Проказы черепа

На самом деле, весь этот дурдом начался еще до того, как Шерлок появился на свет. Может быть, до того, как появился воздух. Но я не могу начинать рассказ оттуда, потому что у меня и так проблемы с тем, чтобы не отходить от темы, так что начнем там, где все началось—или остановилось—в зависимости от того, как на это посмотреть. В тот вечер, когда Джон попросил Шерлока стать его законным супругом. Или гражданским партнером. Или какой там отдельный-но-равный статус они нынче выдают в Англии двадцать первого века. В любом случае, тот вечер был потрясающим по целому ряду причин, до всех из которых я еще доберусь. Прежде все, однако, давайте дадим определение слову "потрясающий", поделившись некоторыми его синонимами: Удивительный. Впечатляющий. Бесящий. Шокирующий. Ошеломляющий. Поразительный. Будьте добры воспринимать это как намек на то, как проходил день. И не говорите, что я вас не предупреждала. * Удивительный. Первое, что было удивительным, - это сам Джон. Накануне того вечера, когда он собирался сделать предложение, Джон обнаружил, что нервничает. А между тем с того момента, когда его ранили, Джон. Х. Уотсон не занимался нервничанием. Вообще в последний раз, когда он был настолько дерганым, словно у него в животе бабочки, доброму доктору было тринадцать, и Дженна Брейд только что поцеловала его под омелой, отодвинулась, чтобы глянуть ему в лицо, а потом стала придвигаться обратно. Но на самом деле, из-за чего там было нервничать? Джон всего лишь жил с непредсказуемым мужчиной, который сам себе поставил диагноз глубокого и тяжелого расстройства личности. Он, знаете ли, всего лишь сожительствовал с кем-то, кто пятнадцать лет подряд считал себя асексуалом. Он всего лишь надежно застрял с кем-то, настолько ослепительно красивым, что Джон был почти уверен, что он ловил четырнадцатилетнего подростка, живущего напротив, и маленькую пожилую леди через три дома от них, за тем, что они не скрываясь рассматривали его задницу. Он всего лишь жил с мужчиной, чья версия нормального разговора за завтраком часто включала слова опарыш, отрубленный или шоковая терапия. На самом деле, из-за чего Джон вообще мог нервничать? Но серьезно, что тут такого? Они с Шерлоком были вместе почти два года. Два, в основном, ну, зачастую, ну иногда нормальных года. Черт, люди даже приглашали их к себе на ужин (приносите вино, обычно добавляли они, очень быстро; да, пожалуйста, больше ничего, просто приносите закрытую бутылку вина). Они иногда ходили на вечеринки (Джон обычно возвращал удостоверение, наручники и любимый галстук на данный момент на следующий день с множеством извинений). Черт, они даже сами закатили один раз вечеринку (только один раз, и Джон понятия не имел, чем, черт побери, он вообще думал, но им удалось найти всех скорпионов до последнего, прежде чем гости разошлись). Как мы уже говорили, из-за чего же было нервничать? Это был вечер накануне вечера, когда он собирался сделать предложение, его любимый был внизу, в кухне, разделывая яка на кухонном столе (по крайней мере, он подстелил мясницкую бумагу) четырехфунтовым тесаком, а Джон пялился на себя в зеркало, размышляя, какого черта он чувствовал себя немного натянуто. Впечатляющий. Все впечатляющее началось на рассвете. Утром перед вечером, когда Джон собирался сделать предложение, он проснулся в шесть утра, на час раньше, чем обычно. В этом не было ничего впечатляющего, на самом деле, равно как и в том факте, что Шерлок ночью пришел в постель, но не смог заморозить Джона настолько, чтобы тот проснулся, даже когда к его талии прижались окоченелые руки, а между икрами нагло влез ледяной комок ступней. Нет, впечатляющей была погода. В Лондоне была ранняя весна, и хотя это могло значит все, что угодно, от легких курток до шарфов и перчаток, в то конкретное апрельское утро была беспрецедентная жарень в двадцать один градус, на добрых шесть градусов теплее обычного. Благоговение, вызванное этим, распространялось по городу как вирус, незнакомцы улыбались друг другу, зимние одежды категорически сбрасывались, а уровень преступности сильно упал (угадайте с одного раза, кто по этому поводу ворчал). Даже несмотря на то, что они знали друг друга два года, что значит они прошли как минимум через две смены времен года, было что-то в положительных температурах, что заставляло Джона нервничать. Когда он думал Джон и Шерлок, он представлял туман и дождь, наступление ночи и шерстяные шарфы. Он не думал о коротких рукавах и капле крема от загара на переносице бледного носа. Но это было нормально, это было хорошо. Он мог справиться с умеренным. Он мог справиться, щурясь на солнце весь день, и мечтая, совсем чуть-чуть, о холодном дожде. Он не нервничал и не собирался такой мелочи, как идеально погодистый день, испортить все его планы сделать предложение своему милому. Бесящий. Она не специально забила топор в хорошее настроение Джона, не специально. Но именно это и сделала миссис Хадсон, когда появилась поздно утром перед тем вечером, когда Джон собирался сделать предложение, и спросила доброго доктора, не поможет ли он ей повесить картину. "Я не могу дотянуться," сказала женщина, едва на четыре сантиметра ниже ростом мужчины, чьей помощи она просила. Даже Джон мог раскрыть ложь типа этой, но он пожал плечами, крикнул Шерлоку, "Скоро вернусь!" и направился вниз, в квартиру своей хозяйки. Почти сразу же, как только она закрыла за ними дверь, миссис Хадсон сделала две вещи: Она вежливо предложила Джону чай, а потом она произнесла бессмертные слова, "Это конечно не мое дело, но…" Двумя часами позднее чай Джона стоял перед ним на столе нетронутым и холодным, как ноги у покойника, а брови Джона были свирепо нахмурены. "Я конечно могу ошибаться, так что все, что я сказала, не стоит принимать близко к сердцу, Доктор Уотсон—" "Джон." "—Шерлок очень темпераментный, как вы знаете. К примеру, всего за одну неделю—это было еще до того, как вы познакомились, конечно—он перешел от абсолютного обожания моей запеканки с тунцом и печенкой к яростной ненависти. О, доктор—" "Джон." "—вы бы слышали те ужасные вещи, что он говорил. Правда, такие вещи нельзя повторять в приличном обществе. Но я отхожу от темы. Просто я знаю Шерлока немного дольше, чем вас, доктор—" "Джон." "—и я не хочу, чтобы ваши чувства пострадали. Не то, чтобы Шерлок делал это специально, что вы. Он просто иногда не осознает, что он говорит. А вы такой славный, и вы на него хорошо влияете, на самом деле. Я никогда не видела его настолько счастливым, док—" "Миссис Хадсон, мне на самом деле нужно, чтобы вы называли меня Джон. Вы только что провели последние два часа, обсуждая со мной беспорядочное настроение и пристрастия Шерлока, а также мнения о детях, налог на квартплату, домашних животных, популярную музыку, меня, секс и брак. Так что пожалуйста, пожалуйста, зовите меня Джон." Хозяйка доктора Уотсона вежливо подождала, пока он закончит, перед тем, как продолжить. "—ну и вы на самом деле, очень хорошо на него влияете, вы знаете об этом, не так ли?" Джон посмотрел на дальнюю стену. Пожалел, что нет картины, которую он мог бы повесить. "Я так и думал." "О, на самом деле, правда. Не сомневайтесь в этом ни на секунду. Просто Шерлок не стандартный человек, которых сотни. У него, ну, есть устоявшиеся мнения насчет разных вещей, и может потребоваться многое, чтобы он их изменил, знаете ли." Джон попытался не тереть глаза, щипать себя за перегородку носа или закусывать нижнюю губу, все признаки того, что он был удручен, немного расстроен или у него был очень вежливый, весьма английский нервный срыв, "Я имел некоторое понятие насчет этого, да." "О, доктор, ну вот я вас расстроила, я вижу. Не хотите еще чашечку, чтобы развеяться? Мы можем поговорить о—" "Миссис Хадсон, вы правда очень добры, но боюсь, мне пора идти. У меня…у меня кое-что на сегодня запланировано, и я не успеваю. Заходите попозже, если вам еще понадобится помощь с картиной, ладно?" Хозяйка Джона проводила его до двери, похлопала по руке, когда он проходил мимо. "Ты делаешь чудесные вещи для нашего мальчика, на самом деле. Просто не торопись ни с чем, вот все, что я хотела сказать. Если все будет хорошо, можешь тогда—" Джон приклеил на лицо улыбку и ненадолго сжал переносицу. "Да. Спасибо, миссис Хадсон. Я буду иметь в виду." С другой стороны закрытой двери миссис Хадсон Джон закусил нижнюю губу и глубоко вдохнул. Он в порядке. Он в порядке. Он не нервничает, ему все равно, что нет дождя, и он не позволит, честно говоря весьма странному разговору помешать ему выполнить намеченные на сегодня планы. Шокирующий. Шокирующая часть дня наступила после полудня перед вечером, когда Джон собирался сделать предложение Шерлоку. Он наконец вернулся домой и стоял, опираясь на дверь в 221Б и глядя на череп через всю комнату, пытаясь собрать мысли воедино. Что это спровоцировало? была в принципе основной. Он даже выразил ее вслух, примерно спустя час после начала Совета для Влюбленных от миссис Хадсон, или чем бы там ни была…эта понижающая энтузиазм речь. "Миссис Хадсон, почему вы сейчас об этом заговорили?" спросил он. Она двадцать минут подряд пела о мнении Шерлока насчет лондонских таксистов и лука (не об этих двух вещах вместе, а по отдельности) перед тем, как наконец ответить. "Просто кажется, что…что ты…думаешь о чем-то. Очень громко." И больше он ничего из нее выудить не смог. Когда он спросил, не Шерлок ли заронил это зерно в ее голову, она отрицательно покачала этой самой головой так сильно, что он был уверен, что слышал, как она частично вывихнула позвонок. Джон нахмурился, вспомнив это, подошел к камину, привычно позвал Шерлока, потом позвал еще раз. В обоих случаях ответа не было. Хорошо. "Так что ты можешь сказать по этому поводу?" Череп (это буду я!) посмотрела на ее маленького солдата мягкими, нежными, выразительными глаз.…эм, -ницами. "Потому что мне на самом деле—" Мобильник Джона зазвонил, и будет правильным сказать, что звонок был настойчивым. Джон позволил ему позвонить несколько раз, размышляя, не был ли Шерлок действительно где-то поблизости, но когда в квартире не распахнулась ни одна дверь—а Шерлок всегда отвечал на звонки Джону; в конце концов это могло быть расследование, и Лестрад мог идиотски забыть номер Шерлока, или вспышки на солнце могли поджарить схемы собственного телефона Шерлока – и ни один консультирующий детектив не появился, чтобы захапать устройство, Джон подцепил его кончиками пальцев. Он нерешительно ответил. "Это Джон." "Джон!" "О, привет, Грег. Что случилось? У тебя есть новое дело для Шерлока?" Послышалось, как Лестрад закрыл рукой динамик своего микрофона, потом что-то пробормотал. Спустя пару мгновений он вернулся. "Извини. Нет, сейчас дела нет, извини. Знаю, знаю. Шерлок наверное сводит тебя с ума, верно?" Джон открыл рот, чтобы ответить, но Лестрад уже продолжал. "На самом деле, я звоню из-за Шерлока. Ну из-за Шерлока и тебя, вас двоих, в общем. Есть минутка?" Джон ощутил как ладонь его руки, сжимающая телефон, начала потеть. "Может…быть." Еще немного бормотания в адрес невежественного подчиненного на другом конце города, и Лестрад вернулся. "Еще раз извини. Мне просто интересно, будет ли у тебя время пообедать со мной как-нибудь на этой неделе." Джон почувствовал, как его сердечный ритм немного замедляется. Он вытер вспотевшую руку о штаны. Потом он вспомнил сделанное ранее замечание Грега. "Со мной и с Шерлоком? Пообедать? Ты сказал, что звонишь из-за меня и Шерлока." Бормотание, еще бормотание, что начинало слегка бесить Джона. "Послушай, Грег, мне надо—" "Извини, Джон, извини, тут просто, не знаю, как вообще можно добиться, чтобы тут что-то сделали. Я просто хотел поговорить с тобой о Шерлоке. И тебе. Вроде как." Джон вытер другую руку о штаны. "У Шерлока проблемы? Он сделал—" "Нет, нет, ничего подобного. Слушай, по телефону неудобно об этом разговаривать. Могу я пригласить тебя на обед завтра и мы могли бы—" Джон прижал телефон к уху плечом, чтобы вытереть обе руки о штанину. Очевидно, его ухо тоже вспотело, потому что внезапно его телефон слетел с плеча, попрыгал по полу и отрубил разговор с Лестрадом. Разумеется. Разумеется, он это сделал. На мгновение Джон просто пялился на молчащий предмет, ожидая, что он снова пронзительно зазвонит. Когда он не зазвонил сразу же, Джон нырнул за ним и быстро выключил, словно обезоруживая опасного преступника. Потом он уронил его на стол и сделал шаг назад. Потом еще один. Джон был почти уверен, что он в шоке, и он даже не был уверен почему. Не то, чтобы Грег реально сказал что-то такое. Не было такого. Он просто вроде как – погодите, он что разговаривал с миссис Хадсон? Должно быть так, они были на короткой ноге, куда короче, чем следовало бы, подумал Джон, прищуриваясь и продираясь через воспоминания обо всех разговорах между ними, что он когда-либо слышал. Нет. Нет. Джон покачал головой. Нет, забыть. Он должен про это забыть. А это пока что было всем, что происходило в тот день. Он просто…это хорошо. Все хорошо. Джон посмотрел на часы. Был разгар дня перед вечером, когда он собирался сделать предложение своему милому, и хотя он немного нервничал, и день был немного чересчур теплым, и у людей, казалось, на пустом месте появлялось куда больше мыслей насчет его отношений с Шерлоком, чем он считал необходимым, Джон решил, что он просто не будет обращать на это внимания, а спокойно будет маршировать вперед. Он был солдатом. Он знал, как маршировать вперед черт побери. Ошеломляющий. Все было на самом деле хорошо. Просто отлично. Действительно было, все следующие двадцать минут. А потом началась ошеломляющая часть дня, когда Джон снова включил мобильник, чтобы написать смс Шерлоку. Он проигнорировал сообщение в голосовой почте от Лестрада, которое его ждало, и стал мысленно сочинять смс Шерлоку, когда внезапно появилось сообщение от Майкрофта. Нужно поговорить. - МХ Ладони Джона? Вспотели в мгновение ока. О чем? - Джон Ответ пришел намного быстрее, чем следовало ожидать. Это слишком личное, чтобы обсуждать в смс, Джон. - МХ Джон попытался попятиться от мобильника. Который он держал. В руках. Его позвоночник уперся в каминную полку раньше, чем он понял, что делает. ПОЧЕМУ? Прошло сорок шесть секунд перед тем, как Майкрофт ответил. Джон знал это, потому что он знал, что его пульс был примерно в два раза быстрее, чем положено, а он насчитал девяносто два удара сердца. Извини. Пишу в промежутках между изобретательными пытками моего зубного врача. Ты должен отложить свои планы на вечер, Джон. - МХ Как во имя господа вообще Майкр—неважно. После двух лет общения странно, что он даже подумал о том, чтобы задать этот вопрос. Я не собираюсь менять мои планы на вечер, Майкрофт. Это мои планы. Пожалуйста, иди нафиг. На этот раз задержка была всего в десяток секунд. Джон, я знаю своего брата. Есть вещи, которые нам надо обсудить перед тем, как ты попросишь его— Джон ткнул в кнопку выключения телефона, словно вонзая нож в черное сердце негодяя. Он покачал головой, пораженный, закусил губу и потер глаза. "Что здесь происходит? Серьезно?" Джон обернулся, посмотрел, но не увидел большие черные раскрытые выразительные симпатизирующие глазницы черепа. Которая уважительно хранила молчание, как вы можете заметить, пока он искал путь к более конкретному вопросу. "Нет, серьезно, это все, на что я способен. Что тут происходит?" Череп прочистила горло, аккуратно подбирая слова, чтобы она могла сделать как можно больше добра, изменить жизни, сделать мир лучшим местом. Не делай предложения Шерлоку, Джон, мальчик мой. Джон потряс головой, описывая крошечные полукруги в возбуждении, вроде как заикаясь. "Ч-ч-что?" О, милый, попридержи коней с паданием на одно колено. Эта фишечка с женитьбой. Стратегический план со свадьбой. Это— "СТОП! ПРОСТО СТОП!" Череп немедленно остановилась. Молчание опустилось, словно что-то тяжелое. И молчаливое. Джон потер глаза, закусил губу, надавил на переносицу. Потом, тихо, так тихо, что вполне вероятно нужно было не иметь ничего, кроме черепа, чтобы услышать слабые слова. "Почему? Просто…почему?" Череп была не совсем уверена, что он говорит с ней, а потому она— "Я с тобой разговариваю, так что, ну знаешь, почему?" О. Ну, Джон, милый, эм, а ты сам почему? Джон открыл рот. Закрыл. Открыл. Воспротивился соблазну неприлично выругаться. Снова закрыл. Последовал глубокий вдох, а затем: "Что сейчас?" Череп знала, что она не совсем правильно это делает, но она нервничала, так что не судите строго, ладно? Погодите. Хорошо. Сейчас сконцентрируюсь. Извините. Я просто немного чувствительна прямо сей—эм, мы просто—о, не обращайте внимания. Джон, мой дорогой Джон, почему ты хочешь жениться на Шерлоке? Наконец, поворот в разговоре, который был ему понятен, реальный вопрос, клочок здравого смысла. От черепа. Знаете, мертвого…черепа. "Потому что я люблю его. И это то, как поступают люди. Когда кого-то любят." Еще немного молчания какое-то время, пока существа в 221Б размышляют об этом. Потом Джон улыбнулся в никуда, залез в карман, вытащил очень маленький бархатный мешочек, стянутый завязками. Он раскрыл его, уронил кольцо на свою ладонь. Он некоторое время улыбался кольцу, и морщины на его лице разгладились, а темно-синие глаза широко раскрылись от воспоминаний. "Это было кольцо моего дедушки. Он носил его каждый день пятьдесят три года подряд, до следующего дня после того, когда умерла моя бабушка. Потом он отдал его мне, до того времени, когда буду жениться я." Джон нежно обхватил пальцами теплый металл. "Символы по краю? Не знаю, различаешь ли ты, но они выглядят как крошечные восьмерки, лежащие на боку. Это знак бесконечности. Символ для навсегда. Для безграничного. Для бесконечного." Джон раскрыл руку, посмотрел на маленький кружок серебра. Ювелир, который уменьшил кольцо, чтобы оно подошло тонкому пальцу Шерлока, выполнил настолько безупречную работу, что Джон не мог сказать, где именно был сделан разрез "…и символ для того, что никогда не закончится. Как моя…как я…" Не нужно иметь тело, руки, ноги, или даже сердце, чтобы почувствовать желание Джона. "Я спрошу его сегодня вечером. Потому что я люблю его. Ладно? Потому что я его люблю." Ладно. * Поразительный, наш последний и финальный синоним к слову «потрясающий». Возможно, вы заметили, что мы потратили на описание дня Джона больше трех тысяч слов. На друзей Джона, которые давали ему советы. И на протяжении всего этого мы едва упомянули будущего потенциального жениха, у него всего лишь крошечная роль во всей истории. Это нужно исправить, вы так не думаете? Итак позволим нашему герою героически появиться, да, со всей драматичностью и яркостью, которыми он так хорошо известен. "Мистер Уотсон! Иди сюда, ты мне нужен!" Джон моргнул раз, два, потом повернулся к окнам, выходящим на Бейкер Стрит. Он бросил кольцо в карман, подошел к стеклу, выглянул наружу. Внизу стоял лихой Шерлок Холмс с закатанными рукавами. У ног его лежало нечто, сильно напоминающее очень большое мертвое животное. Завернутое в брезент. Так что это не было, знаете, очевидно. (Мы сказали 'появиться героически'? Может быть, мы имели в виду, эм, драматически. Или так, чтобы запомнилось. Ладно, может быть, мы просто имели в виду предсказуемо.) Джон увидел, как Шерлок посмотрел вверх, заметил его, дико зажестикулировал, широко улыбаясь. Ранним вечером в тот вечер, когда Джон собирался сделать предложение своему соседу по квартире и другу, Джон улыбнулся в ответ. Все было хорошо. Все хорошо. * Если не считать того, что Джон потянул спину? Не очень хорошо, совсем не хорошо. "—и когда я сказал поворачивать, боюсь, ты действительно должен был поворачивать, Джон." Шерлок взгромоздился на край дивана и легко потер сокращающиеся мышцы спины доктора. Джон закрыл глаза, попытался вздохнуть страдальчески, но глубокие вдохи причиняли боль. Неглубокие, впрочем, тоже. И хотя он хотел, Джон очень тщательно постарался не жаловаться о неуместном поворачивании, или о неуместном трупе буйвола, который все еще лежал у дверей в 221Б. Нормальным людям приходилось тщательно стараться не говорить о трупах буйволов? Джон так не думал. Чтобы перестраховаться, добрый доктор просто застонал. Шерлок посмотрел на труп прямо у их входной двери. Так близко и при этом так далеко. Он грустно вздохнул. Ну, ему нужно было что-то делать с мерзкой штукой, не так ли? Он не мог просто оставить ее гнить в прихожей. Может быть, ему удастся заманить сюда шелти их соседа на действительно эпическое пиршество. Шерлок коротко нахмурился, умудрившись слегка привести в отвращение себя самого, а это было нечто, что могло случиться или могло не случиться ни разу за всю его взрослую жизнь. "Джон, я—" "Шерлок, ты—" Оба остановились, вежливо подождали. Предсказуемо, оба продолжили в одно и то же время опять. Снова замолчали. Наконец, Джон сказал, "Ты первый." Шерлок погладил и нежно потер спину Джона еще немного—такое поведение было бы совершенно для него не характерно два года назад. "Нет, все в порядке. Дать тебе парацетамола?" Джон снова застонал в подушки дивана. "Немного чая?" Стон. "Вина?" Стон. "Мою вечную любовь?" Джон открыл глаза. У него было много приятных планов на вечер. Конечно, неделями ранее он отказался от большинства из них как от клишированных, предсказуемых, скучных. А что осталось, было элементарным – а именно немного звездного света, тихий поцелуй и простой вопрос. Но обстановка на самом деле не имела значения, верно? Только вопрос. Единственный, короткий, несложный вопрос. "Помоги мне повернуться," пробормотал Джон в подушки дивана. Шерлок чувствовал себя виноватым, в этом не было сомнений. Этот буйвол с самого начала не понравился Джону, а чертов буйвол был там по прямому приглашению Шерлока. Так что детектив немного был настроен на то, чтобы компенсировать это, чтобы быть хорошим бойфрендом. Потому, когда Джон попросил помочь повернуться, Шерлок несколько секунд внимательно изучал ситуацию, потянулся и более-менее поднял Джона с дивана и взял на руки. Челюсть Джона отвалилась от откровенного шока. Потом, словно чертова викторианская дева, доктор залился румянцем по самые ключицы и начал ругаться, как чертов моряк. "Черт тебя побери, Шерлок, ты потянешь свою спину, немедленно меня опусти!" Шерлок собирался быть хорошим бойфрендом, помоги ему господи, и он собирался компенсировать это для Джона. Поэтому он проигнорировал протесты другого мужчины, и переставлял ноги одну за другой аккуратно, но почти быстро, пока спустя едва минуту они не оказались в ванной. Осторожно, словно его груз был весьма хрупким, Шерлок наконец опустил Джона, натужно крякнув. Доктор испепелил его взглядом. Доктор уставился на него. Детектив сказал. "Ванна. Тепло. Для твоей спины." Джон нахмурился. Шерлок осторожно моргнул. Джон вздохнул, уронил лоб на грудь Шерлока, застонал, когда его спина согнулась. "Сегодня все должно было быть не так." Руки Шерлока автоматически обвились вокруг Джона. Внезапно детектив себя очень хорошо почувствовал. Очень мирно. Он крепко прижал к себе Джона. Как что-то, что он делал всегда, как что-то что он всегда будет делать. "Я согласен." Джон поднял голову, на мгновение дезориентированный, думая, что Шерлок ответил на вопрос, который он еще не задал. "Что?" Детектив потряс головой. "Ничего," пробормотал он. "Думаю вслух. Как все должно было быть сегодня?" Джон посмотрел вокруг, на крошечное пространство, где они стояли. Удивительно большое количество хороших вещей произошло в этой комнате. Был тот случай с несколькими пьяными маникюрами в прошлом году (или позапрошлом?)…были минимум две битвы с щекоткой (Шерлок так сильно ударился головой о край ванны во время одной, что у него три дня была шишка размером почти с гусиное яйцо)…здесь состоялся дебют плохо спетой арии в честь дня рождения вместе с последним выходом на поклон в этой самой ванне…а потом был еще незначительный вопрос бесчисленных ленивых или не-таких-уж-ленивых сексуальных штучек в душе. Это не была крыша 221Б, под звездами, или с мягким весенним бризом, но это было настолько же хорошо, если подумать. Джон потянулся к руке Шерлока. Поколебавшись едва секунду, Шерлок дал ему ее. Аккуратно, используя эти длинные пальцы без колец для поддержки, доктор с прямой спиной опустился—вдоль его позвоночника все равно пробежала недобрая судорога—на одно колено на полу. Джон посмотрел вверх в серые глаза. Шерлок посмотрел вниз в синие. "Шерлок Холмс." Джон прочистил горло, слегка кашлянув. "О Боже, ты станешь моим мужем?"