Крадущийся Волк, пробуждающийся Дракон

      Сложно описать словами, какое чувство я испытала, впервые переступив порог внутреннего храма Митал. Было такое ощущение, будто на протяжении долгих лет находилась в полудреме и воспринимала происходящее меньше чем на половину своих возможностей. Словно мне внезапно подарили ястребиное зрение вместо жуткой близорукости, из ушей вынули затычки, а с кожи сняли верхний слой – грубый и толстый, как чешуя броненосца.       «Что происходит?» – в тревоге повторяла я про себя, следуя осторожными шагами за Инквизитором по сумеречным коридорам святилища…       Впрочем, я забегаю вперед. Странные видения и звуки начали преследовать меня лишь после того, как мы спустились на нижний ярус храма. Первый этаж ничем особо не удивил, не испугал и не обрадовал. Ожидаемой оказалась даже встреча с очередной группой венатори, которую возглавляла ближайшая помощница Корифея – Кальперния. Вернее, так она сама про себя думала. Все, что я успела узнать о Корифее, говорило об одном: магистр древнего Тевинтера никого не считал даже приблизительно равным себе. У божества не могло быть соратников – только подданные.       Бывшая тевинтерская рабыня и сопровождающие ее воины и маги нагнали нас через какие-то четверть часа после того, как Инквизитор сотоварищи вошли в ворота храма Митал. Я первой услышала приближение врага и успела сообщить об этом Инквизитору. Клэр отдала своему отряду приказ остановиться и развернуться, и в итоге на момент приближения венатори мы с ней оказались во главе колонны.       Корифей наверняка озаботился вопросом магической связи, и все его подчиненные мгновенно получили сообщение о том, что мы вступили в схватку с группой красных тварей и храмовников. Кальперния со своим отрядом, судя по всему, находилась ближе остальных, потому и подоспела так быстро.       Высокая худощавая женщина в черном платье – этот изысканный наряд даже магистрессе было бы не стыдно надеть на бал, пусть в данной обстановке он и выглядел неуместно – смотрела на Тревельян с ухмылкой, полной превосходства. Хотя черты лица Кальпернии были правильными и выразительными, она не казалась красавицей – возможно из-за некоторой бесцветности, присущей натуральным блондинкам, не пользующимся косметикой. У приспешницы Корифея были большие серые глаза, светлые брови и ресницы, бледная кожа, тронутая легкой россыпью веснушек на переносице и верхней части щек, прямой нос и крупный чувственный рот, который слегка портила презрительная усмешка. Льняные волосы, заплетенные в две тугие косы, магесса уложила валиками на затылке. Подобная прическа подчеркивала и преувеличивала мельчайший недостаток во внешности, а потому ее могла выбрать лишь женщина, абсолютно уверенная в своей красоте или не придающая этому вопросу никакого значения. Из всех, кого я знала, только Анора Кусланд могла позволить себе подобный вызов. И подобное снисходительное выражение во взгляде.       – Инквизитор Тревельян, если не ошибаюсь? – произнесла магесса, смерив Клэр пренебрежительным взглядом, в котором все же вспыхнула искорка интереса.       – Монна Кальперния, если не ошибаюсь? – таким же тоном отозвалась Тревельян, делая шаг вперед.       Серые глаза вспыхнули негодованием. Видимо, обращение, которое обычно использовали по отношению к тем, кто не отличался знатностью, задело женщину. Но презрительная улыбка не сбежала с ее пухлых губ, а голос продолжал звенеть нескрываемой самонадеянностью.       – Спасибо за то, что указали дорогу, – проговорила Кальперния высокомерно, но без злорадства. – Без вас мы не отыскали бы это место.       – Вам это ничего не даст, – Тревельян чуть пожала плечами. – Я не позволю вам завладеть артефактом, который хранится в храме.       – Артефактом? Вы так это называете? – Кальперния чуть заметным поднятием бровей выразила иронию. И этим жестом безумно напомнила мне Морриган, которая кстати, наблюдала за диалогом помощницы Корифея и Инквизитора с примерно такой же саркастической усмешкой. Клэр же уточнила вежливо:       – А как это назвали бы вы?       – Источником силы и гарантией победы моего учителя, – в глазах магессы вспыхнул фанатичный огонь, что свело на нет ее призрачное сходство с Морриган. Теперь она казалась похожей на Мередит.       – Кстати, а почему монна Станнард не с вами? – будто прочитав мои мысли, поинтересовалась Тревельян. – Или вы думаете, что справитесь без нее?       – Здесь скоро будет сам Мастер, – ответила Кальперния невозмутимо. Если Клэр и рассчитывала разозлить магессу упоминанием Алой храмовницы, то ей это не удалось. – К тому же Мередит находится там, где ей самое место. Надеюсь, уже в Тени.       Тревельян, которая не выглядела удивленной, понимающе кивнула.       – Вы просто использовали ее…       – Разумеется.       – Но как вам это удалось? Мередит Станнард никогда не стала бы прислуживать магам!       – Не стала бы, – подтвердила Кальперния, наклонив голову так величественно, словно на ней сияла корона. Свой посох она тоже держала в руках горделиво и изящно, как скипетр. – Если бы знала…       – Я так и думала! – удовлетворенно произнесла Клэр, переглянувшись с помрачневшей Кассандрой. – Ее обманули!       Светловолосая магесса небрежно пожала плечами.       – Это не составило труда. Она не отличается большим умом. Хорошая марионетка, плохой союзник…       – Печально вас разочаровывать, Кальперния, но вы – такая же марионетка, как и монна Станнард.       Я не думала, что Инквизитор способна испытывать сочувствие по отношению к подручной Корифея, но в голосе Тревельян звучало искреннее сожаление.       – Да как вы смеете сравнивать меня с этой бездарной храмовницей?! – во взоре Кальпернии полыхнула ярость. – На меня Мастер всегда и во всем полагался, а Мередит ему понадобилась, только чтобы собрать армию для борьбы с Инквизицией. И в этом виноваты вы, Тревельян! Если бы вы так нагло не присвоили Якорь, желания Мастера уже воплотились бы в жизнь, и нам не пришлось бы тратить время на борьбу с вашей ничтожной организацией.       – Не такой уж и ничтожной, раз нам постоянно удавалось срывать планы Корифея! – возразила Тревельян.       – Замолчите! Вы недостойны произносить его имя! – выкрикнула магесса. Серые глаза ее уже метали молнии, руки, сжимающие посох, дрожали.       Я подумала, что сейчас самое время подумать о защите, и в тот же миг Морриган еле заметно шевельнула кистью, а по моей коже растеклось знакомое прикосновение магии. Тем временем венатори с угрожающим видом придвинулись чуть ближе, а соратники Инквизитора обнажили оружие.       – Я могу называть эту тварь так, как мне захочется, – отрезала Клэр. – От этого Корифей не станет менее мерзким и опасным. А вы – не прекратите обманываться в нем.       – Заткнись! – выдержка окончательно изменила Кальпернии. В ладони бывшей рабыни вспыхнул сиреневый клубок из переплетенных молний, и она, мгновенно размахнувшись, отправила заряд в Инквизитора. А когда Клэр уклонилась, выкрикнула, обращаясь к своим спутникам: – Убейте их всех! Немедленно!       Воины и маги подчинились беспрекословно. Первые ринулись вперед с мечами наголо, вторые обрушили на наши ряды серию мощных огненных залпов. К счастью, щиты Соласа, Морриган и Дориана выдержали первую магическую атаку, и остальные незамедлительно вступили в бой. Но прежде чем столкнуться с первым из своих противников, я заметила, что Кальперния в сопровождении группы соратников, бросилась бежать по коридору, ведущему в левую часть храма, и тут же скрылась из вида.       «Кажется, я знаю, что произойдет дальше…»       Венатори и их бойцы сражались с хладнокровием големов, не отступая ни на шаг. И хотя они не шли ни в какое сравнение с красными тварями, нам пришлось потрудиться, прежде чем удалось сломить их сопротивление. К тому же противники превосходили нас – если не умением, то численностью.       Я сосредоточилась на одном бойце – юрком, вооруженном двумя кинжалами – и едва не поплатилась за это. Тевинтерец, явно обладавший навыками убийцы, растворился в тенях, внезапно возникнув прямо у меня за спиной. Услышав позади короткий вздох противника, я шагнула в сторону, одновременно поворачиваясь лицом к врагу, но он уже летел вверх тормашками после мощного удара щитом, который нанес ему Блэкволл. Кинувшись на убийцу, я завершила начатое лже-Стражем одним взмахом клинка. Бросила благодарный взгляд на все еще прикрывающего меня воина, занимая позицию рядом и кивком выражая готовность продолжить бой. В следующую секунду Блэкволл еле успел вскинуть щит, в который с шипением и треском врезался фаербол средних размеров, а я отбила летящую в спину воина стрелу.       – Кажется, сегодня вы защищаете меня, сэр Блэкволл, – сказала я воину.       – День еще не закончился, – ответил Блэкволл, по суровому лицу которого пробежал светлый лучик усмешки.       И мы уже вместе обрушились на бойцов Корифея, пытавшихся обойти с фланга Клэр и Железного Быка…       От разверстой посреди каменного пола трещины до пола нижнего яруса было не меньше десяти метров. И при мысли о том, что придется спуститься вниз тем же манером, что и Кальперния со своими соратниками, меня замутило.       – Они ушли через этот пролом, – подтвердил Тео, стоя рядом со мной на самом краю и взглядом оценивая высоту. – Mierda!* Как им это удалось сделать, не переломав ноги и руки?       – Магия, – коротко пояснила Морриган, приблизившись к нам.       – Но на хрена – туда…? – Тео выразительно развел руками.       – Наверное, решили, что это короткий путь во внутреннюю часть храма, – предположила Тревельян. – Значит, и нам придется прыгать.       – Нет! – Морриган решительно преградила дорогу Инквизитору. – Это их путь – не наш!       Клэр посмотрела на магессу – без раздражения, скорее устало – и спросила:       – Что вы предлагаете, леди Морриган?       – Только то, что мы не должны вести себя как варвары! – выпалила ведьма в ответ. Она провела рукой по лбу, словно пытаясь успокоиться, потом произнесла более ровным голосом: – Что-то подсказывает мне, что, действуя агрессивно, мы ничего не добьемся. Нужно выразить почтение силам, что таятся здесь. Только так мы сможем привлечь их на свою сторону.       – Пока мы тут выражаем почтение каким-то невидимым силам, наши парни умирают под мечами красных храмовников! – прорычал Бык, глаз которого яростно блеснул. – Трев, – он взглянул на Тревельян в поисках поддержки, – мы же не будем терять время на всю эту ерунду?!       – Не будем же? – встряла и Сэра.       Остальные молчали, выжидательно глядя на Инквизитора. И лишь Варрик, вопросительно изогнув бровь, обернулся ко мне.       – Что скажешь, Котенок? – спросил арбалетчик вполголоса. – Переть напролом или не стоит?       – Не стоит, – так же тихо ответила я. – Может, Быку этот храм и кажется пережитком прошлого, но это не так. Я чувствую…       – Что?       – Не знаю. Будто кто-то дышит мне в затылок, – я на всякий случай обернулась, чтобы убедиться, что неведомый враг не подкрался ко мне со спины.       – Леди Инквизитор, может, послушаем леди Морриган? – громогласно предложил Варрик. – Все же она лучше всех из нас разбирается в магии и в загадках древности.       Тот, кто разбирался в магии и загадках прошлого лучше, чем пять Морриган вместе взятых, стоял в двух шагах от гнома. Но он промолчал, как и я, потому что Клэр подумала и кивнула, соглашаясь.       – Есть одна проблема, – сообщил Зевран, вкладывая в ножны свои клинки. – Единственная дверь, что здесь имеется, закрыта. И, спешу заверить, пока Бык не предложил просто вынести ее к демонам, что это вряд ли возможно.       – На двери стоит магическая защита, которую лично я снять не в силах, – поддержал эльфа Дориан. – Полагаю, это магия древних эльфов.       – Может, Соласу удастся…?       – Я так не думаю.       – Какого хера мы будем ждать? Надо сломать дверь – и дело с концом!       – Заткнись ты, тупой рогатый громила! Думаешь, за это нам скажут спасибо?!       – Не скажут, потому что некому говорить! Так что я готов рискнуть!       – А я предпочел бы найти другой проход.       – У нас нет времени!       Я, вздохнув, повернулась и двинулась прочь от надежно (я это знала точно) запертых ворот, что голубовато поблескивали в полумраке. Нужно было найти зал, где каменные плиты под ногами оживали и начинали петь – каждая на свой лад. Насколько я помнила, именно пробудив все «поющие» плиты, можно было отворить двери во внутренний храм Митал.       Причем сделать это раньше, чем мои товарищи, спорящие у пролома, вцепятся друг в другу в глотки.       Мне понадобилось лишь пройти сквозь ближайший дверной проем, чтобы звуки спора вдруг затихли. Удивленная и заинтригованная, я шагнула обратно – и снова на меня обрушился гул, в котором высказываемые спокойным голосом аргументы Соласа смешивались с бранью Сэры, ледяной отповедью Морриган и прочими голосами, полными гнева и упрямства.       «И снова все страньше и страньше...»       Решив, что феномен звуковой изоляции присутствует в помещении не просто так, я направилась дальше, ступая осторожно и бдительно оглядываясь. Зал, в котором я оказалась, был достаточно большим, и проломы в потолке лишь добавляли ощущения простора. В солнечных лучах, протиснувшихся сквозь ветви деревьев и обвивающие их лианы, плавали золотистые искры пылинок, медленно опускаясь на плиты каменного пола. Каждую плитку украшала вязь, напоминавшая узоры валласлина, и когда я тронула ближайшую носком ноги, она осталась темной и молчаливой.       – Что-то ищешь?       От внезапного вопроса, заданного с глубочайшим интересом, я вздрогнула, едва не заорав, и мгновенно обернулась, выхватив кинжалы. Тео отскочил на шаг назад, выставив перед собой руки, тогда как сопровождавший его Зевран лишь молча улыбнулся и покачал головой.       – Не нужно так нервничать! – с укоризной заметил ривейнец.       – Не нужно подкрадываться, – парировала я, возвращая оружие в ножны.       – Никто к тебе не подкрадывался! Мы пошли за тобой на всякий...       – Кажется, этот зал гасит большую часть звуков, источники которых находятся за его пределами, – Зев остановил Тео жестом. – Здесь не должно быть так тихо.       – Не должно, – согласилась я, возобновив исследование помещения. – Вот я и подумала...       – Что? – спросил Ворон, поскольку я замолчала. – Что найдешь здесь механизм, открывающий ворота?       – Угу.       – Ты, конечно, эльф, Ринна, но откуда ты это знаешь? И почему решила, что тебе это удастся?       Еще до того, как Теодоро успел закончить фразу, каменный квадрат, на который я наступила, вспыхнул ярким серебристо белым светом, а неподвижный воздух задрожал от звучания низкой тягучей ноты. После повторного прикосновения плита снова погасла, сопроводив действие прежним протяжным стоном.       – Нашла! – выдохнула я и, обернувшись, бросила своим товарищам: – Стойте на месте!       Тео перевыполнил мою просьбу – он не просто замер, но даже, кажется, задержал дыхание. Я усмехнувшись, посоветовала ему выдохнуть, но ко мне не приближаться. А сама окинула пол перед собой внимательным взглядом, продумывая маршрут передвижения.       – Что ты собираешься сделать? – спросил Зевран с интересом и без волнения.       – Нужно пройти по плитам в этом зале, не наступая ни на одну из них дважды. Тогда дверь откроется... надеюсь.       – Надеешься? Или уверена?       – Никаких гарантий, – пробормотала я. – Как в Храме Праха. Зев, не отвлекай меня!       – А если ты не права? – а вот в голосе Тео беспокойства хватало с избытком. – Вдруг ты этим своим хождением не дверь откроешь, а заставишь... ну, скажем, пол раздвинуться и поглотить нас?       – Если это единственный способ тебя заткнуть – я, пожалуй, рискну.       – А если...       – Не мешай ей, Тео.       Воспоминания о ритуалах храма Митал, принесенные из ТОЙ жизни, поблекли за минувшие годы, но это не помешало мне довольно быстро справиться с первым заданием. После того, как весь пол в зале залило серебристое сияние, я вернулась к невозмутимому эльфу и впечатленному ривейнцу, на ходу вернув в нормальное положение отвисшую челюсть Тео, и заявила:       – Таких загадок должно быть как минимум три. Идемте – нужно сообщить Инквизитору.       Остальные шарады Клэр разгадывала уже самостоятельно. Она все-таки решила последовать совету Морриган, а не сигать, очертя голову, вслед за Кальпернией. На прохождение первой «полосы препятствий» в виде сияющих плит дверь отозвалась мелодичным звоном, и это помогло нашим товарищам поверить, что ритуал откроет проход в храм. И все же, когда врата медленно распахнулись, пропуская нас, Тревельян, а за ней и Железный Бык взглянули на меня с задумчивым удивлением.       Если залы с плитами-загадками на полу были погружены в торжественную тишину, то сумеречные коридоры, сменившие их, напротив, были наполнены шорохами и отголосками. Стоило нашему отряду переступить порог, как высокие створки дверей захлопнулись за нашими спинами с отчетливым и внушительным стуком. Варрик на всякий случай вернулся к входу, толкнул дверь плечом – та плавно и беззвучно приоткрылась, но тут же вернулась на прежнее место, хотя в помещении по-прежнему не наблюдалось даже самого слабого сквозняка.       – Ну, теперь мы хотя бы знаем, что сможем выйти отсюда, – пояснил гном в ответ на недоумевающий взгляд Кассандры.       Я всей душой разделяла беспокойство Варрика. Мне было неуютно в мрачных коридорах, освещенных факелами, которые странным образом вспыхивали в стойках, когда мы приближались, а стоило удалиться, так же резко гасли. Огненные блики, переливаясь золотом и бронзой, скользили по стенам, покрытым мелкой мозаикой. С близкого расстояния изображенное художниками древних elvhen выглядело как полотно из плотно пригнанных друг к другу пластинок с металлическим отблеском. Но когда я прошла мимо и отдалилась на несколько шагов, меня словно кто-то толкнул в спину, заставив обернуться и снова взглянуть на мозаику – более пристально. И тотчас из перламутрово-золотой ряби выступил суровый и величественный лик, под строгим взглядом которого кровь в моих венах превратилась в лед.       – Диртамен... – сами собой произнесли мои губы.       Широкоскулое, резко сужающееся к подбородку лицо эвануриса выглядело треугольным, а золотисто-карие глаза с тяжелыми веками и приподнятыми уголками – бездонными. На мозаичной картине Повелитель Тайн стоял вполоборота к зрителям, вскинув изящную тонкопалую кисть так, словно собирался поднести палец к губам в извечном жесте, призывающем к молчанию: «Ничего не говори. Не вмешивайся. Это не твои испытания». И я едва удержалась от того, чтобы кивнуть ему в знак понимания.       Но какое бы мощное впечатление ни произвел на меня портрет Диртамена, следующий образ шокировал гораздо сильнее. Стройная красавица в легком, как дымка, одеянии, смотрела на меня в упор – пристально, с загадочной полуулыбкой, словно точно знала, о чем я думаю. А думала я, кстати, о том, что уже видела это точеное лицо, в ореоле темных волос кажущееся бледнее. Что мне знакома и прозрачная зелень глаз, и манера усмехаться, почти незаметно приподнимая один уголок рта... Вот только откуда?       Таинственная незнакомка вдруг шевельнулась, по-прежнему не отводя от меня глаз, нетерпеливо повела плечом. Бледно-розовые губы разомкнулись и я услышала (Создатель, услышала!) произнесенное тихим голосом, похожим на шелест листьев в погожий день: «Dirth'ena enansal...»**       «Благословенное знание», – не замедлил пояснить голос внутри моей головы.       «Заткнись!» – огрызнулась я.       «Не будь такой злюкой...»       Эвануриса на мозаичной стене улыбнулась шире, покачала головой, и это поневоле заставило вернуться к предположениям насчет съехавшей крыши. Нормальный человек... нормальный эльф... не ведет философские диспуты с невидимками, тем более на языке, которым он в принципе не владеет! Из мозаичных картин на него не глядят печальные или игривые, но вполне живые лица! И никакие золотистые тени ему не перебегают дорогу...       «То, что другие ничего не слышат и не видят, вовсе не доказывает, что ты сошла с ума!» – авторитетно возразило мое альтер эго.       «Я же попросила тебя заткнуться!»       Поскольку при этом у меня непроизвольно вырвалось утробное рычание, привлеченная странным звуком Тревельян, обернувшись, удивленно спросила:       – Что с вами, Риннала?       – Просто эти звуки…       – Я ничего не слышу, – недоумение в глазах Инквизитора вспыхнуло сильнее и ярче.       – Тут тихо, как в нашем фамильном склепе, – пробормотала настороженно оглядывающаяся Кассандра.       Я краем глаза заметила, с каким пристальным вниманием смотрит на меня Солас, а потому изобразила смущение и сообщила, что мне просто померещилось.       – Тут все такое... необычное, – согласилась Клэр. – Странно, что мне ничего не привиделось.       – Действительно, – пробормотал Варрик, поудобнее перехватывая свою верную Бьянку.       Я прошествовала мимо замедлившихся Инквизитора и Искательницы, старательно не обращая внимания на разбегающиеся по стенам и потолкам золотые искры и шелестящие голоса, которые продолжали невнятно шептать – то с тревожной, то с убаюкивающей интонацией.       К моей огромной радости, в дальнейшем портреты эванурисов не оживали, когда я шла мимо, не пытались заговорить или хоть как-то привлечь к себе внимание. Впрочем, одному из эльфийских Творцов это и не требовалось. Фен’Харел – очень даже во плоти – преспокойно шагал впереди, рядом с Лавеллан, которая поддалась общему напряжению и нервно сжимала свой долийский лук, выставив оружие перед собой. А через минуту коридор вывел нас к широкой площадке, украшенной еще одной скульптурой лежащего хищника, и количество Ужасных Волков на квадратный метр повысилось до предельной концентрации.       Морриган приблизилась к статуе и проговорила с оттенком недоумения:       – Фен’Харел. Снова.       – Зачем он здесь? – спросила Клэр.       – Даже представить не могу, – призналась ведьма, окидывая скульптуру пристальным взглядом прищуренных глаз. – Водрузить в храме Митал статую Фен’Харела – все равно что в церкви нарисовать голую Андрасте. Или предающуюся любовным утехам…       – Это повысило бы популярность Церкви у прихожан, – вполголоса прокомментировал Зевран, а Сэра хихикнула украдкой.       – Не смешно! – воскликнула Лавеллан, буквально ошпарив Ворона пламенным яростным взором.       Зев не замедлил извиниться, хотя и не выглядел раскаявшимся. Сэра, скривившись, показала язык спине Элланы, а мне показалось, что тонких губ Соласа коснулась небрежная и лукавая усмешка. Но лысый маг так быстро отвернулся, что я не успела понять – было ли это видение реальным или плодом моего воображения и игрой света и тени на лице эльфа. Тем временем Инквизитор продолжала рассматривать скульптуру Фен’Харела с таким видом, будто ничего оригинальнее в жизни не видела, так что Морриган вполне закономерно пришлось ее поторопить.       – У меня такое чувство, будто он о чем-то нас предупреждает, – Тревельян протянула руку, словно хотела прикоснуться к волчьей морде, но остановилась. – О чем-то важном.       «Хотел бы предостеречь – сделал бы это», – подумала я, а магесса, уже стоявшая перед очередной дверью, нетерпеливо бросила:       – К сожалению, дара речи он лишен.       – Жаль, – Клэр улыбнулась. – Уверена, он мог бы рассказать нам много интересного о своих родичах-Творцах.       Тревельян нехотя двинулась за Морриган, которая первой пересекла границу, отделяющую коридор от следующего зала. За ними потянулись остальные. Проходя мимо каменного Фен’Харела, я не удержалась от соблазна коснуться сероватого холодного носа рукой – и почувствовала слабый, но ощутимый укол. Потерла ладонь в том месте, куда попал крошечный электрический разряд, улыбнулась своим мыслям.       «Любопытно... Ужасный Волк все же кусается?»

***

      – Vir’abelasan. Он ваша цель? Вы хотите испить из Источника Скорби?       Что называется, вопрос некорректный. И задан не по адресу, поскольку Тревельян, к которой обращался служитель Митал, назвавшийся Абеласом, понятия не имела, о чем идет речь.       Защитники древней святыни возникли словно из воздуха, едва последний член нашего отряда вошел в зал. За долю секунды мы оказались в окружении эльфов в зеленоватых одеяниях, с бесстрастными лицами статуй (у того же Диртамена в глазах было куда больше эмоций!) и натянутыми луками.       – Эй, спокойно, мы никому не причиним вреда, – сообщил Варрик, медленно опуская арбалет.       – Вам это и не удастся, – ответил тот из стражников храма, что стоял перед нами на ступенях лестницы, ведущей дальше. – Одно неосторожное движение...       «... и вас нашпигуют стрелами, – закончила я про себя. – Некоторые эльфийские традиции, видимо, не меняются с годами».       – Кто вы? – вежливо спросила дипломатичная Тревельян. – Простите за вторжение, но, идя сюда, мы не думали, что встретим кого-то...       Эльф, наверное, умел читать в человеческих душах, потому что Тревельян он поверил сразу и безоговорочно. И представился, сменив в своем голосе ледяной холод пронизывающего ветра на легкую весеннюю прохладу.       – Я Абелас, служитель Митал и страж ее Источника. А кто вы и зачем потревожили святыню нашего народа?       – Я Инквизитор Клэр Тревельян, – Клэр подалась вперед, но замерла, взглянув на эльфа с явной растерянностью. Будто колебалась в выборе: подать тому руку, поклониться или ограничиться кивком. – Я хочу лишь одного – остановить тех, кто пытается использовать ваши знания в качестве оружия.       – Разве это возможно? Разве мудрость может убивать? – с недоверием уточнил Абелас.       Он слегка нахмурился и подошел на несколько шагов ближе, остановившись перед Тревельян со скрещенными на груди руками.       Я не знаю, почему, но тот, чье имя переводилось с языка эльфов как «Скорбь», произвел на меня неизгладимое впечатление. Едва увидев Абеласа, я поняла, что горделивая надменность Хранителя Теласа или яростная агрессия Фенареля теперь будут казаться мне эмоциями первоклассников, которые впервые переступили порог школы и теперь пыжатся, демонстрируя таланты, чтобы занять достойное место в иерархии нового коллектива. Возможно, вместе с бессмертием эльфы утратили отчасти и свое самообладание? На фоне Стража Источника слегка потускнела даже искристая и загадочная многогранность Соласа. Я не знаю, сколько лет и зим видели эти спокойные зеленовато-серые глаза, но под их пронзительным непреклонным взглядом мне совершенно не хотелось выражать несогласие.       – Ринна!       Только после того, как Тео дернул меня за руку, я поняла, что стою без движения, завороженно глядя в лицо Абеласа, словно высеченное из мрамора цвета слоновой кости.       – Видимо, ты на самом деле предпочитаешь эльфов, – с усмешкой констатировал ривейнец, наклонившись к моему уху.       Вместо ответа я с силой двинула моему напарнику локтем в живот и ощутила бесконечное удовлетворение, когда у него вырвался сдавленный стон.       Морриган, которая терпеть не могла тратить время зря, с вызовом произнесла, глядя на Стража Источника:       – А как же элювиан? Или вы думаете, что и его нельзя использовать во вред?       Лицо Абеласа потемнело.       – Если элювиан будет послушен злой воле... Нет, этого нельзя допустить! – воскликнул он. – Но власть над ним может получить только тот, кто обретет мудрость Источника Скорби.       Морриган ахнула.       – Я поняла! – воскликнула она торжествующе. – Так вот что означало слово Vir’abelasan! Источник Скорби! Если выпить из него...       – Нет! – прогремел Абелас, а напряженная угроза в позах его молчаливых товарищей проявилась более отчетливо. – Только избранный – преданный служитель Храма – имеет право прикоснуться к мудрости нашего народа! Большинство из вас – дети быстрых лет, но даже те, кто являются потомками elvhen, вряд ли обладают достаточной силой, чтобы принять этот бесценный дар!       – Да не нужен нам ваш сраный источник! – не сдержалась «потомок elvhen» Сэра, но Клэр взглядом попросила ее замолчать и, повернувшись к эльфу, произнесла мягко:       – Мы пришли не для того, чтобы что-то красть у вас или биться с вами. Единственное наше желание – остановить Корифея… Тевинтерского магистра, наградившего меня этой меткой, – пояснила она, подняв вверх левую ладонь, на которой льдисто-зеленым светом мерцал Якорь, видимый даже сквозь плотную кожу перчатки.       Абелас нахмурился. Он несколько секунд молчал, глядя в глаза Клэр, потом его высокий бледный лоб разгладился, а сомнение во взгляде погасло.       – Я верю вам, – просто ответил он. – Вы выказали почтение Митал, и если те, кто пытается силой пробиться к сердцу святилища, ваши враги, мы поможем справиться с ними. Они уже убили многих, – он коснулся быстрым взглядом своих товарищей, застывших по периметру зала, подобно изваяниям древних последователей Андруил, с натянутыми луками и холодной готовностью на лицах. – Мы просыпаемся лишь для того, чтобы дать отпор вторгающимся в это святое место. И с каждым сражением нас становится все меньше.       В голосе Стража Источника Скорби звучали глубокая печаль и безысходность, от которых мне почему-то хотелось выть в голос.       «Просто ты тоже потомок elvhen!» – не замедлил проснуться внутренний голос.       «Бля, да иди ты в жопу!»       «Я ж говорю – злюка. И к тому же остроухая».       – Мы проведем вас скрытыми проходами к Источнику, чтобы вы могли опередить своих врагов, – Абелас уже говорил с Тревельян так деловито, будто они были давними собратьями по оружию, а бойцы его призрачного патруля хотя и не опустили луки, но все же снизили уровень подозрительности. – Главное – не позволить им завладеть Источником Скорби!       – Мы сделаем все, чтобы этого не допустить, – заверила Инквизитор.       – В крайнем случае я разрушу Источник, – по лицу эльфа снова пробежала тень, – если не найдется иного способа не дать врагу завладеть им.       Морриган тут же возразила с горячностью:       – Как вы можете даже в мыслях допускать подобное?! Уничтожить хранилище вековой мудрости своего народа...       – Я же сказал: в крайнем случае, – эльф произнес эти слова так, что я поняла: он на самом сделает то, о чем говорит. – Пусть лучше все наши знания исчезнут, чем будут служить недостойному.       Но упрямая ведьма и не думала сдаваться.       – А если достойному? Если знания Источника получит тот, кто поможет сохранить их? – Морриган испытующе взглянула на Абеласа, потом повернулась к изумленной Клэр. – Инквизитор, неужели вы хотите отказаться от того, что может помочь вам одержать победу над Корифеем?       Страж Источника покачал головой и проговорил негромким, охрипшим от волнения голосом:       – Вы не понимаете, о чем просите.       – Так объясните! – воскликнула Морриган раздраженно. – Объясните, почему вы готовы утратить сокровища прошлого, но не позволить кому-то сберечь их для эльфов? Для всего Тедаса...       – Потому что не имею на это права. Кроме того... нельзя принять дар Источника и остаться прежним. Вы готовы пойти на такой риск? – служитель Митал впился испытующим взглядом в лицо магессы. – Готовы утратить свой разум и, возможно, даже жизнь?       – Люди идут по свету, как слепые, наощупь, бездумно разрушая все, что не способны понять и оценить. Эльфов. Магию. Драконов… – лицо ведьмы исказило непривычное страдальческое выражение, похожее на то, что в тот момент читалось и во взгляде Абеласа. К своему удивлению, я поняла, что Морриган была совершенно искренна в этот миг. – Я согласна на любую жертву, если взамен получу шанс сохранить хотя бы крохотный лепесток с цветущего древа прошлого.       В глазах Абеласа отразилось сомнение. Но он произнес твердо:       – Я не могу допустить поругания нашей святыни. Но сперва нужно остановить тех, кто уже пытается добраться до нее. Потом будем думать, что делать дальше.       По лицу Морриган было ясно видно, что аргументы Абеласа ее не убедили, но она благоразумно промолчала.

***

      Пока мы следовали запутанными лабиринтами переходов за немногословной суровой эльфийкой, которую Абелас назначил нашим проводником, я ломала голову над тем, как аккуратнее сообщить Морриган, что она – последняя, кто должен желать испить из Источника Скорби. Если учесть, как активно пыталась магесса избежать пристального внимания своей матушки, прямая зависимость от воли Митал (точнее, Флемет) была для нее смерти подобна. Несмотря на уважение, которое я испытывала к могущественной ведьме Диких земель, и на помощь, неоднократно оказываемую ею мне и моей семье, она все равно оставалась соратницей Ужасного Волка. Да и Кирану опека заботливой «бабули» вряд ли принесла бы что-то, помимо неприятностей. Но поскольку твердой уверенности в том, что Флемет-Митал – такое же зло, как Солас-Фен'Харел, у меня не было, оставалось лишь продолжать бесконечный спор с самой собой.       «Надо как-то намекнуть Морриган...»       «И как ты себе это представляешь? Думаешь, она поверит, что ее маменька и есть живое воплощение Митал?»       «Поверит, если хочет защитить сына. Киран ей дороже всех знаний Тедаса и вероятного могущества».       «А если нет?»       «Тогда придется останавливать ее физически».       «Ой-ёй...»       «Вот именно».       На мой взгляд, нам очень повезло получить помощь стражей храма. Радовало уже то, что не пришлось скрестить с ними оружие. Более того, нас провели тайными коридорами к самому сердцу святилища Митал и оказали огромную поддержку в финальных разборках. Что ни говори, а бойцами древние эльфы были прекрасными. И не последнюю роль в том, что предводительница венатори снизошла до беседы с Инквизитором, сыграло их мастерство и готовность защищать Источник любой ценой.       Кальперния выглядела уже не такой самоуверенной, как во время первой встречи – яростное сопротивление служителей Митал сбило с нее спесь. Прическа магессы растрепалась, по подолу платья красовались дыры с обугленными краями, и даже взгляд ее уже не светился той непреклонной решимостью.       – Отступите, Инквизитор, – она произнесла это не как требование, а почти умоляюще. – Неужели вы хотите умереть от руки моего Мастера?       – Не хочу, – без малейшего пафоса ответила Клэр.       – Тогда уйдите и сохраните свою жизнь и жизни своих соратников.       – Я не могу. Корифей – враг всего Тедаса. Он и ваш враг, Кальперния.       Светлые дуги бровей изогнулись, слегка приподнявшись. Магесса взглянула на Инквизитора недоверчиво, но без злости, спросила:       – Вы надеетесь внести разлад в наши ряды? Глупо.       – Нет, я хочу спасти вас, – спокойно пояснила Тревельян.       – От кого? Мастер не причинит мне вреда.       – Да она слепа, как самка крота! – яростно прошипел Дориан. Его слова донеслись до помощницы Корифея, и по бледным скулам Кальпернии мгновенно растекся алый румянец гнева.       – Магистр? – она вцепилась в свой посох так, будто боролась с желанием применить его против Дориана. – Ну, конечно... Учитель предупреждал меня, что найдутся те, кто попытается очернить его в моих глазах!       – Трудно очернить того, кто сделал Золотой град Черным, – парировал альтус. – Удовлетворите мое любопытство: почему такая, как вы, служит порождению тьмы?       – Какая «такая»? Ничтожная рабыня? – скривив губы в саркастической ухмылке, уточнила Кальперния.       – Талантливая магесса и сильная женщина, – ответил Дориан.       При этих словах магесса взглянула на тевинтерца с недоумением, и Клэр, не дав ей опомниться, усилила напор:       – Корифей не способен на проявление доброты! Он использует вас, как и всех остальных!       – Он – единственный, от кого я видела хоть что-то хорошее, – прошипела Кальперния, выставив перед собой посох. Руки ее нервно подрагивали, и я обеспокоенно подумала, что магам стоило бы подстраховать Инквизитора. – Он освободил меня и подарил жизнь, потому что жить в рабстве – все равно что не жить вообще... Он открыл передо мной множество дорог, помог понять, кто я такая и зачем живу!       – И зачем же? – пробурчал неуемный Дориан.       – Чтобы помогать тем, кому не повезло встретить на своем пути такого учителя, как мой, – вдохновение вмиг уничтожило гневные нотки в голосе магессы. – Дарить свободу.       Клэр с сожалением покачала головой.       – Но вы не сможете делать этого, находясь в рабстве, Кальперния.       Серые глаза женщины широко распахнулись от изумления и гнева.       – Я – не рабыня! И никогда больше ею не стану!       – Станете. Вы в одном шаге от вечного рабства. Разве Корифей не объяснил вам, в чем заключается роль Сосуда?       – Откуда вы знаете..? Опять ваши шпионы! – магесса перебила сама себя. – Плевать! Вы пытаетесь обмануть меня, Инквизитор? Не выйдет. Став Сосудом для силы Источника, я помогу Мастеру сохранить ее для него.       – Верно, – согласилась девушка. – Но вам никогда не приходило в голову, что Корифею не нужен Сосуд, обладающий собственной волей?       Кальперния осеклась на полуслове. Видимо, до этого момента подобная мысль и впрямь не озаряла ее сознания. Тревельян, воспользовавшись внезапной паузой, запустила руку за пазуху, извлекла небольшой свиток, перевязанный желтым шнурком, и протянула магессе.       – Что это? – напряженно спросила та.       – Заклинание подчинения. Ваш нынешний учитель опробовал его на вашем предыдущем наставнике, магистре Эрастенесе.       – Эрастенес не был моим учителем! – возразила Кальперния. Нежную кожу ее лица уже полностью покрывал розовый оттенок. – Он всего лишь объяснил мне, как управлять моим даром! Не хотел отвлекаться от своих трудов из-за необученной рабыни... Он не видел во мне потенциала, не верил в меня!       – Верил. И переживал за вас, – возразила Тревельян. – Последние слова магистра Эрастенеса были о вас. Он молил защитить вас от Корифея и извиниться за все зло, что вольно или невольно вам причинил.       – Он... так сказал? – голос женщины еле заметно задрожал.       – Да. Не верите? Тогда что вам мешает посмотреть этот свиток? Уверена, что такая одаренная магесса, как вы, сразу разберется, в чем суть заклинания.       Кальперния, поколебавшись еще с секунду, все-таки подошла к Клэр и приняла из ее рук пергамент. Снова отступила, потянула за конец шнура, развязывая его. Соратники Кальпернии, повинуясь ее легкому кивку, подняли посохи, готовясь отразить возможную атаку, и, пока магесса всматривалась в манускрипт, не сводили с нас взглядов. Сперва помощница Корифея напряглась, сдвинув брови, потом прикусила губу, а потом ее лицо, с которого схлынул румянец, враз помертвело. Медленно-медленно, будто ей не хватало сил даже для этого элементарного движения, она сложила пергамент и подняла глаза на Клэр.       – Мне... неприятно это признавать, но вы говорили правду, – ее голос звучал бесчувственно, будто, как и лицо, утратил последние признаки жизни. – Благодарю вас, Инквизитор.       Магесса вернула свитку прежний вид и бросила его обратно Тревельян.       – Что вы намерены делать? – спросила Клэр с легким волнением.       – Оставить это место, – ответила Кальперния, пожав плечами. – Потом встречусь с Мас... Корифеем и постараюсь отплатить за его «доброту», – глаза ее хищно сверкнули. – А вы, Инквизитор?       – Пока побуду в храме, осмотрюсь...       – Тогда желаю удачи!       Еле заметного жеста Кальпернии было достаточно, чтобы сопровождающие ее маги повернулись и двинулись по лестнице, к коридорам, ведущим обратно наверх. Сама магесса напоследок обернулась и с некоторой теплотой напутствовала Клэр:       – Постарайтесь не умереть здесь сегодня! Не стоит упрощать ему задачу.       Тревельян широко улыбнулась.       – Сделаю все возможное.       – Хорошо. Но помните: он уже близко.       Я почему-то ожидала, что рядом с Источником Скорби будет так же торжественно-тихо, как и в тех залах, где были расположены «плиточные» загадки. Но первое, что я услышала, когда наступила относительная тишина, были то сплетающиеся воедино, то распадающиеся на отдельные ноты и разлетающиеся по огромному залу, как невесомые бабочки, звуки. Вода, наполняющая почти идеально круглую чашу бассейна, выложенного все той же мозаикой разного оттенка золота, источала мягкий желтоватый свет, и хотя воздух был неподвижным, по поверхности Источника то и дело пробегала легкая рябь. А на противоположном краю бассейна сияла зеркальная поверхность элювиана в резной раме...       Абелас с минуту молча смотрел на бассейн, затем печаль в его взгляде сменилась решимостью, и он быстрыми шагами направился к Источнику. Но между ним и магическим водоемом, как из-под земли, выросла Морриган. Лесная ведьма выставила перед собой ладони, на кончиках пальцев засияли фиолетовые сполохи, и эльф остановился.       – Я не дам тебе уничтожить Источник! – воскликнула магесса.       Абелас обернулся и бросил выразительный взгляд на Тревельян.       – Вы на самом деле хотите получить знания Источника Скорби? – поинтересовался служитель Митал. – Вы хоть понимаете, насколько это трудно и ответственно?       – Я справлюсь, – быстро произнесла Морриган, но эльф, продолжая игнорировать ее, смотрел лишь на Клэр.       – Знаете, что хранит этот Источник? – Абелас протянул руку к воде, и на его движение та отозвалась чередой мелких волн. – Все знания, накопленные жрецами Митал. Прежде чем погрузиться в uthenera – в вечный сон, каждый служитель богини приходил сюда и отдавал Источнику свои мысли и чувства... Все, чем он жил и дышал. И его преемник, чтобы обрести нужные знания, пил воду Источника, тем самым отдавая себя на милость Митал. Неужели вы думаете, – голос эльфа внезапно стал резким и хлестким, как плеть, – что способны постичь хоть малую долю того, что мы собирали веками?       Клэр с тяжелым вздохом потерла лоб ладонью.       – Я не знаю, – честно призналась она. – Вряд ли я подхожу для того, чтобы стать хранителем мудрости elvhen.       Абелас еле заметно улыбнулся уголком губ и кивнул.       – Вы умны, Инквизитор. Вам не нужна ноша, которая вас раздавит.       – Она не раздавит меня! – напомнила о себе Морриган, повысив голос.       И я не выдержала.       – Раздавит, – сказала я, пройдя между Варриком и Тео и приблизившись к тем троим, что стояли в нескольких шагах от Источника. – Морриган, я знаю, что ты жаждешь этих знаний, но... тебе они не нужны. Поверь. Только не тебе.       – Почему? Из-за того, что это свяжет меня с Митал? – презрительно изогнув губы, фыркнула лесная ведьма. – С мертвой богиней, которой и при жизни не было дела до живых?       – Ты даже не представляешь, как сильно ошибаешься. Митал... – я беспомощно развела руками. – Ей до всего было дело. И есть.       – Что за чушь!       – Может и чушь, но почему-то главный знаток секретов elvhen помалкивает и не горит желанием нахлебаться местной водички! – я не смотрела на Соласа, но чувствовала, что лысый маг не сводит с меня глаз. – Кстати, тут наверняка полно микробов.       – Кого? – осведомилась Сэра, которая тут же принялась с подозрением всматриваться в мерцающие воды.       Магесса нахмурилась упрямо и зло, сжала кулаки.       – Вы меня не остановите, – произнесла она сквозь зубы. – Я не дам разрушить Источник! Инквизитор! – она гневно взглянула на Тревельян. – Если мы не получим его силу, то не сможем подчинить себе элювиан!       – Что ж, значит, так и должно быть, – спокойно отозвалась Клэр. – Леди Морриган, я дала слово, что не буду претендовать на мощь Источника, и не собираюсь его нарушать.       – Зато я ничего никому не обещала! – взорвалась Морриган.       Мое сердце сжалось в приступе отчаяния. Я уже видела, как Абелас поднимает руку, чтобы подать сигнал своим соратникам, как вскидывает арбалет Варрик, как Кассандра и Блэкволл обнажают мечи...       «Неужели мы должны драться?!»       Пользуясь тем, что Морриган повернулась ко мне спиной, я быстро встала между ведьмой и бассейном.       – Нет, Морриган. Не делай этого!       – Не то что? Ты меня убьешь? – усмехнулась ведьма, рывком повернувшись ко мне. Ее зрачки расширились в приступе гнева, и от этого обычно светлые, как у хищной птицы, глаза казались наполненными мраком.       – Я попытаюсь, – серьезно ответила я. – Но надеюсь, до этого не дойдет.       В следующий миг Морриган всплеснула руками, как обычно делала, чтобы обратиться, а я, поняв, что иного выхода нет, бросилась на магессу и вцепилась в нее, заорав:       – Зев, держи ее! – потому что Зевран был единственным, кто мог в подобной ситуации безусловно поверить мне и поддержать, пока остальные в изумлении и шоке наблюдали за происходящим.       Морриган, не дожидаясь, пока эльф придет на помощь, ударила по мне волной энтропии. Боль была невыносимой, даже в глазах потемнело, но рук я так и не разжала. Видимо, мое тело все-таки помнило испытания Антиванских Воронов. Зев почти успел схватить ведьму за руки, но только «почти». Она ударила снова – яростно, неудержимо и так мощно, что меня отшвырнуло в сторону. И уже в воздухе я поняла, что падаю... прямиком в воду Источника Скорби.       «Твою же мать!!!»       А затем золотистый свет поглотил все – звуки, образы, мысли... _______________________________________________________ Примечания: *Mierda! – Дерьмо! (антив.) **Dirth'ena enansal – благословенное знание или знание, ведущее к победе. Фраза, использующаяся для обозначения боевых магов и рыцарей-чародеев (elvhen)