Лисёнок

Утро началось стандартно: с тихого, полного достоинства голоса в моей голове. — Дитя моё, вы опять спите лицом в подушку. Это неэстетично. Я зарылась лицом в подушку глубже. Наволочка была влажной от слюны — я всегда пускала слюни, когда вырубалась после дежурства. Некрополь этот факт комментировал каждый раз с таким видом, будто я оскорбила его древний род. — Отвали, Некрополь. Ещё пять минут. — Вы уже опаздываете. — В его голосе появилась та самая менторская интонация, от которой хотелось прибиться головой об стену. — Ваш капитан, скорее всего, уже придумал для вас очередное «интересное» задание. И, судя по моим расчётам, оно будет включать падение как минимум три раза. — Оптимист хренов, — буркнула я в подушку. — Я реалист, дорогая. И, прошу заметить, я до сих пор не понимаю, как при моём аристократическом происхождении мне досталась такая... — он сделал паузу, подбирая слово, — энергичная хозяйка. Я всё-таки разлепила глаза. В комнате было серо — свет сквозь плотные тучи пробивался с трудом. За окном моросило, и капли стекали по стеклу тонкими ручейками. Где-то вдалеке громыхнуло — то ли гроза, то ли очередной пустой решил напомнить о себе. — Энергичная? — переспросила я, садясь и пытаясь распутать колтун в волосах. Белая прядь противно липла к пальцам. — Ты хотел сказать «неуклюжая»? — Я хотел сказать, — голос Некрополя стал маслянисто-сладким, как патока, — что вы уникальны, Алиса. В том смысле, что даже моя многовековая мудрость не в силах предсказать, во что вы врежетесь в следующую секунду. Я сползла с кровати. Ноги запутались в одеяле, и я чуть не встретилась с холодным деревянным полом. Чуть — потому что успела схватиться за тумбочку. На тумбочке жалобно звякнула кружка с остатками вчерашнего чая. — Браво, — прокомментировал Некрополь. — Вы использовали руку. Прогресс. — Заткнись. — Ни за что, дорогая. Моя задача — направлять вас. И если для этого нужно комментировать каждый ваш кульбит — я буду это делать. С чувством, с толком, с расстановкой. Я натянула форму — чёрная ткань привычно легла на плечи, но рукав почему-то вывернулся, и пришлось переодевать заново. Некрополь вздохнул так, будто я лично предала его род. Волосы никак не желали укладываться — белые пряди торчали в разные стороны, путались в расчёске и норовили зацепиться за все подряд. — Знаешь, — сказала я, в очередной раз дёргая расчёску, — вчера я Меноса одним ударом завалила. А сегодня не могу волосы расчесать. — Это потому, что Меносы не носят заколки, — философски заметил Некрополь. — У них с причёсками всё просто. А ты пытаешься совместить великую силу и великую неуклюжесть. Это редкостное сочетание. — Я не неуклюжая. Я просто... быстро двигаюсь. — Ты двигаешься быстро только в сторону пола, дорогая. Я веду статистику. В коридоре было сыро и пахло дождём. Где-то в соседней комнате капало — видимо, крыша в казармах третьего отряда опять прохудилась. — Вы забыли заколку, — заметил Некрополь. — Где? — На тумбочке. Там, где вы её вчера бросили, потому что «я устала, Некрополь, отвали». — Я так не говорила. — Вы сказали «иди ты в свой склеп». Это было почти вежливо. Я оценил. Я вернулась, схватила заколку, на ощупь воткнула в волосы и вышла снова. — Криво, — сказал Некрополь. — Нормально. — Криво. У вас левая сторона выше правой. Выглядит так, будто вы пытались заколоть волосы во время землетрясения. — Некрополь! — Молчу. Но имейте в виду, что, когда вы встретите своего лиса, он это заметит. Он вообще замечает всё. Это меня в нём... интригует. Я замерла посреди коридора. Где-то в конце этажа хлопнула дверь — кто-то из офицеров уже ушёл на построение. — Ты про Ичимару-тайчо? — Про него самого, — голос Некрополя стал задумчивым. — Интересный тип. Улыбается, как будто знает что-то, чего не знают остальные. И волосы у него... — пауза. — Как у меня. — Ты заметил? — Я всё замечаю, дорогая. Это моя работа. И, скажу тебе по секрету, этот лис опаснее, чем кажется. Но ты и сама это знаешь, раз называешь его «лисьим куском» в своих мыслях. — Я не называла! — Алиса, я живу у тебя в голове. Ты называла. Вчера, когда он сказал про «завтрашнее задание». Ты подумала: «лисий кусок, чтоб тебя пустой в улыбке запутал». Очень красочно, кстати. Я оценил поэтичность. Я закатила глаза и вышла на улицу. Дождь встретил меня холодными брызгами. Воздух был тяжёлым, пропитанным влагой и запахом мокрой земли. Где-то вдали, над Сейрейтеем, клубились тучи — серые, плотные, как вата. Я поёжилась и ускорила шаг. Казармы третьего отряда находились недалеко, но дорога шла через небольшой парк, и плитки под ногами предательски скользили. — Аккуратнее, — предупредил Некрополь. — Я не хочу, чтобы моя хозяйка расшибила голову по дороге на работу. Это несолидно. — Для третьего офицера? — хмыкнула я. — Для человека, который вчера разнесла Меноса в хлам, — поправил он. — Представь, что скажут: «Алиса-сан, героическая победительница гигантских пустых, поскользнулась на мокрой плитке». Я этого не переживу. — Ты у меня в голове. Ты всё переживёшь. — Это ты так думаешь. Из-за поворота вылетел Ренджи Абарай. Буквально вылетел — он бежал так, будто за ним гнались все пустые Уэко Мундо сразу. Рыжие волосы намокли и торчали в разные стороны, форма была накинута на плечи кое-как, а на лице застыло выражение панического ужаса. — А, это ты! — заорал он, тормознув передо мной так резко, что брызги полетели во все стороны. — Рыжая психованная! — Сам ты рыжий! — рявкнула я в ответ, вытирая с лица воду. — Я белая! — Неважно! — он отдышался, упёршись руками в колени. — Ты видела моего капитана? — Кучики-тайчо? — Я оглянулась. — Нет. А что случилось? — Он меня опять отчитывал за опоздание, и я... ну... сбежал. Я моргнула. Ренджи сбежал от Бьякуи? Это что-то новенькое. — И давно бежишь? — уточнила я. — Минут пять. — Он оглянулся по сторонам, прислушиваясь. — Думаешь, оторвался? — Думаю, — раздался ледяной голос откуда-то сверху, — что ты опоздал на построение и теперь пытаешься скрыться от ответственности. Мы с Ренджи одновременно подняли головы. На крыше невысокого здания стоял Бьякуя Кучики. С невозмутимым лицом, развевающимся на ветру шарфом и абсолютно убийственным выражением глаз. Дождь стекал по его волосам, но ему, кажется, было плевать. — Ой, — сказал Ренджи. Его лицо вытянулось. — Беги, — шепнула я. Он побежал. Бьякуя даже не двинулся — просто исчез с крыши, и через секунду из-за угла донеслось жалобное «ай!», а потом звук падения и приглушённые извинения. — Зрелищно, — прокомментировал Некрополь. — Ваш рыжий знакомый явно не дружит с субординацией. — Он не мой рыжий знакомый. — Он на вас смотрел. И не отрываясь. Даже когда боялся за свою жизнь. — Некрополь! — Молчу. Но имей в виду, дитя моё, ты ему нравишься. А он тебе — нет. Это забавно. — С чего ты взял, что он мне не нравится? — Ты назвала его «красношерстным бабуином» ранее. Я считаю, это диагноз. Я вздохнула и пошла дальше. Когда я добралась до казарм третьего отряда, дождь усилился. Теперь он лил не просто моросью, а вполне серьёзными струями, и я промокла до нитки. Волосы облепили лицо, форма противно липла к телу, а сапоги хлюпали при каждом шаге. — Знаешь, — сказала я, стряхивая воду с лица, — вчера было легче. Там хотя бы не лило. — Вчера ты Меноса убила, — напомнил Некрополь. — Сегодня ты просто мокнешь. Сравниваешь несравнимое. Дверь казарм распахнулась. На пороге стоял Кира — лейтенант третьего отряда. Его соломенные волосы намокли и прилипли к вискам, а глаза выражали ту самую обречённость, которая, видимо, была его постоянным состоянием. — Алиса-сан, — выдохнул он. — Ичимару-тайчо вас ждёт. И у него... — Кира сглотнул. — У него улыбка. — У него всегда улыбка, Идзуру. — Нет. — Кира покачал головой, и капли с его волос брызнули в стороны. — Я уже два года у него служу. Я эти улыбки различать научился. Эта — плохая. Очень плохая. — Что значит «плохая»? — Значит, что кому-то сегодня не повезёт. — Кира посмотрел на меня с сочувствием. — И этот кто-то, судя по всему, вы. У меня внутри похолодело. — Спасибо, Идзуру. Утешил. — Всегда пожалуйста, — вздохнул он и посторонился, пропуская меня внутрь. В коридорах казармы было тепло и сухо. Я прошла мимо нескольких шинигами, которые косились на мою мокрую форму, но ничего не говорили — в третьем отряде все давно привыкли к странностям. Дверь в кабинет капитана была приоткрыта, и оттуда доносилось тихое насвистывание. Я глубоко вздохнула, поправила мокрые волосы и вошла. — Ах, Алиса-чан, — раздалось из-за стола. Гин сидел в своём обычном кресле, подперев щёку рукой, и смотрел на меня. Серебристые волосы были аккуратно убраны, форма сидела идеально, будто он вообще не выходил под дождь. На столе перед ним стояла чашка с чаем — тонкий пар поднимался над ней и таял в воздухе. Улыбка. Та самая. Она была широкой, открытой, почти дружелюбной. Но глаза — глаза оставались холодными, изучающими, как у змеи, которая прикидывается удавом, чтобы ты расслабился. — А я уж думал, ты решила остаться под дождём, — пропел он. — Промокнуть, пострадать, покрасивее умереть от простуды. — Он обвёл взглядом мою фигуру, с которой всё ещё капала вода. — Судя по всему, первый этап прошёл успешно. — Ичимару-тайчо. — Я поклонилась (и чуть не упала, потому что пол оказался скользким от воды, стекающей с моей формы). — Вы меня вызывали? — Вызывал, — он помахал какой-то бумажкой. — Присядь, Алиса-чан. Ты дрожишь. Я села на край стула. Мокрое бельё противно холодило спину. — Выпьешь чаю? — Он подвинул чашку в мою сторону. — Согреешься. — Спасибо, не надо. — Ну, как хочешь. — Он убрал чашку обратно. Улыбка не дрогнула. — У меня для тебя задание. Очень интересное. — Какое? Он протянул бумажку. Я взяла — пальцы дрожали то ли от холода, то ли от нервов. Бумага была тонкой, с официальной печатью третьего отряда. — Сопровождение, — прочитала я вслух. — В Уэко Мундо? — Ага. — Он кивнул, довольно сощурившись. Я подняла глаза. — Ичимару-тайчо, это же... — Знаю. — Он перебил меня мягко, но непререкаемо. — Уэко Мундо. Мир пустых. Опасно. Страшно. — Он загибал пальцы. — Но ты же у меня сильная, Алиса-чан. Самая сильная третья офицер за последние лет сто. Я промолчала. — Я же видел, как ты справилась с тем Меносом, — продолжил он, и в его голосе проскользнуло что-то... задумчивое. — Одним ударом, Алиса-чан. Я впечатлён. — Мне просто повезло, — сказала я. — Повезло? — Он приподнял бровь. — Интересное слово. Обычно везение не выглядит как контролируемый выброс реацу такой мощности. — Я не контролировала, — честно ответила я. — Просто... получилось. — Получилось, — повторил он. — Знаешь, Алиса-чан, я много чего видел в своей жизни. Разные силы, разные техники. — Он подался вперёд. — Но такое... редкость. Я сглотнула. — Я сама не понимаю, как это вышло, Ичимару-тайчо. Правда. — Я и не прошу тебя понимать, — мягко сказал Гин. — Я просто хочу посмотреть, что будет дальше. Он поднялся. Подошёл ко мне. Близко. Слишком близко. Я перестала дышать. Он наклонился, и я почувствовала запах дождя и чего-то ещё — сладковатого, почти цветочного. Его волосы коснулись моего лица — серебристые, мягкие, холодные. — Уэко Мундо, — прошептал он мне на ухо. Голос был мягким, мурлыкающим, почти ласковым. — Там много пустых. Много опасностей. Интересно, что ты там покажешь, Алиса-чан. Он отстранился. Улыбнулся. — Вылет завтра на рассвете. Инструкции внутри. — Он кивнул на бумажку в моих руках. — И, Алиса-чан... — М? — Постарайся не умереть. Ты мне нужна живой. Он развернулся и вышел из кабинета, насвистывая ту же мелодию, что и вчера. Серебристые волосы мелькнули в дверях и исчезли. Я осталась сидеть с бумажкой в руках. Дрожь всё не проходила. В дверь заглянул Кира: — Алиса-сан? Вы живы? — Не знаю, — честно ответила я. — Я вам сочувствую, — вздохнул он. — Он с вами долго говорил. Обычно если он говорит дольше пяти минут, значит, кому-то конец. Но вы вроде целы. — Спасибо, Идзуру. Утешил. — Всегда пожалуйста. — Он исчез, прикрыв дверь. Я смотрела на бумажку. Слова расплывались перед глазами. — Некрополь, — позвала я мысленно. — Да, дитя моё? — Он что-то знает? Про тот удар? — Он знает то, что видел. — Голос Некрополя был спокоен. — А видел он, что его третья офицер способна на то, чего не может большинство. Этого достаточно, чтобы заинтересоваться. — И что мне делать? — Для начала — перестать трястись. — Его голос стал твёрже. — Ты промокла, замёрзла, напугана. Это нормально. Но завтра ты летишь в Уэко Мундо. И если ты будешь трястись, как осиновый лист, ты там и останешься. — Утешил, блин. — Я не утешаю, дорогая. Я готовлю. А теперь вставай. Иди в казарму. Переоденься. Выпей горячего. Выспись. Завтра будет долгий день. Я поднялась. Ноги слушались плохо. — Некрополь, — спросила я уже в дверях. — М? — А если у меня опять это получится? Ну, как с Меносом? Тишина. На секунду мне показалось, что он не ответит. — Тогда, — голос занпакто стал задумчивым, — тогда хотя бы не промокнешь. В Уэко Мундо дождей не бывает. Я фыркнула. — Это всё, что ты можешь сказать? — А что ты хочешь услышать? — В его голосе проскользнула ирония. — Что ты великая и могучая? Ты и сама это знаешь. Меносов валишь, от лисов бегаешь, падаешь на ровном месте. Уникальное сочетание. Я вышла в коридор. Дождь за окном всё лил, но теперь это почему-то не казалось таким уж плохим началом дня. — Пляши, Некрополь, — прошептала я. — Обязательно, дорогая. Обязательно. Как только ты научишься не падать во время танца.