Исцели меня

      Привязанность характерна для человеческой сущности, и властвовать над этим чувством мало кто способен. Оно возникает где-то глубоко внутри, со временем охватывая разум. Оглянуться не успеешь — и вот уже словно течением, твои мысли уносит к кому-то из прошлого. Своим нерушимым присутствием среди ночных грёз, человек этот непременно будет по крупицам вытягивать из тебя жизнь: всё, до последнего зёрнышка. А может и не человек вовсе, но запах сладкого парфюма; звук часов, ежесекундно настукивающих ритм; голоса пробегающих мимо детей, что рано утром торопятся на уроки; старое отцовское кресло, томящееся где-то у окна в домике загородом. Очевидно, дьявол предпочтёт притаиться в любом углу твоих потаённых закромов, истязая по ночам надоедливыми сновидениями. И пусть это будет доставлять неистовую боль, испытывая дух твой на крепкость, но сопротивлению места не будет. Ведь эта боль — единственное, что заполняет твою внутреннюю пустоту.       Сквозь беспокойную дрёму слышался мягкий женский голос. Нежные руки ласково перебирали прядки волос, укладывая вечно непослушную чёлку мальчишки. Аккуратно взяв подбородок, женщина повернула лицо ребёнка к себе, нежно обращаясь к нему: "Малыш, не крутись пожалуйста, мне нужно уложить твои волосы" — с улыбкой подмечала она, не давая впредь детской головке вертеться куда вздумается. Голос был тихим, будто обладатель его находился далеко в другой комнате, а не тут, перед самым носом. Хотелось расслышать его чётче, ухватиться за каждую ниточку, что связывала прошлое и настоящее. Но шум вокруг лишь отдалял желанный сердцу объект, будто отнимая что-то важное у этого самого ребёнка.       — Мама! — сквозь тьму ночных видений бормочет Урие. Увы, он совсем не помнил её лица, а теперь, казалось, начинал забывать и голос. Пусть и не долго, но своим присутствием эта женщина наполняла его жизнь светом. В материнских руках пропадал страх темноты, а все чудовища из детских фантазий мгновенно превращались в пушистых домашних зверков. Запах блинчиков манил бежать на кухню со всех ног, и даже пронзительный взгляд отца не мог стать преградой на пути к желанным объятиям материнских ног. Уткнуться носом в её бедро, вдыхать аромат парфюма, что напоминал спелый апельсин, и крепко-крепко прижиматься к ней — так много ли ребёнку нужно для счастья? Будучи малышом трёх лет, Куки не знал ни боли, ни страха потерь, ведь жизнь его была полной чашей родительской любви, заботы и тепла. И кто знает, каким бы он вырос человеком, будь она и сегодня возле него. Быть может, ощути он тепло её рук в своих ладонях ещё хотя бы раз, и расскажи ей о своих страхах, что ныне разительно отличались от детских грёз, сердце его бы не очерствело, а доверять близким было бы в разы проще.       Но жизнь любит вносить свои коррективы, и часто отбирает у нас то, без чего порой невозможно прожить. Так было и с ним. На пороге наступающего шестилетия, как гром средь ясного неба, прозвучал звонок из больницы, а затем и короткая фраза на другом конце провода:       — Мне жаль, господин Урие. Её не удалось спасти... — слова остры как лезвие точёного ножа, что были расслышаны не только тем, кому это адресовалось. Куки с детства был мальчиком смышлёным и наблюдательным, и считывать эмоции отца умел не хуже матери. Большого труда не составило поднять глаза и навострить свой слух, чтобы окончательно убедиться: мамы больше нет. Он никогда более не услышит её звонкий смех, не подарит ей самодельную открытку со школы, и не спросит тихонько на ушко: "Мама, а можно я съем вот ту конфетку? Я обязательно разделю её с тобой и папой!". В тот день он потеряет мать, но и отца он больше не узнает. Из мягкого, добросердечного мужчины, что изредка играл роль строгого воспитанника семьи, уже на следующий день в дверь его комнаты войдёт унылый мужчина, постаревший на декаду лет, с тяжелым взглядом и низким хрипловатым голосом.       — Теперь мы с тобою вдвоём, сынок. Будь смелым мальчиком, как того хотела мать, ведь однажды может не стать и меня, — его голос звучал отрешённо, но как никогда уверенно. Уже тогда Микито подписал себе смертный приговор, но поймет это Куки лишь многие годы спустя. Отец любил эту женщину, и жизнь без неё отняла у него все краски существования. Ещё несколько лет он старался держать себя в руках ради сына. Но время шло, раны не затягивались ни на йоту, а каждый новый бой теперь был лишь очередной возможностью выплеснуть эмоции наружу, захлебываясь в ярости и жажде мести. Виной тому была случайность, или гуль намеренно преградил ей дорогу, но за рулём жена Микито-сана была как рыба в воде. А потому, трагедия произошедшая в тот день взрастила в сердце мужчины огромную черную дыру, что пожирала его с большим энтузиазмом. Он не уберег любовь своей жизни, так пусть хоть выживут те, кто в тот злосчастный момент первыми подставили дружеское плечо. Он позволит своим друзьям жить, а они позволят жить его сыну, продолжая воспитывать того как настоящего мужчину и воина. Ведь самому Микито с каждым днем было все сложнее смотреть мальчишке в глаза, чувствуя на себе его потерянный детский взгляд. Он не сберёг его мать, и не было ему прощения на этом свете.       С колющей болью в сердце юноша резко поднялся с кровати, руками сдавливая грудную клетку. Дышать было больно, а глаза напрочь отказывались бороться с темнотой, скрывая от Урие даже мельчайшие силуэты в комнате. Пришлось хорошо постараться, чтобы в порыве пробуждения не свалить что-то этакое на пол, что могло разбудить соседствующих по обе стороны от комнаты куинксов. Куки медленно пошагал к балкону, дав себе некоторое время на стабилизацию тела в пространстве. Холодный ночной воздух пробуждал куда быстрее, остужая спину, покрытую каплями пота. Оперевшись локтями на железные перила, он растирал ладонями затекшую шею, все ещё продолжая тяжело дышать. Ночь была темной, но до рассвета оставались считанные минуты. На часах красными полосами загорелось "4:37".       Подъем. Спортзал. Душ. Гардеробная. Выход. Машина. Работа. День сурка преобладал в жизни Урие куда чаще, чем у его подчиненных. Он уважал дисциплину, и понимал, что именно она является главным залогом успеха в их профессии. Крепкие нервы, выносливость и острое чутью не вырастут из усталости и вседозволенности. Любви к такой обыденности Куки не испытывал ни грамма, но считал себя обязанным следовать подобному ритму. Он — капитан, и каждый из живущих тут, под одной крышей с ним, равнялся на его фигуру как на эталон в их окружении. Парень старался не вспоминать то время, когда был готов отдать последнее, лишь бы получить высокую должность в коллективе, повысить авторитет, и занять достойное место в обществе. Спустя годы куинкс прекрасно осознавал всю глупость своих юношеских амбиций. Сегодняшний Урие мыслил совсем иначе: в его приоритете — близкие, а до признания себя как личности он уже давно успел дослужиться.       Стоя у высокого зеркала, парень неспешно застегивал рубашку. Найти в гардеробе цвет отличимый от чёрного или темно-синего было практически невозможно, вкус на спокойные и благородные оттенки оставался неизменным многие годы. И хотя его предпочтения часто критиковались младшими коллегами, ведь они считали однотонные ткани слишком нудным, справедливости ради Куки соглашался чередовать чёрные сорочки с белыми. Бой за цветную гамму был все ещё проигран кадетами. Победу раз за разом одерживал стоицизм командира.       Отражение в зеркале всё чаще напоминало юноше отца. Тёмные жёсткие волосы, тонкие брови, высокие скулы и хмурый взгляд в лице напротив раз за разом возвращали Куки в моменты из детства, когда идущий рядом папа крепко держал его за руку. Все черты, что он подмечал в себе, достались ему не от матери. Все, кроме одной: две родинки под левым глазом, что служили вечным напоминанием о её любви. Она любила прикасаться к ним перед тем, как поцеловать сына в висок. Он берёг эти воспоминания как зеницу ока, про себя подмечая, что стремительно теряет в сознании и её образ, и голос, и ощущение её нежных рук на своём лице.       Надо сказать, что к лицу его не касался буквально никто. Эта часть тела была запретна даже для девушек, которым выпадала возможность провести с ним ночь. Любые попытки дотянуться даже до подбородка сразу пресекались, а настроение ухудшалось в арифметической прогрессии. При всяких возможных контактах Куки всегда предупреждал противоположную сторону об этом правиле, и его сильно раздражали личности, предпочитающие игнорировать существующие границы. Однажды после длительной беседы с Урие, психотерапевт заключил, что его реакция вызвана определёнными травмами, тянущимися из детства. Парень поделился историей взаимоотношений с матерью, и стало понятно, что момент касаний к лицу — это триггер, что постоянно будет возвращать его в потерянное прошлое. Вместе с тем врач также намекнул, что в будущем всё может измениться, ведь всегда существует шанс повстречать человека, присутствие которого будет успокаивать солдата также, как некогда это делали любимые родители. Но Куки был семнадцатилетним юношей, и россказни подобного рода только вызывали кривую гримасу на его лице. Он не планировал заводить семью, а потому, про чувства и речи быть не могло.       Многие годы про существующее табу в окружении парня знали все, но не Тоору. Так уж вышло, что речь об этом никогда при ней не заходила, да и хвастаться было нечем, поэтому вопрос оставался открытым. Но мог ли кто предположить, что о проблеме этой девушка не узнает и впредь, ибо касаться его лица она будет без каких либо препятствий. И от её прикосновений он не увернется отродясь.       Впервые это произошло на аукционе, когда крышу следователю сорвало настолько, что действий своих он уже не контролировал. Кто знает, как далеко бы он зашёл, если бы не ранил Муцуки, и не унюхал то, чего не следовало бы. Манёвр был засчитан, и Куки мигом остолбенел, пытаясь прийти в себя. А Тоору, истекающая кровью, стойко терпела адскую боль от ранения, что он сам и нанёс ей. Ему было стыдно, ведь фрагменты этой схватки почти стёрлись из памяти. Но мягкий взгляд коллеги, оказавшейся женщиной, и нежное касание её рук в попытках успокоить обезумевшего Урие он не забудет никогда. Хуже всего, что с того самого момента и впредь, во снах он будет чувствовать теперь уже не руки матери, а трепетное прикосновение девушки, чуть не погибшей по его вине.       В последствии ещё не раз Тоору позволит себе такие вольности, как соприкосновение своих тонких огрубевших пальцев с кожей его бледного лица. Будь то желание убрать соринку или поправить плохо уложенную чёлку, девушка не будет знать отказа никогда. А Куки, затаив дыхание, раз за разом будет цепляться за этот момент, в голове переживая секунды их мимолётной связи даже в самые тёмные дни. Уже давно он признал тот факт, что лишь наедине с этой странной девчонкой он впервые почувствовал то самое умиротворение, утерянное многие годы тому назад. Одно присутствие коллеги в радиусе его поля зрения откладывало все тревоги куда-то в дальний ящик, а что уж говорить о большем? Шесть лет жизни без неё стали настоящим испытанием для куинкса, и часто в минуты отчаяния он норовился бросить всё и помчаться к ней, к её нежным рукам, защищающим его словно щит. Но дверь, ведущая на улицу, всегда отрезвляла ум: кто он такой, что смеет надеяться на её снисхождение? Какое право он имеет желать её?       Спустись на землю, парень! Ты всего лишь один из многих, кому она дарила дружескую улыбку. На большее рассчитывать даже не смей.       Мысли путались, одна с другой, будто моток толстых шерстяных ниток, и спрятать их куда-то на затворки сознания становилось всё сложнее. Быть может, постой Урие у зеркала ещё немного, точёное отражение напротив наконец ответило бы на его вопросы. Но долго находиться в таком положении командир отряда не смог. Виной тому стали рассерженные крики Йонебаяши.       (Тебе подошла бы роль мамы), — вслушиваясь в разъярённые вопли сожительницы, юноша по-доброму улыбнулся. Заставлять кого-то ждать он не любил, считая опоздания грубейшим нарушением этикета. Поэтому, мгновение спустя, он уже прогуливался просторным коридором, попутно простукивая каждую встречающуюся на пути дверь. Будить каждого лично он не собирался, но оповестить о наличии горячего завтрака на столе считал правильным. — Урие, ну сколько можно?! Я не буду забегать к каждому в комнату и стягивать одеяла. А по-другому их не поднять... — бубня под нос, Сайко разливала апельсиновый сок по стаканам. — Чушь. Поднять их не так уж и трудно, надо просто методы подбирать соответствующие, — с загадочной ухмылкой произнес Куки. Девушка отложила коробку сока на край стола, вопросительно выгнув бровь, а руки удобно сложились на груди. Порой понять товарища было сложновато, ещё реже хотелось это делать. Урие не долго сохранял молчание. — Достаточно просто лишить их в этом месяце долгожданной премии! — с энтузиазмом воскликнул командир отряда, специально повышая свой тон на несколько октав. Белоснежная салфетка, развернутая Урие секундой ранее, еще не успела коснуться его колен, как вдруг все пять пар дверей распахнулись, выпуская в мир полных сил и энергии юношей и девушек. Правда, полными среди этого парада выживших были только стаканы с холодной водой в их руках. Гостиная начала медленно заполняться тяжелыми вздохами и болезненными стонами. — И тебе доброе утро, дружище... — с максимально неестественной улыбкой промычал Хигемару. — Смотрю, вчерашний поход в клуб увенчался бурным успехом? — скептично осмотрев новоприбывших, молодой человек приступил к трапезе. — Ага, — присвистывает Рюсен. — Тусовка была что надо! — пустой стакан вдруг с грохотом коснулся стола. — Идиот! Что ты творишь? Голова и так раскалывается... — сжимая виски обеими руками, захныкала Сусу. Новоприбывшие выглядели словно солдаты, прошедшие вьетнамскую войну, но не Ли Сяо. Девушка в силу возраста и опыта подобных выходов в свет, позаботилась о наличии противопохмельных средств в своей сумочке, принципиально не раскрывая всех тайн младшему поколению. И как показалось Урие, она была в восторге от какофонии этих страдальческих возгласов.

. . .

      За столом отряд постепенно взбодрился, и ребята начали обсуждать план действий на ближайшую неделю. В последние месяцы работы было много, но группу это ничуть не пугало: все находились в предвкушении запланированного отпуска и поездки в горы, поэтому жажда приключений и нужда в хороших цифрах на банковских счетах побеждала любую усталость. Набивши брюхо, счастливые люди поблагодарили Сайко за вкуснейший завтрак, и разбежались по берлогам приводить себя в порядок. В холле оставался только Куки, старательно складывающий оставшиеся бумаги в портфель. Он, было, чуть не вышел, но девушка одернула его, протянув в руке конверт. Красивый, белоснежный, расписанный золотыми вензелями. Не трудно было догадаться, что в нем. — Прошу, только не забудь. И передай, что её присутствие обязательно, — в голосе Сайко прослеживались нотки тревоги. Очевидно, она и сама не до конца верила в успех задуманного. — Я понял, — в обыденном тоне ответил Урие. — Сделаю всё, что в моих силах. Но... не проще ли позвонить по телефону и сказать напрямую? — сдержано поинтересовался командир. — Нет, не проще. — Сайко начинала пропиливать дыру где-то меж его бровей, своим тяжёлым взглядом отодвигая желание продолжить эту дискуссию. — Я не смогу понять её эмоций по телефону. В конце концов, так не принято!       Волнение Сайко было оправданным. Свадьба — это серьёзное мероприятие, и каждому хочется видеть на этом торжестве дорогих сердцу людей. А Муччан все ещё являлась частью этой недосемьи для старой гвардии. Её здесь никто не забывал, а фото старого отряда продолжало показательно стоять в центре стеллажа, как бы напоминая новобранцам, кто закреплен за этим домом и его историей. Нужно сказать: для парня присутствие бывшей сослуживицы было не менее важным. Он уже давно признал тот факт, что скучает по ней. Просто Куки понимал, что был не в силах поменять решение коллеги. Поэтому, оставалось лишь смириться с её выбором и надеяться на редкие встречи.       Нечто твердое вдруг уперлось в мужское предплечье, вытягивая темноволосого из раздумий. — На улице дождь. Если заболеешь перед моей свадьбой — сломаю тебе твой красивый нос, — под мягкий тон Сайко по горлу юноши сполз тяжёлый ком.       (Красивый нос? Почему именно нос...) — мысли вдруг перемешались одна с другой. Урие молча взял злосчастный зонт, накинул тонкий плащ и так же молча удалился в сторону автомобиля. День обещал быть трудным.

. . .

      Офис Токийского Общественного Агентства Безопасности

      Конференц-зал TSC располагался в глубине главного штаба — серо-бетонного монолита в центре Токио. Идеальный пример архитектуры власти: утилитарный, лишённый эмоций, выверенный. Ни одного окна, только искусственный свет, ровный и холодный, как в операционной. В центре зала — массивный овальный стол из матового чёрного стекла, по периметру намертво прикрепленные кресла с металлическими подлокотниками. Голографический экран с проекцией карты города и тревожным миганием красных точек отыгрывал красками на стене позади директора. Звукоизоляция была идеальной: здесь не было слышно ни улицы, ни даже, казалось, собственного дыхания — только гул вентиляции и сдержанные голоса агентов. Холодный каменный потолок создавал ощущение давления, увеличивая чувство тревоги под слоем собственной кожи. — Я надеюсь, все понимают серьезность предстоящей операции. Если мы не приложим достаточно усилий, им ничего не будет стоить перебраться в 11-й район. С нынешним положением в городе нам нужно быть на чеку! — тяжёлый голос Маруде пронзил тишину.       Напряжение в зале возрастало. Миротворцы переглядывались друг с другом, в который раз убеждаясь, что вынесенная на заседание новость, в той или иной мере, выбила из колеи каждого присутствующего.       По данным Абары в 13-ом районе были замечены большие группы сирот Дракона, которые вели себя особенно агрессивно. Отряд Сузуе уже успел вступить с ними в схватку при встрече, но истребить всех не удалось, их количество переваливало за несколько сотен. Кроме того, активные поиски следователей привели их к многочисленным гнездам этих тварей. Возникал риск того, что сироты ударят по городу с новой силой. Следовательно, Комитет устроил внеплановое заседание. В зале переговоров было собрано всё начальство, а также капитаны отрядов. Канеки тут присутствовал от лица Объединённого Фронта. — Если Вы хотите проводить такую серьёзную операцию в срочном порядке, нам необходимо будет ввести чрезвычайное положение в городе. Хорошо бы эвакуировать близлежащие районы, — с нескрываемым волнением обратилась к директору Аура. — Если мы не подготовим население, могут возникнуть проблемы. — Полностью согласен с Кийоко. Как бы хорошо мы не подготовились — безопасность гражданских превыше всего, — поддержал женщину Мабучи. — Категорически против! - Таиши не удержался от желания повысить тон на несколько октав, чтобы привлечь внимание коллег. — Вы представляете, какой бардак начнётся в городе? Паника сейчас — наш злейший враг. А люди, услышав о причине инцидента, непременно начнут поднимать градус волнения. Кроме того, гули тоже примут попытки защитить себя и свои семьи, что может напугать слишком впечатлительные лица. Это в свою очередь приведёт к полной потере контроля над жителями города. Мы спровоцируем хаос своими руками... — Ну правильно, давайте пустим всё на самотек! А только если кто и станет кормом для этих тварей, вину повесят на нас… — Мизуро был раздражен тем, что не все коллеги понимают репутационные риски, которые могут настигнуть их организацию. — Уважаемый! Прекратите говорить о подобном исходе, или Вы сомневаетесь в профессионализме наших коллег? — не унимался миротворец. — Пока мы не можем прийти к решению даже таких мелких вопросов, о каком профессионализме ищет речь? — тут в разговор вмешалась уже Мисато, которая редко когда вообще вступала в диалоги с коллективом. — Хватит! — холодный мужской голос отрезвил разъярённых коллег. — Прекратите искать проблему там, где её нет. Я предлагаю просто заранее предупредить власть о внеплановой зачистке, дабы жители смогли раньше попасть домой. О какой эвакуации может идти речь? Мало того, что это охватит приличный промежуток времени, но есть ещё проблема так называемого «большого скопления людей». Сироты в стороне сидеть не будут, мы же рискуем привести людей в ловушку. И мала вероятность, что они останутся в безопасности... — с нотками возмущения выразился Уи. — Считаю правильным не выдумывать велосипед, и сразу подключать куинксов. Я видел их тренировки, выносливость ребят даст нам больше времени для прочистки ближних районов.       Глаза всех присутствующих вдруг устремились на юношу двадцати шести лет. Куки продолжал молчать, выжидая комментариев из вне. Жизнь сильно потрепала его, и после победы нам Драконами он резко изменил своё мировоззрение. Быть может от молодого командира сейчас и ждали пылких фраз и громких заявлений, но только чести этой его удостаивать нужно было лет семь назад. В те года юношеский максимализм и рвение в бой пеленой закрывали глаза солдата. Сейчас же, когда на кону стояли жизни его подчинённых, он аккуратно подбирал слова и внимательно изучал все возможные риски. Почему-то с годами тренировок и воинской закалки терять людей становилось всё труднее. — Отряд Сузуи оказался в довольно критичном положении во время схватки. И вы упорно игнорируете тот факт, что опыта у них будет побольше: за плечами не один бой, не говоря уже о войне... — возразил Куроива, принимая первый удар на себя. Затем он медленно повернулся к товарищу, — Урие, что думаешь по этому поводу? Втягивать твоих юнцов в эту историю рискованно, это может быть гиблым делом, — обратился мужчина к капитану отряда. Взгляды сотрудников продолжали выжигать бесчисленные дыры на мужском лице. Молчание нужно было прервать. — Пока сложно сказать, — Куки упорно не отрывал глаз от матовой столешницы, тщательно обдумывая каждое слово. — Но Коори прав: в первую очередь тренировки нашего отряда рассчитаны именно на длительные бои. Я думаю, это вполне подъемная задача для команды. Меня волнует другой вопрос, — коллеги продолжали сосредоточено слушать сослуживца. — Вчера я внимательно изучил материал, переданный Куроивой, и в итоге сделал некоторые выводы: произошедший случай мне показался довольно странным. В течении полугода с последней массовой зачистки ни одного случая нападения, что доказало эффективность проделанной работы. И вдруг, такое большое количество молодняка. — Хорошо подмечено! — в глазах Ицуки блеснула искра удовлетворения, вызванная озвученным фактом. В такие моменты он по-особенному гордился новым составом организации: молодое поколение показывало себя с лучших сторон, а Урие являлся живым доказательством идеала миротворца. — Мы только вчера обсуждали этот момент с Мабучи. Как вам должно быть известно, наш бывший сослуживец, Тоору Муцуки, два месяца как вернулась из пятилетней рабочей экспедиции, и собрала для нас много полезного материала. Не буду вдаваться в подробности, вы можете самостоятельно ознакомиться с проделанной работой, взяв копии на столе секретаря. Но отмечу, что в её заключении сказано о множестве подобных инцидентов по всему миру. — То есть, это проблема уже не одной страны? — напряжённо уточнила Кийоко. — Скажу даже больше: это проблема не одного континента, — голос Маруде разрезал тишину будто сталь. Редко когда он норовился влезть в чью-то дискуссию, но тут случай был особым. Муцуки ещё никому не показывала окончательный доклад, а он один из немногих, кто успел обсудить с ней важные детали. — Они научились выводить новое потомство, так ведь? — Куки тяжело вздохнул.       Тема сегодняшней встречи особенно волновала мужчину, ведь если его теория подтвердится, размах катастрофы будет неизмерим. Его отряд давно был вовлечён в подобные мероприятия, но зачисток такого характера не было уже хороших лет пять. Он переживал за этих детей, в упор отказываясь видеть в них готовых солдат. — По мнению Тоору, мы имеем дело с проблемой всемирного масштаба — дискуссию вдруг снова подхватил Коори. — Пока мы активно изучали проблему возникновения сирот при наличии живого биоматериала, наблюдая за их ростом и развитием, внешний мир столкнулся сразу со взрослыми тварями, атакующими целые города. Эти гибриды, как стало известно, научились выводить новое потомство куда быстрее, приспосабливаясь к жизни в самых разных условиях. Наш экспедиционный отряд разослал коллегам всю возможную информацию по борьбе с сиротами, но хватит ли им времени подготовиться и противостоять? Эти твари не являются людьми или гулями, они — продукт своей собственной стремительной эволюции, и если мы не опередим их, в ход придётся выпускать другое оружие. Сегодня факт об интеллекте пятилетнего ребёнка — просто миф из прошлого. Они куда умнее, чем казались поначалу, — заключение мужчины повысило градус тревоги среди присутствующих. Его тесное общение с Муцуки на протяжении последних пяти лет давало свои плоды: многие новости он узнавал первым, но быть готовым к таким поворотам судьбы становилось трудно даже ему самому. — Вы же не хотите сказать, что Америка или Европа рискнуть пустить в ход ядерное оружие? Их ведь не берёт радиация... — Банджо испуганно посмотрел на директора, сидящего во главе стола. Но тот и бровью не пошевелил на вопрос вице-представителя. — А ты попробуй им что-то доказать, — доктор Чигийо впервые отозвался с начала их заседания. Всё это время он лишь внимательно слушал протестующих, анализируя сложившуюся ситуацию. Но опыт прожитых лет и профессиональной деятельности под руководством Ицуки подтолкнул его немного усмирить пыл Казуичи. — Люди напуганы, и там ядерное оружие всегда выступало козырем в рукаве. Мы отослали им всю найденную информацию, но успеет ли она дойти в нужные руки? Что толку разглагольствовать, если их ситуацию нам изменить уж не под силу. Тут со своими тараканами отвоевать было бы славно.       На некоторое время зал погрузился в тишину. Секретарь уже успела раздать присутствующим распечатки с информацией. Кто-то внимательно изучал отчёт, другие лишь задумчиво смотрели друг другу в глаза, боясь сказать лишнего. Проигнорировав стопку бумаги перед собой, Урие резко встал из-за стола, и последовал к голографическому экрану, чтобы рассмотреть карту города. Постепенно сотрудники направили свои вопросительные взгляды в его сторону. Среди их числа был и сам директор. — Мы возьмем на себя 13-й район, но при условии участия отряда S3. — Куки посмотрел на директора. Сложно было сказать, что беспокоило его сейчас больше: риск гибели его личного отряда, или выражения лица Маруде, когда юный командир проявлял хоть толику лидерского энтузиазма. Не хотелось думать о том, в какую следующую дыру на пути к повышению должности старый хрыч планировал впихнуть Урие. Очевидно, этот человек уже планировал нечто увлекательное, хотя другие не замечали ни бельмеса в его скудной мимике. — Я подключу своих ребят. Как вариант, они могут патрулировать сверху: так мы гораздо раньше сможем увидеть приближение новых групп сирот, предотвратив лишние потери, — взглянув на бывшего подопечного, произнес Канеки. Куки благодарно кивнул в ответ. — Я займусь информированием мера и представителей прессы, чтобы заранее предупредить гражданских. — Аура поделилась своей идеей, параллельно что-то записывая на отчётных листах. — Ещё нужно связаться с больницами и медперсоналом, чтобы они были готовы отработать в две смены. Мы не знаем наверняка, как сложиться ситуация: вдруг будет много раненых, — Банджо снова подал голос, смотря на сидящую рядом Кийоко. — Полицию и военных тоже поставим в известность. Это я возьму на себя, если позволите. — Решено. Урие, готовь свои отряд к операции по зачистке 13-го района. Канеки, мы рассчитываем на Объединенный Фронт, — договорив, мужчина обернулся к юноше, на лице которого виднелись не до конца сошедшие ссадины и синяки. — Сузуе, думаю, тебе стоит более подробно проконсультировать ребят, — молодой человек лишь хитро ухмыльнулся. — К пятнице все должны быть предупреждены. Часть отрядов нужно пустить в соседние районы для контроля порядка. Готовимся к худшему, надеемся на лучше. Думаю, лучше плана нам уже не придумать. Как вы считаете? — обратился к коллегам Маруде. Те лишь помахали головами в знак одобрения. — Директор, а что с датой проведения? На какое число подготавливать отчеты? — поинтересовался Кацуя. — Операция планируется на 14-е октября. На этом всё, спасибо за внимание! — закончив заседание, Ицуки первым покинул зал переговоров.

. . .

— Как там ребята? Надеюсь, у вас все в порядке? — интересовался Канеки. — Спасибо, всё хорошо. Нарабатывают навыки, а я стараюсь не давать им расслабляться. Думаю, это принесет больше пользы, нежели просиживание задниц за приставкой. (Хотя Сайко это не мешало стать выдающимся бойцом) — Ты очень ответственно подошел к роли капитана, Куки! И я горжусь тем, что когда-то сам обучал такого солдата. Твой потенциал был виден ещё в те годы, — на лице бывшего командира появилась искренняя улыбка. — Уверен, под твоим руководством их ждут большие победы. — Благодарю, — Куки смущённо взглянул на собеседника, всё ещё чувствуя вину за свои выходки в юности. (Признаю, в моем успехе есть твоя большая заслуга) — Вчера я получил приглашение на свадьбу от Сайко. Надеюсь, со всеми там увижусь лично. Кстати, Муцуки приезжает к вам? Время от времени она заходит к Тоуке в кофейню, но редко говорит о своих новостях. Даже о путешествиях своих особо не распространяется. — Канеки вдруг немного задумался, решаясь продолжить мысль. — Она всегда была закрыта, но кажется, сейчас у неё особенно сложный период в жизни. Не хотелось бы, что бы ваша с ней связь была потеряна. — Удивительно, что она вообще появляется в вашей жизни, — голос Урие вдруг стал слегка оскорблённым. — Мы были уверены, что она зайдёт к нам хотя бы раз за эти пять лет. Но ни о приездах, ни об отъездах её мы никогда не узнавали вовремя. — Какое-то странное чувство раздражения охватило солдата. Его одновременно кинуло и в жар, и в холод. Хотелось стянуть с себя этот тугой галстук, а затем завязать им глаза и уши, и вообще забыться. Навязчивые мысли о бывшей коллеге слишком сильно влияли на продуктивность капитана, на его сосредоточенность, что отнюдь не играло на руку его отряду.       Немного поостыв, Куки вновь заговорил к собеседнику. — Да, лукавить не буду, меня и самого настораживала её отчуждённость в эти годы. Но в последнее время работы значительно прибавилось, так что я уже не придавал этому такого значения. Мы все сильно изменились, и вряд ли выстроить этот шаткий мостик к её разуму удастся хоть кому-то. (Меня слишком уносит в лирику, не иначе. Пора бы перевести тему). Не будем о грустном. Вас можно поздравить? — Канеки остановился в недоумении. — В узких кругах поговаривают, что Тоука снова готовится стать матерью? Извините, что так в лоб... просто, не люблю собирать слухи. Решил узнать наверняка. — Надо же, я и забыл, как тяжело хранить какие-либо тайны, если работаешь в окружении профессиональных следователей. — Кен нервно почесал затылок, расплываясь в счастливой улыбке. — Да, мы как раз хотели собрать вам всех, и сообщить об этом в более расслабленной обстановке. Но, пока до этого дойдет, рассказывать будет уже некому... — Пусть лучше люди обсуждают такие хорошие новости. Быть может, истерия вокруг атомных бомб сойдет на нет на фоне радости за других? — немного саркастично подметил Урие. Его самого сегодняшняя тирада о страхе за будущее позабавила на славу. — (И всё же стоило бы как то выйти на контакт с Тоору. Мне ведь ещё конверт этот ей передать нужно) — Ладно, мне пора. Передавай всем привет от меня. Надеюсь, на свадьбе сможет дольше поболтать о жизни, о простой. Там хотя бы атмосфера будет праздничнее, — Канеки протянул руку в знак прощания, в ответ на что капитан крепко сжал ладонь собеседника. — Особо рад буду увидеть твоих мальцов. — Они ещё успеют надоесть, — с легкой ухмылкой возразил темноволосый юноша, — до встречи.       Когда бывший наставник скрылся за поворотом офисного коридора, Куки медленно пошагал в сторону нового корпуса организации. Ему конечно следовало бы развернуться в совершенно противоположную сторону, к кабинетам, где находились бумаги для его солдат. Но интерес, вызванный появившимся вдруг ароматом отодвинул чувство ответственности куда-то за пределы разумного. Работа работой, но не упустить бы за ней нечто важное, нечто знакомое до дрожи в кончиках пальцев. Шаг, другой — и молодой человек всё сильнее ощущал до одури знакомый запах, вызывающий самые противоречивые мысли в голове.       Урие хотелось, чтобы его догадка оказалось верна.