Тишина льда, крик бездны

      То утро было намного тяжелее всех предыдущих. Мне было даже неохота открывать глаза, но ещё больше, мне впервые не хотелось идти на утреннюю тренировку. По-настоящему не хотелось.       Себе я говорил, что я лишь очень обленился, но на самом деле я просто даже боялся представить, что меня ждало, едва моя нога окажется за пределами раздевалки. Я не знал и не хотел знать, как Попов церемонится с теми, кто пропустил тренировку без уважительной причины. Таковой у меня действительно не было, я просто решил отдохнуть.       Не грызть себя за то, что я не заслуживаю отдых, что я недостаточно поработал ради него, а просто… лежать и не думать ни о чем. Ни о том, что постоянно болит спина, а от коленей ничего не осталось, что я первый номер сборной и на мне задача не подвести свою страну на главном старте жизни. Пожалуйста, ничего из этого. Я позволил себе подружиться с тишиной в моей голове и ничего не делать.       Утренний ритуал нельзя было пропускать: растворимый кофе с молоком и в путь. Благодаря ему, получается хотя бы открыть глаза и отчасти контролировать процесс, а это уже полдела. Заварив себе увесистую кружку, я зашагал в комнату, чтобы собрать вещи к тренировке.       Лениво кидая всё необходимое в сумку, я слушал песни GONE.Fludd’а, которые мне советовал ещё Дима. После этой мысли, как некстати раздался звонок, прерывая энергичную песню «Кубик льда».       — Слушаю, — небрежно кинул я, поднимая трубку.       — Привет, Антон.       Я на секунду замер, а затем мой голос заметно похолодел:       — Чего надо, Дим?       — Поговорить, — отозвался Позов, чуть виноватым голосом, а я нахмурился, кидая последнюю вещь в сумку и накидывая её на плечо.       — Ладно, давай у ларька, — ответил я, уже придумывая себе, что же Позов мне расскажет.       Попрощавшись с Люком, который опять занял половину моей кровати, я вышел, закрывая дверь на замок. Погода будто располагала к встрече: светило солнце, на небе не было почти ни облачка, даже холодный ветер не так морозил нос и уши, как раньше. Близилась весна и мне это жутко нравилось. С приходом весны оживает не только природа, но и некоторые Антоны Шастуны. Наконец, я подошёл к ларьку, заметив Позова. Встав напротив и достав сигарету, я стал внимательно на него смотреть.       — Слушай, я ушёл не просто так, — начал он сразу, заметив мой взгляд. — Я был бы уже даже не против тренироваться у этого Попова, — Дима ожидаемо хмурился. — Фролова предложила очень многое предоставить бесплатно: костюмы, ещё и дополнительные пары коньков. Знаю, не великая статья расходов, но Тох, у меня все деньги сейчас уходят на лечение отца, — голос его был почти не слышен, а я осознал, насколько он всё-таки хороший человек и друг. — Сейчас он в больнице, она и качает из меня все деньги, — Позов закурил. — Призовые почти закончились, про зарплату от Федерации я вообще молчу. Всё уходит на квартиру, лечение и прочее. Оксана Игоревна пообещала даже хореографа, чтобы поставить новые программы.       — А что не так со старыми программами? Помнится, ты на финале Гран-при лихо с ними выступал, судьям понравилось. Тебе не кажется слишком рискованным менять программы перед тремя важными стартами?       — Рискованно, знаю. Но я так и не стал единым целым со своей произвольной. Твой Белый ворон магический, а я… буду надеяться на мастерство Морозова из группы Оксаны Игоревны.       Я стоял, задумавшись. Учитывая, что нам, как членам сборной, многое оплачивала Федерация — это всё равно было не всё. Несколько костюмов за сезон могут позволить себе далеко не все даже топовые фигуристы, не говоря о коньках, по несколько пар которых мы всегда разнашивали. ФФКР предоставляла лишь одну такую пару, а все остальные обычно мы докупали сами. Небывалая щедрость Фроловой даже смущала, у неё явно были на Диму далеко идущие планы. Ещё бы, не каждый раз в группу приходит второй номер сборной.       — Понял, Дим, — коротко отозвался я, видя, как тяжело другу рассказывать мне о своих проблемах. — Ты только держись, ладно?       Позов кивнул, докуривая. И мы, выкинув бычки от сигарет в мусорку, направились в сторону своих катков. Дворец, где тренировался Дима, находился всего в паре остановок от «Юбилейного». «Белый лёд» был немного больше, а ещё, насколько мне известно, это любимый каток девушек-одиночниц, так что всю дорогу я стебал Диму по этому поводу.       — Ладно, покеда, — кинул Дима, улыбнувшись, а во мне эта улыбка пробудила чувство радости, что Позов, наконец, разъяснился передо мной и нам удалось вернуться к нашей дружбе.       Подавись, Попов! Дружба в спорте есть.       Выйдя на нужной остановке, я зашагал к катку. Пройдя через металлоискатель и поводив носом в буфете, я направился к раздевалке с пятиминутным опозданием. Сам рыл себе яму, молодец. Переодевшись и оставив вещи в помещении, я вышел, тут же встречаясь со скорее злым, чем строгим взглядом Арсения Сергеевича. Если вы назовёте меня безумцем, то будете абсолютно правы.       — Ну и что это за выкрутасы, Шастун? — спросил он спокойно, но меня это вогнало в дикую панику. — Где тебя носило на утренней тренировке?       — Болел, Арсений Сергеевич, — выразился я, стараясь отвлечься от разговора прыжками через скакалку. Внутри гуляла пустота.       — Да что ты? — он сунул руки в карманы куртки. — А твоя любезная мама сказала мне совсем другое.       Я застыл, но сначала споткнулся о скакалку, чуть не встретившись носом с полом. Из-за угла действительно показалась моя мама с приветливой улыбкой, но ни фига эта улыбка не значила. Ну, может только то, что меня ждёт пиздец.       — Ты просто не пошёл, Антон, — чуть ли не прорычал тренер, а у меня подкосились коленки и мерзкий холодок прошёлся вдоль спины.       Страшно? Ещё как.       — Ещё поговорим с тобой, Шастун, — кинул брезгливо Попов, а затем кивнул в сторону льда, куда уже потихоньку стали выходить и другие учащиеся. — Бегом.       И через минуту я во всю наворачивал круги и всячески разминался. Из-за моей торопливости, коньки были надеты кое-как, на что обратили внимание почти все юниоры, которые временно катались со мной на одном льду. — Шпала, шнурки! — крикнул Серёжа Матвиенко, действующий чемпион мира среди юниоров.       Кивнув ему с улыбкой, я сперва остановился у бортика, но затем понял, что вообще-то и сами коньки надеты непонятно как. Плюхнувшись рядом с мамой на лавочку, которая, кажется, из всей оравы людей замечала лишь Арсения, я покосился на неё.       — Сдала меня, да? — поинтересовался я, надевая коньки как надо и крепко зашнуровывая.       — Тош, это для твоего же блага, — важно заметила мама, прихорашиваясь за спиной Попова.       — Что, понравился? — с усмешкой спросил я, на что получил мимолётный и строгий взгляд. — Молчу, — поднял я руки в капитулирующем жесте и умчался на лёд.       Прыжки в этот раз были какие-то слабенькие. Явно не то, что должно было быть. Мои мысли были заняты разговором с тренером, который всю тренировку смотрел лишь на меня.       — Шастун!       Я выдохнул, отрываясь от тренировки вращений. Юниоры покинули лёд, поэтому буквально через пару секунд, я уже стоял напротив Попова, смотря на него во все глаза.       — Вращения слабые, прыжки хилые, что с тобой сегодня? — отчитал он меня, пока вокруг него всё крутилась моя мама.       Зашибись просто.       — Антон, — шикнула на меня мать, а я вскинул бровь. Она легонько покосилась на Арсения, мол, «не позорься», а я, закатив глаза и устало выдохнув, вновь посмотрел на Попова.       — Давай-ка взглянем, на что похожа твоя произвольная, — обратился мужчина ко мне, беря пульт. — Это Нуреев, так что уж не позорься.       Я кивнул, возвращаясь на центр катка. Едва музыка заиграла, я вскинул руки, плавными движениями выдавая в себе танцора балета. Короткий вздох и следом поворот, беговые назад, и я взмыл в воздух. Четыре оборота и один единственный выдох — на приземлении, следом — тройной тулуп. Мой любимый каскад, хотя Серёжа бы сказал, что тулуп прыгнул бы лучше. Заход с тройки и снова четверной тулуп. Блестяще, тут даже Павел Алексеевич бы похлопал. Комбинированное вращение в момент, когда музыка нарастает, как и напряжение внутри — моя любимая часть.       Тройной лутц-ойлер-тройной сальхов открывает вторую часть произвольной. Чисто. Внутри колотятся эмоции, программа близится в своему завершению. Мгновения проносятся как один, и я застываю, вскидывая руку вверх и устремляю взгляд на свою мечту. Почти чисто, но я справился. Обернувшись, чтобы увидеть либо похвалу, либо осуждение тренера, я заметил лишь спину Попова.       Он вообще смотрел?       В голове как некстати всплыли моменты, когда я и Позов готовились к своему первому чемпионату мира год назад. Павел Алексеевич ночевал вместе с нами на катке, за неделю до соревнований, каждый день. Ляйсан тогда всем жаловалась, что мужа почти не видит. Мы буквально с утра до ночи занимались, Воля отменял все другие занятия, что было, конечно, не совсем корректно, но он делал для нас и для нашего лучшего результата всё. Ни на секунду он не отводил взгляда от наших элементов.       Молча подъехав, я просто вернулся в раздевалку и переодевшись, направился прочь из «Юбилейного», провожаемый возмущениями матери и грозным голосом Попова. Может, моя вспыльчивость меня доведёт когда-нибудь?       Взяв в руки телефон, я быстро набрал текст сообщения:       «Здравствуйте, Павел Алексеевич. Мне очень нужна ваша помощь, встретимся завтра на катке во дворе в 12:00?»       Я прекрасно знал, что завтра меня ждали тренировки в «Юбилейном» с этим Поповым, но я знал кое-что ещё…       В этот раз я выберу консультанта.