Воспоминания

Мужчина водил руками по моей спине, плечам, успокаивая, но реакция моего организма наоборот, отвечала на это нарастающим сердцебиением и учащением дыхания. Я потянулся и обнял в ответ, укладывая голову на чужое плечо и тихо выдохнул. Несмотря на белизну фарфоровой кожи, Акасуна был таким теплым, будто нежусь под одеялом, каким каждую ночь укрывал меня доктор. Не знаю, сколько времени просидели так, чувствуя тепло друг друга, но я первым нарушил эту идиллию, немного отстранив себя от торса Сасори-сана, однако все так же обнимая его. — Мне… просто стало грустно. Извините, что трачу ваше время. — Ты извиняешься каждый день, — сказал Акасуна, дотронувшись до моих запястий. — Почему ты думаешь, что мешаешь мне? — Потому что так оно и есть. Вы тратите на меня все свое свободное время. — Я обещал заботиться о тебе. — Я в порядке, — выпрямившись во весь рост, я встал напротив мужчины. — Уже ничего не болит. Чувствую себя, как прежде. Сасори-сан изменился в лице. Теперь улыбка, которой одаривал меня постоянно, даже сейчас, незамедлительно сползла с лица и он поднялся на ноги, снова вглядываясь в голубые глаза сверху вниз. — Скажи, Дейдара, — начал он, склонив голову ко мне еще ближе. — ты ищешь причину, чтобы уйти? — Я… — снова начиная краснеть, невольно шагнул назад. — я ведь должен оставаться с вами, пока мне не станет лучше, верно?.. Опуская глаза, я начал собирать разложенное одеяло, чтобы потом вернуть в ту пустующую комнату, которая… когда-нибудь наполнится детским смехом. Не верю самому себе, но вновь почувствовал то душевное опустошение, как после того самого разговора с Гаарой. Но самое страшное то, что на глаза снова начали накатываться слезы. Почему? Почему это со мной происходит? Я что, полюбил этого человека?.. Прекратив мои действия, Акасуна повернул меня к себе, небольно сжимая пальцы моей левой руки. — А что потом? Куда ты уйдешь? — Неважно, куда уйду я. Вас это волновать не должно. Теперь вы спокойно можете ждать прибытия вашей жены из командировки. — Что?.. Откуда ты… — За все то время, что вы общались со мной, я ни разу не слышал от вас и слова о том, что вы давно женаты. Да, может, это не мое дело, знать подобные факты, но вряд ли ей понравится присутствие постороннего, пока ее нет дома. Когда она вернется? — Никогда, — ответил Акасуна немного тише, на секунду опустив взгляд куда-то в сторону. — мы развелись совсем недавно. Я никому еще не говорил об этом. Неудивительно, что я замолчал, не зная, как выкрутиться из запутанных фраз, возникших между мной и Сасори-саном. Мое тело опустилось на мягкую поверхность и я направил глаза в пол, чувствуя себя в каком-то смысле виноватым, заговорив о жене моего доктора. И кто, скажите, потянул меня за язык? — Если меня найдут, — начал я. — то я не хочу, чтобы у вас из-за этого возникли проблемы. Вы ведь… вы ничего не знаете, — поднимая взгляд на опустившегося на корточки Сасори-сана прямо передо мной. — Я знаю, что ты сбежал из своего дома. — Да… я несовершеннолетний и в любом случае, не сомневаюсь, Какаши-сан давно ищет меня. — Но ты достаточно взрослый, чтобы отказаться от своего отчима. Тебе ведь… плохо из-за него?.. В груди неприятно кольнуло и я скрутился, промычав что-то невнятное. Акасуна тут же понял, что началась новая волна боли, быстро и ноюще разнесшаяся по телу. Удивительно, но она стала еще сильнее, чем вчера, из-за чего я понял, что Сасори-сан точно не выпустит меня за пределы этой квартиры, пока я в таком состоянии. Уложив меня, старший предложил снова поставить капельницу специального препарата, от которого мне, как и ранее, станет легче намного быстрее. Я согласился, но когда мужчина достал все необходимое и начал приготавливать раствор для внутривенного вливания, кто-то позвонил в дверь и хозяину дома ничего не оставалось, как подойти к входной двери. — Давно тебя не видел, Сасори! Как поживаешь? — до моих ушей донесся чей-то мужской и довольно приветливый голос. Но я почувствовал нечто странное, улавливая до боли знакомую интонацию в голосе третьего, чье лицо тут же захотелось увидеть, или наоборот, лучше бы этого человека не было сейчас рядом. В непонятках я поднялся на ноги и тихонько подошел к арке, являющейся входом в гостиную, выглядывая в коридор. Перед глазами возникли две высокие мужские фигуры: Акасуна, что стоял спиной ко мне и некий человек, одетый в черный деловой костюм. Его лица я не разобрал, однако то, что услышал в следующий миг, заставило меня подбежать к дивану и со скоростью света собрать спальные принадлежности, быстро вынося из зала и мигом запирая в комнате, ранее предоставленной для моего сна. Я снова очутился в пустующей комнате и начал разглядывать все вокруг, прислоняясь спиной к закрытой мной деревянной двери и тяжело выдохнул, осознавая, что секунду назад чудом не рухнул в этом коридоре прямо перед глазами мужчин, один из которых, несомненно, являлся Ямато-саном. Да, это правда был он, без умолку болтая с красноволосым, тем самым отвлекаясь от всего вокруг. Не удивлюсь, что они и не заметили моего проносящегося мимо тельца. По крайней мере, я надеюсь. — А что это у тебя за лекарства вокруг? Неужели, заболел? Теперь я выдохнул со спокойной душой, понимая, что шатен не заметил моего присутствия в стенах этого дома. Боже, и как так случилось, что именно Ямато-сан, близкий друг Хатаке, каким-то образом связан с Акасуной? Голова раскалывается… А если Сасори-сан расскажет ему обо мне? Тогда я пропал… Что мне теперь делать? Стоит ли бежать? Дверь, за которой я «спрятался», начала открываться и я быстро отпрянул от нее, с ужасом ожидая кого-то, кто увидит меня. Этим человеком стал Сасори-сан. — Я… я просто… — Что случилось? Почему ты ушел сюда? — обеспокоенно поинтересовался мужчина, следя за моим подрагивающим телом. Все же, мне было нехорошо и боль вновь одолевала. — Ты не хочешь, чтобы кто-то увидел тебя? Я кивнул, хватаясь за свои плечи и усаживаясь на стул возле кровати. Красноволосый помог подготовить для меня постель, бережно укладывая меня и даже помог снять лишнюю одежду, прежде чем я удобно расположился на мягком местечке. — Сейчас принесу сюда капельницу. — Можете не торопиться, Сасори-сан, к вам ведь пришел гость, — ответил я, натягивая легкую улыбку, из-за которой руки, что накрывали меня одеялом, дрогнули и провели мимолетным касанием по светлым прядям. Этот жест, этот взгляд… что бы это могло значить?.. Акасуна, конечно, всегда добр ко мне, но все чаще замечаю в проявлениях его «нежности» что-то такое, заставляющее мое сердечко трепетать от одного лишь воспоминания о тех прикосновениях к своей коже, о непревзойденной улыбке и объятиях, в которых хотелось утонуть без памяти. Я попросил Акасуну, чтобы он не рассказывал обо мне человеку, что пришел проведать, как я понял из диалога двух взрослых, своего старого друга детства. Красноволосый улыбнулся мне, вновь вгоняя в краску, успокоив, что неожиданно пришедший гость ничего не узнает о том, что в комнате, совсем недалеко от Ямато-сана, находится сбежавший из дома подросток. Прошло не так много времени, но я все еще не мог уснуть, лежа на кровати и смотря на капающую капельницу, присоединенную к вене на локтевом изгибе. Переживания, связанные с Ямато, все еще не давали успокоиться, но я старался, очень старался отвлечься. — Не хочу думать ни о чем, что связано с Какаши-саном, — проговорил я, находясь наедине с собой. — Лучше подумаю о школе. У меня ведь там остались друзья… и Обито-кун. Мальчик, все время находящийся рядом в школе, даже за ее пределами, постоянно разговаривал со мной, смешил и отвлекал от посторонних мыслей, когда я целыми днями мог не произносить ни слова, испытывая бурю отчаяния, когда между мной и отчимом начались «особенные» отношения. И летом Учиха продолжал звонить мне каждый день, интересуясь тем, как я провожу часы, свободные от занятий. Сейчас, наверное, мой телефон, оставшийся в квартире Хатаке, заполнен пропущенными и сообщениями с вопросами, куда я мог вдруг подеваться. В комнату вновь зашел Сасори, вырывая из возникших в голове вопросов. Он быстрым взглядом изучил капельницу, затем аккуратно присел на край кровати, зафиксировав серо-карие глаза на моих, все еще открытых. — Не спится? — Раньше, когда я засыпал днем, вы были рядом, — признался я, хотя совсем не ожидал, что скажу это. — поэтому сегодня уснуть не получается. И теперь я понял, что Ямато-сан на самом деле не имел никакого отношения к моей бессоннице. — Он ушел, — тихо проговорил Акасуна. — Теперь я могу посидеть рядом с тобой. — Правда? — едва заметно улыбнулся я, но тут же губы напротив изобразили похожую улыбку, внимательно следя за чертами моего лица. — Но ведь капельница уже сейчас закончится. У вас нет повода оставаться здесь. — А что, если я хочу этого? Я отвернул голову в другую сторону, в надежде не выдать, как сильно покраснело мое лицо. Даже уши загорелись. Сасори-сан быстро извлек иглу из моей вены, умело перевязав прокол. Теперь я мог спокойно повернуться всем телом туда же, куда по сию секунду была повернута моя голова. Но я не мог позволить себе сделать это, поэтому аккуратно привстал, усаживаясь и подзывая старшего сесть рядом со мной. — Сасори-сан, я хочу, чтобы вы знали… он мне не отец. И никогда им не был, хотя все… все вокруг думают иначе. — Эти засосы, — на миг опустившись и взглянув куда-то в район моей шеи. — оставил он? Голубые глаза расширились мгновенно, я не мог контролировать шок, что внезапно испытал мой все еще ослабленный организм. — Я не… — опуская глаза и непроизвольно начав сжимать пальцами ткань одеяла. — Я знаю, как выглядят засосы, и то, как они заживают, — пояснил Акасуна все так же спокойно и сдержанно, но и он заметно нервничал, ожидая, что я расскажу ему… расскажу об «этом»… Все же я очень слаб, не имея сил и сейчас скрыть накатывающиеся на глаза слезы. Они скатывались по лицу, обжигая глаза настолько, что больно было разомкнуть свой взор. Стало очень стыдно перед Сасори-саном за… просто за все. — Я такой глупый, — пробубнил себе под нос, опуская голову, но тут же притих, чувствуя, как рука Акасуны поправляет мои волосы, падающие на лицо. Я медленно поднял взгляд вверх, с неохотой смотря в лицо напротив.