Новый друг

Маленький Джонни задумчиво ковырял носком своих стареньких, уже давно изодранных ботинок все еще мокрую после вчерашнего ливня землю, сидя на огромном холодном камне неподалеку от деревянной сцены. Боязливое солнышко, все еще напуганное недавними грозными тучами, показываться из-за серой небесной пелены не хотело, лишь изредка посылая хмурой земле парочку мечущихся лучиков. Ушибленный при падении бок Джона теперь немилосердно ныл при любом движении: на нем красовался яркий синяк смеси фиолетового и грязно-серого цветов. Ранее коричневые носы ботиночек превратились теперь в чернильно-черные от размазавшейся по ним грязи, ямка, вырытая мальчиком, уже походила размером на сусликову нору, но Уотсону младшему как-то не было до этого дела. Джон был неимоверно жалостливым мальчиком, и то, что вчера он мог такими ужасными словами обидеть печального Шерлока, щемило ему сердце. Сегодня, ранним прохладным утром, он решил пулей сбегать в деревню, забрать оставшуюся под навесом жилетку, отнести ее кудрявому хозяину и непременно извиниться. Но когда он пришел, тяжело дыша и отдуваясь, на столе ничего не оказалось, совсем. На душе у Джона стало тоскливо. - Эй, малыш, - раздалось у него за спиной, - решил вырыть тайный проход в Страну Чудес? К мальчику подошел кареглазый, патлатый парень, одетый в подвернутые до колен бежевые штаны и свободную рубашку в крупную клетку. - Привет, Льюис, - тихо отозвался малыш, даже привычно не улыбнувшись. - Вот это мина, мелкий, чего стряслось-то? – он осторожно присел перед мальчиком на корточки, пытаясь заглянуть в обращенные к земле глаза. Джон смущенно засопел. - Моя глупость стряслась, вот что. Я не знаю, что такое фотосинтез. Льюис пару секунд пытался осмыслить услышанное, высоко подняв в изумлении светлые брови, а потом вдруг расхохотался так громко, что Джон поднял на него сердитый взгляд, мол «Что здесь смешного?». Странные взрослые, им говоришь такие серьезные вещи, а им все смешно. -Как говорится: « До чего же вы, ребята, расчудной народ». Хорошо, Джонни, не печалься, я тебе все про фотосинтез расскажу, когда… Ну, в общем, у меня сюрприз для тебя, - от широченной улыбки Льюиса и его жизнерадостного тона Джон не смог сдержаться и тоже улыбнулся в ответ, пытаясь прогнать хандру. Сюрпризы он очень любил, потому что знал, что сюрпризы никогда не подразумевают под собой что-либо плохое. Они, как и фокусы, всегда дарят людям радость. - Какой? Какой сюрприз? - Мы здесь в небольшой поход собрались буквально на два дня. Вот с погодой дело наладится, и рванем нашей шумной кучей в глубину леса, там есть парочка чудесных полянок. Разведем костер, установим палатку, я вам покажу, где живет заячье семейство, проведем замечательно время без надоедливых взрослых, - он задорно подмигнул, - ну как, согласен с нами пойти? - Конечно! А…а можно взять кого-нибудь с собой? – Джон мгновенно просиял, но потом сразу же понурился: отчего-то ему внезапно стукнуло в голову пригласить в лесное путешествие Шерлока, заодно извиниться и попробовать узнать, почему он грустил там, под навесом, и чего ради решился сорвать их выступление. Вот только Холмс ни за что не пойдет с ним никуда. Они ведь не закадычные друзья, а так, лишь знакомые. Причём поссорившиеся в первую же встречу. - С собой? Ну можно, почему бы и нет. А кому ты хочешь предложить присоединиться? Друг, подружка? Джон молчал, выковыривая ботинком огромные земляные комья. - Ладно, ладно, не суть важно, бери кого угодно. Только пусть предупредит родителей. Эй, Джонни, ты такой прелестный мальчишка, не грусти, а то мне даже нехорошо становится, когда ты такими глазами смотришь. Не будешь? - Не буду…обещаю. - Вот и хорошо. Тогда бывай! – Льюис с доброй улыбкой потрепал мальчика по спутанным волосам, поднялся с колен и, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию себе под нос, пошел прочь от камня. *** Солнечный свет казался уже не таким теплым и приветливым, каким был буквально пару часов назад. Осторожно подобрался душный вечер, окрасив небесный свод в сочные красные и пастельные розовые цвета. Джон лениво пережевывал длинную, почти полностью изгрызенную травинку, рассматривая низко летающих птиц. Снова к дождю? После беседы с Льюисом заняться было решительно нечем: все ребята были увлечены подготовкой к походу, а Джону вся эта преждевременная суматоха порядком поднадоела. Еще ведь уйма времени! Поднявшись с остывающей земли, он медленно побрел по широкой дороге. Дело шло к ночи, а мамочку мальчик не любил заставлять переживать за себя, так что стоило бы поспешить. Прошло уже практически двое суток, а у малыша и головы не выходил этот кудрявый Шерлок: хоть он и говорил про Джона и остальных детей всякие гадости, самому Уотсону не стоило бы отвечать взаимной злостью и обижать его. Это некрасиво, очень грубо и ужасно неприятно. К тому же Холмс-младший выглядел таким печальным… Это немного ранило сердце Джона, ведь никто в мире не должен быть одиноким. Даже мамочка так говорит, поэтому у нее есть он – Джон, а у Шерлока нет своего Джона. Это ведь не слишком-то справедливо, правда? Мальчик завернул на особо узкую тропинку, сворачивающую в другую сторону от поселения, и замер, уставившись куда-то вперед во все глаза. Перед ним на огромном старом пне сидели двое: Шерлок собственной персоной и совсем маленькая заплаканная девочка в легком бежевом платьице. Сидели они в полной тишине, нарушаемой только колыбельными песнями готовящейся ко сну разноголосой природы. Девочка держала приложенный к коленке лист подорожника, а Холмс довольно увлеченно возился с ее сандаликом. Судя по всему, Шерлок был не очень доволен идеей об использовании народных средств как лекарства, но ничего не говорил по этому поводу, видимо, чтобы еще более не расстраивать или беспокоить девчушку, и лишь изредка кидал на злополучную разбитую коленку недоверчивые быстрые взгляды. Джон, пока его не заметили, скрылся за разлапистыми деревьями, наблюдая за всем издалека и чувствуя себя самым взаправдашним двойным агентом из самых новых фильмов, который помимо своей двуликости мог еще наблюдать и за чужой. Вид Шерлока в тот момент так разился с видом мальчишки-задиры, что Джон попросту боялся испортить столь идиллическую картину даже легким шорохом травы под ногами. Буквально через пару минут после его незаметного прихода Шерлок закончил работу, слез с трухлявого пня, сам одел сандалик на миниатюрную ножку, затем что-то тихо спросил, проверил крепления и только тогда встал с колен. Последние лучи солнца игриво прыгали по его блестящим нежно вьющимся волосам, щеки тронул легкий, приятный румянец, на губах была скромная, но до чертиков довольная улыбка. Малышка, до конца утерев недавние слезы, с благодарностью взглянула на него и засунула одним быстрым движением руки мальчику в нагрудный карман прекрасный голубой цветок на тонкой ножке. Затем она собрала с земли остальные цветы ее большого пестрого букета, недоуменно пожала протянутую Шерлоком руку и пулей побежала по еле заметной тропке прямиком в деревню. Кажется, ее совсем заждались. Шерлок проводил молчаливую девочку взглядом и, пока ее летнее платье не перестало мелькать за причудливо выгнувшимися в вечерних тенях деревьями, даже не притронулся к милому подарку, наверняка гревшему сердце. Джон же так сильно увлекся происходящей картиной, так далеко вытянул шею, чтобы разглядеть все получше, что не устоял на мысочках и, как-то странно ухнув, в момент оказался на земле, наделав столько шуму, что не заметил бы его теперь только глухой. Мистер Холмс заметно вздрогнул, поднял заблестевший взгляд, брови сошлись в одну строгую напряженную линию, он поднял с земли близлежащий остроугольный камень и, замахнувшись, стал пристально вглядываться в подозрительную кряхтящую ель. Уж слишком ему эти недовольные стоны напоминали человеческий голос, а именно голос… - Джон! – Шерлок в неимоверном раздражении и даже злости кинул камень снова наземь. - Извини, я не хотел тебя пугать, - малыш Джонни осторожно и медленно вышел из-за изумрудных веток, виновато потупив взгляд. - Да это все ерунда, меня больше волнует – с какой стати ты следишь за мной? - Говорю же, я не следил, а просто, совершенно случайно наткнулся на вас, - Джон тут же гордо выпрямил спину, решив отвоевывать правду любыми способами, мгновенно позабыв про секундное раскаяние. - Поэтому решил притаиться в лесу, развесить уши и наглым образом шпионить? - в издевательском жесте Шерлок сузил глаза, в которых мелькнуло что-то озорное, но быстро скрылось, оставив взгляд привычно равнодушным. - Да я не... А ты, ты вообще строишь из себя Снежную Королеву и Неприступную Красавицу, хотя я видел, как ты помогал той девчонке, - на губах малыша Джонни появилась довольная улыбка, хотя губы были все так же упрямо сжаты. Такое изобличение двуличности казалось ему весомым аргументом в их споре. Только вот закативший глаза Шерлок никак не оправдал мечтаний Джона, который уже успел напридумывать себе всевозможные варианты длинных исповедей кудрявого мальчишки, в которых бы так и чувствовалась чистая детская горечь раскаяния. - То, что считаю этих деревенских оборванцев глупыми, не значит, что я откажу им в помощи. При особой надобности, понятное дело. - Шерлок внезапно развернулся, поднял с грустно шелестящей травы свою походную наплечную сумку и не спеша зашагал куда-то в глубину леса, оставив своего собеседника вновь в полнейшем недоумении. Это уже становилось традицией. Куда именно - этого Джон точно не знал, хоть и успел выучить все пути и скрытые дорожки на ближайшие несколько километров лесной полосы. - Эй, ты куда? Мы ведь опять не договорили, - маленький Холмс даже не повернулся на прощание. Внутри у Уотсона быстро поднималась обида, встав в горле неприятным комком. Почему он должен бегать за эти нахальным мальчишкой целый день и, найдя, получать от него не внимание к их общей проблеме, а лишь удаляющийся силуэт, который уже практически скрыла мягко ступающая по земле темнота. - Шерлок, я просто хотел... - крикнул он напоследок, на удачу, но тот отчего-то вдруг замер на месте, будто бы ожидая продолжения фразы. С одной стороны Джонни был неприятен тот факт, что его просто-напросто кинули одного в засыпающем, тихом, воющем голосом далеких волков лесу. Но что-то ему подсказало, что не стоит сейчас убегать, победно улыбаясь, оставив последнее слово за собой, а ненадолго утихомирить свою недовольно урчащую гордость и наконец извиниться. По крайней мере, его совесть будет чиста. Рассудив так, взъерошенный светлый мальчик быстро нагнал Шерлока, так и стоявшего на том же самом месте. - Что ты хотел, Джон? - Просто хотел извиниться, - Уотсон младший внимательно смотрел в его глаза, такие призрачно-голубые, такие... удивленные? - За что? - Шерлок непонимающе нахмурился, что-то обдумывая. - За то, что наговорил тебе тогда, под навесом. Я не хотел тебя обижать, правда, просто тогда во мне говорила злость, отчаяние, мамочка рассказывала мне, что все плохие мысли, даже не всегда твои собственные, выходят во время ссор, поэтому люди всё больше не понимают друг друга и снова отдаляются. И про друзей, это тоже неправда. Ну, может и правда... я не знаю даже, у тебя на языке одно, а в глазах другое... - Другое, - прошептал Холмс так тихо, что ветер практически унес это слово с собой. Но Джон расслышал. - Мне говорили, что тебе не нужны друзья. Но, может быть, я попробую стать твоим другом? Другим другом, не таким, как они. - Я не знаю, что должны делать друзья, - Шерлок всё еще хмурился, но теперь он смотрел прямо на Джона, смотрел упрямо и испытующе. - Не знаешь? - малыш Джонни мог бы искренне улыбнуться, услышав такое, но Шерлок выглядел так серьезное и напряженно, видимо, для него это являлось поистине трудным шагом в их взаимоотношениях. Его гордость бы не потерпела усмешек. - Ничего страшного, это совсем не сложно, думаю, ты быстро научишься. - И какие там правила? - Правила? - не понял Джон. - Общение в социуме подразумевает набор каких-либо правил. Уотсон не совсем понял значение слова "социум", но рушить эту странную картину идиллии в сгущающихся сумерках своими глупыми вопросами совершенно не хотелось. То, что с Шерлоком придется часто идти на уступки, Джон уже ясно понял. - Первое правило - это правило доверия. Ты сможешь мне доверять? Шерлок закусил губу и, пару мгновений простояв так, скинул с плеча сумку. Оттуда он извлёк небольшой свёрток, пахнущий кислым молоком и воздушным тестом. - На, это тебе, - свёрток в мгновение ока оказался в руках у светловолосого мальчика, который недоуменно хлопал ресницами, но неожиданный подарок принял. Руки приятно еле согревало через тонкую ткань. - Мне? А что это? - Творожная лепёшка, моя мама делает их каждый день. Это... это в знак извинений. За тот случай с фокусами. Если это так важно для тебя, мне не следовало срывать вашу игру. Джон почему-то всё так же смотрел на дышащий теплом чужих рук аккуратный свёрточек, и в душе у него становилось невероятно жарко, несмотря на пока ещё предвещающую дождь сумеречную погоду. Только вот Шерлок расценил это молчание совсем по-другому. - Джон? Если тебе не нравится, ну, или ты не любишь, то можешь... - Нравится. - Джон поднял совершенно счастливый взгляд и улыбнулся, широко и так же счастливо. Шерлок улыбнулся в ответ как-то неуверенно, но вздохнул с облегчением. Для него друзья были новой и интересной наукой. Или может просто Джон был таким новым и интересным, совершенно не похожим на всех его знакомых, ласково улыбающимся, немного суматошным и наверняка гордым. - Кстати, ты отлично спрятался, из тебя бы вышел неплохой шпион. Шпионаж - это вообще очень здорово... - две маленьких фигурки наконец двинулись прямиком к главной дороге, пока цепкие темные лапы леса не забрали их. Каждый со своими мыслями, одним разговором и чувством чего-то важного. Лепёшку Джонни так и нёс в руке, пока не дошёл до дома, даже не притронувшись к ней. Просто он их не любил. Но ведь не в лепёшке дело, да и Шерлоку об этом знать вовсе не обязательно.