Imprisoned

♔♕♔♕♔

Первое время Чимину очень неудобно обращаться к принцу не почтительно, как подобает в их положении, а по-простому. От этого в их общении появляется неловкость, Чимин часто запинается и осекается, понимает, что выглядит глупо в глазах Его Высочества, но трудно привыкнуть к тому, что этот человек в прекрасных одеждах, столь статный и изящный, просит его проявить неуважение и называть по имени. Но спустя какое-то время Чимин привыкает. Привыкает к тому, что Юнги часто касается его, привыкает танцевать с ним под воображаемую музыку или тихий напев самого принца, привыкает к обволакивающему слух мягкому голосу с хрипотцой, к взгляду тоже. В какой-то момент он понимает, что не хочет уходить из этой картины, что комната принца, изображённая на полотне, это единственное место в мире, где ему рады. Рад один особенный человек. — Ты двигаешься прекрасно, — тихо шепчет Юнги, держа руку на талии слуги и кружа в танце. — Намного лучше с того первого раза. — Благодарю, — едва слышно отвечает Чимин, скромно улыбаясь и опустив глаза в пол. Юнги любуется красками на его лице, слышит немного участившееся дыхание, и улыбается тоже. Он с первого раза, когда Чимин попросил научить его танцам, понял, что в этом юноше скрыт огромный потенциал, его осанка и плавность движений — идеальная почва для развития этого навыка. Как и говорил Юнги, танец нужен, чтобы наладить контакт с партнёром, и что он редко несёт в себе увеселительную функцию. И всё же, он сейчас совсем не обращает внимания на то, как и где касается Чимина, насколько близко их лица, и что он ощущает на коже его выдохи, что было бы непозволительно, будь они на каком-нибудь приёме. Ему хорошо сейчас, и этот танец не для этикета, он для удовольствия, потому что им обоим хорошо, и говорить не хочется, просто танцевать, двигаться по кругу в большой комнате, глядя в глаза друг другу.

♔♕♔♕♔

Юнги осознаёт, что начинает испытывать к этому мальчику чувства, совсем неподобающие принцу. Где-то на краю сознания даже бьётся надменная мысль о том, что Чимин всё-таки слуга, а он принц, но потом думает — а что такого? Да, они разных статусов, но они ведь всего лишь картины, всего лишь масло на холсте. Может, тогда стоит попробовать?.. — Чимин, постой, давай передохнём немного, — бормочет Юнги, выпуская мальчика из своих рук и отстраняясь после очередного урока танцев. Он чувствует себя как-то странно, в груди ноет, а пальцы покалывает там, где он касался медовой кожи рук и грубоватой ткани белой рубашки слуги. Он сжимает руки в кулаки и садится в кресло, подпирая голову. Надо успокоиться, надо срочно успокоиться, однако, в голову не приходит ничего кроме:  — Расскажи, как ты попал в картину? Я имею в виду… ты ведь слуга в хозяйском доме. Так, как ты попал на полотно вместе с ним? Чимина, кажется, расстроил этот вопрос. Он вздыхает и также садится в кресло, нервно закусывая нижнюю губу. — Я помню всё то, что было до момента написания картины, дальше — пустота. Я помню, как художник, который пришёл к господину, чтобы нарисовать его, увидел меня и сказал хозяину, что будет лучше, если я останусь на заднем плане. Что я буду выгодно оттенять красоту хозяина своим видом. Видели бы вы его одежды… Нет, конечно же, его гардероб и гроша не стоит по сравнению с вашим, принц, но всё же, рядом с моими одеяниями… На моём фоне он действительно выглядит намного красивее и статнее. — Скорее, это он оттеняет тебя. Ты слишком красив, чтобы оттенять кого-то, ты прекрасен, — думает Юнги. Оказалось, что сказал это вслух. — Что? — смущенно делая вид, что не расслышал, переспрашивает Чимин, но Юнги не решился повторить. — Неважно, — отмахивается он. — В любом случае, я рад, что тот художник изобразил тебя на полотне. Благодаря этому мы смогли встретиться. — Да, — улыбается Чимин, — я тоже этому рад. — Скажи мне кое-что, — вдруг говорит принц, не успевая себя остановить, — ты… чувствуешь что-нибудь? Когда танцуешь со мной или когда мы общаемся? Чувствуешь? И сжимает губы в полоску от нечаянно высказанного вопроса. Он всё ещё взволнован после танцев, а сердце из-за ожидания ответа вдруг слишком быстро начало стучать, так не должно быть. Но это так, и Юнги замер, ожидая ответ. — Я… чувствую благодарность, — задумчиво отвечает Чимин. — Мне хорошо, мне нравится танцевать с вами. С тобой. — Я не об этом, — качает головой Юнги, — я про чувства. Может, ты ощущаешь что-то ещё? Ну, симпатию ко мне, например? Я не говорю что именно её, но может хоть что-то? Что ты… Что чувствует твоё сердце? От такого прямого вопроса Чимин мгновенно вспыхивает до кончиков ушей и закрывает руками лицо. И этот ответ единственный, который хотел бы видеть Мин. Он поднимается с кресла, чувствуя, как сильно от волнения бьётся сердце, а пальцы подрагивают. Опускается на одно колено перед мальчиком, который всё ещё закрывает лицо, хватает его за запястья и заставляет посмотреть на себя. Глаза его влажно блестят, закушенная губа как будто пульсирует от прилива крови к ней, и Юнги осторожно, как будто в его руках нежнейший цветок, касается ладонью горящей щеки Чимина и проводит большим пальцем по нижней губе, высвобождая её из плена смущения. Он боится заходить дальше, но понимает, что если не сделать этого сейчас, то подходящего момента может больше и не будет. Они живут одним днём, они не знают, кончится ли когда-нибудь их заточение, или, быть может, в один момент это всё рассеется и они исчезнут, или картины, на которых они нарисованы, разъединят, и они больше никогда не увидятся. Они заложники в этом мире, и оттого нельзя мешкать, нельзя терять время, и Юнги кажется, что он почти явно ощущает острую нехватку этого самого времени. Когда-нибудь всё это кончится, он знает точно. Поэтому он целует, отметая в сторону смущение, и решив, что лучше он будет жить сожалея о том, что поцеловал, чем о том, что не сделал этого. К его удивлению, Чимин отвечает. Не спрашивает ничего, не пытается отстраниться или оттолкнуть от себя его, просто расслабляется в руках принца и, прикрыв глаза, чтобы лучше ощущать чужие губы, отдался на его волю. В какой-то момент Чимин осознает, что сидит на коленях у Юнги. Это настолько приводит в трепет, что его руки немного дрожат, когда он обвивает тонкую бледную шею принца, а дышать тяжело от волнения. Они на пару секунд отстраняются, вид у обоих взъерошенный, губы пылают, как и щеки, и всё внутри. Эти бесконечные секунды они смотрят друг на друга так, как будто это первый раз, как будто только сейчас они познакомились, как будто не было всех тех трёх лет чаепитий и будничного общения. Такое живое общение им обоим нравится намного больше, и этот вечер они продолжают в том же положении, на кресле, только теперь в крепких объятиях нежа тела друг друга. Юнги целует слугу в шею, раскрывает ворот его белой сорочки и касается губами тонких ключиц и мягкой медовой кожи, а Чимин гладит его по спине, забираясь ладошками под кафтан и рубашку, целует в ответ, когда принц тянется к его губам, и это так приятно, что невольно оба задаются вопросом, почему не делали этого раньше, тратя драгоценное время на пустую болтовню?..