Воспоминания

Постучавшись в большую дверь, я нервно сжал лямку своей сумки, прежде чем дотронулся до холодной ручки и потянул вниз, открывая дверь. Зайдя внутрь, я не поднимал взгляда, но старался держаться спокойно. Старался казаться быть спокойным. Колени дрожали, а зубы силой сжали друг друга, чтобы не начать постукивать. Мной овладел дикий страх в тот самый момент, когда увидел своего отчима на улице, а сейчас, кажется, чувствую себя только хуже. Как только я разошелся с другом в разные стороны, мне тут же захотелось позвать его, чтобы он вновь был рядом, но я не мог. Мне было страшно и за него тоже. Какаши-сан все видел. И что теперь?.. Что будет со мной? А с Обито?.. Закрывая дверь, тем самым я оставил нас одних, чего очень сильно боялся, ведь понимал, пока Хатаке не захочет — никто не войдет в его кабинет. Повернувшись, я сбросил сумку на кресло, что стояло в углу и сделал несколько шагов, встав где-то на середине комнаты и молчал, ожидая дальнейших слов старшего, либо действий. Мужчина, все это время испепеляющий мое тело своими черными глазами, велел подойти и сесть на стол прямо перед его стулом, на котором он сидел, удобно откинувшись на мягкую спинку. Не произнося ни слова, я выполнил это задание, забравшись на холодную поверхность рабочего стола, неловко и сковано сжав свои спрятанные за спиной пальцы. — Говори. Я непроизвольно поджал губы, взглянув в глаза напротив, что рассматривали меня с ног до головы. Стало не по себе еще сильнее, но я смог собраться с мыслями, однако по-прежнему не знал, что сказать. — Я… не хотел этого делать, но… — Не хотел этого делать «здесь»? Зная, что я могу увидеть вас? — Да… то есть нет! Я снова запнулся, а в следующий миг рука Какаши-сана скользнула по моем колену вниз, заходя под ткань одежды и отдернув обувь вниз, которая тут же сорвалась и, будто тяжелый груз, с громким стуком рухнула на кафель. Я остался сидеть лишь с левой обувью, уже во второй раз ощущая движения руки старшего, заставляющие будоражить. Вторая туфля с тем же звуком опустилась на пол, но Хатаке продолжал смотреть на меня, не произнося ни слова, трогая мои школьные брюки. Высокая фигура поднялась со стула и приблизилась, благодаря чему от неожиданности я попятился назад, почти падая на стол, когда его руки расположились по бокам от моего тела. Его взгляд вновь блуждает по моим губам. И это уже довольно типичное начало наших «запретных игр». — Мы встречаемся, — сорвалось с моих губ так нервно и тихо, что я уже пожалел о том, что сказал, когда серые брови мужчины приподнялись в удивлении, изменяя выражение лица настолько, что я мысленно завизжал, готовый провалиться сквозь землю. Почему-то в последнее мгновение, когда Какаши-сан приблизился ко мне, готовясь «напасть», мне захотелось соврать ему, чтобы спастись… Я подумал, что, узнав о моих отношениях с Обито, Хатаке больше не будет… меня… Улыбка устрашающе загорелась на лице моего отчима. Он быстро выговорил что-то, что я не смог разобрать, затем схватил меня за руки и развернул к себе спиной, нагибая к поверхности стола. — П-пожалуйста, н-нет… не делайте этого… — с трудом сопротивлялся, но мужчина быстро расстегнул мои брюки, опуская до уровня колен. Я не хотел. Больше не хотел спать с ним. Мне было тошно вспоминать и представлять все то, что он делал со мной… и что собирается сделать сейчас. — Только мой, — шепнул на ушко, обжигая мою шею горячим дыханием. Его губы начали настойчиво целовать мою кожу, оставляя после багровые следы. — Ты только мой. Я зажмурил глаза, почувствовав, что он приставил и резко надавил, заставляя рефлекторно зажаться от нарастающей с каждой секундой боли. Раньше он всегда был «нежен», подготавливая и возбуждая одновременно, но сегодня я получил наказание, принимая в себя Какаши-сана так быстро и глубоко, ощущая, как силы со стремительной скоростью покидают мое тело, и я едва не срывался на крик, зажимая свой рот и пытаясь вытерпеть мучительную участь. Вдалбливаясь все глубже, Хатаке схватил меня за длинный хвост и заставлял мое тело насаживаться, испытывая все большую волну ужаса. — Я… я больше не могу… — произнес сквозь стиснутые зубы, схватившись пальцами за противоположный конец стола. — больно… — Откажись от своего одноклассника, иначе каждую ночь я буду иметь тебя так же грубо, — проговорил с довольным наслаждением, резко и до основания проникая в хрупкое тело шестнадцатилетнего мальчика. Я открыл глаза, просыпаясь от того, что непроизвольно дернулся, возвращаясь в реальность. — Это… сон? — увидев рядом лежащего Сасори, что по-прежнему обнимал меня, приятно согревая. Казалось, мужчина так же заснул вместе со мной, но его серо-карие глаза сразу же открылись, посмотрев на меня. А я улыбнулся, еще ближе притянувшись к его приятной на ощупь футболке, облегающей подтянутое тело. — Ты беспокойно спал. — Угу… — выдохнул я, снова закрывая глазки. — я надеялся, что этот страшный сон больше не будет вгонять меня в такой страх… Тело до сих пор подрагивало, прямо как в том сне… в том «реальном» сне, случившемся со мной в конце этого учебного года. Какаши-сан грубо изнасиловал меня, однако это был единственный раз с тех пор… Когда мы приехали домой, я заперся в своей комнате на целый день, игнорируя звонки от Обито-куна и настойчивых стуков в дверь нашей домработницы, которая приготовила ужин и звала меня поесть. Я плакал, зарывшись под одеяло, еще долго ощущая, как тело буквально горело ноющей болью. Но больше всего я заливался слезами из-за страха к своему отчиму. Я не хотел его видеть, не хотел смотреть ему в глаза. Так я провел до самой ночи, пока дико не захотел выпить холодной воды. Спустившись на этаж ниже, я зашел на кухню и удовлетворил сухую тягу, затем уже на лестнице столкнулся с хозяином дома. Широко раскрыв глаза, я хотел побежать обратно к себе, но мужчина остановил меня, нежно взяв за руку, на которой уже виднелись незначительные синяки. Какаши-сан зовел меня в свою спальню… нашу спальню, извиняясь за то, что сделал словесно и… оставшиеся часы лаская тело, мучая уже приятно. Не выпуская меня ни на секунду, заставлял чувствовать весь спектр наслаждения, который только мог доставить своему маленькому «сыну». Я сбился со счета, сколько раз кончил за эту ночь. Казалось, Какаши продолжал удовлетворять меня даже тогда, когда от бессилия я просто провалился в сон. — Тебе стоит отвлечься, — произнес Сасори-сан, помогая мне подняться с кровати. — Чем хочешь заняться сегодня? — спросил, изобразив красивую заинтересованную гримасу, которая в тот же миг вызвала подгон стуков моего хрупкого сердечка. Я широко распахнул глаза. Со стороны это похоже на то, что не расслышал, либо не понял вопроса, однако я не мог сконцентрироваться на ответе. Мне просто хотелось смотреть на лицо Акасуны, любуясь им так же завороженно, как на ночной японский город, обретающий с каждым часом все более яркие разноцветные огни. Не менее прекрасные вспышки света отражались в больших глубоких глазах моего доктора. Я смотрел в них, не обращая внимания больше ни на что, лишь только сбитый ритм моего дыхания все еще держал в состоянии «сознания». Я понял, что действительно влюбился в Сасори-сана. И не думаю это отрицать, либо оправдать чем-то. Просто люблю, как уже родного… наверное, единственного родного человека. И нет, я не отвожу своих друзей, своего Обито-куна на второй план, просто чувствую, что Акасуна выделяется среди этих людей. Даже не знаю, чем… просто для меня он особенный. И никто другой еще никогда не волновал мое сердечко настолько, что я готов взлететь, были бы крылья. Но мысленно я уже в прострации. Это чувство, испытываемое к нему… оно неописуемо-прекрасно. — Дейдара?.. — Да? — отвлекаясь от мыслей, я помотал головой, взъерошив слегка растрепанные волосы. — А, да… м-мне хочется послушать вас. — Послушать меня? — Вы много рассказывали о моем детстве, и о своем тоже. Может, вспомните что-нибудь еще из прошлого? — Хорошо, — улыбнулся красноволосый, поправляя и убирая в сторону длинную светлую прядь, что почти касалась моего левого глаза. — идем на кухню. Я приготовлю поесть и расскажу… как ты в детстве предпочел компанию девочек, которые начали мазать тебя помадой. Мужчина едва коснулся кожи, а я вновь вспыхнул ярким пламенем, пряча лицо за подрагивающим от смущения запястьем. Но спустя несколько секунд тупого молчания, я завопил, осознав слова, произнесенные старшим: — Что?! Не было такого!

***

— Не больно, — шепнул самому себе, разглядывая оголенный худенький торс в зеркале той самой одинокой комнаты. Прошло не так много времени с тех пор, как я, наверное, полностью оправился после неприятного инцидента на дороге. Последние пару дней я не испытывал даже малейшего признака на неприятное ощущение в теле. Даже почти не принимаю специальные препараты, которые мне приносит Сасори-сан. Мужчина, как и прежде, остается со мной и постоянно проверяет состояние здоровья, в то же время вкусно и сытно кормя, проводя со мной кучу времени, рассказывая что-то интересное и редко спрашивая что-то обо мне. Ему не хочется, чтобы я снова начинал переживать, поэтому продолжает терпеливо ожидать момента, когда я сам решу что-то рассказать Акасуне. Рассматривая свое отражение, я впервые за долгие годы уже не видел характерных следов в области шеи, плечей, что улыбнуло и успокоило, ведь каждый раз я завороженно наблюдал за мимикой Сасори, когда тот с неким презрением смотрел на заживающие засосы, оставленные тем, о ком я до сегодняшней минуты не обмолвился. Хотя красноволосый уже когда-то выдвинул предположение, что виновник — мой отчим. Я не стал отрицать этого, но и кивать не спешил, пытаясь уйти от навязчивых воспоминаний. Не хотелось поднимать эту тяжелую для меня тему. Мне хочется просто «по-тихому» закончить свои отношения с Какаши-саном. Поэтому сейчас, надевая футболку, я еще раз взглянул на свое лицо и с уверенностью выдохнул, опуская напряженные плечи. Сасори-сан только что вернулся, хлопнув входной дверью. Он был вынужден уехать в больницу сегодняшним утром, чтобы решить типичные проблемы, возникающие в его отделении. Но как только он справился, тут же приехал обратно, чтобы, как сказал ранее, быть со мной рядом и заботиться. Услышав тихие шаги в сторону комнаты, в которой находился его «необычный пациент», я еще раз улыбнулся, заливаясь румянцем. — Я вернулся, — приветливо заявил мужчина. — еще заехал по дороге в магазин за твоими вкусняшками. Идем со мной. Проголодался, наверное. — Все в порядке, — отозвался я, подходя к хозяину дома. — я помогу накрыть на стол. И… Сасори-сан, думаю, что мне стоит кое-что сказать вам.