Воспоминания

Взяв себя в руки, я сделал глубокий вздох, окончательно решая покончить с нудным развитием обстоятельств и успокоиться. Все же я понимал, что разговора с Сасори-саном избежать не получится, но продолжать начатое сейчас максимально не хотелось. — Я никого не избегаю, — выдавил я. — почти. Тот человек, что приходил к вам — коллега моего отчима. И Ямато-сан знает меня. А вы… ничего не сказали ему, как я просил… До сих пор не понимаю, что теперь делать. Я каждый день, нет, каждую свободную секунду думаю об этом… — Дейдара, — проговорил второй. — ты можешь рассчитывать на меня. Не скрывая удивления, я встретился с глазами мужчины, что искренне улыбался, взяв меня за руку и нежно поглаживал кожу. Сасори-сан — прекрасный человек, убеждаюсь в этом уже в сотый раз. Несмотря на большую разницу в возрасте, еще с моего детства он всегда был рядом, всегда стремился помочь мне. Мне… Бывало, поначалу я вспоминал и его, как неотъемлемую часть беззаботного детства. Я грустил, когда пришлось уехать вместе с «обновленной» семьей, но с тех пор каждый год мечтал вернуться. Мечтал увидеть знакомые места, знакомых людей. Теперь они все здесь, рядом. И я чувствую себя отлично, когда смотрю на повзрослевшие лица, готовые в любой момент прийти ко мне на помощь. Даже Сасори-сан, занимавший когда-то всего частичку внимания маленького меня, все такой же. Кажется ли мне, что за десять лет он вовсе не изменился? Мои глаза завороженно рассматривали лицо, все больше заливающееся чем-то приятным розовым, отчего очень сильно захотелось притронуться к его щеке. Но рука, что невольно дрогнула, стремившаяся рефлекторно подняться, была еще крепче сжата Акасуной. — Когда-то давно вы уже говорили эту фразу. Сасори-сан, вы и правда не изменились, — широко улыбаясь мужчине. — Вы по-прежнему стремитесь помочь мне. Или вы так хотите что-то получить от меня, либо вы и вправду очень добрый. Надеюсь, второе… — Почему же не первое? — Не-ет, вы слишком идеальный. Я ведь не особо глуп, так? Значит, я прав насчет вас. И мне… правда очень повезло встретить вас. — В моем поступке ведь нет ничего необычного. — Нет… — шепнул я, притянувшись к его телу. — Вы сам — необычный. Мужчина промолчал, не сразу дотрагиваясь до моих плеч своими теплыми руками. — Ты стал очень горячим, — заметил он, вновь коснувшись моего лба, затем шеи, едва проведя еще ниже, прежде чем переместить руку обратно на плечо. — Тебе снова становится хуже? Я не знал, что ответить на это, ведь горячий я всего лишь потому, что, черт возьми, влюбился в своего доктора, как романтичная школьница, начитавшаяся книжек об идеальных принцах… таких, как Сасори-сан… — Принесу таблетку, — сказал красноволосый, отстраняясь, но я хватаю его за руку и тяну на себя, тем самым высокая фигура почти упала прямо на мое тело, но приземлилась рядом и… так близко. — Не ходите, — произнес я, непроизвольно облизывая нижнюю губу, тем самым привлекая внимание недоуменного мужчины к своему глупому выражению на покрасневшем лице. — Останьтесь здесь, пожалуйста. Моя рука все еще сжимала чужое запястье, но я не спешил ослабить хватку, всем телом прижимаясь к Сасори-сану, удобно расположив свою голову на его плече. Наверное, в эту минуту мои мозги совсем перестали работать, раз я вытворил такое, но и продолжаю нагло улыбаться, радуясь тому, что сделал. На удивление, Акасуна вновь поступил сдержанно, не выдавая своих не очень радостных чувств. Но… чувствовал ли он сейчас что-то негативное? Я нехотя поднял глаза вверх, с нескрываемым удивлением замечая, как лицо его расплылось в потрясающей улыбке. Он рассматривал мои волосы с особым интересом, дотрагиваясь пальцами до отдельных прядей, переливающихся из-за солнечного света за окном, затем медленно перевел взгляд на глаза, цвета неба. Одним жестом старший с легкостью укрыл нас обоих пуховым одеялом, окончательно погружая мечтательного меня в эйфорию. Я тут же закрыл глаза, еще раз сквозь стиснутые зубы прошептав тихое «спасибо». — Дейдара-кун! Обернувшись, я увидел подбегающую ко мне фигуру брюнета с сияющей улыбкой. Мы снова топали после школы в сторону дома, однако сегодня я поспешил предупредить одноклассника, что зайду на работу к отцу, так как он попросил меня об этом еще перед занятиями. — А где он работает? — поинтересовался переросток, уже не спрашивая разрешения, стащив с моих плеч портфель, чтобы нести самому. — Здесь недалеко черное здание «N». Он там директор. — Что?! — воодушевился Учиха, испугав меня резкой сменой голоса. — Компания моего отца как раз планирует создать договор сотрудничества с «N». Это значит, что мы с тобой, кхм… таким образом сблизимся. — Что? — Наши родители станут соратниками, — с яркой улыбкой пояснил брюнет, хватая меня за руку, когда начали проходить через оживленную транспортом дорогу. Мы быстро дошли до нужного здания и Обито окончательно убедился в своей правоте, когда увидел машину своего отца напротив входа. — И правда… — выдохнул я, приостанавливаясь недалеко от стоянки, смотря оттуда на выходящих из здания коллег моего отчима. — Что такое? — спросил второй, невзначай проведя ладонью по моей дрогнувшей талии. — Ничего! — вырвалось из моих уст и я отскочил от одноклассника на два шага. Обито изменился в лице, резко став сосредоточенным и серьезным, каким раньше я его не видел даже во время контрольных. — По-почему так смотришь? — Ты мне нравишься, — произнес Учиха, делая шаг навстречу. Мы стояли, смотря друг другу в глаза какие-то секунды, пока мое лицо постепенно наполнялось румянцем, выдающим смущение, затем я резко опустил глаза, рассматривая асфальт. Заметил, что и одноклассник был в похожем состоянии, не в силах смотреть на мое лицо, отводя глаза чуть в сторону. — Обито-кун, я… — не успев сформулировать в своей голове то, что хотел было сказать, как темноволосый подросток схватил меня за руку, утаскивая за угол здания куда-то в узкий проулок между черным стеклянным кафелем и высокой перегородкой, напоминающей железный забор. Парень, что выше почти на целую голову, прижал меня к теплой из-за солнечных лучей стене и склонился над моим все еще пылающим лицом и завороженными большими глазками, что рассматривали Обито, все еще не веря в действительность. Мой одноклассник… челочек, что всегда был рядом в школе и за ее пределами, что всегда защищал и провожал меня до дома… только что признался в своих чувствах. Он всегда был открыт для меня. Я давно понимал, что нравлюсь, но услышать такое вживую очень… очень необычно. Мои ладони дотянулись до его запястий и легонько сжали их, когда глаза наши снова соединились во взгляде. — Я больше не могу держать это в себе, поэтому сказал. Улыбнувшись в ответ на последнее, я почувствовал, как пальцы наших рук переплелись друг с другом, надежно соединяя меня с Учихой. — Это… мило, — единственное, что смог выдать мой мозг, параллельно с произнесенными парнем словами улавливая голоса, что находились в нескольких метрах, прямо за углом. Голос Какаши-сана, разговаривающего с неким мужчиной. — Ты думаешь, что я не должен был признаваться тебе? Мы ведь друзья. По крайней мере… были… Я все испортил?.. — Н-нет, это не так. Обито, дело во мне. Это я никогда не был с тобой честен. А ты всегда поддерживал меня, поэтому я благодарен. — Не был честен со мной?.. Я замялся, понимая, что разговор зашел в тупик. И этот тупик — для меня настоящая пытка. Все же я и словом не обмолвился, когда ходил без настроения на занятия, когда отвечал на звонки Учихи, параллельно плача и стараясь не выдать этого, когда… когда морально чувствовал себя на дне. Я никогда не рассказывал близкому человеку о том, что со мной происходит последние года. Самые тяжелые года, пошатнувшие мою психику. Какаши-сан, всякий раз «дотрагиваясь», уничтожал мою веру в нормальное продолжение жизни. И лишь Обито был рядом. Он прекрасно видел, что происходит со мной, поэтому всегда отвлекал, веселил, заставлял улыбнуться… Он очень хороший… друг… — Ты спасал меня. Каждый раз спасал, — сказал я, поднимая уголки губ. — А я никогда не говорил о причинах своего плохого настроения. И не скажу. Просто… сейчас не время. Мне слишком тяжело. — Хорошо, — ответил собеседник, притягивая мое тельце к себе и крепко прижимая, будто видит меня в последний раз. — если захочешь, расскажи мне. Я всегда готов выслушать и помочь тебе. — А я ничем не отплатил за те несколько лет, что ты рядом, — с грустью заметил я, чувствуя себя провинившимся мальчишкой. — Скажи, что я могу сделать? Не знаю, показалось ли мне, как резко сменилось ровное сердцебиение друга на более быстрое прежде, чем он отстранился, вглядываясь в мои глаза, будто не веря в то, что я сказал. — А я… могу просить все, что… — Все, что хочешь, — с уверенностью заявил я. — Тогда, — выдохнул Учиха. — можно… поцеловать тебя? Я удивленно вскинул брови, но решил ответить согласием, после чего бледная кожа приблизилась к моему лицу. Я невольно закрыл глаза, чувствуя губы, что с нежностью и особой осторожностью дотронулись до моих, так же аккуратно сжимая каждую, ловя мои нервные выдохи. Я не стал отстраняться. Я лишь притягивался ближе, давая рукам, что касались моей спины, блуждать по ней так, как этого хотелось Обито-куну. А мои ладони легонько дотянулись до широких плеч, обвивая шею. Я начал отвечать на поцелуй, теперь чувствуя полное спокойствие. Румянец стал пропадать с лица, как и ранее сбитый ритм сердца, что теперь становился ровным, как прежде. Мне было хорошо, однако я понимал, что не чувствую особой привязанности, называемой «любовью». Я не люблю Обито, но по-прежнему отношусь к нему с теплотой в сердце и радостью, вспоминая все те мгновения из нашего пережитого прошлого, что связывали меня с таким замечательным человеком. А может, я заблуждаюсь, и на самом деле он мне тоже нравится? Не знаю… Я не понимаю, так как еще ни разу не чувствовал подобного. Мысли, нагрузившие меня по полной, отвлекали от процесса. Я невольно приоткрыл глаза, все еще целуясь с Обито-куном, но в следующий миг я резко изменился в лице, выдыхая в чужие губы горячий воздух. Парень отстранился, с нескрываемой улыбкой смотря на меня, затем заподозрил что-то неладное, когда и сейчас, уже отойдя на шаг дальше и прислонившись к черной стене, я не мог взять себя в руки, обеспокоенно дыша и продолжая смотреть в одну точку. Я смотрел в сторону парковки, на которой мы стояли ранее. И возле которой я только что видел своего Какаши-сана, что взглянул на нас, целующихся юных парней, с особой злостью.