горгона

★★★       Притаившись за полуобвалившейся каменной стеной, Кроули прислушивался к негромкой поступи путника, что уверенным шагом шёл через его сад на восток. На путнике был белый хитон и потрёпанная котомка, перекинутая через плечо, в руке у него был посох. По возрасту ему уже положено было быть с сединой, но волосы мужчины были не просто белыми: они отливали золотом, что говорило о том, что или он изначально был блондином, или, что ещё более вероятно, находясь постоянно под солнцем, выгорел.       Змеи на голове приглушенно зашипели в нетерпении, и Кроули рванул вперёд, в считанные секунды настигая свою жертву, и, не давая ей опомниться, тут же оплёл собой.       Мужчина распахнул заплывшие голубовато-молочной дымкой глаза. Края глазных яблок были тёмными, но нельзя было сказать, какой цвет у них когда-то был. Кроули почувствовал сожаление, смешанное с любопытством, но решил, что не будет спрашивать об этом. — Кроули, пусти, мы говорили об этом, — осуждающе сказал Азирафаэль, при этом как-то покровительственно положив ладонь на его хвост и медленно погладив. — Не пущу, — возразил он, хотя кольца действительно убрал, вместо этого прижимаясь грудью и стискивая когтями светлую ткань. — Я не могу питаться только фруктами или одной козой раз в год, как ты! — Я буду воровать тебе коз каждую неделю, — пообещал Кроули, потираясь носом о мягкую щёку. — Ты же знаешь, что я умею ловить птиц и рыбу. Могу охотиться для тебя хоть каждый день.       В этом и правда не было совершенно никакой проблемы: на угодьях Кроули непугаными стадами бродили и летали перепёлки и куропатки, один раз он даже очень удачно поймал фазана, а Азирафаэль прекрасно умел разделывать их на ощупь. Речная рыба же хоть и была мелкой, но уха из неё получалась весьма недурной. Так что он вполне мог тут жить и сытно питаться, ему вовсе не обязательно было уходить. Совсем не обязательно. — Тебе хорошо со мной, — утвердительно зашептал Кроули, начиная целовать неплотно сомкнутые губы, которые податливо приоткрылись, стоило ему коснуться их языком. — Конечно хорошо, — Азирафаэль поцеловал его в ответ, прижимая к себе ближе за талию.       Кроули воспользовался этим, чтобы жадно начать гладить его, ладонью спускаясь к паху. — Эй, ты не можешь каждый раз отвлекать меня этим! — разгадал Азирафаэль его манёвр, перехватывая запястья.       Но не учёл, что у Кроули, вообще-то, две руки. — Ну до этого срабатывало, — мурлыкнул тот.       Каждый раз, когда Азирафаэль заводил разговор о том, что ему всё-таки надо дойти до того портового города, Кроули переводил их общение в горизонтальную плоскость. Условно горизонтальную. Вообще-то кто-то из них мог стоять или сидеть, хотя чаще всего ноги Азирафаэля оказывались на плечах Кроули, а член — во рту, и никто из них в таком состоянии не мог продолжать разговор. А после его очаровательный пленник был слишком разморенным и довольным, чтобы куда-то идти, и засыпал в кольцах его хвоста, сам обнимая и грея своим тёплым дыханием.       Только вот в этот раз всё было серьёзней: Азирафаэль даже собрал свою котомку и взял в руки посох, будто и правда собрался идти. Разумеется, Кроули не мог так просто позволить ему покинуть сад.       Он потянул его вниз на землю, и Азирафаэль даже позволил уложить себя и оплести хвостом.       Кроули расположил их максимально удобно: они лежали на боку лицами друг к другу, бедро Азирафаэля было закинуто на него, а одежда задрана, и под ней аккуратно орудовала когтистая ладонь змия.       Всё должно было сработать, всегда срабатывало, только вот Кроули чувствовал, что что-то не так в этот раз. Лицо Азирафаэля хоть и разрумянилось от его откровенных касаний, но всё ещё выражало серьёзность и странную задумчивость, которая не предвещала ничего хорошего. — Тебе не обязательно это делать, — наконец ласково прошептал Азирафаэль, оглаживая кончиками пальцев его лицо и целуя в нос и брови. — Я никуда не уйду… надолго.       Он потянулся и мягко убрал его руку со своего возбуждённого члена, и это действие заставило Кроули растеряться и запаниковать. — Н-нет, подожди! — Кроули дёрнулся, но Азирафаэль уже перекатился на него, оказываясь сверху, и поцеловал. — Всё хорошо, дорогой, я не бросаю тебя. Я обязательно вернусь.       Кроули сложно было ему поверить. Хотя очень хотелось. Азирафаэль пробыл с ним пару недель, и вёл себя настолько свободно и инициативно для пленника, что у Кроули просто не было шанса всерьёз к нему так относиться. Он спокойно оставлял его одного на некоторое время, засыпал рядом с ним и подставлялся во время ласк, но отпустить Азирафаэля из сада? Это совсем другое. Кроули сам только несколько раз в год мог позволить себе короткие вылазки, и если Азирафаэль не вернётся, отправиться его искать будет слишком опасно. Он сможет уйти насовсем. И Кроули больше никогда не найдёт никого такого же слепого и привлекательного.       Но Азирафаэль целовал его сейчас, беря его лицо в свои ладони, нежно и настойчиво прижимаясь к нему губами снова и снова, и Кроули понимал, что не хочет держать его силой. — Замечательный мой, такой красивый, — шептал Азирафаэль, спускаясь поцелуями по его груди ниже. — От тебя этот комплимент звучит особенно весомо, — вздохнул Кроули, тут же получая укус в живот.       Это было больно и в то же время так приятно, что щитки внизу живота тут же сдвинулись, а Кроули даже почувствовал досаду из-за реакции собственного тела, которое было так легко распалить. Азирафаэль контролировал себя намного лучше.       И его язык там всё ещё заставлял чувствовать себя невероятно уязвимым, но, разумеется, Кроули не отказался бы от этого ни за что на свете. Азирафаэль за не такое уж продолжительное время неплохо его изучил. И не то чтобы это означало, что он теперь делает так, как Кроули нравилось больше всего. Он предпочитал растягивать удовольствие, и пока Кроули не начинал молить, ему было абсолютно всё равно, что он заставляет виться его как ужа на сковородке и бессовестно громко стонать на весь сад.       Кроули бился, весь покрытый испариной, а его грудная клетка ходила ходуном, из горла рвались тихие всхлипы, но он пока был не готов молить, слушая, как пошлые влажные звуки снизу попеременно прерываются сбивчивым шепотом возмутительно ласковых глупостей, от которых что-то внутри пламенело и никак не могло догореть.       Его уверяли, что он самый удивительный, самый прекрасный и чудесный, ласковый, гибкий, восхитительный, и Кроули понимал, что он совершенно не такой, но что-то из этого определённо правда, он вроде очень гибкий, и ещё какой-то, и разобраться в этом и разграничить было так сложно, и ещё удовольствия так много, и боже, он кажется наконец-то засунул в него язык поглубже и…       Кроули решил позволить себе забыться хоть ненадолго и не думать, что Азирафаэль просто обращает его же приём против него, усыпляет бдительность, чтобы… нет, не сейчас, ещё немного, ему просто нужно… ещё чуть-чуть!       В него втиснулись сразу два пальца, и это было приятно, но они не двигались, а Азирафаэль подобрался выше и поцеловал его в губы. Кроули разочарованно зашипел в поцелуе, но, боже, Азирафаэль надавил ему свободной рукой на челюсть, просто открывая и вылизывая его рот, и Кроули даже возбуждённо затрясся от этой грубости и собственничества. Скажи мне, что я твой       Мускулы начали влажно сокращаться вокруг пальцев, и он кончил, хотя совсем не планировал кончать от такого. — Мм, тебе нельзя было этого делать, — с улыбкой прошептал Азирафаэль ему в щёку. — Я ещё с тобой не закончил.       У Кроули мурашки побежали от его дыхания на своей шее и голоса, и он больше не выдержит, это же невозможно терпеть!       Короткие ногти больно оцарапали правый сосок, а левый прикусили ровные зубы, и Кроули, чувствительного после ещё даже не прошедшего оргазма, выгнуло в мостик. Затем он почувствовал язык на своих рёбрах, потом возле пупка и снова там, где чужая рука не позволила щиткам встать на место.       Прелюдию они уже закончили, и Азирафаэль на этот раз трахал его языком мелко и быстро, и в таком ритме невозможно было подмахивать бёдрами, или вообще как-то содействовать или противиться процессу. Однако, когда движения замедлились, это не принесло облегчения. Совсем наоборот, вообще-то. — Мне так нравится делать тебе хорошо, — Азирафаэль оторвался от своего занятия, оглаживая обвитый вокруг себя хвост, который под его ладонями начал дрожать. — Неужели ты думаешь, что я правда хочу уйти? — Я не знаю, — Кроули был почти благодарен змеям на своей голове, у которых, кажется, был какой-то свой продолжительный оргазм, в котором их трясло, а парочка опутало его лицо и не пришлось закрываться локтем.       Да, Азирафаэль и так его не видел, но это всё равно добавляло чувство защищённости. Интересно, это он от одиночества так размяк или правда влюбился? Не иначе как богам было мало и они решили так жестоко над ним подшутить.       Как бы там ни было, от особо удачного ритма скольжения языка в него и наружу Кроули вскоре обрушило во второй оргазм. Хорошо, что он ещё минуту или две назад предусмотрительно переложил хвост подальше от Азирафаэля, потому что не сдержался и ударил им так, что треснуло парочку статуй. Это, кстати, было даже немного больно, и Кроули захотелось, чтобы его хвост отвалился как у ящерицы.       Впрочем, ему было хорошо. Очень даже хорошо, он был на вершине блаженства, гораздо выше облаков, на которых пировали высокомерные жители небес.       Азирафаэль лёг рядом, притянув его к себе, и поцеловал мокрыми губами в лоб. — У тебя хитон грязный, — заметил Кроули, глядя на пятно от семени на подоле, которым Азирафаэль, очевидно, вытерся, когда довёл себя до разрядки. — Тебе придётся задержаться и постирать его. — Ну нет, постираю по пути в речке, а на мне досохнет, — Азирафаэль погладил его по змеям, а Кроули почувствовал, как в горле встаёт ком. — Останься, — совсем тихо прошипел он, зарываясь носом между тканью и находя за ней тёплую гладкую кожу. — Ну перестань, я же вернусь послезавтра не позднее заката, — тяжело вздохнул Азирафаэль, обнимая за плечи и целуя лезущих к нему змей, часть из которых, как и Кроули, намертво вцепилась зубами в ворот его одежды. — Не вернёшься. — Я пообещал, что вернусь, — строго возразил Азирафаэль. — Боги, ты такая заноза, что даже если бы я действительно хотел уйти насовсем, то теперь бы обязательно вернулся, только чтобы поставить тебя на место.       Кроули против воли нервно и немного надломленно засмеялся, на что Азирафаэль в наигранном раздражении фыркнул и хлопнул его по змеиному бедру. После чего коротко и ласково поцеловал, вставая и поправляя одежду.       А потом попрощался, развернулся и быстрым шагом продолжил свой путь на восток.       Неприятное давящее чувство пригвоздило Кроули к земле, и он, не ощущая в себе возможности пошевелиться, просто лежал в траве, наблюдая, как Азирафаэль уходит от него. ★★★       До побережья Азирафаэль добрался почти через сутки, что было чуть позже, чем он рассчитывал. Конечно же, сказывалось то, что его задержал Кроули, плюс пришлось и правда остановиться у речки и отстирать хитон. Но, видят боги, он совершенно не злился.       И прекрасно понимал, почему Кроули так стремился его задержать и не отпускал. Даром что не держал силой или угрозами, что Азирафаэль очень оценил. Кроули, может, этого и не до конца понимал, но доверие и уважение намного надёжней привяжут к нему и заставят вернуться, нежели любые цепи.       По крайней мере, для Азирафаэля это было именно так. Конечно, он пришёл к этому не в первый же день, но, поразмыслив, решил, что и правда может остаться. Он путешествовал уже более десяти лет, но так и не решился где-нибудь осесть, хотя порядком устал от странствий. Даже подумывал уплыть на Крит и жить в Амнисе, но всё откладывал, потому что, строго говоря, терпеть не мог передвигаться по морю. А вот жить в портовом городе и постоянно дышать свежестью и солью — пожалуйста.       Но любой город проигрывал саду с удивительной змеиной девой, у которой на голове был пучок очаровательно-наглых змей поменьше.       Кроули был интересным собеседником, Азирафаэль сразу же заметил, что тот явно получил где-то образование. Признаться, он не ожидал этого от… ну, подобного создания? Сатиры, нимфы или сфинксы могли быть мудрыми, но знания Кроули, как и у Азирафаэля или любого другого жителя полиса, будто были взяты от учителей и из литературы.       Смутившись, но всё же спросив, Азирафаэль был очень удивлён предоставленным ответом: Кроули не всегда был таким. У него не было змеиного хвоста и силы обращать людей в камень, более того, он жил в Афинах и, судя по всему, не так далеко от дома самого Азирафаэля. Причина, по которой они не встретились раньше, крылась в том, что человеком Кроули жил там на два столетия раньше. Он не знал точной цифры, потому что, как выразился, не сразу спохватился, что больше не имеет календаря и не живёт среди людей, чтобы знать, какой год на дворе. Но да, он был обычным афинянином сто восемьдесят или сто девяносто лет назад, а потом его прокляли. Якобы одна из богинь разгневалась на него только за то, что он просто задавал ей вопросы.       Азирафаэль был уверен, что, какое бы неуважение Кроули не проявил на тот момент, он определённо не заслуживал жить в одиночестве среди каменных статуй людей, которые погибли из-за его проклятья. Ему даже не хотелось думать, переживает ли Кроули по этому поводу и насколько сильно, потому что это, должно быть, было просто сокрушительно.       Кроули был умным, милым и весёлым, и он определённо был очень добрым. И заслуживал любви.       Поэтому, идя вдоль побережья на людской гул города, Азирафаэль чётко знал, что задержится тут совсем ненадолго, чтобы не волновать своего… своего?       Своего Кроули. ★★★       Кончик хвоста нервно дёргался. Постоянное движение отвлекало Кроули, и он боролся с желанием укусить себя же. Змеи на голове шипели и извивались, и впервые за долгое время раздражали Кроули настолько, что они пару раз подрались: и Кроули со змеями, и змеи между собой.       Он нервничал. Конечно, он нервничал.       Нет, он был уверен в Азирафаэле. Ну или почти.       За то время, что они были знакомы, Кроули понял, что Азирафаэль был очень хорошим, возможно, даже слишком. Он не стал бы его так жестоко обманывать.       Но с чего бы ему возвращаться? Азирафаэль десять лет путешествовал, а теперь вдруг останется с ним ни с того ни с сего?       Свернувшийся до этого в своих кольцах, Кроули резко вытянулся, так что где-то в позвоночнике хрустнуло, вдобавок больно стукнувшись о развалившуюся стену, но это было только в плюс и дополняло его отвратительное настроение.       Он рванул к ручью, который у подножья горы вливался в глубокую трещину. Ему не стоило опускаться на самое дно, где вода была просто ледяная, иначе он рисковал очень быстро потерять сознание и утонуть, но на мелководье, где летнее солнце уже успело прогреть воду, можно было немного полежать. Задерживать дыхание он научился на очень долгое время, а змеиные глаза не испытывали никакого дискомфорта в воде, поэтому он распластался по камню, едва-едва полностью погружаясь под воду. По крайней мере, змеи любили купаться и немного расслабились, колыхаясь по течению. Это хоть немного успокаивало.       Нет, он всё-таки идиот, решительно и бесповоротно. Азирафаэль просто не хотел оставаться с ним и схитрил, обманув глупое чудовище, да ещё и обставил всё так, чтобы Кроули не сразу кинулся в погоню за ним. Вот будет смеху, когда он будет рассказывать кому-нибудь о жутком монстре, который был слишком тупым, чтобы убить его и добровольно дал ему уйти.       Тупая, жалкая, никому ненужная змеюка.       Кроули по глупости втянул носом воду и тут же вылез на берег, откашливаясь. Вода стекала с него ручьями, к влажной коже лип сор, змеи недовольно шипели.       Подумаешь, не очень-то и хотелось.       Дрожа, Кроули забрался на самые высокие целые колонны, что были в его саду, и попытался расположиться как можно более свободно, чтобы прогреться на солнце и одновременно видеть большую часть своего сада. ★★★       Первым делом Азирафаэль, конечно же, направился в таверну, где заказал себе блюдо из восхитительной морской рыбы, солоноватые бескостные кусочки которой просто таяли во рту. Ему также невероятно повезло познакомиться в той же таверне с рыбаком преклонных лет и его племянником. Они очень мило побеседовали, и Азирафаэль имел возможность подробнее расспросить их о городе, параллельно прикидывая, как часто придётся по необходимости делать вылазки из сада (не считая его желания ужинать иногда в хороших заведениях или в принципе употреблять хлеб, хотя… со временем можно будет самому посеять пшеницу и взрастить виноград для вина, верно?). Но Мелетий и юный Паисий были так добры, что даже пригласили его переночевать у них, что позволило Азирафаэлю значительно сэкономить на снятии комнаты.       Мелетий был одиноким стариком, всю жизнь рыбачившим в море и кормившим себя так до сих пор, судьба же Паисия тронула Азирафаэля до глубины души: его мать, младшая сестра дяди, умерла вскоре после его рождения, а сестра и отец — едва ему исполнилось девять. С тех пор мальчика приютил Мелетий, который очень заботился, чтобы племянник получил приличное образование. Он хотел, чтобы тот стал оратором, благо, голос у юноши был поставлен, но Паисий взглядов дяди не разделял. — Хочу быть героем! — твёрдо заявил он, заставив Азирафаэля улыбнуться снисходительной отеческой улыбкой. — Хочу быть как Ясон и Геракл.       С рассветом следующего дня Азирафаэль ушёл, дав слово обязательно посетить их вновь, если снова соберётся в город. Перед уходом он помолился богам о сохранности гостеприимного дома. ★★★       Красное солнце катилось за деревья. Где-то там за ними было море, в котором солнце должно было утонуть сегодня, чтобы завтра подняться из-за гор на противоположной стороне.       Кроули просидел на колоннах весь вчерашний день и провожал день уже сегодняшний. Он запретил себе надеяться, но всё равно смотрел почти только на восток, пытаясь разглядеть белое пятно среди стволов деревьев. Но ничего.       Всё в порядке. Всё нормально. Почему он ожидал чего-то другого?       Не позднее заката. Как же.       С последним лучом Кроули соскользнул вниз, почему-то с трудом находя в себе силы держаться за колонну руками, пока спускался.       Змеи на голове вели себя поразительно тихо, сплелись и не шипели. Кроули это почему-то начало бесить, но не мог же он им предъявить претензию за то, что они наконец успокоились? Поэтому они не разговаривали.       Пора было устраиваться на ночь. Они с Азирафаэлем привыкли засыпать недалеко от старой покосившейся яблони, которая уже не плодоносила. Трава тут была мягкая, но они её основательно примяли, пока спали и не спали на этом месте.       Кроули обернул кончик хвоста о шершавый ствол и растянулся под ветвями, потягиваясь во всю длину, но тут же сжимаясь и обхватывая себя руками. Видят боги, иногда с Азирафаэлем было спать неудобно, но толкаться с его мягкой тёплой тушкой, а потом всё равно обнимать было так… Не важно. Не важно, как это было, лучше ему сейчас просто уснуть.       Прошлая ночь была бессонной и очень холодной, так что вскоре Кроули действительно уснул, свернувшись улиткой.       Впрочем, как скоро он уснул, так скоро и проснулся: совсем близко от него раздались тяжёлые шумные шаги, и, застигнутый врасплох спросонья Кроули завился кольцами, дёргаясь в сторону, а потом вытянулся как игла.       Оказалось, что таким образом он очутился аккурат под ногами у медленно двигающегося вперёд Азирафаэля, на что тот смешно пискнул и попытался упасть. Это у него не получилось до конца сделать, потому что, придя в себя, Кроули его поймал. — Ох, дорогой, это ты? — спросил Азирафаэль, запутавшись в собственных ногах, длинной одежде и хвосте Кроули, пока ещё не осознавая, что этот самый хвост с каждой секундой сжимается на нём чуть плотнее.       Кроули был так удивлён его появлением, что просто продолжил молчать, уставившись на его лицо и белые кудряшки, которые, несомненно, были просто прекрасны в лунном свете.       Змеи, в отличии от него, были куда более расторопны: зашипели и тут же полезли вперёд, после чего Азирафаэль начал ойкать, потому что маленькие засранки стали его кусать за уши и щёки. — А ну прекратить! — опомнился Кроули, хватая змей обеими руками и держа их подальше от растерявшегося Азирафаэля. — Прости, они немного… соскучились. — Оу, — выдохнул Азирафаэль, протягивая вперёд руку и желая, видимо, погладить змей. — Без глупостей, — Кроули с сомнением отпустил змей, которые хоть и раскрыли маленькие пасти, но кусать больше не пытались, обвиваясь вокруг рук.       Кроули от таких манипуляций чувствовал, будто его дёргают за волосы, хотя, технически, это волосы дёргали за него, отчего он весьма неудобно повернул голову и заворчал. — Тсс, мои хорошие, дадите мне его поцеловать? — услышал он шёпот Азирафаэля. — Я по нему тоже очень соскучился.       Кроули с готовностью подался вперёд, крепче обнимая Азирафаэля за талию. Его губы ощущались глотком свежего воздуха, что заставило Кроули застонать прямо в поцелуе. В Азирафаэля захотелось поглубже впиться клыками и когтями, но он позволил себе только подмять его и заелозить по мягкому вкусно пахнущему телу. — Нет, пощади, я шёл целый день, — взмолился под ним Азирафаэль. — Я так устал, что сейчас просто усну в процессе. — Почему я должен щадить тебя? Ты опоздал, — Кроули, конечно же, так шутил. А может и нет. — Ты этого не видишь, но солнце, вообще-то, давно зашло. — Я знаю, дорогой, но я немного не рассчитал! — Молчать, — прошипел Кроули, стаскивая с него хитон. — А то сожру.       Рот и правда исходил слюной, пока он вылизывал Азирафаэля, перемежая мокрые нежные касания с укусами, от которых вкусный человечишка под ним дёргался и сладко стонал, позволяя языку и зубам хозяйничать по всему телу, податливо прогибаясь, раздвигая ноги и подставляя бёдра с округлыми ягодицами.       Когда Азирафаэль кончал, Кроули прижимался губами к его члену под головкой, чувствуя пульсацию в нём и мелкие судороги, что прошивали всё тело. И только слизывая сперму с его живота он вдруг осознал, насколько сильно возбуждён сам. — У меня когти, ты можешь?... — Кроули притиснулся как можно ближе, беря его ладонь в свою и направляя.       Азирафаэль что-то сонно и расслабленно промычал, прижимаясь губами к его скуле, но рукой двинул, обводя пальцами влажную дырку.       Кроули зашипел и присосался губами к его шее, слишком резко двинув бёдрами навстречу и насадившись почти до боли. Азирафаэль успокаивающе поцеловал его в переносицу и начал плавно двигать рукой, отчего стало мгновенно хорошо и жарко.       К счастью откровенно клевавшего носом Азирафаэля, Кроули нужно было совсем немного, чтобы вскоре всё его тело от змей до кончика хвоста скрутило от удовольствия. Ещё не успев отдышаться, он приник к безвольному рту Азирафаэля, который уже совсем засыпал, и поцеловал его влажно и глубоко, втягивая в свой рот чужой безинициативный язык.       Наконец оторвавшись от зацелованных потемневших губ, Кроули чуть сполз вниз, прижимаясь головой к чужой груди и прихватывая губами белые завитки волос, устроился поудобней, чувствуя, как Азирафаэль обнимает за шею и затихает в его объятьях до самого рассвета. ★★★