Воспоминания

Начался новый день, но я до сих пор чувствовал некую неловкость при взгляде на Сасори. Вчера он вел себя странно, всякий раз стараясь быть ближе (в прямом смысле) ко мне, еще усерднее ведя осмотр и следя за реакцией организма на лекарства, принимаемые мной строго регулярно. Чувствовал себя еще легче. Ночь прошла, на удивление, хорошо. Я даже не просыпался, из-за чего был очень благодарен своему доктору. «Акасуна подарил мне сладкую ночь». Однако сегодня, спустя некоторое время после завтрака, я вновь захотел спать, и так сильно, что почувствовал неладное, залезая под одеяло. Кстати, из гостиной я так и не съехал. Телевизор успокаивал меня, отвлекая от легкой боли в теле и смутных мыслей, терзающих всякий раз, стоит Сасори-сану уйти в другую комнату. Зазвонил мобильный, оставленный хозяином дома на тумбочке возле дивана. Я лежал совсем близко, но почему-то не мог разобрать букв, высвеченных на экране. Подойдя ко мне со стаканом, в котором разведено лекарство, я заметил, как красноволосый изменился в лице. Он ответил на звонок, разворачиваясь и уходя обратно на кухню, оставив для меня лекарство. Когда Акасуна уже выходил за дверь, я услышал на другой линии приятный молодой женский голос, произнесший имя мужчины. Еще некоторое время я сидел, приподнявшись на кровати и держал стакан, всматриваясь в свое отражение. Кто та девушка, что звонила ему? И почему Сасори-сан ушел так быстро, будто не хотел, чтобы я стал свидетелем этого разговора? — Зачем я об этом думаю? — встряхнув голову, пробормотал тихонько, затем залпом выпил до последней капли. Мне пришлось встать и пойти на кухню, чтобы поставить стакан, но не хотелось этого делать, понимая, что Акасуна до сих пор разговаривает с некой особой. Но на кухне было тихо. Я встал у чуть приоткрытой двери, замечая человека, что стоял, вглядываясь в разноцветные огни за окном. На улице какой-то праздник. Но знать причину веселья людей, чьи крики доносились и до этого этажа, мне было не интересно. Я по-прежнему стоял, держа в руках пустую кружку и разглядывал стройную, высокую мужскую фигуру, чьи растрепанные волосы развивались при потоке ветра из приоткрытого окна. Сасори выглядел особенно красивым, изредка меняясь в лице, пока девушка продолжала что-то увлеченно рассказывать ему. Слишком долго. Если Акасуна повернется и обнаружит меня, то что я скажу? Я просто покраснею, словно девочка, и убегу обратно под одеялко. Глупо. Я пришел сюда поставить стакан на место, и я это сделаю! Решительно потопав в сторону раковины, я собрался сполоснуть стеклянный прибор, однако старший не шелохнулся, видимо, не заметив моего присутствия. Мы стояли в метре друг от друга. Я собрался дотянуться до крана, чтобы открыть его, но тут мужчина резко разворачивается в мою сторону и я рефлекторно поворачиваю голову, втрескавшись в его грудную клетку своим лбом. Телефон вылетает из руки и я ловко поймал его, но выгнулся назад так, что точно рухнул бы, но тут же оказался в крепких объятиях Сасори-сана. Мы ничего не сказали друг другу. Я продолжал стоять, надежно притянув смартфон к груди, пока тепло, исходящее от тела второго, все еще грело меня со стороны спины и рук, что были обхвачены. — Ты в порядке? — Угу. Выбравшись из чужих рук, я опустил голову, бесшумно выдохнув, чувствуя, что только что чуть не испытал такой же удар, как тогда, на проезжей части, но только моральный. Акасуна был так близко… Голос, доносящийся из телефона, снова сбил меня с толку, и я, наконец, сунул прибор обладателю, после чего быстро помыл стакан, поставил на место и нырнул под одеяло, оставляя взволнованного доктора наедине с самим собой. Что ж это со мной? Чувствую, как земля из-под ног уходит! Не могу перестать представлять его лицо так близко, каким он предстал передо мной всего минуту назад. Его взгляд… он всегда был таким привлекательным?.. До самого вечера, пока солнце не скрылось из вида, я проводил время с Гаарой, что пришел ко мне, как только смог. Он рассказывал, насколько переживали наши общие друзья, в надежде встретиться со мной, но пока что красноволосый юноша не собирался отдавать меня на «растерзание», утопая в куче вопросов, задаваемых в особенности Наруто, как самого говорливого из группы подростков. Гаара пообещал что когда мне станет лучше, приведет сюда остальных, но с разрешения Сасори-сана, естественно. — Как тебе с ним живется? — поинтересовался Собаку но, укладываясь рядом на диван, деля со мной одну подушку. — Неплохо. Я бы сказал, даже хорошо. Он заботится обо мне, почти как о маленьком ребенке, — усмехнулся я, но теперь улыбка не могла сойти с моего лица, когда мимо прошедший доктор был замечен моими голубыми глазами. Я смотрел ему вслед даже тогда, когда фигура третьего скрылась с моих глаз, зашедшая в свою спальню. — Это-то понятно. У Сасори «синдром папочки», — убедительно проговорил друг, встречаясь с моим недоуменным взглядом. — Он, сколько я его знаю, всегда водился со мной. Как-никак, я родился, когда ему было около пятнадцати. С тех пор он постоянно приезжал к нам домой и следил за нами, помнишь, Дейдара? — Ага, — засмеялся, вспоминая, что всегда где-то неподалеку от ребят, гуляющих по городу, находился юный студент, терпеливо отсиживаясь недалеко, словно настоящий сталкер. — Он ведь любит детей, да? А причем здесь «папочка»? — Хм, это вообще-то Темари его так называет. Считай, ему за тридцать, женат, а детей нет. Женат? Ах, да… Канкуро как-то упомянул об этом в больнице. Вот и все встало на свои места. Получается, та девушка, что звонила ему сегодня — жена Акасуны, что находится сейчас в командировке. — Но все-таки смотря на вас… вы как-будто парочка, нежели пациент с врачом. Уж больно пристально он смотрит в твою сторону. — Что? Нет, все не так. Тебе просто кажется, Гаара-кун, — ответил я, мысленно словив инфаркт. Собаку но, отводя довольное лицо в сторону, притих на какое-то время, а я продолжал смотреть на него, снова уловив взглядом мужчину, что вышел из своей спальни в направлении кухни. По дороге он сказал, что мне нужно выпить еще одну таблетку. Я быстро кивнул в знак согласия, после чего старший пошел дальше. Почему-то я вспомнил о пустующей комнате, в которой оказался сразу же, как только Сасори-сан занес меня в квартиру. — Здесь много места, — произнес я. — Даже есть пустая комната, в которой спал первую ночь. — Ты хочешь спросить, почему ей никто не пользуется? — не подавая никаких эмоций, уточнил Гаара, но я затормозил ответить на это. — Когда-нибудь… наверное, в ней поселится малыш. — Да… я и не подумал об этом, — коротко ответил я, приняв положение сидя, как только в дверях показался Акасуна, неся для меня необходимое лекарство и стакан с теплой водой. — О чем болтаете? — поинтересовался третий, усаживаясь рядом со мной и протягивая стакан. На это Гаара нагло промолчал, мельком улыбнувшись мне, а я остался наедине с этой задачей, тревожно промычав «ни о чем», поспешно запивая таблетку. Не скрывая тревожности, Сасори пристально разглядывал покрасневшее личико, но быстро отстранился, когда вновь услышал гудки, доносящиеся из кухни. — Между вами есть искорка, — шепнул мне на ухо Гаара, после чего уже обычным тоном сказал, что ему пора идти, предварительно пожелав мне спокойной ночи.

***

Я ночую в квартире Акасуны уже четвертый день. Обычно в сутки время для сна я уделяю около девяти часов, но после случившегося как минимум двенадцать. Сплю ночью, еще и днем часа по три. Вот и сегодня у меня послеобеденный сон, перед которым я выключил телевизор, погружая комнату в абсолютную тишину. Я слышал лишь голос Сасори-сана из спальни, который уже несколько минут консультировал свою бабушку, что и в каких дозах ей принимать при простуде. Она жила достаточно далеко, так что ее здоровьем занимаются родители Сасори, живущие в том же районе, что и пожилая женщина. Пообщавшись со своей бабушкой, мужчина, как я понял, направился в гостиную, в которой находилось мое сонное тельце. — Чем занимаешься? — поинтересовался красноволосый, видя мою неподвижную фигуру, сидящую на краю разложенного дивана. Я безэмоционально пялился в экран выключенного телевизора, будто разглядывая свое отражение. Но я не замечал ничего и никого в этом стекле, погрузившись в раздумия, которые ранее охватывали меня. Я вспоминал друзей, брата и сестру Гаары, Хидана… я думал обо всем, что произошло за это короткое время. Думал о Сасори… Они все оставили свой отпечаток в моем сердечке. Здесь я будто нахожусь как дома, только… немного не там. Я ведь не должен «жить» с Акасуной, точнее, он не должен терпеть мое присутствие, всякий раз находясь рядом и заботясь обо мне, словно… я что-то значу для него. Это неправильно. Я не должен так жить. Решительно повернув голову к Акасуне, что присел рядом со мной, я хотел сказать, что мне намного лучше, и что скоро ваши, Сасори-сан, мучения закончатся, но не успел. Мужчина дотронулся до моей щеки, плавно вытирая скатившуюся по ней теплую слезу. Я удивился, что не заметил, как глаза наполнились влагой, но теперь все мысли вновь заполнило лицо, что так близко ко мне. Ничего больше не сказав, он обнял меня, трепетно лаская кожу через ткань футболки.