Исцели меня

      Желание уберечь близкого тебе человека — обыденное дело. Каждый хоть раз ощущал это на себе. Но как же сложно осознавать, что далеко не всегда события развиваются так, как нам бы хотелось. У каждого эпизода в линии жизни своя отправная точка. Не имеет значения, будешь ли ты готов в этот момент или нет, процесс закончится также резко, как и начался. И если твоя точка оборвется, так и не дойдя до необходимой тебе станции, никакие молитвы и слезы не спасут ни тебя, ни его – того, кто важен: кто был смыслом твоего существования. Таковы правила этого бренного мира — отобрать всё, оставив тебя наедине с самоанализом, чтобы в конце концов откопать истинную причину твоего существования.

      Лаборатория TSC

— Ну что, Муцуки, хорошего мало. Мне пока сложно понять, почему организм возобновил отторжение кагуне. Я, конечно, ещё раз внимательно просмотрю отчеты по твоей операции, но помнится, что изначально реабилитация проходила довольно успешно, — доктор задумчиво смотрел на бумагу, медленно выезжающую из принтера. Схватив напечатанный листок, он прищурил взгляд и попытался рассмотреть что-то на нём, а после — отдал его Кими. — Профессор, а что, если всему виной длительное спокойствие бикаку? Вы сами говорили, что у Муцуки кагуне проявился позже всех. Тем более, учитывая события 6-летней давности, её бикаку был практически не освоен, в то время, как Тоору уже во всю использовала его на войне, — молодая ассистентка обратилась к мужчине, заглядывая в экран компьютера. — Ну, теория имеет место быть. Я поищу подобные случаи в хрониках прошлых пациентов. — Мужчина задумчиво почесал переносицу.       Муцуки внимательно слушала обоих собеседников, осторожно натягивая рубашку, дабы не задеть свежие раны на спине. Бинты были туго натянуты, но любое прикосновение к язвам доставляло девушке огромную боль. Проблема мешала ей жить уже не первый год, но руки были набиты, и Тоору постепенно приспособилась к существованию с ней. Не жизни, именно существованию: бессонные ночи уже не только из-за кошмаров, но и острой боли, отнимали слишком много сил. Хуже было то, что и сказать никому нельзя было. Хотя Киришима однажды всё же учуяла едкий запах антибактериальных препаратов, что вынудило следователя выдумать самую изощрённую легенду. В тот раз пронесло. Наверное. — Тоору, я вколол тебе RC-депрессант. Конечно, в идеале тебя бы не отпускать пока никуда, так как мы не знаем реакции твоего организма на него. Но я рассчитал дозу так, что тебе ничего не должно угрожать. Правда, есть важный момент: ты ни в коем разе не должна приводить в активное состояние кагуне, — доктор развернулся к пациентке, протягивая ей крафтовый пакет с несколькими бутыльками. — При взаимодействии RC-клеток с депрессантом есть риск образования мутаций. В таком случае бикаку априори выйдет из строя. Исход может быть летальным. И ещё, — он вдруг сделал небольшую паузу, — многочисленные язвы на твоей спине вызваны исключительно появлением новых форм кагуне. Я не знаю, как долго они будут заживать. Если ты до сих пор ощущаешь острую боль от прикосновений, скорее всего регенерация действует очень медленно. Или уже вообще отсутствует. Если есть возможность остаться дома, отдохнуть и перетерпеть, сделай именно так. Если же боли будут ярко выраженными, не нужно издеваться над собой: просто используй этот обезболивающий препарат, — мужчина указал на одну из баночек, вытягивая её из пакета. — Я разрабатывал его со своими товарищами в течении нескольких лет. Он достаточно сильный, так что дозируй его использование, чтобы не вызвать привыкание. Уколы настоятельно рекомендую делать исключительно дома, реакция на них может быть довольно непредсказуемой. Проще говоря — это наркотическое вещество, его наличие у тебя может вызвать много лишних вопросов. Не подставляй ни меня, ни себя. Я жду тебя через неделю! — договорив, Чигийо развернулся назад к столу, и снова взялся за распечатку с информацией об операции куинкса. — Спасибо. Я могу идти? — монотонно поинтересовалась девушка. — Конечно. Только будь осторожна. В случае ухудшения самочувствия — в срочном порядке сюда.       Аккуратно улыбнувшись и пожелав всем хорошего дня, Тоору поспешно вышла из кабинета. Запах медикаментов неприятно щекотал нос, вызывая неконтролируемое чувство тошноты. Муцуки с детства не переносила больниц, агрессивно реагируя на присутствие врачей. Будучи ребёнком, она не боялась боли, будто с малых лет понимая, что это явление отожествляет честность, ясность, прямолинейность. В страх загоняли белые стены, что имитировали место безопасности; люди в халатах, говорящие тихим холодным голосом; их руки, что держали слишком крепко, как для заботливых и понимающих. Врачам нельзя было доверять. Они всегда приходили, когда ты был слаб, и делали вид, что помогают. А на деле: брали твои эмоции под контроль, оставляя на плаву лишь внешнюю оболочку.       Откуда в детском сознании взялась эта установка — оставалось большим вопросом. Быть может, психика девушки нарочно выбрасывала фрагменты кусками, пытаясь обезопасить и сохранить её здравый ум?       Ноги совершенно не желали двигаться с места, но стоять под дверью было опрометчиво. Тоору старалась отогнать мысли из прошлого куда подальше, ища просвет в затуманенной голове. Выход из здания находился в противоположной от кабинета стороне, но где-то среди этих гнусных белых коридоров мерещилось присутствие человека из её прошлого.       «Так странно. Ощущение, будто сейчас из-за угла появится Куки. Хотя зачем бы ему здесь вообще быть? У них, должно быть, ещё идёт совещание по поводу грядущей зачистки. Но доктор уже был у себя, значит ли это, что он ушёл оттуда раньше, или может, они и вправду всё уже закончили. Или сегодня доктор даже не присутствовал на встрече? Нет, он там был, он ведь рассказывал мне о реакции коллег на результат мой работы. Но он ничего не говорил об Урие. Или говорил?» — крутилось в девичьей голове. Придерживаясь за стену, Тоору выпрямилась, поправляя рубашку под пиджаком, и принялась идти к выходу. Что вынудило её пошагать не в ту сторону: неизученная проектировка нового корпуса или излишняя задумчивость? Вероятнее всего, ответа мы не узнаем. Зато мы теперь знаем, что за поворотом девушка всё же наткнулась на причину своего минутного замешательства. Затормозивши лбом о широкую мужскую грудь, девушка бросила свой озадаченный взгляд на носки черных туфлей, где остался пыльный след от её обуви. — Урие! — то ли самой себе, то ли хозяину фамилии, но девушка решила озвучить это вслух. Затем последовало удивление в её глазах, будто не она только что втащилась в человека на ходу. Не виданая дерзость! Ещё и на ногу наступила, запачкав ему башмаки. «А ведь дорогие, наверное. Он всегда одевался в дорогих бутиках... Хоть бы были кожаными; на замше пыль не так легко убрать», — так много размышлений атаковало девичью голову, и вдруг Муцуки не сочла ничего лучше, чем просто оборвать этот поток мыслей приветствием. — Здравствуй.       К горлу подкрался ком, сбивающий девушку с толку. Сейчас б отругать себя за рассеянность, да поздно. И ведь просил же доктор не светиться лишний раз, не вызывать вопросов у коллектива. По-хорошему, она уже могла бы выходить из здания, останавливая мимо летящее такси. Но вечный бардак в её голове в очередной раз создаёт ей лишние хлопоты. Сейчас как никогда нужно быть в фокусе, и держать на контроле все свои действия. Три года её болезнь изо всех сил скрывается врачами; три года эту тайну знал только Чигийо и Кими, умалчивая от офиса возникший инцидент. И кажется, сейчас все старания могли пойти прахом. — Привет, — ледяной голос будоражил кровь в венах, а томный взгляд был слишком пристальным, выворачивая девушку наизнанку. — Удивлен видеть тебя здесь. Ты, разве, не была на осмотре пару недель назад? — Откуда ты... — глаза девушки округлились от удивления. — Коллеги донесли. Ты же сейчас в топе обсуждений: приехала тайком, почти не показываешься на публике, но уже умудрилась своим отчетом поставить половину агентства на уши. Да и у кабинета доктора тебя видели не единожды.       Неужели в голосе мужчины слышались нотки недовольства? Или это было раздражение, вызванное её затянувшимся исчезновение? Как бы там ни было, у девушки были на то свои причины, и сейчас приходило время пожинать плоды собственных трудов. — Ну знаешь, поездка была довольно изнуряющей. Мне хотелось хотя бы на какое-то время отсрочить бесчисленные вопросы... — Тоору вдруг подумала, что для железной отмазки это слишком примитивно. Он ведь не дурак, всегда отличался острым умом. Сейчас вот задаст ещё пару вопросов, подловит на примитивной мелочи, и будет доволен полученным результатом. Классика жанра их коммуникации в прошлом. — Куда уж нам, простым смертным, понимать эти проблемы. — Муцуки с трудном понимала, говорил ли Куки с сарказмом, или всерьёз сейчас выливал на неё кувшин претензий. — Шесть лет путешествий по миру, наверняка, обогатили ваш жизненный опыт, — мужчина продолжал внимательно смотреть в глаза собеседницы, не отрываясь и на долю секунды. А Тоору в очередной раз покрывалась мурашками с ног до головы от этого взгляда, стараясь скрыть излишнюю нервозность. — Не то слово, — теперь в полемику вырывался её собственный колючий характер. В какой-то момент стало понятно, что страх быть уличённой в обмане был ничем в сравнении с риском стать слишком уязвимой перед ним. Она ведь приняла как данность то, что им не шагать одной дорогой. Слишком тяжёлое прошлое тянется за каждым, чтобы надеется на хэппи энд. В их потенциальном союзе было крайне много подводных камней, и ни возраст, ни статус каждого из них в обществе уже не допускал возможности учиться любить. По крайней мере, Муцуки жила с этой установкой долгих шесть лет. Ныне, в момент нарастающего напряжения давать заднюю она не была готова, а значит — нужно было укреплять свои позиции. И как известно: лучшая защита — это нападение. — Я зашла выпить кофе с доктором. Работы было проделано много, так что есть о чём поговорить. Тем более, мало кого можно признать столь же компетентным в этой области, кроме Чигийо. — Так значит, мы на пороге сенсационных открытий? — Куки вдруг иронично выгнул бровь. — Можно и так сказать, — голос начал дрожать, что могло подтвердить любые возникшие догадки темноволосого. Муцуки было что скрывать, но рано бить тревогу. Вдруг все эти вопросы были и вправду рабочего характера? — Ему стоит знать как можно больше деталей, чтобы результат работы имел больший успех. Особенно сейчас, когда вынашиваются столь масштабные операции. — Да, нынче каждая зацепка важна. — Куки пытался выдерживать нейтральную позицию собеседника, ненавязчиво разглядывая Тоору. Она не глупа, и если заподозрит, что он не просто оценивает её новый костюм, то быстро найдёт причину исчезнуть с поля зрения. А посмотреть тут явно было на что. — (Что-то не так. Определённо есть другие причины твоего визита) — обеспокоенный голос не покидал его голову. Она сейчас и вправду была другой. Безусловно, странствия по миру изменили её до неузнаваемости: начиная от стиля, и заканчивая манерой держаться в разговоре. Всё это давало почву для размышлений, но не отвечало на оставшийся вопрос. Что именно так сильно разнило её с прошлой Тоору, которую он знал как облупленную. Бесчисленные домыслы настаивали на её взгляде: он правда был другим. Глаза, что бегали туда-сюда, уже не искрились той жизнью, что он видел в былые времена. Они теперь были наполнены страхом, сомнениями и, возможно, чем-то ещё, что гложило девушку. — Каковы перспективы доктора? — Урие принялся выжидать ответа собеседницы. Но увидев странное замешательство на её лице, он поспешил конкретизировать вопрос. — Он предвидит успех нашей операции?       Тоору почувствовала, что валун с её плеч летит в пропасть быстрее скорости света. В какой-то момент ей показалось, что Куки решил задавать вопросы прямо в лоб, не ограничивая себя рамками приличия. Он вполне мог бы узнать её диагноз, всего-то постаравшись унюхать препараты в её сумке. Но ситуация оставалась прежней, и у девушки был шанс не подвести врача. — Он взволнован... — поток собственного сознания заставлял Муцуки запинаться почти на каждом слове, — но хочет верить... в лучшее. — Он мысленно уже хоронит нас. — Урие не хотел проявлять негатив, но этой ветви реальности уже и сам давно придерживался. — Он... я... ты знаешь... — девушка была загнана в угол. Наверное, за эти годы отстранённости она совсем лишилась эмпатии. Врать не хотелось, но и слов поддержки подобрать было невозможно. Прошлое снова настигало их, возвращая в лапы смерти. В очередной раз им предстоит пройти гибель, а затем и похорон десятков молодых людей, что могли бы ещё жить и жить. — Я понял, дальше говорить не нужно. Мы оба понимаем перспективы этой истории, — Куки потянулся к портфелю, аккуратно нащупывая что-то внутри. — Прости за лишние вопросы, я что-то стал слишком болтлив в последнее время. Ваши с ним заботы меня абсолютно не касаются, — он немного помедлил, а затем внезапно протянул руку, держащую кремовый конверт. — Раз уже встретились, не будет нужды искать тебя по всей столице. Сайко просила передать. — Мне? Спасибо. А это...? — прищурившись, Тоору начала рассматривать содержимое картонки. — Приглашение на свадьбу. Тебе. И не обсуждается. — Урие отвечал коротко, чётко и по делу. Но от женского уха не ускользнули отзвуки досады в его голосе. —Йонебаяши уже вынесла всем мозг, говоря о том, как ей важно твоё присутствие. Я же был нулевым пациентом. Теперь стану и главной жертвой в случае твоего отказа. Так что, в знак нашей старой дружбы — сжалься хотя бы надо мной.       Муцуки подняла глаза на собеседника. Сейчас он казался куда честнее, чем она привыкла его видеть. Не трудно было догадаться, каких усилий ему стоило выслушивать монологи Сайко. В вопросах собственных целей она была несносной. Так что сейчас Урие оставалось разве что стать на колени и зачитать славословие из Ветхого Завета, чтобы уговорить Тоору снова появиться в стенах особняка.       (Я умоляю тебя, не молчи. Это режет хуже самого тупого ножа) — Куки продолжал стойко выжидать её ответа, удерживая этот зрительный контакт. Что происходило сейчас в её голове, было ведомо одному лишь Богу, в которого он сам порой начинал верить. И кажется, Тот сейчас услышал его молитву, подтолкнув девушку к ответу. — Я, — тонкие губы медленно расплывались в искренней улыбке, — конечно! Я приду. Такое даже не обсуждается, это ведь Сайко! Я не смогла бы проигнорировать её просьбу, — девушка бережно принялась складывать конверт, не переставая улыбаться. — Даже не вериться, что это правда. Спасибо, что сообщил. И, — Тоору мягко взглянула на коллегу, — прости, что это доставило тебе столько хлопот. Я перезвоню ей сегодня, и попрошу отложить расспросы обо мне. — Это не проблематично для меня. (Я готов говорить о тебе куда больше, чем тебе кажется), — Урие продолжал считывать её настоящие эмоции в этот момент. Насколько реальной была её радость от предстоящей встречи со всеми ими? Какова вероятность, что она не пожалеет позже об этом решении. — Звучит обнадеживающе. Прости, я правда тороплюсь. Но я была очень рада встретиться. Передавай ребятам от меня привет и, — девушка сама не поняла, в какой момент шагнув мимо, она решила коснуться ладонью мужского плеча, — до встречи!       Не дожидаясь ответа, Муцуки поспешила скрыться с места нахождения, дабы никому более не попасться на глаза. Поступь её стала куда увереннее и быстрее, но брошенный в спину зов собственного имени произвольно остановил её, повернув голову назад, к фигуре мужчины. — Тоору, — Урие вдруг задумчиво взглянул на неё, замешкавшись перед замечанием. — У доктора Чигийо аллергия на кофе.       Тишина, окутавшая пару молодых людей в эти несколько мгновений была настолько громкой, что оглушила бы наверно не одну стаю Сирот. — Поэтому он пил зелёный чай. — Тоору крепче сжала плащ, висевший на её руках. Задержав на мужчине свой взор ещё на несколько секунд, она выдавила из себя самую искреннюю улыбку, на которую была способна. Затем девушка резко обернулась, зашагав теперь в сторону выхода уже наверняка. Мужчина лишь томно смотрел ей в спину, не проронив больше ни слова. «Он точно раскусил меня. Он не оставит это просто так»

(Ты снова умалчиваешь о чём-то, Тоору. Но в этот раз я доберусь до сути)

. . .

      Урие стоял у двери, смотря в след уходящей девушке. Он явно не ожидал видеть её здесь, тем более — выходящей из кабинета доктора. Ситуация эта казалась юноше довольно странной. Отложив размышления на какое-то время, парень постучал в дверь, открыв ей спустя мгновение. — Доктор, — юноша вежливо кивнул мужчине. — Вы свободны? — Здравствуй, Куки, — мужчина бросил непримечательный взгляд на парня. — Не припомню, чтобы ты был записан у меня на сегодня. Неужели пропустил? — Чигийо вдруг замешкался, шурша по столу в поисках ежедневника. Всех пациентов он всегда отслеживал по записям, но текучка людей вполне сбивала с толку время от времени. — Ты заходи, заходи, я сейчас всё приготовлю.       Сделав шаг внутрь кабинета, Урие прикрыл за собой дверь, и двинулся в сторону врача. На оглядывание Кими в свою сторону он приветственно махнул рукой, а затем снова обратился к Чигийо. — Мой осмотр назначен на другой день. Я принёс документы, переданные Сузуе. После конференции мы обсуждали возможные травмы наших солдат при столкновении с Сиротами. Вы обещали глянуть и оценить риски, — Урие протянул довольно увесистую папку. Там хранилась подробная информация от отряда Джузо, которые уже имел опыт стычек с врагом. Участники трезво оценили ситуацию, оставив свой незаменимый опыт на бумаге. Но взгляд доктора на количество рукописей говорил о том, что кто-то возможно перестарался с детализацией фактов. — О, разумеется! Я только обсуждал с Нишино, что хорошо было бы ознакомиться с материалом и начать закупать медицинские препараты уже сейчас. Операций может быть критически много, а времени — совсем наоборот. Это ты вовремя конечно, — мужчина сразу же стал вникать в содержимое папки, поправляя сползающие на переносицу очки. — Будешь кофе? — отозвалась Кими. Она уже стояла около аппарата, заливая в него отфильтрованную воду, когда заметила стоящего у окна Куки. Перемещался он всегда тихо, и каждый раз девушка удивлялась этому умению как в первый. — Тоору привезла нам вкуснейший турецкий кофе! Сама правда пить не захотела. Но тебе надо его обязательно попробовать...       Урие, казалось, совсем не слышал девичьих реплик, задумчиво рассматривая пролетающие внизу автомобили. В голове раздраженно жужжало столько разных мыслей о предстоящей операции, о количестве нерешенных рабочих вопросов, о свадебном переполохе, что не утихал уже третью неделю в стенах их особняка. Первенство среди всего этого хаоса конечно занимала Муцуки, и её появление — столь же резкое, что и исчезновение одним зимним днем. — Я сейчас встретил Тоору в коридоре, — он вдруг обернулся к девушке. Палец Нишино так и провис в сантиметре от кнопки включения кофемашины. Дискуссия такого характера в её планы не входила, и от волнения по спине вдруг пробежал холодок. Медленно выдохнув, Кими все же нажала эту злосчастную кнопку, не оборачиваясь в ответ. Куки молча наблюдал за этой картиной еще с минуту, а затем продолжил свою мысль, обращаясь к оторвавшемуся от чтения мужчине. — Она ещё наблюдается у вас? — Информация о пациентах у нас конфиденциальна, — складывая листы в стопку, пробубнил мужчина, после чего перевел взгляд на стоящего рядом парня. — А что именно тебя интересует? — Мне показалось, у неё болезненный вид. — Урие заинтересовано наклонил голову в бок, чтобы лучше рассмотреть эмоции на лице собеседника.       Чигийо славился своим проницательным умом среди коллег всех возрастов. Ему по молодости посчастливилось работать с отцом Куки, и раз за разом тот наблюдал невероятное сходство между погибшим товарищем и его сыном. Но родство это говорило и о том, что младший Урие в наблюдательности своей был уже на шаг впереди старшего. Начни Коицу сейчас выдумывать что-то этакое, и сам себя скомпрометирует перед мальчишкой. Не лучше ли просто опустить подробности? — Да, точно подмечено, — с ухмылкой выдал доктор. — Она трудоголик, и это даёт о себе знать. Я конечно благодарен ей за проделанную работу, но заниматься этим в ущерб здоровью означает прибавить и мне лишних хлопот. Пришлось прочитать ей курс лекций с ваших первых пар. Она ещё и кофе этот без конца пьёт, а правильное питание упорно игнорирует. — Что же ей пить, если кофеин нельзя, — Куки снова поднял взгляд на девушку, которая уже ставила вторую чашку для него. Успев качнуть головой, он отказался разделить с ней вкус ароматного напитка. — Пусть пьёт зелёный чай. Признаться, я его совсем не люблю, но и речь то сейчас совершенно не обо мне. А ей бы заменить им кофе. А если нет желания, пусть пьёт морс. Чем тебе не бодрящий напиток? С кислинкой правда, не под сигарету. Но и эту привычку нужно у себя искоренять. Вы — молодёжь, думаете, что бессмертны. Я тоже так думал, а потом как попал с пневмонией в больницу. Ох, было приключение! Так что теперь уже который год... — Чигийо было не остановить. Он снова принялся копаться в разбросанных повсюду бумагах, усердно что-то выискивая среди них.       Игнорируя монолог мужчины о годах пылкой юности, Урие снова задумчиво глянул в окно. Он не рассчитывал получить ответ на свой вопрос так быстро, но кажется, с каждым последующий словом собеседника вердикт становился ему всё очевиднее. Тот не собирался вдаваться в детали, и просто вешал ему лапшу на уши. — Зелёный чай, — на выдохе выпалил следователь. Оставалось проверить последнюю зацепку. — Посоветуете что-то конкретное? — Нет, это не ко мне, — протянул доктор. — Говорю же: мы с зелёным чаем не друзья. Но может Кими знает хорошие чайные лавки? — он резко повернулся к лаборантке, глазами заставляя влиться в этот напряженный диалог. — Не утруждайтесь, — выпалил юноша, даже не дав Кими времени подумать над ответом. Он услышал все, что хотел. — Я так, к слову. Вы дочитаете отчёт?       Обстановка вдруг мгновенно разрядилась. Коицу облегченно выдохнул, уверенный в триумфе собственного плана. — Конечно! Я пришлю тебе ответ на почту, так что не утруждай себя прогулками по бесконечным корпусам. Если возникнут вопросы, мы просто позвоним, — доктор уселся назад в кресло, стягивая очки с носа. — А что касается Муцуки, то ты не переживай. Это вполне в её характере, хоть и придётся взять девчонку на контроль. — Да, Вы извините, что я лезу с вопросами. Просто… — Куки поправил пиджак, прихватил плащ, лежащий на диване у входа, и потянулся к дверной ручке, обдумывая правильный ответ, — просто не хочется снова вытягивать её из передряг.       Скрип открывающейся двери окончил его мысль. Говорить было больше не о чём, и теперь оставалось уповать лишь на собственные силы. — Все будет хорошо, Урие. Она у нас не из робкого десятка, ты же знаешь, — мягко подытожил Чигийо. Ему хотелось развеять волнения следователя. Окончив диалог взаимным пожеланием удачного дня, мужчина вернулся к изучению бумаг.       Выйдя из кабинета, Куки не решался сделать следующий шаг. Поток мыслей накрыл его с ног до головы. Он удивлялся этому юношескому порыву бросить всё и пойти прямо к ней, поговорив напрямую. Останавливало только осознание, что встретит его там лишь закрытая перед носом дверь, а не дружеская беседа. (Так зелёный чай или всё-таки кофе, конспираторша?) — на лице следователя вдруг недовольно заиграли брови. Он и до этого сомневался в способностях Тоору врать, но сейчас это особенно забавляло. Скрывая от всех своё существование последние шесть лет, она очевидно не была готова так сразу вернуться в этот водоворот жизни, кипящий дома. Но теперь, Куки был уверен, ей недолго осталось носить эту маску отстранённости.       В этот раз он её не упустит.

. . .

      В кабинете стоял резкий запах бодрящего напитка, остывающего в фарфоровой посудине. Девушка водила пальцем по ободку чашки, не поднимая её со стола. Опершись локтем другой руки о столешницу, лаборантка уместила на неё голову, резко потяжелевшую от нахлынувших размышлений. Тёплый пар с шоколадным шлейфом продолжал щекотать нос. — Вы не убедительно врёте, — Кими не отрывала глаз от дымящегося кофе. — Он точно что-то заподозрит. Если уже не заподозрил. — Как умею. Главное, чтобы он пока не знал больше, чем требуется, — Чигийо продолжал задумчиво изучать принесённые парнем бумаги. — Тем более, я не врал, а лишь опустил часть фактов.       Нишино не знала Куки так хорошо, как это посчастливилось её наставнику. Но ей хватало рассказов от мужа, что имел возможность встречаться с ним на поле боя в недалёком прошлом, и сплетен от коллег, что не упускали шанса перемыть косточки завидному холостяку. Картина складывалась интересная, но вопросов оставалось не меньше. Каким был настоящий Урие? Каких жизненных позиций он придерживался? О чём были его мысли в минуты затяжного молчания? И почему он никогда не останавливался в поисках ответа, если дверь перед ним упорно не открывалась. — А если он вычислит нас? Тоору не сможет вечно отнекиваться, когда он зажмёт её в угол, — в женском голосе прослеживались нотки беспокойства. — А он уже вычислил, я тебе гарантирую. Этот без особых усилий нароет всё, что его интересует. — Коицу строчил что-то в блокноте, не поднимая взгляда на собеседницу. — Бумаги он, может, и хотел сюда принести. Но и Муцуки он подловил удивительно вовремя. — И что это значит? У нас теперь будут проблемы? Мы же незаконно занимаемся лечением Тоору, не доложив руководству. Вы представляете, что начнётся, когда он накопает достаточно информации... — Хватит! — доктор резко остановил девушку, уже планирующую отсидеть срок тюремного заключения, так и не испытав радостей молодости. — Урие не станет доносить на нас. Когда он окончательно разберётся в ситуации, что произойдёт в обозримом будущем, он сам придёт на разговор. Да, нас несомненно ждёт скандал. Ему не понравится, что мы занимались такими вещами тайком, не поставив никого в известность. Он будет резче, чем ты привыкла его видеть. Быть может, даже позволит себе брань для эмоционального окраса, хоть и не специально. Но это максимум, который нас ждёт. — Он так ценит вас как сотрудника, что будет готов рискнуть собственной репутацией? Если это всплывёт, скандал будет невообразимого масштаба! — наконец девушка решилась сделать глоток уже остывшего напитка, в желании смочить пересохшее горло. — Он ценит Тоору. Как бывшую коллегу и старого друга, о котором печётся даже спустя столько лет разлуки. Отношение ко мне не имеет никакого смысла, если речь заходит о ней. Куки не всегда казался дружелюбным парнем, особенно в начале своей карьеры. Но годы работы в этих стенах поменяли его в лучшую сторону, определённо раскрыв в нём множество положительных качеств. — А может она просто нравится ему как девушка, — Кими вдруг поделилась мыслью, возникшей в голове уже давненько. И получив удивлённый взгляд наставника, она продолжила свою мысль. — А что вы так смотрите? Она красивая женщина, интересная личность, и не мудрено, что он мог положить на неё глаз. — У неё своеобразное прошлое, если вдруг ты забыла, — Коицу, казалось, не разделял идей лаборантки. — Это вы о том, что она притворялась мужчиной много лет? Или о её детстве, которое нанесло ей травматический опыт? Или может я чего-то ещё не знаю? — девушка нахмурила брови, с вызовом смотря на доктора. — У каждого из нас в шкафу свои скелеты, теперь не жить нормально что ли? В конце концов, она уже давно не стыдиться своей природы. И симпатия от противоположного пола нынче не кажется столь неуместной.       Чигийо молча смотрел на собеседницу, анализируя услышанное. Может она была права? Он, отчего-то, никогда не допускал мысль подобного расклада. Дружеские отношения — да, ведь эти ребята практически выросли плечом к плечу, и воспринимались скорее как брат с сестрой им самим. Но если смотреть правде в глаза, их не связывало ничего кроме работы. Так почему же история не могла бы развиваться в противоположном направлении? В этих стенах каждый год строились новые семьи, пока он просиживал свою жизнь в этом кресле. Суждение это показалась ему здравым, но не без примеси удивления. — Не знаю, Кими. Я в этих вопросах не специалист. Могу лишь подметить, что Урие никогда не был замешан в каких-либо связях с коллегами. Тема его личной жизнь — это тайна, покрытая мраком. Но меня всё же берут сомнения на счёт перспектив его отношений. Сфера нашей деятельности подразумевает постоянный риск кончины. Согласится ли он сделать вдовой свою спутницу, пусть и ценой временного счастья? — Доктор, я лишь предположила о симпатии со стороны, а вы уже так сразу обременяете его семейной жизнью, — на лице Нишино заиграла хитрая улыбка.       Глаза врача вдруг округлились, и перемена в настроении была необратимой. Теперь девчонка будет думать, что ему есть дело до всех этих сплетен. Вот ведь старый дурак, своими же ногами залез в грязь по колено. — Так, что ты мне вообще тут устраиваешь?! — мужской голос пытался выдавить из себя хоть каплю холодной строгости, смещённой явным смущением. — У нас много работы, и она куда важнее всех этих романтических фантазий, — он взял в руки папку, и встал из-за стола, чтобы отнести её другим коллегам для анализа. — Давай, допивай свой кофе, и продолжай писать отчёт. Они люди взрослые, разберутся и без нас. А если Куки вздумает вызвать тебя на диалог по поводу всей этой вакханалии, переводи все стрелки на меня, — дверь резко захлопнулась.

. . .

      Запах свежей выпечки витал меж комнат особняка. В доме ощущался уют и спокойствие, которого не хватало в последние месяцы. Предсвадебные страсти отнимали много сил, хотя Куки практически не был втянут в их круговорот. Сегодня Сайко была с головой увлечена делами на кухне, заготавливая продукты на заморозку. Она боялась, что этот дом исхудает в первые месяцы её отъезда, и уверенно трамбовала морозилку съестными припасами. Оторваться от выполнения сего священного долга каждой хозяйки Йонебояши решилась только ради допроса Урие. Но услышав утвердительный ответ, преданный им от бывшей коллеги, она быстро вернулась на кухню. Ожидание обещанного звонка от старой подруги мотивировало налепить ещё партию котлет для куинксов. Настроение девушки было особенно прекрасным, ведь мысль от предстоящей встречи теперь грела душу.       Куки уже четверть часа стоял у стеллажа с фотографиями отрядов. Тут набралось не мало новых снимков, ведь молодежь была значительно просвещеннее в технических вопросах, и отвечала за наполнение семейного архива с большим энтузиазмом. И каждый снимок был особенно прекрасным, храня в себе яркие моменты их жизни и профессиональной деятельности. Но взор его неустанно прожигал дырку в центральной фотокарточке: их первоначальный состав, во главе с Хайсе и живым Ширазу. Сколько воды утекло с тех времён. Сколько ошибок совершенно, и последствия, увы, не обратимы. Тогда всё было иначе, и не будь он этаким упрямым гордецом, очевидно, смерть Гинши можно было бы предотвратить. Но его зацикленность на собственной персоне ослепила мужчину до такой степени, что он прозевал момент, когда всё завертелось не в ту сторону. Он терял их, одного за другим: Сасаки, Ширазу, Муцуки. Очевидно, не он был причиной их сменяющихся приоритетов, но он не стал и тем, кто попытался бы склеить эту разбитую вазу. А браться за это дело, когда фарфоровые осколки уже сточили собственные края, и швы не встанут как оно должно быть — дело столь же безуспешное, что и выхаживание сгнившего цветка.       Кончики пальцев на руках оставались ледяными, даже скрываясь в карманах толстых брюк. В доме было тепло, но Урие четко ощущал холод, гуляющий по спине. Под этой крышей прошло его становление как личности, он учился понимать людей, их нужды и принципы взаимоотношений. Но уроки, порой, давались слишком тяжело, а результат затягивал с появлением. И тем не менее, тогда в этих стенах было куда больше жизни: громкий смех Гинши, режущий слух до головной боли; излишне улыбчивый Хайсе, старающийся разговорить каждого подчинённого своими глупыми вопросами; вечно молчаливая Тоору, внимательно наблюдавшая за всеми ними, когда решала оторваться от книги.       Да, её взгляда сейчас особенно не хватало. В пространстве, полном хаоса, она умела создавать некий вакуум умиротворения, в который порой был затянут и он сам. И сейчас эти мгновения казались ему чем-то невообразимо ценным. Игнорируя всех и вся, Муцуки одними лишь глазами могла задать ему все интересующие вопросы, открыть свои тревоги или попытаться поддержать в минуты отчаяния. Он многое сейчас бы отдал, чтобы просто посидеть с ней в тишине, не размениваясь на бессмысленные диалоги. И уж точно не отказался бы от мягкого прикосновения её тонкой руки. Она была чем-то безмятежным, самим ощущением спокойствия в дни бурной жизни.       Он так скучал за ней, но боялся признаться в этом даже самому себе. Почти шесть лет порознь, и десятки проб забыться в объятиях других женщин, что были тщетными. Имела ли смысл попытка начать всё заново? Допустимо ли было просто поговорить с ней, признавшись наконец в том, что скрывал столько времени? Как много храбрости было необходимо, чтобы выходить на поле боя лицом к лицу со смертью, но и её совершенно не хватало, чтобы высказать эту дурацкую мысль. (Ты сводишь меня с ума, Тоору. Тебя здесь нет физически, но одно упоминание твоего имени заставляет оборачиваться на грёбанную дверь, и ждать, когда ты войдёшь сюда, закрыв её за собой. Тебя здесь нет, но я как верный пёс, сижу и жду твоего возвращения домой) — навязчивая мысль выедала разум словно кислота, кипящая в недрах сознания. В такие минуты Урие хотелось выстрелить себе в висок, потому что остановить ход этих суждений был практически невозможно.       Ночной звонок прервал поток мыслей, возвращая следователя в реальность. На часах рисовало начало десятого, и мало кто имел смелость беспокоить его в такой час. — На улице ночь. — Куки решился сам начать диалог. — И это замечательное время, чтобы приехать к своей любимой женщине, и потолковать о насущном! — звонкий женский голос весело затрещал на той стороне провода. — Я не приеду к тебе, Айка. Я устал, и день был тяжелым, давай... — И я прекрасно знаю, как помочь тебе расслабится. Глупенький, я же могу обидеться, и это закончится для тебя плачевно! Ты вот всегда так, сначала обещаешь, а потом находишь тысячи причин не явиться, — девушка возмущённо вздохнула в ответ. — Я не спрашиваю, я требую твоего немедленного присутствия.       Урие лишь молча смотрел на фото, так и не отойдя от стеллажа. Что ещё ему оставалось делать? Сейчас существовало два варианта развития событий: либо он едет к этой душной женщине, и изливает ей там душу, либо он остаётся один на один со всем этим бардаком в голове, и напивается в хлам, чтобы изгладить из воспоминаний её образ ещё хотя бы раз. Не разумнее ли тогда провести вечер в приятной компании, забившись, пусть и на мгновение?

(И да простит меня Бог, ведь я ещё пожалею об этом).