Лисёнок

Мы вышли за ворота Сейрейтея, и я в очередной раз порадовалась, что живу внутри, а не снаружи. Руконгай — место депрессивное даже по меркам мёртвых. Этот серебристоволосый лис шёл впереди, покачиваясь, как тростинка на ветру, и делал вид, что он тут главный. Ну, он и был главный. Капитан, прости Господи. — Далеко ещё, Ичимару-тайчо? — спросила я, заправляя за ухо длинную белую прядь. Ветра в Руконгае всегда было много, и мои волосы вечно норовили улететь в неизвестном направлении. — Алиса-чан такая нетерпеливая, — пропел он, не оборачиваясь. Серебристые волосы шевелились на ветру, поблёскивая в тусклом свете. Я прищурила алые глаза, всматриваясь в открывающийся пейзаж. Пустырь, воронка, запах тухлятины. Бюджетный выбор места для убийства. Этот мужчина явно выбирал локацию по принципу "чем пыльнее, тем лучше". — Пустой в воронке, надо полагать? — А ты посмотри. Я закатила глаза, но подошла к краю. Оттуда на меня таращились два жёлтых глазища. Пустой выбрался наружу — здоровенная чёрная туша, костяная маска, дыра в груди. Рядовой пустой, только пережравший местных душ. Таких я сотнями валила на тренировках. Я обернулась к своему драгоценному капитану. Шинигами устроился на камне, скрестив руки, и смотрел с выражением «ну давай, повесели меня». Серебристая чёлка упала на глаза, улыбка растянулась до ушей. Вот же гад. — И долго мне на это любоваться, Ичимару-тайчо? — Алиса-чан, — он притворно вздохнул. — Это же задание. Убей пустого. Я посмотрю. — Вы серьёзно? — Вполне. — Вы могли бы просто чихнуть, и его бы размазало. — Мог бы. — Улыбка стала шире. — Но так скучно. А ты у нас третья офицер. Сильная. Самая сильная третья офицер за последние лет сто, если верить документам. Вот я и хочу посмотреть. Я скривилась. Комплимент от этого лиса — конфета с перцем. Вроде приятно, а на деле гадость. Но спорить бесполезно. Пустой обиделся на игнор и заревел, двинувшись в мою сторону. Я вздохнула. Даже меч вытаскивать лень. Выдохнула. И просто отпустила реацу. Давление хлынуло наружу — плотное, тяжёлое, серебристо-красное, переливающееся, как расплавленный металл. Воздух вокруг зазвенел. Пустой замер на полпути. Его жёлтые глаза расширились, маска жалобно треснула, и тушу разметало чёрным пеплом раньше, чем он успел сделать второй шаг. Я поправила воротник, стряхнула несуществующую пыль с плеча и обернулась к этому... шинигами, который уже достал меня своей лисьей мордой. — Вы довольны, Ичимару-тайчо? Или мне ещё станцевать? Мужчина моргнул. Впервые за всё время нашего знакомства он выглядел... удивлённым? Но удивление длилось ровно секунду, сменившись довольной улыбкой. — Алиса-чан, ты умеешь удивлять, — пропел он, поднимаясь с камня. Серебристые волосы блеснули в свете молнии — где-то вдали снова сверкнуло, напоминая о недавнем дожде. — Но я же просил шикай. А ты просто... подышала. — Подышала, — согласилась я. — Вы не уточнили, каким способом убивать. Формальности соблюдены, пустой мёртв. Расходимся? — Не совсем. Я насторожилась. Интонация у него изменилась. Совсем чуть-чуть, но я уже научилась различать оттенки его лисьей игры. — Ичимару-тайчо? — Алиса-чан, — он мягко кивнул куда-то вверх, и его чёлка снова упала на глаза. — А это что? Я подняла голову. Небо... трескалось. Прямо над нами, в серой пелене облаков, пошла рябь. Нет, не рябь — чёрные линии, как трещины на стекле, разбегались в разные стороны, расширяясь, ломая небосвод. Оттуда, из этих разрывов, тянуло чем-то древним и голодным. — Ой, — сказала я. Небо взорвалось. Огромная чёрная дыра распахнулась прямо над нами, и из неё полезла туша. Чёрная, массивная, с длинным костяным носом и горящими красными глазами. Классический Менос Гранде. — О, — лениво протянул этот ненормальный шинигами, поправляя рукав. — Менос. Алиса-чан, а он побольше предыдущего будет. И повеселее. Я смотрела, как из разорванного неба лезет эта махина. Метров двадцать ростом, не меньше. Чёрное тело, белая маска с длинным носом, глаза — два кровавых фонаря. Огромные лапы упирались в края дыры, разрывая небо ещё шире. Менос Гранде. Настоящий. Большой. — Ичимару-тайчо, — медленно сказала я, отступая на шаг. — А это уже не учебная тревога? — Неа. — Он даже не пошевелился. Просто стоял и смотрел со скукой. — Давай, Алиса-чан. Покажи, на что ты способна на самом деле. Менос заревел. От этого звука у меня заложило уши, а воздух пошёл рябью. Он вывалился из дыры всей тушей, рухнув на пустырь так, что земля содрогнулась. — Вы охренели? — выдохнула я, хватаясь за меч. — Это же Менос! — Ну да. — Он улыбнулся ещё шире. — А ты сильная. Я же говорил. Проверим? Я хотела сказать много тёплых слов в адрес его лисьей морды, причём с использованием богатейшего русского нецензурного лексикона, но Менос уже занёс лапу. Пришлось уворачиваться. Лапа врезалась в землю там, где я только что стояла, оставляя трёхметровую борозду. Я перекатилась, вскочила, выхватила меч. — Ладно, — выдохнула я, чувствуя, как сила начинает подниматься изнутри. — Смотрите, капитан. Развлекайтесь. Я подняла клинок перед собой. Вдох. Выдох. Серебристо-красное реацу поползло по лезвию, перекинулось на руки, начало обвивать тело. — Танцуй, — прошептала я, — Некрополь. Сила рванула наружу. Не так, как в прошлый раз, когда я просто прихлопнула рядового — это было совсем другое. Шикай — это не просто сила, это откровение. Это когда твоя душа выворачивается наружу и надевает на тебя тот образ, в котором ей удобно сражаться. Чёрный цвет обжёг талию, формируя корсет — тугой, идеально сидящий, глубокого чёрного цвета, без единого проблеска. Я почувствовала, как сапоги обхватывают ноги — высокие, на устойчивом каблуке, чёрные, с чёрными пряжками. Лосины заструились по ногам чёрным шёлком. От корсета, от самой его середины, рванулся вперёд шлейф — чёрный, полупрозрачный, как дым, он взметнулся за моей спиной и медленно опал, растянувшись на метр. Волосы — и без того длинные, белоснежные — будто стали ещё гуще, тяжёлой волной упали на плечи и спину, создавая разительный контраст с чёрным костюмом. Я привычным движением убрала выбившуюся прядь за заколку — чёрный цветок, незаметный на фоне волос, но я знала, что он там. И в руки легла коса. Тяжёлая, стальная, с матово поблёскивающим лезвием. Длинное древко из цельного металла, изогнутое лезвие, острое, как сама смерть. Никакой грации — только холодная сталь и вес. Я подняла глаза на Меноса. Огромный пустой смотрел на меня сверху вниз. В его красных глазах мелькнуло что-то похожее на... насмешку? Мелкая букашка вдруг обрядилась в чёрное и взяла в руки железку. — Ну, — сказала я, перехватывая косу поудобнее. — Давай, длинноносый. Потанцуем. Менос заревел и бросился на меня. Я не стала уворачиваться. Вместо этого я сделала шаг вперёд, занося косу над головой. Серебристо-красное реацу вспыхнуло вокруг лезвия, концентрируясь, сжимаясь в одну точку. Один взмах. Сталь рассекла воздух, и вслед за ней рванула волна — сконцентрированная, острая, как само лезвие. Серебристо-красная полоса прошила пространство, врезалась в Меноса и прошла насквозь. Прямо по маске. Прямо по длинному носу. Ровно пополам. Менос замер. Его глаза расширились — в последний раз. А потом огромная туша начала рассыпаться чёрным пеплом, осыпаясь на пустырь многометровым дождём. Я опустила косу. Волна реацу ушла в небо, разгоняя облака. Шлейф медленно опал за спиной. — Короткий танец, — прокомментировала я, глядя, как последние остатки Меноса исчезают в воздухе. — Но весёлый. Надо мной, там, где только что зияла чёрная дыра, небо медленно затягивалось, трещины исчезали, возвращаясь к обычному серому цвету. — Неплохо, — раздалось над ухом. Я даже не вздрогнула. Уже привыкла. — Ичимару-тайчо, — сказала я, не оборачиваясь, — вы опять подкрались. — Алиса-чан такая наблюдательная, — пропел он, появляясь в поле зрения. Серебристые волосы растрепались на ветру, улыбка была шире обычного. — Одним ударом. Менос Гранде. Одним ударом. — Ну да. — Я отряхнулась и тут же чуть не споткнулась о каблук, который только что был идеальным оружием, а в быту снова стал ловушкой. — А вы сомневались? — Я? — Он притворно удивился. — Никогда. Я просто хотел посмотреть. — Посмотрели? — Вдоволь. — Он склонил голову набок, разглядывая меня. — Алиса-чан, а почему ты раньше не показывала свой шикай? Не на тренировках, не на заданиях? — Показывала. На тренировках. — Нет. — Он улыбнулся, но в улыбке было что-то новое. Не угроза, не насмешка, а... любопытство. Чистое, детское любопытство. — Я бы запомнил. Стальная коса. Волна реацу. Менос за секунду. Ты очень... необычная, Алиса-чан. — Вы были заняты, Ичимару-тайчо. — Я поправила волосы, заправляя прядь за ухо. — Строили козни, улыбались, пугали Киру. У вас много дел, я не хотела отвлекать. Он рассмеялся. В голос. Серебристые волосы затряслись от смеха. — Ты не боишься меня, да? — А должна? — Алые глаза встретились с его прищуром. — Вы капитан. Я офицер. Если бы вы хотели меня убить, убили бы. А так... развлекаетесь. Я для вас как хомячок в колесе. Бегает, забавно смотреть. — Ты очень наблюдательная. — Я русская, Ичимару-тайчо. Выживаем за счёт наблюдательности. Удачи у меня нет, так что приходится наблюдать. Он подошёл ближе. Я не отодвинулась. — Обычно меня боятся, — сказал он тихо. Его волосы шевельнулись на ветру, и на мгновение мне показалось, что я вижу его глаза — настоящие, не прищуренные, а открытые. — Даже лейтенанты. А ты стоишь и дерзишь. — Я не дерзю, Ичимару-тайчо. Я констатирую факты. Вы странный. У вас улыбка редко совпадает с глазами. Вы даёте задания, которые могли бы поручить другим, но выбираете меня. Почему? Пауза. Ветер трепал его серебристые волосы, мои белые пряди переплетались с ними на мгновение и разлетались в стороны. Где-то наверху затягивалась последняя трещина в небе и исчезала воронка рядом. — Потому что ты выживаешь, — наконец сказал он. — Другие бегут к лейтенанту, ноют, просят помощи. А ты просто делаешь. И не ноешь. Это... редкость. Я хмыкнула. — Ныть бесполезно, Ичимару-тайчо. Вы всё равно не отстанете. Я вас раскусила. — Раскусила? — он снова улыбнулся, но теперь в улыбке было что-то настоящее. — И кто же я? — Скучающий гений. Силы много, ума много, развлечений мало. Вот и мучаете подчинённых. Потому что больше нечего делать. Тишина. Длинная. Тягучая. А потом этот лис расхохотался. В голос. Так, что эхо пошло по пустырю, а где-то вдалеке шарахнулись птицы. — Алиса-чан, — выдохнул он, утирая несуществующие слёзы. — Ты прелесть. Я тебя не убью. Обещаю. — Спасибо, Ичимару-тайчо. — Я скрестила руки на груди. — Утешили. Можно я пойду отдыхать? А то этот ваш Менос мне все нервы вымотал. — Можно. Ты заслужила. — Он развернулся и пошёл обратно. — И, Алиса-чан, завтра будет настоящее задание. Я замерла. — Опять пустой? — Нет. — Он обернулся через плечо, и его улыбка стала ещё шире. Серебристые волосы блеснули в последнем луче солнца, пробившемся сквозь тучи. — Кое-что поинтереснее. Я вздохнула и поплелась за ним. Отменила шикай. Ноги в бытовой форме заплетались, волосы лезли в лицо, подол от штанин норовил намотаться на ноги. Жить без каблуков сложно. Очень сложно. Впереди маячила лисья спина с серебристой шевелюрой. Сзади догорали остатки Меноса — целого Меноса Гранде, которого я только что завалила одним ударом. Надо мной затянулось небо, будто и не было никакой дыры. Где-то в Сейрейтее Рангику наверняка уже открыла вторую бутылку саке и забыла о моём существовании. — Ичимару-тайчо, — окликнула я. — М? — А можно я завтра приду в нормальной одежде? А то я сегодня уже падала пять раз из-за нее. Штанины широкие, не привыкла. Статистика портится. Он замер. Повернулся. Посмотрел на меня с выражением абсолютного счастья. — Алиса-чан. — Он подошёл ближе, наклонился к самому уху и прошептал: — Если ты перестанешь падать, я лишусь половины развлечений. Не лишай меня радости. И пошёл дальше, насвистывая какую-то мелодию. Его волосы покачивались в такт шагам. Я осталась стоять с открытым ртом. — Вот же... — выдохнула я в пустоту, глядя на удаляющуюся лисью спину. — Лисий кусок. Чтоб тебя пустой в твоей же улыбке запутался. А потом побежала догонять. Потому что если не догоню, этот шинигами придумает наказание. А у Ичимару-тайчо с фантазией всё в порядке. Очень в порядке. Только что на моих глазах он превратил рядовую зачистку в битву с Меносом Гранде, который вылез из разорванного неба, просто потому что ему было скучно. На такие случаи вызывается экстренный отряд. Что там будет "завтра" — даже думать не хотелось. — Вот же гад ползучий, — буркнула я себе под нос, догоняя серебристую шевелюру. — Убью когда-нибудь. Мысленно. Очень вежливо. В рамках субординации.