превратить рассказ о зомби в историю о сектантах и криво, извращённо относительно основных событий дать местным служителям закона возможность поверить в правдивость хотя бы части моих слов. Вот только при таком заявлении меня бы ни при каких условиях не отпустили, а счёт шёл на часы. Даже хуже, подкупленный корпорацией шеф полиции сделал бы всё, чтобы я замолчала. При всём при этом сбегать в суматохе лучше будучи мало кому нужной «обдолбанной» девчонкой без документов, чем потенциальным свидетелем по крайне скандальному и кровавому делу. — Да какие сектанты! — почти искренне выругалась я, уже без прежнего воодушевления повторяя чуть более продуманное во время ходьбы оправдание, — просто в клубе подсунули какую-то гадость. Слушайте, извините пожалуйста! Меня родители убьют, если узнают, что я в участке. Хотя куда вероятнее, что родители убьют меня например за то, что я сбежала из дома, три года не появлялась на пороге, а потом без разрешения попала в другой мир. Так, Марина, соберись, не время думать о всяких глупостях. — Ну-ну, — покивал головой мужчина, окидывая взглядом патрульных, а потом неожиданно поворачиваясь ко мне, — не повезло тебе, девочка. Нил ни одно дело просто так не пропустит, поэтому готовься объясняться. Легче от этих слов не стало. Как будто из всех полицейских в Раккун-Сити мне попался именно тот, которому доставляет удовольствие бороться за справедливость. Мужчины обменялись ещё несколькими комментариями, после чего меня снова подтолкнули в спину, заставляя пройти вперёд. В этот раз я даже не сопротивлялась, окончательно потеряв надежду на то, чтобы выбраться из этой ситуации. Правда, апатия как всегда не продлилась долго. Стоило нам подойти ко второй ролете, ведущей в комнату смотрителя, как в голове всплыла катсцена из игры, пестрящая омерзительными деталями. Вот в опущенную дверь кто-то стучится, Леону удаётся её приоткрыть, схватив за руки находящегося по ту сторону офицера Эллиота, но зомби тянут мужчину обратно и в конце концов просто разрывают его напополам, убивая почти мгновенно и невероятно мучительно. …а потом половинка офицера оживает, и пытается сожрать игрока. От мыслей об этом меня замутило, но вид абсолютно чистого коридора привёл в чувство. В игре перед восточным офисом была настоящая бойня, с кучей зомби и фрагментами тел, но в реальности этих событий ещё не произошло. Пол под ногами был чистым, разве что со следами ботинок, а сквозь окна кабинета виднелись силуэты людей, совсем не походившие на шатающихся мертвецов. Дикое зрелище, на самом-то деле. Сравнимо с попаданием на съёмочную площадку фильма, но с главным отличием в том, что это не фильм и никакой съёмочной площадки никогда не было. Только кучка полигонов в игровом движке и пиксели на экране. Безумие в самом ярком его проявлении. Коп, названный Нилом, толкнул дверь в восточный офис, но его работники почти не обратили на нас внимания. В помещении было шумно. Первой мне в глаза бросилась женщина в яркой одежде, сидящая на приставном стуле возле одного из столов и пытающаяся втолковать что-то слушающему её офицеру на ломанном английском. Даже ещё более ломанном, чем у меня. Потом взгляд метнулся к другим людям. Справа от входа расположились двое молодых парней неопрятного вида, с заметно покрасневшими глазами, от которых даже с моего места ощущался стойкий запах травки. Словно снова в общежитие попала. С другой стороны, это объясняло наличие такого количества «лечебных растений» в игровой версии участка. Чёрт, когда я уже перестану думать о всяких глупостях и сосредоточусь на реальной проблеме? Взгляд переместился чуть дальше, останавливаясь на странной картине в виде мужчины, похожего на бездомного, который бессовестно спал, в то время как сидящий напротив полицейский со скучающим видом заполнял какие-то бумаги. Мысли на секунду замерли и мозг наконец-то отказался принимать реальность. Я ведь в игре. И даже в этой игре меня просто притащили прямо ко всему отборному контингенту несуществующего городка? Глупо будет даже заикаться, что я рассчитывала как минимум на допросную и попытки доказать свою правоту и исключительные знания в духе эпизода из того же «Терминатора»! — Посиди здесь, — Нил подтолкнул меня к нескольким диванчикам, расположенным слева от двери. Пусть я и попыталась устоять на ногах, ладонь, надавившая на плечо, всё-таки заставила подчиниться. Руки, до сих пор закованные в наручники, оказались зажаты, совершенно не добавляя плюсов к ситуации. В это же время на диванчик напротив опустился Арчи, небрежно откладывая в сторону мой рюкзак. Нил окинул молодого полицейского недовольным взглядом, но промолчал, ограничившись тяжёлым вздохом. Стараясь не пересекаться с ними взглядом, я прикрыла глаза, абстрагируясь от окружения насколько это было возможно при таком шуме и стараясь продумать план. Идея и дальше кричать про зомби на каждом шагу была хорошей, за исключением нескольких «но», первым из которых было чуть более полное осознание моего положения. В участке, как минимум, знали о летних событиях и находились в полной уверенности, что это дело рук сектантов, чьей жертвой, по их мнению, я вполне могу оказаться. Или участником, если совсем не повезёт с аргументами. А как максимум, шеф полиции всё ещё работает на «Амбреллу» и не подозревает о скорой подставе от любимой корпорации. Да и если бы подозревал — он же в игре сам по себе полный психопат! Так что из перспектив попасться службе безопасности местных злых злодеев или старому извращенцу-садисту откровенно паршивыми были обе. Это значило, что мне нужен был кто-то умный, кто точно поверит сказанному и достаточно уважаемый, чтобы снять пустяковые обвинения в нарушении порядка. Человек, видевший заражённых и знающий, что в Раккун-Сити никому нельзя доверять до конца. Например, Джилл Валентайн. Она была лучшим кандидатом, да и по сути единственным, оставшимся в городе. Конечно, был ещё пилот отряда S.T.A.R.S. Брэд Викерс, но все события первой части он благополучно пропустил, летая над лесом на вертолёте. Трусливый, почти комичный персонаж. Не его же звать, в конце концов. Утвердившись в своём решении, я открыла глаза, снова окидывая взглядом восточный офис. Полицейский, говоривший с крикливой женщиной теперь мягко, но настойчиво, подталкивал её к противоположной двери, в то время как она продолжала что-то ему втолковывать, периодически переходя на испанский. Заметив освободившееся место, Арчи снова вскочил на ноги, подхватывая рюкзак, а Нил в уже привычном жесте сжал мою руку, вынуждая подняться. — Я сама могу дойти, — попытка огрызнуться встретилась с абсолютным безразличием, почти полностью утонув в общем шуме. Теперь его источником были укуреные подростки, рассказывающие что-то про облученных пришельцами крыс из городской канализации. Учитывая, что совсем недавно под землёй произошла утечка «Т» и «G» вируса, разносчиками которых стали именно грызуны, их истории не казались таким уж бредом. Меня заставили сесть на освободившийся стул, и почти сразу же на своё место вернулся уставший полицейский, которому удалось-таки выпроводить шумную женщину за дверь. — Что у вас? — он поднял абсолютно измотанный взгляд на моих сопровождающих, подпирая голову кулаком, — город словно с ума сошёл. Эта мадам утверждала, что её кошку утащило «нечто» из дренажного слива. Но по наручникам я вижу, что дело не в кошке. Его внимание наконец-то остановилось на мне, и я попыталась принять самый адекватный вид, который только может быть у человека, задержанного полицией сразу после попадания в мир компьютерной игры. Иными словами, вести себя «как обычно» выходило плохо. — Предположительно употребление наркотиков и нарушение общественного порядка, — отчеканил Нил, — заодно проверим документы. Вдруг она здесь нелегально? — Ну да, — окинул меня скептическим взглядом офицер, — сразу видно злостного нарушителя. Прямо представляю её на границе с Мексикой… — он прервался, ловя на себе недовольный взгляд стоящего за моей спиной патрульного, — ладно, давайте побыстрее с этим закончим. Я так понимаю, что документов у вас с собой нет? Документы у меня с собой были и полицейские даже могли их прочитать, ведь вся информация в паспорте была записана как кириллицей, так и латиницей. Вот только я бы посмотрела на их лица при взгляде на год рождения или как минимум на дату выдачи паспорта. С другой стороны, они могут обыскать рюкзак в любой момент и тогда объяснить обман будет куда сложнее. Похоже сомнения весьма заметно отразились на моём лице, потому что в следующее мгновение рюкзак приземлился на колени и я оказалась под тремя внимательными взглядами, совершенно не понимая, что делать дальше. — Я вынужден попросить вас самостоятельно показать содержимое, — со всей серьёзностью проговорил мужчина напротив, — в ином случае нам придётся провести личный досмотр, следуя протоколу. Просто замечательно. По крайней мере стоит сказать спасибо, что мне банально не влезли в сумку в лучших традициях постсоветской правоохранительной системы и не отпинали дубинкой за попытку сопротивляться. Но всё равно ситуация выходила чертовски безвыходной. Если я соглашусь, то сразу продемонстрирую свою ещё большую странность, а если откажусь, то это станет молчаливым свидетельством того, что мне есть, что скрывать. — Вам прямо всё показывать? — севшим голосом спросила я, чувствуя могильный холод, пробегающий по спине. Помимо паспорта, который легко можно принять за подделку, у меня была техника, совершенно не подходящая концу девяностых и несколько книг, среди которых, помимо учебника по истории искусств, были основы программирования и игровой дизайн. Уже вижу глаза полицейских на откровении про шлемы виртуальной реальности. Хватило же ума именно сегодня потащить их с собой, чтобы было чем заняться во время пар! Ситуацию не скрасило даже то, что наручники оказались сняты. Мысль о том, что копы всё равно не поймут написанное из-за языкового барьера пришла уже после того, как я с абсолютно убитым видом выложила книги на стол перед собой. Следом за этим рука наткнулась на гладкий переплёт скетчбука и сердце опять сделало переворот. Меня точно придушат где-то в уголке. Ну или обвинят в шпионаже за сотрудниками, да простят меня члены S.T.A.R.S, запечатлённые в творческом порыве на страницах блокнота. Не говоря уже о куда большем количестве зарисовок других персонажей и мутантов, о которых эти служители закона пока понятия не имеют. К счастью, третий офицер, в отличие от Нила, не был настроен на обвинение меня во всех смертных грехах. Он, не глядя, пролистал страницы, проверяя, не выпадет ли что-то подозрительное, и отложил книги и скетчбук в сторону. На несколько мгновений я вздохнула спокойно, пусть куда больше уверенности придал телефон, мягко завибрировавший от долгого нажатия на кнопку сбоку и полностью выключившийся от этого. Оттягивая момент я выложила перед собой письменные принадлежности, стянутый канцелярской резинкой набор кистей, небольшую коробочку акварели, два сникерса, банку газировки, начавшее подгнивать яблоко, йогурт, стопку испачканных краской салфеток, колпачок от ручки без ручки… — Стоп-стоп, — поднял руки полицейский, глядя на стремительно выросшую перед ним кучу вещей разной степени полезности, — давайте всё-таки к документам. Мы теряем время. Стиснув зубы, я кивнула, наконец-то расстегивая внутренний карман рюкзака и медленно выкладывая перед собой синюю книжечку паспорта. В голове билась мысль, что я могла скрыть его наличие, но последствия, последствия… На этот счёт у меня была чуть более подходящая идея. — Дата рождения первое октября… Вы не поверите, какого года, — после долгой паузы озвучил офицер, поднимая на меня уже чуть более заинтересованный взгляд, — и дата выдачи две тысячи шестнадцатого. Очень хорошая шутка. Как там дела в будущем? За спиной раздался смешок и я могла поклясться, что это был Арчи, потому что взгляд Нила ощущался буквально затылком. Ладно, соберись. Секунда молчания, две, три… — Замечательно, — максимально естественно улыбнулась я, заставляя себя расслабиться, почти вальяжно откидываясь на спинку стула. Главное, чтобы теперь меня не подвело актёрское мастерство, — к сожалению, это всё, что у меня с собой есть. Реквизит для постановки, но имя и фамилия там настоящие. Прощу прощения, но свои обычные документы я оставила дома. Не очень люблю таскать бумажник по клубам. Это была нелепая и очень хрупкая ложь, основанная только на догадках. Насколько я помнила, в США основными документами для удостоверения личности служили водительские права и идентификационная карта. Они же помещаются в кошелёк, верно? — Зато свой реквизит вы в клуб брать не опасаетесь, — вежливым до скрежета зубов голосом подытожил Нил, заставляя меня снова принять более напряженную позу. Стоило сделать это, как руки полицейского опустились на спинку стула, исключая возможность снова опереться на неё, не создав неловкую ситуацию. — Этот поход туда был случайностью! — мне пришлось приложить усилие, чтобы сдержать волнение, граничащее с паникой, вместо этого демонстрируя искреннее возмущение, — я же говорю, подруга… — Ладно, не отвлекайтесь, — опрашивающий меня офицер снова привлёк к себе внимание, и я заметила, как выражение его лица немного смягчилось, подтверждая, что пока я отыгрывала свою роль достаточно правдоподобно, — если у вас нет ничего, что может подтвердить вашу личность, я должен заполнить форму со слов. Отвечайте честно, потом всё будет проверено. Начнём с имени. Хорошо, с этим можно было работать. По крайней мере холодно ко мне относился только один полицейский из трёх. — Серебрянская Марина, — без запинки ответила я, выдрессированная годами обучения в школе и институте. Правда в этот раз привычка дала сбой и лицо собеседника приобрело растерянное выражение, — вернее наоборот. Марина это имя. Полицейский кивнул, а я мысленно отметила ещё одну вещь, не похожую на сон или галлюцинацию. Раккун-Сити находился в США, а у них первым в заполнении документов всегда шло имя, а не фамилия. Могло ли моё сознание извернуться настолько, чтобы учесть такую мелочь? Возникали сомнения. — Хорошо, — кивнул мужчина, закончив печатать что-то на допотопном, громко гудящем компьютере, — дата рождения? — Первое октября, — также заученно продолжила я, отнимая в голове свой возраст от «нынешнего», относительно этого мира, года, — семьдесят восьмого. — Место проживания? К своему ужасу, на этом моменте я зависла. Да и что можно было сказать, если я имела только смутное представление о «значимых» местах этого города. С закрытыми глазами ориентироваться в игровом полицейском участке или в лаборатории «Амбреллы»? Пожалуйста! Вспомнить название хотя бы одной местной улицы? Без шансов. Сердцебиение ускорилось, в то время как я отчаянно пыталась вспомнить хоть какую-то более подробную информацию об улицах. Такие мелочи точно не озвучивали в ремейке, но в оригинальных частях город был проработан куда подробнее, и у него даже была карта… Как там называлась та основная дорога, разделявшая центр города и пригород? Эрден-стрит? Эрендейл? Или может Эннердейл-стрит? — Улица Енотов 13б, — совершенно неожиданно даже для меня самой прозвучали слова, заставляя невольно вжать голову в плечи. Какие к чёрту еноты, Марина, если город называется Раккун-Сити это не значит, что они все помешаны на этих животных. Ты бы ещё сказала «проспект злых корпораций» или «переулок зомби-вирусов»! — О, это же адрес зоопарка, — внезапно заговорил за моей спиной Арчи, заставляя вздрогнуть. Вы хотите сказать, что из всех мест в городе я попала именно на это?! — хотя нет, у зоопарка номер двенадцать. Прошу прощения. Только после того, как сидящий напротив меня мужчина сдержанно рассмеялся, я поняла, что это была просто ужасная шутка, едва не стоившая мне остатка нервных клеток. — Квартира какая? — отсмеявшись уточнил офицер, вбивая выдуманный адрес в компьютер. Повезло, что у них нет гугл карт или чего-то подобного. В том, что я правильно назвала ещё и номер дома, были большие сомнения. — Двадцать три, — наобум отозвалась я, помня что в Раккун-Сити было не так много высоких зданий, а значит угадать с меньшими числами было куда вероятнее. О том, что будет если они всё же решат проверить адрес, я старалась не думать. Как и о том, что именно в скором времени помешает полицейским это сделать. — Хм, ну должно быть всё в порядке, — пожал плечами офицер, несколько раз щёлкнув мышкой, — в базе данных участка вас нет, а значит ранее вы не были замечены за правонарушениями, по крайней мере в Раккун-Сити. Но в связи с напряжённой обстановкой в городе вам придётся сдать тест на наркотики, и если всё будет в порядке, думаю, для первого раза мы сможем обойтись предупреждением… — Не так быстро, — Нил хлопнул ладонями по спинке стула, заставляя меня вздрогнуть и обернуться. Мужчина выглядел неожиданно сосредоточенно, хмуро глядя на своего сослуживца, — если ей нечего скрывать, зачем тогда было убегать? Ещё и ударив сотрудника полиции дверью. Он опустил взгляд на меня, призывая к ответу и заставляя поёжиться. Теперь та выходка казалась не то что не гениальной, а скорее до невозможности тупой, настроившей и так строгого копа против меня окончательно. Но как я вообще могла поступить здраво в такой ситуации? Мне только-только удалось собрать мысли в порядок! — Меня родители убьют, если узнают про полицию, — пошла на второй круг со своими оправданиями я, — перенервничала немного, извините пожалуйста, мне очень-очень жаль! Если бы не воспоминания о наручниках и перспектива снова их надеть, я бы сопроводила всё это ещё и пантомимой, достойной парижских улиц, но чего нет, того нет. К тому же коп оказался непреклонен. — Где находился тот клуб, из которого вы шли? — поинтересовался он, опасно прищуриваясь, — и к чему был весь этот бред про оживших мертвецов? — Где клуб? — я снова зависла, пыталась вспомнить хоть что-то похожее на вывеску подобного заведения по дороге к полицейскому участку. Если она там и была, то в тот момент у меня было абсолютно не то состояние, чтобы обращать на такие вещи внимание, — а чёрт его знает, я же не по адресу туда шла. В паре кварталов от того места где вы меня… — слово «задержали» говорить не хотелось, и я подобрала другое, — встретили. — Хорошо, — кивнул мужчина, сложив руки на груди. Взгляд был спокоен, но я буквально кожей чувствовала, что это показное спокойствие — притворство, якобы он поверил очевидной лжи, — тогда, может вы вспомните название клуба? — Э… Да, конечно, почему бы и нет? — чтобы не молчать я постаралась переспросить, забивая неловкую паузу, во время которой мысли метались в голове. На ум приходила только шуточная «Голубая устрица», но прогореть на таком было бы максимально нелепо. Другой вариант, правда, не спешил придумываться, — не помню, если честно. Что-то с морем связано. — «Морем»? — брови мужчины слабо поползли вверх, точно ожидая от меня подробностей, но после нескольких секунд он понял, что их не последует, — из «морского» в нашем городе разве что магазин рыболовли, а вот клуба с таким названием я не припоминаю. Учитывая, что вы не помните ни адреса, ни конкретного названия, я начинаю подозревать, что и в клуб вы зашли уже не в ясном уме… Если вообще заходили в какой-нибудь клуб. — Я действительно не хочу показаться грубой, особенно в моём положении, — осторожно, но настойчиво начала я, — но мне правда было всё равно, в какой клуб заходить в расстроенных чувствах. Так что последнее на что я смотрела — это вывеска. — А я действительно хотел бы вас отпустить и сделать вид, что всего произошедшего не было, но тогда имею риск выпустить на свободу нестабильную девушку, нашедшую не ту компанию, — пришлось приложить усилия, чтобы удержать нейтральное выражение лица, — возможно, мне придётся сделать звонок вашим родителям, учитывая бурную реакцию. Эффект от наркотических веществ не проходит так быстро, — мужчина достал ручку и небольшой лист бумаги, — не продиктуете номер, или предпочтёте позвонить сами? На секунду у меня в голове действительно мелькнула шальная мысль сказать им настоящий номер. Вот только стационарного телефона у нас дома не было уже лет десять-двенадцать, если не больше, а формат мобильного… Я, если честно, вообще не представляла как он в девяносто восьмом выглядел, да ещё и в США. Так что мои слова могли воспринять как набор цифр, а даже если бы и решились позвонить… Абонент недоступен, да? Или ещё хуже — «данный номер не существует». — Я не могу, — после паузы пришлось поджать губы в явном признаке тревоги. Липкий страх сжимал внутренности, выдавая своё присутствие мелкой дрожью. Всё показное спокойствие слетело за доли секунды, возвращая меня к начальной точке. — То есть, вы отказываетесь? — мужчина нахмурился, положив ручку и сцепив ладони в замок, — послушайте, это уже слишком затягивается. По какой причине вы «не можете»? — Мы с ними не общаемся, — выдавила я оправдание, на самом деле являющееся правдой. По крайней мере это было лучше, чем говорить про другие миры, — так что вряд ли меня заберут, даже если позвоню. К тому же я не помню номера. — Тогда мы будем вынуждены пойти по сложному пути, — мне казалось, что опрашивающий меня офицер должен был разозлиться или хотя бы показать своё недовольство, но он просто пожал плечами, отмахнувшись от Нила, не желающего прекращать свой импровизированный допрос, — сейчас вы сдадите тест, потом мы поищем контакты ваших родителей или опекунов, уведомим их и уже после этого будем решать, что делать дальше. Правда это займёт не один час. Тревога вспыхнула в голове с новой силой, подпитываемая очередным напоминанием. — У нас нет столько времени, — с трудом подавляя отчаяние напомнила я. Надежда на нормальное решение конфликта окончательно умерла, просуществовав всего несколько минут, — я правда не шучу. Тут всем угрожает серьёзная опасность. По уставшему взгляду полицейского стало понятно, что он не верит мне ни на йоту. Вместе с этим все зачатки здравого смысла были похоронены под тяжестью опасений. К чему бояться людей «Амбреллы», когда ты и так в эпицентре будущего взрыва? — Это связано с летними событиями в горах Арклей, — неожиданно твёрдым голосом сообщила я, сверля взглядом мужчину напротив, — я прошу вас, вызовите Джилл Валентайн. Она поймёт, что я пытаюсь сказать. У нас правда не так много времени. Голос здравого смысла в голове попытался сказать что-то о том, что нельзя так просто взять и вырвать знакового персонажа серии из его сюжета, но меньше всего меня сейчас беспокоили такие мелочи. Я готова была звать хоть бога, хоть дьявола, лишь бы оказаться подальше от несуществующего до недавнего времени Раккун-Сити. — Что… — полицейский словно бы впервые меня увидел, переводя взгляд выше, на Нила и Арчи, — вы что все, сговорились? Там погибли люди, шеф вам голову оторвёт за такие шутки! — Я понятия не имею, о чём она говорит, — нахмурился Нил, оглядываясь по сторонам, — но думаю, что самое время переместиться в другое место. Только сейчас я обратила внимание на то, что в шумном офисе стало почти идеально тихо. Была ли тому виной бурная реакция офицера или мои полупанические бредни, но народ как-то приумолк, с интересом наблюдая за разворачивающимися событиями. На секунду мне показалось, словно мир дрогнул, раскалываясь на две картинки: реальную и игровую. Эти люди не были зомби, но я могла поклясться, что узнавала некоторых из них в виде моделей монстров на экране. Возможно, дело было в тревожности и поиске связей там, где их нет, а возможно, я и правда не ошибалась. В любом случае, подобное откровение словно вышибло из груди весь воздух. Осознание себя в этом мире казалось чудовищной, невозможной ошибкой, но даже несмотря на это я совершенно не желала никому здесь смерти. Одно дело как в тире расстреливать монстров на экране, а совсем другое… От слишком живого воображения сжалось что-то в груди, а потом эмоции снова отключились. Как послушный робот я поднялась со своего места, следуя за полицейскими. Они были слишком взволнованы, и в этот раз Нил, пусть и шёл сзади, не стал хватать меня за руки и пытаться препятствовать возможному побегу. Тишина казалась оглушительной. — Так что насчёт происшествия в горах? — первым не выдержал Арчи. Из-за его возраста и явно невысокой должности я предположила, что об этом инциденте он знает ещё меньше своих старших сослуживцев, а тихое шиканье только убедило меня в этом. Сделаю вид, что не услышала последнего. — Это важная информация, — как можно доверительнее сообщила я, — поэтому мне и нужна Джилл Валентайн. Она занимается этим делом и сможет правильно поступить. — Офицер Валентайн отстранена от службы в связи со стрессом после инцидента, — ледяным тоном заметил Нил, хмурясь. — Официально отстранена, — неуверенность, охватившую от осознания собственной лжи и наглости удалось подавить с большим трудом, — вы же не считаете, что шеф отправит в отставку одного из лучших офицеров? — Ну конечно, вы ведь прекрасно разбираетесь в работе полиции, — кивнул мужчина, вот только ни капли насмешки в его голосе не было. Скорее колючая подозрительность. Мы снова шли по тому же коридору, и я мысленно задалась вопросом: куда именно? — откуда вы знаете офицера Валентайн? — Мы… — действительно, а кто мы друг другу? Игрок и болванчик в его руках? Аватар, альтер-эго и кучка пикселей на экране? Сильно сомневаюсь, что этим людям понравится такой ответ, — я её хорошо знаю. Несколько раз выручала Джилл в трудных ситуациях. В этом я могу поклясться даже на полиграфе. — Хорошо, — кивнул Нил. Мы прошли комнату отдыха и снова оказались на лестнице, ведущей на парковку, — но я до сих пор не понимаю к чему были те рассказы про мертвецов. Не поделитесь? Я в который раз прокляла себя за длинный язык. — Думала, вы знали, что там не в мертвецах дело, — расплывчатый ответ казался зыбким и ненадёжным, но лучшего не было, — я иногда перебарщиваю, когда нервничаю. Кстати, куда мы вообще идём? — В изолятор, — не меняясь в тоне сообщил Нил, — камеры временного содержания. На мгновение мне показалось, что я расслышала что-то неправильно, но абсолютно серьёзные лица полицейских не оставили и шанса такому варианту. Мне ведь казалось, что всё идёт по плану. Они ведь среагировали достаточно адекватно, зачем тогда вести меня за решётку? — Не поймите нас неправильно, — нарушил ставшую зловещей тишину офицер, проводивший опрос, — но ваше заявление… Весьма серьёзно для того, чтобы оставлять его без внимания. Шеф предупреждал нас о том, что в связи с летним происшествием могут появиться шпионы и люди, желающие подорвать репутацию полиции. По этой причине мы не можем позволить вам встретиться с мисс Валентайн до того, пока не проверим всю информацию и уведомим шефа. Мы же не хотим, чтобы вы навредили итак пошатнувшемуся здоровью нашей коллеги? Меня словно облили ведром холодной воды. — Если наши подозрения беспочвенны, то мы принесём вам извинения от имени всего полицейского департамента Раккун-Сити, — тем временем продолжал офицер, позволив себе даже утешительно похлопать меня по плечу, — но пока поймите, что у нас есть распоряжение шефа на такой случай. Все люди и вся информация, связанная с летним инцидентом, должны быть сперва проверены им. Мы постараемся уведомить его как можно быстрее. Это был худший вариант. Перед глазами, словно в замедленной съёмке, мелькнули патрульные машины и решётчатая дверь изолятора. Только когда трещины краски на металле стали совсем не по-игровому различимы, я снова обрела контроль над своим телом, замирая на месте. Ну уж нет, так дело не пойдёт. Шеф Айронс просто застрелит меня, как собаку, и это будет далеко не худшим вариантом того, что он может сделать. В тот момент, когда я рванулась назад, Нил был уже готов. В этот раз мне не удалось сдвинуться и на метр. Полицейский просто поймал меня, быстро заломив руки и не оставив и шанса на сопротивление. — Никакого шефа… — я задёргалась с отчаянной силой человека, которого ведут на смертую казнь, — он просто убьёт меня. И вас всех убьёт. Пожалуйста, дайте мне просто уйти. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Я просто уеду из города и больше никогда не появлюсь здесь! Я умоляю, я правда прошу! Слёзы отчаяния и бессилия сами собой навернулись на глаза. По пустому коридору изолятора, между камер меня почти что протащили, потому что идти к собственной смерти своими ногами я абсолютно отказывалась. Не помогало и то, что сейчас ни одного заключённого здесь не было, а значит, совсем скоро мне предстоит соседство с зомби. Или с людьми, которые станут зомби. — Мисс, успокойтесь пожалуйста, — полицейский попытался вразумить меня, но я почти не разбирала его слов, замечая только то, что Арчи открыл камеру и теперь помогал своим коллегам затолкнуть меня внутрь, — сопротивление может быть расценено как… В тот момент когда ноги переступили порог, я снова дёрнулась и хватка Нила наконец-то ослабла, позволив отвести руку дальше, чем я рассчитывала изначально. Бесконтрольно сжатые пальцы скользнули по чему-то мягкому и теперь уже Арчи издал болезненный звук, отскакивая в сторону. — Ай, чёрт! — вскрикнул парень, потирая внешнюю часть ладони, а потом уже тише добавил, — ненормальная… — Что такое? — Нил отреагировал на произошедшее только вопросом, полностью сосредоточившись на том, чтобы затолкнуть меня в камеру, тут же закрывая дверь. Замок щёлкнул, отрезая путь наружу. — Поцарапала меня, — на чужой коже и правда проступили четыре красные полосы, после чего Арчи громко пожаловался, — ну почему всегда мы задерживаем ненормальных? — Я предупреждал, — всё также спокойно отозвался старший патрульный, бросив на меня недовольный взгляд, — а ты думал о том, чтобы её отпустить. — Не жалуйся, — третий офицер ободряюще похлопал Арчи по плечу, — слышал, Мэтт вчера пытался задержать какого-то бездомного, так тот его так ободрал, что пришлось оружие применять. Парню даже больничный выписали, говорят, плохо себя чувствовал. — И после этого вы мне не верите? — неожиданно взвилась я. Отчаяние снова превратилось в гнев, вынуждая податься вперёд, хватаясь руками за прутья, — конец вашему Мэтту! Позвоните ему сейчас, и чёрта с два вам кто ответит. А если приедете, то он вас сам за милую душу обглодает. — Следите за языком, — неожиданно резко поднял голову Нил, — я упомяну пункт о нападении на офицера во время составления вашего дела. — Не будет никакого дела, — мрачно отозвалась я, — как там говорилось? «К вечеру те из вас, кто останется в живых, позавидуют мёртвым»? — Это мы ещё посмотрим, — не сдержался Арчи. Старший напарник похлопал его по плечу, зовя за собой. Сейчас, когда я была по ту сторону решётки и при всём желании не могла натворить ничего серьёзного, полицейские больше не тратили время на любезности и убеждения. Просто развернулись и направились прочь, проигнорировав мои слова. Я почувствовала, как бессильная злоба поднимается внутри, грозясь снова вылиться слезами. Почему… Просто какого чёрта? Я же не просто какой-то проходимец с улицы, я из другого мира! Разве это отличие не настолько очевидно, чтобы моментально его заметить?! Отчаяние, а может, жалость к другим людям, абсолютно безмозглым, но живым, заставили выдать фразу, ставшую почти что клише для фанатов серии: — Когда встретитесь с ними — цельтесь в голову. Ожидаемо, что ответом на неё стал звук закрывающегося замка. Я обхватила голову руками, отступая в сторону и ударяясь спиной о стену. Спустя несколько секунд ноги ослабли, и я медленно сползла на пол, замечая, как картинка перед глазами теряет фокус из-за появившихся слёз. — Почему, почему, почему… Вопросы метались в голове, но ответы на них никак не находились. Разве такое возможно? Каков шанс существования других миров? Какой шанс того, что этот мир нашёл своё воплощение в компьютерной игре? Спустя несколько минут безуспешных попыток вытереть слёзы, которые словно в насмешку стекали снова и снова, дополнившись ещё и всхлипами от недостатка воздуха, я прикусила ладонь, пытаясь отвлечься на боль. Когда она стала невыносимой, мне пришлось разжать зубы, рассматривая результат своих действий мутным взглядом. Кожа после укуса покраснела, но кровь не выступила. Тем не менее, неприятные ощущения были слишком явными, как и алый полукруг, внутри которого более тёмным цветом наливался синяк и узор на коже. Слишком правдоподобно, чтобы быть ненастоящим. Но никто же не говорит, что этот мир должен быть реальным полностью? Слёзы высохли, стоило подумать об очередной теории, которая давала маленькую надежду на то, чтобы найти выход из сложившейся ситуации. Вдруг там, в моём городе, времени и мире, мне просто стало плохо? А всё происходящее не более, чем плод воображения, иллюзия, которую сознание создало, чтобы не принимать факт того, что с ним случилось. Кома или что-то вроде этого? Я слышала о таком состоянии. Человек живёт в собственном выдуманном мире, неотличимом от реальности, пока не придёт в себя. Самое главное — это не погибнуть. В таких снах мозг не видит разницы между настоящим и выдумкой, что и объясняет настолько правдоподобное окружение. А значит, если я умру здесь, то рискую не проснуться вообще нигде. Данная теория неожиданно придала сил. Было куда легче смириться с тем, что всё видимое мной не более, чем чертоги больного разума. А учитывая, что моё сознание воссоздало сценарий зомби-апокалипсиса, а например, не симулятор фермерства или какую-то другую безобидную игру, с головой у меня явно имелись некие проблемки. Знаете, не то что бы это было неожиданной новостью.

***

Из состояния глубочайшей задумчивости, в какой-то момент превратившейся в чуткий сон, вызванный эмоциональным переутомлением, меня вывели громкие звуки, доносившиеся откуда-то сверху. Конечно, они были и раньше. На парковку приезжали машины, а в дежурной комнате на выходе из изолятора время от времени переговаривались офицеры. Но сейчас… Сверху кто-то кричал. Не возмущённо или обиженно, например, как та женщина в восточном офисе, а надрывно, отчаянно, как человек, которого разрывают на куски заживо. Учитывая количество прошедшего времени, возможно, так и было. Двигаясь медленно, почти лениво, я поднесла запястье к глазам, прищуриваясь, чтобы рассмотреть время, высветившееся на браслете. Если верить цифрам, в моём мире сейчас было восемь вечера. В этом же… Я понятия не имела. Когда я шла с учёбы было около трёх дня, а значит, прошло пять часов. Задержали меня на рассвете. Во сколько здесь рассвет? В пять утра или может в шесть? Сколько времени занял тот бессмысленный разговор с полицейскими, и сколько я уже нахожусь в этой камере? Заражённые со стадиона должны вовсю разбегаться по городу уже сейчас, или в запасе есть ещё несколько драгоценных часов? А может, минут? От мыслей о зомби туман в сознании стремительно рассеялся, а сердцебиение снова ускорилось, отчего браслет недовольно пискнул. Я провела пальцем по небольшому экрану, останавливаясь на странице пульсометра. Обычно спокойный график теперь пестрел острыми красными пиками, предупреждая о чрезмерной нагрузке. Интересно, какая истерика сейчас происходит у приложения на телефоне? Ох точно, не происходит. Сейчас он должен быть выключен, да и вряд ли сигнал добивал так далеко, ведь рюкзак со всеми вещами остался в восточном офисе. Можно считать, что на другой планете. Да и строго говоря, какой прок от большинства функций смартфона в девяносто восьмом году? Что у них тут сейчас по интернету? Модемы? Или дорогой выделенный канал, доступный только крупным организациям? Просто смешно! Я сама не заметила, как мысли о зомби превратились в попытки пересчитать все те вещи, к которым я привыкла с детства, но до изобретения которых сейчас были годы. Ещё пять минут назад хотелось просто выжить, а теперь слёзы наворачивались на глаза от мыслей о социальных сетях. А моя профессия? Да мне как минимум лет десять ещё ничего не светит! Я резко покачала головой из стороны в сторону, для верности несколько раз похлопав себя по щекам. Сейчас бы беспокоиться о работе… Как будто я собираюсь здесь оставаться, а не отбыть по обратному адресу как можно быстрее. Стоило взять себя в руки, как разум немного прояснился. Вскочив, я обошла камеру, а после осторожно попыталась осмотреть коридор снаружи, насколько это позволяли решётки. Всё ещё пусто. Не может не радовать. Словно в издевательство, где-то вдалеке раздался скрежет металла, а затем голоса. Встревоженные, громкие — среди них я узнала смешной акцент дежурного, который слышала до этого, и два незнакомых. Чувство облегчения заставило колени задрожать. Это был не шеф полиции, а значит, я поживу ещё немного. С любопытством прижавшись к решётке, я сумела рассмотреть двоих копов, волочащих за собой отчаянно извивающегося человека. Он не выглядел намеренно сопротивляющимся, скорее в точности до наоборот — хаотично шарахался из стороны в сторону, то ускоряя движение вглубь изолятора, то заставляя мужчин удерживать себя почти ощутимым усилием. Интересно, за что задержали этого бедолагу? В игре в этой локации не было выживших, помимо… Глубокий, гортанный звук, нехарактерный для человека, заставил меня отшатнуться вглубь камеры так быстро, будто на решётку подали напряжение. Человек, услышав мой прерывистый вздох, дёрнул головой в сторону, и я встретилась с ним взглядом. От мутных, затянутых туманной пеленой глаз по лицу расползалась сеточка мелких трещин, сформированных проступающими тёмными сосудами. Кое-где они подошли настолько близко к поверхности кожи, что лопнули и расползлись под ней бордово-фиолетовыми пятнами, напоминающими не то синяки, не то следы разложения. Несколькими секундами позже взгляд скользнул ниже, на кусок коричневой ткани в крупную клетку. Чужие зубы сжимали импровизированный кляп с животной силой, а в уголках рта скопилась пенистая, розовая слюна. Мгновение, второе, а потом челюсти медленно разомкнулись, сжимаясь и разжимаясь снова. Непонятное движение, даже глупое, на первый взгляд. Вот только потом до меня дошло. Этот человек смотрел прямо мне в глаза и жевал, стремясь унять нездоровый голод. «Это же зомби», — мелькнула в голове тихая, почти отчуждённая мысль. Сознание будто само удивлялось тому, как я со своим опытом могла принять существо перед собой за нормального человека, — «только настоящий». А потом иллюзия разрушилась. Взгляд заражённого неуловимо изменился и тот рванулся вперёд, одним сильным движением вырываясь из хватки полицейских и почти падая на решётку моей камеры. Обычный человек от такого удара должен был заработать как минимум сотрясение мозга, но это существо даже не почувствовало преграды. От трения о прутья кожа на щеках и скулах поползла в стороны, лопаясь, как подгнивший фрукт. Ярко-алая, ещё не успевшая стать бурой кровь разлетелась тяжёлыми брызгами, и я отскочила ещё дальше, вжимаясь в противоположную стену. Зомби не смог бы пролезть в камеру при всём желании, но та яростная сила, с которой он пытался продавить себя между прутьев, заставляла думать об обратном. Если бы не укреплённый вирусом череп и потеря координации, он бы просто сломал свои кости одним усилием. По крайней мере ощущение складывалось именно такое. — Держи его! — всё происходящее не заняло больше нескольких секунд. Полицейские скрутили заражённого мужчину, с трудом оторвав его от решётки, но того не остановили ни их попытки, ни даже наручники, — этот ненормальный сам себя угробит! — Да что с ним… — совместными усилиями копам удалось затолкнуть зомби в камеру прямо напротив меня, и тот сломанной куклой завалился на пол, извиваясь и глухо рыча в так и не выпавший изо рта кусок ткани, — погрыз Барбару и ещё двоих людей на улице! Мы с парнями его едва скрутили. — А шеф только подписал приказ о сокращении отдела по борьбе с наркотиками, — покачал головой второй полицейский, глядя на то, как заключённый пытается подняться, но с руками, скованными за спиной, из раза в раз падает лицом в землю, — надеюсь, скорая не заставит себя долго ждать. Не хотелось бы писать рапорт о смерти от передоза или что с ним там такое. — В-вы чего? — неожиданно даже для себя заговорила я, поражаясь тому, как странно звучит голос. Громкость словно упала на несколько тонов, и даже попытка закричать звучала как шёпот, — он же больной, вы что, не видите? — А? — видимо, я настолько успешно вжималась в стену, что мужчины даже не сразу поняли, кто именно говорит, а когда наконец-то обернулись ко мне, немного расслабились, — что, нарушители порядка нынче разбираются в симптомах болезней? Эта фраза должна была звучать как шутка, но никто из нас четверых, включая зомби, не был настроен на юмор. Как по мне, невооружённым взглядом было видно, что с этим человеком что-то не так, даже игнорируя то, что я знала настоящую причину. Однако недавний опыт дал понять, что речи о вирусах и мертвецах ни к чему не приведут, по крайней мере пока, поэтому я решила зайти с другой стороны. — Он же бешеный, — пришлось прокашляться, чтобы заговорить хотя бы немного разборчивее, — у меня… У меня подруга ветеринар. Я однажды видела у них бешеную лисицу. Это опасно. И заразно! — Заразно, говоришь? — один из копов оглянулся на камеру с зомби, а потом несколько раз вытер ладони о брюки, поворачиваясь к своему напарнику, — а ведь имеет смысл. Что думаешь? — Думаю, что пусть с этим медики разбираются, — нервно пожал плечами его напарник, — но знаешь… Наручники с него снимать я не полезу. Обменявшись безмолвными кивками они собрались уходить, но я снова вцепилась в решётку, старательно избегая тех мест, где на прутьях остались клочки плоти и крови. Новая идея стоила того, чтобы её попробовать. Тем более я вовсе не желала и дальше ждать своей смерти. — Слушайте, вы что, просто оставите меня здесь? — я постаралась удержать баланс между возмущением и страхом, чтобы не упустить возможность освободиться, — с ним? — А у вас с этим какие-то проблемы? — один из копов повернулся ко мне, устало вздыхая. — Да! — я не поверила своей удаче. Они не проигнорировали меня, а значит, шанс договориться ещё был. Мне бы оказаться в чуть более выгодном положении, и я точно смогу сбежать, когда ситуация окончательно выйдет из-под контроля, — он болен. С большой вероятностью инфекционной, заразной болезнью. Я знаю закон, и в нём сказано, что оставлять здорового человека в замкнутом помещении с потенциальным очагом заражения — это преступление! На самом деле я понятия не имела, существовал ли подобный закон даже в моём мире, но расчёт был скорее на попытку пригрозить ответственностью. Америка — страна юристов и судов, поэтому не зря патрульные, задержавшие меня, так опасались применять физическую силу без причины. Возможно, проблем побоятся и эти. — Я ещё посмотрю, что наш адвокат скажет на то, что меня посадили сюда по надуманной причине, — заметив сомнение на лицах полицейских, продолжила давить я, — если подозреваете меня в употреблении наркотиков, то позволили бы хотя бы тест сдать! Вы хотя бы знаете, кто мои родители? Да они… — Мисс, пожалуйста, сохраняйте спокойствие, — меня прервал голос копа, и я послушно замолчала, хмурясь от наигранного гнева. Только бы сработало! — поймите, мы не можем просто отпустить вас, тем более мы даже не знаем, в чём причина задержания. — Я и не прошу меня отпускать! — с полной уверенностью заявила я, указывая пальцем на всё ещё дёргающегося и рычащего заражённого, — но в случае подозрения на инфекцию вы обязаны изолировать здоровых. Разве не так? Поэтому сделайте что-нибудь. Оставьте меня где-то наверху, под присмотром, потому что в ином случае, я клянусь, мои родители затаскают вас всех по судам. — Господи, что за безумный день, — наконец-то сдался мужчина, потянувшись к поясу за ключами, — мы отведём вас в приёмную, пусть они сами решают, что делать в такой ситуации. Не хватало мне ещё проблем с юристами… Я с замиранием сердца смотрела, как он выискивает в связке нужный ключ, а после подходит к камере. Мгновения тянулись бесконечно долго, хотя на самом деле не прошло и нескольких секунд. Путь к свободе был так близко. Даже не верится. Новый вопль заставил нас троих вздрогнуть. В этот раз он не был коротким и прерывистым, а звучал долго, надрывно, вызывая желание свернуться в углу и зажать уши. Рации на поясе патрульных ожили, захлёбываясь в помехах, среди которых с трудом различался голос. «Подкрепление в восточный офис… Срочно! Всем свободным… Немедленно явиться в… Офис! Повторяю…» — Чёрт, что у них там происходит? — мужчина отдёрнул руку и ключ от камеры выскользнул из замка, так и не сделав ни единого поворота. В это время его напарник выхватил рацию, пытаясь связаться с говорившими. Но устройство пугающе тихо молчало, — извините мисс, но, похоже, вам придётся немного подождать. — Что? Нет, постойте! — смысл слов дошёл до меня секундой позже, но полицейские уже были вне зоны моей видимости, даже при попытках прижаться к решётке, — вы не можете! Просто выпустите меня отсюда! Эй! Эй? Вернитесь, пожалуйста! Просьба осталась без ответа, только зомби заворочался сильнее, протяжно воя в кусок ткани, полностью закрывающий рот. Деталь, замеченная ранее, снова всплыла перед глазами. Его слюна… Она была красноватого цвета. И полицейские говорили о нападении на троих людей. Боже, скольких же успел покусать только этот заражённый? По спине пробежал могильный холод, и я приобняла себя руками, стараясь унять дрожь. По канону игры Леон должен попасть сюда только через пять дней. Я не продержусь пять дней в закрытой камере в свихнувшемся городе. Вряд ли стоит рассчитывать, что мне принесут хотя бы воды. Да и если продержусь — точно буду не в том состоянии, чтобы выбираться и спасаться, пробиваясь с боем. Эти люди просто убили меня, пусть пока сами об том не знают. Нет, ещё хуже. Они похоронили меня живьём.