«Четвёртая стена»

В которой Кастиэль скучает по интернету, Сэм проявляет чудеса выдержки, а Дина подводит его собственное тело. Крохотные библиотеки крохотных городишек. Сэм совсем не любитель таких мест. И судя по лицу Дина, склонившемуся над пыльной красной книжкой, Сэм не единственный, кто рад их технологическому регрессу. — Это ты захотел сперва закончить работу, а потом искать новый комп, — напоминает Сэм. Дин бесцветно фыркает: мол, он и сам прекрасно знает, чья это вина, но не собирается всё бросить ради ноута посреди охоты. В своём упрямстве Дин порой доходит до смешного. Он стаскивает с полки книгу, мельком просматривает три страницы и, осознав её бесполезность, захлопывает том, подняв облачко пыли, которое неясным образом дрейфует к Сэму. — В этом городе хоть раз случилось что-то стоящее? — с искренним любопытством интересуется Дин. Сэм чувствует то же; за всю их долгую-долгую историю мелких скучных городишек едва ли им попадался более скучный. Для охоты на кого угодно, кроме нечисти, это, наверно, был бы плюс. Для них – это просто жутко. Сэм разворачивает свою книгу вверх тормашками и показывает Дину картинку улыбающегося фермера с пятой страницы: — В 1972 этот парень вырастил четвёртый по величине помидор во всём мире, — услужливо поясняет он. — Четвёртый в мире? — блекло повторяет Дин. — Четвёртый в мире, — Сэм согласно кивает. — Каюсь, был не прав: жизнь тут просто бьёт ключом. Дин роняет книги, среди которых рылся, куда-то Сэму под руку; прах прошлых библиотекарей, взметнувшись вверх, цепляется за его рукав. Раздаётся неприятное «бух!», и Сэм уже почти готов поверить, что кто-нибудь из них сейчас восстанет из пепла и гневно зашикает. С одной стороны, он совершенно уверен: так бывает только в книгах. С другой – Дин умеет быть редкостно несносным, так что ради него, пожалуй, могут сделать исключение. Дин выдыхает, тяжело и шумно, и, нахмурившись, оглядывается. — Где Кас? — он делает полный оборот на стуле, озираясь поверх книжных полок. Сэм наклоняется, смотрит вдоль пола и, тронув Дина за плечо, указывает направление. Кастиэль разместился за одним из библиотечных компьютеров и с любопытством подталкивает мышь; на лице у него выражение существа, совершенно уверенного в своей способности постигать новое, хотя сейчас он, очевидно, и близко не представляет, что делать. Дин чертыхается под нос и мягко крадётся к нему по ковру. Сэм наблюдает, как Дин, ухватив Каса за руку, неловко и смешно пытается вытащить того из кресла. И бросает попытки, осознав, что сдвинуть Каса с места нереально. Тогда Дин склоняется вниз, что-то шепчет ангелу на ухо – и тот почти пристыжено сникает. Позволяет Дину сгрести его за плащ и поднять. Сэму становится любопытно. Кастиэль каждый раз концентрируется, чтобы стать человеком, более мягким, податливым, более настоящим. Сэм гадает: а Люцифер такой же настоящий, или, напротив, твёрже мрамора… …Сэм внезапно сознаёт, что книжка про архитектуру XVIII века чудовищно увлекательна. И не отрывается от неё до тех пор, пока Дин не кивает ему с видом: «хорош ботанить, мы уезжаем», чего Сэм всегда на дух не выносил. Сэм следует за ними и слышит, как Кастиэль тихо спорит, что интернет был для общественного пользования. — Ты не общество, — огрызается Дин. ~~~ Они останавливаются на заправке, и Дин расспрашивает одного из местных; тот выглядит настолько дряхлым, точно ошивается здесь со времён основания проклятого городишки, Дина так и тянет окатить его святой водой. Впрочем, после пары минут разговора он понимает: мужик всю свою жизнь прожил здесь, у дороги, жарясь на солнце и глотая пыль, и просто высох. Тоже не подарок, решает Дин, – мумии те ещё уродцы. Как бы там ни было, мужик знать не знает об их пропавшем без вести, так что Дин собирается вернуться в машину. Сэм дожидается его у двери магазина с выражением весёлого удивления на лице – что куда больше характерно для Дина. — Где Кас? — спрашивает Дин, и сегодня он уж слишком часто задаёт этот вопрос. Чёртов ангел не может усидеть на месте и пяти минут, и если он сейчас их бросил ради интернет-кафе, Дин устроит ему Тот Самый Разговор. Но Сэм кивает на проход между рядами… …где и оказывается ангел, зачарованный пёстрым многообразием конфет. — Я сказал, он может взять себе одну, — говорит Сэм. Что, конечно, всё объясняет, только от этого не легче. — И сколько он уже там? Сэм сверяется с часами: — Десять минут. Дин закатывает глаза и направляется к Касу. — Сэм сказал, ты что-то выбрал. Ангел взглядывает на него и снова прикипает к конфетам: — Я не совсем уверен, которая из них мне нравится, — произносит Кастиэль серьёзно, как будто ложный выбор обернётся катастрофой, возможно, для всего человечества. Мда, а Дин ещё считал Сэма королевой драмы. Потянувшись, Дин наугад хватает шесть пакетиков, сгребает Кастиэля за запястье и тащит к кассе. — Сэм сказал, я могу взять только один, — протестует Кастиэль. — Я пошёл на экстренные меры, а то ты тут весь день проторчишь. Дин расплачивается и изображает нечто вроде: «твои конфеты, тебе с ними и таскаться». Кастиэль открывает для себя тайное волшебство обладания карманами. Определённо, для него это хороший день. Когда они наконец покидают магазин, Сэм тоже возводит глаза к небу, ныряет в машину и ждёт, слегка покачивая ногой на солнце. Дин заводит мотор, и спустя двадцать секунд раздаётся треск разрываемой упаковки. Дин гадает, может, хоть это займёт ангела до полудня. — Там внутри орешки, — говорит Кастиэль, и Дин не уверен, разочарован тот или удивлён. Через мгновение слышится хруст, так что если это и было удивление, то по крайней мере, приятное. Сэм раскрывает карту на коленях: — Очевидно, здесь есть более старая часть города, — и тычет в угол, не видный Дину. — Интернет был бы полезен… — начинает Кастиэль. — Нет, — обрывает Дин. Потому что у них есть работа, работа – и никакой грёбаной сети. — Мы закончим дело и уже после купим новый компьютер. Кастиэль больше ничего не говорит. Дин глядит на него в зеркало. Тот смотрит Дину в затылок, нахмурившись и чуть выпятив губы. Похоже, надулся. Что за чёрт. Сэм дожидается, пока Дин перестанет ворчать себе под нос про ангелов с их одержимостью, и разворачивает карту боком: — Мы могли бы начать с окраины, этот дом сохранился со дня основания, неплохой шанс… — Сэм замирает и раскладывает фотографии поверх карты. — Хотя нет, постойте, я, кажется, ошибся… — Что не так? Сэм только встряхивает головой – его мозг сейчас загружен работой. — Она мне не нравится, — внезапно заявляет Кастиэль, точно одна из конфет его шокировала и оскорбила. Дин взглядывает в зеркало: Кастиэль уставился на оставшиеся две трети батончика, словно понятия не имеет, как быть дальше. Дин протягивает руку над сиденьем, и Кастиэль, чуть помедлив, отдает ему батончик. Дин уничтожает его в три укуса и не глядя перебрасывает обёртку через плечо. Сэм таращится на него. — Чего? — спрашивает Дин с набитым ртом. — Ничего, — осторожно отвечает Сэм, — абсолютно ничего. И так же тихо возвращается к карте, пробормотав нечто вроде «это всё моя патологическая забывчивость». Господи, это будет длинный день. ~~~ День оказывается не только длинным, но и на редкость бездарным. Три часа в больничных архивах ясно дают знать, что они зашли в тупик и, возможно, пропавшие люди вообще никак не связаны с городом. Или во всяком случае, пропажи не по их части. Под финиш Дин в лучших традициях вламывается в дом к предполагаемому Монстру Недели, но оказывается, что это всего лишь чересчур заботливый отец, а вовсе не плотоядная нечисть, и всё это ужасно неловко. Ужасно неловко. Хорошо хоть номер мотеля пахнет домом. Дин бросает куртку и ключи на стол и по пути тащит у Сэма кусок пиццы. Тот раскинулся на кровати, заняв какое-то непомерное пространство своими гигантскими конечностями. — Касу не понравилась пицца, — чуть виновато говорит Сэм. — Как не стыдно, Кас, — со всей серьёзностью пеняет ему Дин, и Кас выглядит смущённым, почти чопорно устроившись у спинки их кровати… э, другой кровати. Дин стаскивает ботинки и заваливается рядом с ним. Кастиэль прямо сейчас проделывает вполне человеческие вещи, так что Дин, не задумываясь, легонько спихивает его в сторону. Сэм уговорил ангела снять плащ и пиджак, но странным образом не упомянул ботинки. Дину искренне любопытно, как происходил разговор. Но Кас тёплый под рубашкой, а значит, уже какое-то время пробыл здесь. Дин тащит к себе вторую коробку с пиццей, ничуть не смущаясь тем, что не приходится делиться с ангелом; тот легко превращается в чёрную дыру, если они вовремя не заметят, сколько всего он заказал. — Что смотрим? — Крепкий орешек, — бубнит Сэм сквозь пиццу, запихав в рот почти целый кусок. Дину приходит на ум, что, пожалуй, для Каса они не самый лучший пример того, как принято есть в обществе. — Куда двинем дальше? — Не знаю, завтра просмотрю газеты, вдруг что попадётся. Или позвоню Бобби, может, он отправит нас куда. — Будь у нас компьютер, вы могли бы определиться намного быстрее, — замечает Кастиэль. Судя по тону, это должна быть разумная и полезная мысль. Дин глядит на его ухо: — Чувак, если хочешь, иди и купи компьютер с Сэмом, мне плевать. Кастиэль оборачивается к нему, и Дин чувствует на лице мягкий примирительный вздох. — Я не хотел тебя расстроить, я всего лишь заметил, что в ваших обстоятельствах необходим доступ в сеть. Дин отворачивается, пряча раздражение за пиццей: — Ты меня не расстроил, — отзывается он с полным ртом, — я просто устал от того, как вы двое чахнете. Хотя с чего вдруг Сэм скучает по приключениям верхом на Люцифере – и здесь «верхом» в самом пошлом смысле – понятия не имею. Дин полностью готов к тому, что подушка прилетит ему в лицо. Кастиэль – не очень. — Прости, Кас, — сухо произносит Сэм. Дин швыряет подушку обратно и слышит, как Сэм мягко ловит её. — Может, в следующий раз спросишь своего парня, где он вознамерился пролить реки крови? — Чувак, ты нарываешься примерить эту пиццу. Пфф, напугал. Сэм ни за что так не поступит, он слишком высоко ценит её прекрасную начинку. — Я не понимаю, — тихо говорит Кастиэль, и поначалу Дин думает, тот про пиццу, но Кастиэль смотрит на экран телевизора. — Он пытается привлечь к себе внимание, чтобы заманить в здание полицию, — поясняет Сэм. Кастиэль кивает, как будто теперь всё совершенно ясно. Дин думает, чёрт, может, ТВ чему-то учит? Кас теперь знает, как остановить атаку террористов в высотке. Дин засыпает до того, как Брюс Уиллис выбирается на крышу. Он смутно помнит: в какой-то момент Кас отстраняется, унося с собой тепло и оставляя Дина на холодных простынях. Наверно, он пробормотал что-то во сне, заставив ангела ещё немного задержаться. Следующее, что он помнит… …что-то хлещет его по лицу. Дин чертыхается и вскакивает в кровати, часто моргая на яростный утренний свет. Сэм сверлит его взглядом с высоты четырёх футов, и что-то холодное лежит на груди. Дин запоздало понимает, что его разбудили его собственные джинсы. — Блин, Сэм, ну хоть бы каплю сострадания! — Дин, кроме шуток, подымайся, — свирепо отзывается Сэм. — Ты сам сказал, что хочешь выехать в семь. Неясный силуэт Сэма сгребает сумку со стола и тащит её к машине. Дин шлёт его к лешему и зарывается лицом в подушку. Подушка пахнет Кастиэлем. Что странно, пускай и объяснимо – тот провёл здесь большую часть ночи, наблюдая, как Дин жуёт пиццу, а Брюс Уиллис спасает мир. Пожалуй, Дину стоит извиниться, что в итоге он уснул прямо на нём. Да уж, брат будет припоминать ему это до конца дней. Впрочем, памятуя все его гнусные шуточки про Сэма и Люцифера – может, так ему и надо. Да и не то чтоб это было странным. Не кувыркался же обнажённый ангел в его постели. … Неуместная эрекция, твёрдо говорит он собственному телу. Неуместная, мать её, эрекция.