Воспоминания

— Ты давненько тут не появлялся, — заметил Акасуна, сидящий на лавочке перед детской площадкой, где как раз играла банда мальчишек, за которой пристально наблюдал. — Болел, — ответил я, присаживаясь рядом и продолжая смотреть в серьезное выражение лица своей этакой «нянечки». — а… ну… — Что случилось? — попутно поправляя маленький хвостик на моей макушке, спросил второй. — Мне сегодня приснилось, что вы пришли ко мне, чтобы поиграть. — Интересно, — улыбаясь, с интересом повернулся в мою сторону. — А потом… я не помню из-за чего, но вы остались ночевать со мной в моей кровати. Глаза парня расширились, а на лице выступил легкий румянец. — Кхм… что я?.. То есть, почему я остался с тобой? — Вы не хотели, чтобы я снова заболел, — расширив улыбку, я подсел чуть ближе, едва касаясь рукой ткани его большого размера свитера. — и поэтому согревали меня, обнимая. Серо-карие глаза тут же опустились, а голова слегка отвернулась от моего наивного, зантересованного взгляда, во вдруг преобразившейся странной между нами атмосфере. — Сасори-чан, — шепнул ему на ушко, незаметно подкравшись, встав на лавочку короткими ножками. Акасуна вздрогнул, взглянув мне в глаза всем своим испуганным видом. Не выдержав, я засмеялся, привлекая внимание ребят, что позвали меня играть, но я не торопился. — П-почему это «чан»? — Потому что вы очень милый, — честно покачал головой, переплетая бледную шею студента своими рученками. — Сегодня мне было очень тепло. Скажите, а вы когда-нибудь согреете меня ночью? — Я… — выдохнул, внимательно всмотревшись в мои глазки. — Наверное. Все может быть… — Почему не кушаешь? Снова задумался? — заметил Сасори, приостановив рассказываемую им очередную историю из прошлого. — Ах, нет, — улыбнулся, принявшись доедать содержимое своей тарелки. — просто представил это все. Вспоминаю. Мужчина перевел взгляд в сторону окна, за которым тучи, все это время бушующие над городом, стали стремительно разлетаться, открывая неописуемо-красивое вечернее небо. Солнце уже почти опустилось, привлекая природной яркостью неподвижные, будто кукольные глаза моего доктора, за которым наблюдал, вновь позабыв о еде. Его умеренное дыхание, привлекающее к едва заметной вздымающейся груди и широким плечам… что бы ни делал этот человек, какое бы не принял положение, он всегда эстетичен. Всегда прекрасен. Может я, как и (к сожалению) многие, люблю человека «слепой любовью», не обращая внимания ни на что, что выходит за рамки «идеального Сасори»? Но все же… никогда… никогда я не замечал за этим мужчиной каких-либо недостатков, касаемых небрежных действий, либо случайно произнесенных странных фраз. Для меня он идеален. И нравится мне все сильнее. Даже не пытается торопить с тем, что я хотел сказать ему… но я хочу, да, очень хочу рассказать! Я хочу признаться во всем, что случилось, и почему я здесь. Хочу высказать все то, что накипело за годы приставаний и склонности к более близкому между мной и отчимом. Хочу признаться… насколько сильно я устал так жить. И что хочу все исправить. — Сасори-сан, — сжав руки, спрятанные под столом, я нервно теребил подол футболки, встретившись с удивленными глазами напротив. — Что с твоим голосом? Ты… напуган? Рефлекторно прикусив губу, я силой заставил самого себя не отворачиваться, чтобы спрятать краснеющие щеки. Я не боюсь, нет… мне всего лишь не хватает смелости начать то, на что настраивался все эти дни, проведенные рядом с Акасуной. Я медленно поднялся с места и подошел к красноволосому, довольно громко выдыхая. — Дейдара? Уже в который раз смотрю на каждую линию, каждую частичку этого лица, но мне по-прежнему не надоедает. Я будто нуждаюсь в том, чтобы видеть черты Сасори. Чтобы любоваться им с каждым разом все больше. Рука подалась вперед, словно по собственному желанию овладевая мыслями и стремлением прикоснуться. Я дотронулся до его щеки, нежно проведя до расстрепанных волос, оказавшихся невероятно мягкими и нежными. Такими, как и его улыбка. Улыбка? Я резко переменился в лице, отдернув свою ладонь от чужих кроваво-красных волос. Затем, не зная, что сказать, стремительно покинул пределы кухни, оставляя недоуменного хозяина наедине с самим собой. Что это было? Почему вдруг ушел?.. Я ведь хотел… всего лишь хотел сделать все то, что задумал. Так почему сейчас я очень сильно стесняюсь? Шаги за спиной раздались практически сразу, как только зашел в гостиную. Но повернуться прямо сейчас к Сасори не получалось. Не мог себя заставить. Я стоял, молча ожидая вопроса, который, не сомневаюсь, возник в голове старшего после моей странной проделки. Он стоял, выдыхая в область шеи, отчего по телу пробежала волна мурашек. — Я… я должен сказать вам. Должен… — проговорил слегка дрожащим голосом, наконец повернувшись лицом к своему «страху». — Вы очень добры ко мне. Вы заботились обо мне, прикладывая все усилия, чтобы поставить на ноги. Благодаря вам я сейчас в хорошем состоянии. В-вы замечательный, добрый, отзывчивый. Прямо как тогда, когда я был еще совсем мал. Спасибо… Мужчина ничего не ответил, сосредоточившись на моих глазах, нервно бегающих из угла в угол, в надежде найти какое-то спасение. Но когда глаза вновь прошлись по красной шевелюре человека, стоящего в сорока сантиметрах от меня, в воспоминаниях невольно отобразился крайний неловкий момент на кухне, собственно из-за которого я сбежал сюда, в соседнюю комнату. — «Вы получили голосовое сообщение от контакта «Яманака». Пожалуйста, подождите до автоматического воспроизведения голосовой 5 секунд.» — раздалось из противоположного угла гостиной. От неожиданности мы оба, расширив глаза, безмолвно пялились в сторону шкафа, на котором ярко светился экран телефона. Акасуна вновь сменился в выражении лица, однако решившись подойти и взять свой телефон не успел. На полпути уже начал звучать странно знакомый голос девушки, который я узнал не сразу. — «Сасори-кун, у нас проблема! Поступил тяжелобольной, который очень нуждается в вашем лечении. Пожалуйста, перезвоните, как прослушаете!» Если я не ошибаюсь, именно этот голос звучал на другой линии, когда Сасори-сан стремился отойти подальше от меня, слушая то, что говорила та особа. И да, кажется, некая Яманака уже появлялась в моей жизни. Она медсестра, что ставила уколы и пичкала лекарствами в больнице всего несколько дней назад. Взяв смартфон в руки, мужчина повернулся ко мне с озадаченным видом. — Вы должны сейчас же ехать. А я… — А ты?.. — повторил тот тихо и сковано, показывая, что меньше всего сейчас хочет оставить меня. — Я буду ждать. Сердечко смогло успокоиться не раньше, чем через час с того момента, как я остался один в большой квартире своего доктора. За это время я сытно поужинал и прибрался на кухне, а теперь уже, приземлившись на диван в гостиной, снова принял то же задумчивое положение тела, что и раньше, в тупую смотря на свое жалкое лицо в выключенном экране телевизора напротив. — И почему мои волосы такие растрепанные? — фыркая, приблизился к «зеркалу», присев на корточки. — Неужели, я такой ходил при Акасуне?.. Вот же ж! Резко встав на ноги, я почувствовал, как заболела голова, ощутив «невидимый удар». Я зажмурился, но с той же решительностью потопал в ванную, чтобы испытать свежесть и расслабиться, ведь мысли о том, чтобы я делал в этот момент, если бы Сасори не ушел, заставляли все тело покрываться мурашками. Действительно ли я… Я… смог додуматься до «такого»… А как на «это» отреагирует Сасори-сан?.. Что же он скажет мне? Что сделает? Я пробыл в ванной около получаса, прежде чем оделся и принялся высушивать длинные локоны. Как я и думал, успокоиться и немного отвлечься более, чем просто получилось. Мне стало легко. Я улыбался, вспоминая его глаза, смотрящие мне будто прямо в душу в то мгновение, когда я произнес слова благодарности. К сожалению, телефон доктора вновь прервал нас. Но я даже благодарен, что Всевышний подарил мне еще чуточку времени «подготовиться» к предстоящему разговору. Не хочу таить что-то за спиной Сасори. Я полностью доверяю этому человеку и он заслужил узнать правду. Но все же… уверен, что он сразу же разыщет моего отчима, чтобы… чтобы… А вдруг, случится что-то страшное? Сасори-сан вступится за меня, но Какаши-сан… этот человек способен на многое. Уж я-то знаю его гораздо лучше любого. Я знаю, что просто так он не оставит доктора в покое. Получается, я должен разобраться во всем сам. Я не хочу, чтобы Акасуна вовлекся во все это из-за меня. Из-за моей глупости… Я ничего ему не скажу. Не скажу, потому что дорожу им.