Проказы черепа

Для двух людей, плавающих с эмоциональными акулами, Джон и Шерлок поистине занимались огромным количеством а-пошло-все-к-черту траханья. Прошло едва четырнадцать часов с того момента, когда мой маленький солдат попросил проблемного ребенка на нем жениться, и они уже три раза сделали это. Они были как раз в середине четвертого раза, и должна признаться, что подробности были немного новыми. Вы видели Шерлока. Он весь элегантность и грация, верно? Только вот сейчас он распластался на диване словно у него не было костей, похожий на обнаженного, потрепанного пьяницу, его бедра свисали с края, ноги были широко расставлены, а между этими бедрами на коленях стоял Джон, увлеченно вгоняя ему и практически взрыкивая. Они делали это примерно таким образом на протяжении последней сотни лет—ладно, может быть, десяти минут—и честно говоря я была (невероятно возбуждена) смущена. Это примирительный секс? Секс от-облегчения-что-они-еще-вместе? Был ли это— "Джон!" Шерлок выбросил обе руки над головой, впился пальцами в подушки дивана и выгнул спину, как лук. Тот, к кому обращались, не ответил, только прижал к груди подбородок и стал засаживать немного сильнее, в то время как Шерлок заметался—"Дж-дж-дж,"— его руки и ноги тряслись—"oooooo"—слово как комок спутанных звуков—"нннннннн." С одинаковыми стонами необходимости и отчаяния оба потянулись к члену Шерлока одновременно, рука одного сомкнулась вокруг руки другого, и потребовалось всего три влажных, грубых движения в унисон, чтобы Шерлок кончил с гортанным криком. Джон замедлил темп, но не прекратил двигаться, пока тело Шерлока не начало расслабляться. Как только дыхание мальчика-гения выровнялось, добрый доктор вышел из него, сел на пятки и…помоги мне Боже, просто вырубился, как автоматон без доступа к электричеству. Так тихо было целую вечность. Я даже не могла слышать, как они дышат, что меня сильно напугало, потому что дыхание—дыхание может быть скучным только, если вы можете дышать. Для кого-то вроде меня дыхание - это…это самая чудная музыка, которая только может существовать. Наконец Шерлок сел, и я подумала, что он что-то скажет, я подумала... оборачиваясь назад, я даже не знаю, что я подумала. А случилось то, что Шерлок посмотрел Джону в лицо, посмотрел на эрекцию между его ног, и помоги мне Боже, ничего не сказал и ничего не сделал. Потом, после слишком долгого ожидания, он медленно, нежно, провел кончиками пальцев по щеке Джона, встал и ушел. Ладно. Я... я просто не могу. Я не - нет, серьезно. Что это было? Что это было? Вы можете мне объяснить? Используя короткие слова? Я была терапевтом почти двадцать лет, я должна знать, как выглядит кучка психов, но этого я понять не могу. Что они делают? Потому что очевидно, что они оба это делают. Но что это? Взаимное истязание? Я бы могла ожидать этого от Шерлока, но от моего маленького клевого говнюка-солдата? Никогда. Что мне на самом деле нужно, черт возьми - Джон. Он все еще стоял на коленях, спиной ко мне, подбородок на груди и взгляд в пустоту. ДЖОН. В комнате не было холодно, вообще, отопление отлично работало для разнообразия, но я видела, как трясется мой маленький солдат. Джон. Джон. Джон. Я хотела закричать. Я хотела бегать по комнате и кусать кого-то за щиколотки. Я хотела орать на всех по-английски, Какого черта, парни? Джо- Наконец, мой клевый говнюк пошевелился. Он поднял голову и повернулся, глядя в том направлении, куда удалился Шерлок. И какое-то время это было все, что он делал. Потом, медленными и почти болезненными перемещениями он затащил себя на диван, распластался в позе, сильно напоминающей позу Шерлока, и уставился на меня. Я уставилась на него в ответ так интенсивно, что его соски должны были задымиться, но он меня не видел. Я видела его. Каждый дюйм. Слушайте, я не испытываю от всего этого косвенное сексуальное удовлетворение (врунья, врунья, врунья), но мне на самом деле нравится смотреть на моих мальчиков, и даже сейчас, в этих условиях, как я могла этого не делать? Несмотря на то, что он настаивает на обратном, Джон действительно маленький. Пять футов семь дюймов (мне все еще приходится напрягаться, чтобы перевести... эм, метр шестьдесят семь с мелочью) это не метр с кепкой, но это уменьшительно, и если вы думаете, что это не делает мужчину сексуальным, то вы явно не гетеросексуальная женщина. Эм, ну мертвая гетеросексуальная женщина. Эм, череп мертвой гетеросексуальной женщины. В любом случае. Идем дальше. Вытянувшийся там, тело раскрасневшееся и потное, мускулы набухшие от усилий, песочные волосы взлохмачены, словно он только что выполз из постели... слушайте, здесь не так уж много чем есть заняться, и я отвлекаюсь, как могу, и прямо сейчас я пялилась и получала по полной программе, а потом я наконец увидела то, на что смотрела. Тот яростный стояк, который никуда не делся? Совершенно превосходная эрекция, которая могла бы получать награды, если бы их, знаете, вручали за стояки? Эта гордая и одинокая плоть ответила как минимум на один из моих вопросов, а именно на этот: Почему Шерлок ушел до того, как ты кончил, Джон? Он эгоистичный гад во многих смыслах, но этого он никогда раньше не делал. И ответ был? Шерлок не имеет с этим ничего общего, в этом виноват Джон. Вся ответственность была на Джоне. Слушайте, Джон и Шерлок? Они оба порченый товар, и оба считают, что это не так, но раньше я думала, что они сдвинуты в совершенно разных направлениях. Теперь же меня настигло запоздалое откровение - они свихнуты одинаково, клонятся по сути совершенно в одинаковом направлении. И это направление, друг мой, жертва. Шерлок недостаточно хорош для Джона, говорит он, бла-бла-бла. Джон такой золотой, что принесет себя в жертву ради Шерлока, и т.д., и т.д. Старо, старо, старо, старо, староооо. Бессмысленное самопожертвование, чтобы ты мог сказать, “Я пытался”? Лентяй. Будь ты проклят. О, черт. Я только что сказала это вслух? Отстраненный взгляд Джона быстро сфокусировался, и эти глубокие синие глаза полыхнули в мою сторону. "Простите?" Я фыркнула. Фыркнула. Теперь, раз уж я начала, я действительно разозлилась. Разозлилась на моего маленького смелого солдатика. Реально впервые. Ты меня слышал. Джон нахмурил брови и нехотя встал, автоматически потянувшись за моим любимым джемпером, длинным и коричневым, который заставляет его выглядеть еще меньше, чем он есть на самом деле. Знает ли он, что говорят о нем эти джемперы? Он вообще осознает, что— Нет, прекрати это, Рори. Прекрати. Ладно. Прекращаю. Прекратила. Он натянул растянутый джемпер, но я успела заметить, что его эрекция наконец спала. Слава богу. Мне не нужно, чтобы он шептал мне прямо в ухо, когда я знаю, что это прямо там внизу. В любом случае, я собиралась высказать ему все, что я думаю, не считайте, что я— "Какое тебе вообще дело, мать твою?" О. Ну. Привет, псих. "Не припомню, чтобы я просил твоего мнения по этому вопросу." Божечки мои, кто-то оч— "Я знаю, что я делаю." А, ну вот началось. "Я точно знаю, что я делаю." Отлично. Я подыграю. И что же это? Брови Джона нахмурились. Глаза Джона вспыхнули. Жилы на шее Джона стояли по стойке смирно, как маленькие солдатики с прямой спиной. Да уж. Отличный план, Джон. Добрый доктор повернул голову, выглянул из окна, его челюсти нервно двигались. Затрахать ситуацию до полного подчинения – это отличная идея. "Это не подчинение, черт возьми!" Конечно, ладно, теперь мое маленькое львиное сердце превращается в клевого говнюка. Что же это в таком случае? Господи, я могу слышать, как скрежещут зубы даже на расстоянии фута. Джон. Я не о его подчинении говорю. Скрежет прекратился, и снова на меня нацелились эта гримаса и пылающий взгляд. "Что?" Пытаешься показать, как много он для тебя значит, становясь меньше, чем то, какой ты есть? Давая ему то, что, как ты думаешь, он хочет? Нося очень не стильный знак 'Пни меня? Где ты взял эту потрясающе плохую идею, миленький? Сталь в позвоночнике Джона превратилась в ржавчину, и он ссутулился, прижав лоб к каминной доске. "О, Боже." Руки. Всего лишь…руки. Дайте мне две, я буду прыгать от радости. Дайте мне даже всего одну, и я могла бы— "Что я делаю? Что я наделал?" Ты плаваешь с акулами, мой любимый малыш—мерзкими эмоциональными акулами—и ты запаниковал. Он ничего не ответил. Это нормально. Это хорошо. Мы тут не закончили. Мы даже близко к этому не подошли. "Я просто подумал, что если…если я покажу ему…Господи, что? Физическое притяжение? На самом деле нет. Что перед ним не устоять…боже, это звучит глупо в ту же секунду, как слетает с моих губ. У меня нет ни малейшего понятия, что я делаю. Никакого." У тебя, и у шести миллиардов других людей, милый. Джон стоял, его спина слегка выпрямилась. "Ты права. Да." Что ты пытаешься сказать? Выплесни это на меня в десяти словах или меньше, прямо сейчас. Сейчас, Джон. Что? Что? Когда я была жива, я постоянно использовала этот прием в своей практике. Не давайте им времени подумать, заставьте их выдать это, жестко и быстро. "Что он мне нужен. Что, о боже, я не совершенен. Что он слишком много думает и этим все усложняет. Что если пожениться – это ошибка, то ладно. Никто не умрет. Это обратимо. Глупо даже не попробовать." Джон стал выше. Прямой, как сталь, и такой же прекрасный. "Ладно." Он взглянул на кухонные часы. "Ладно," снова пробормотал он. Он несколько раз погладил мою голову, улыбнулся, подождал, не скажу ли я чего-нибудь. Это еще один прием, которым я овладела. Когда они договорятся до хорошего места, остановитесь. Просто остановитесь. Все еще улыбаясь, Джон поцеловал меня в макушку, а потом пулей сорвался с места, хотя он совсем не опаздывал на работу. Часом позже квартира была пуста, оба они ушли. Спустя час после этого пришла миссис Хадсон и забрала меня (как я уже упоминала; черт черт черт), и сейчас я сижу на ее каминной полке, а она идет ответить на стук в дверь, и если, помоги мне боже, если это не Джон, или Шерлок, или пушистые крошечные единорожки с радужными гривами, которые летят меня спасти, у меня будет нервный срыв.