attempt to live

      Войдя за омегой, Чимин запер дверь, наконец снял с себя автомат и убрал на комод мачете, разминая плечи. Присев рядом с Юнги на кровать, он поблагодарил его за еду и принялся за ужин. Закончив, он сам все убрал, а после, подойдя к сидящему омеге, сел позади него и стал массировать напряженные плечи и шею, мягко разминая затекшие мышцы и оставляя на подставленной шее легкую россыпь поцелуев. Сейчас, когда действие подавителей ослабло, он мог с наслаждением вдыхать сладкий запах Юнги, едва ли не урча от удовольствия.       — Твой запах… Ты так вкусно пахнешь… — мурлыкнул он, обнимая омегу за талию, ладонями пробираясь под футболку на животе, а носом уткнулся в светлую шею, вдыхая запах молока и пряностей.       — Я рад, что тебе нравится… — тихо прошептал Юнги, улыбнувшись и послушно отклонив голову.       Чимин тут же убрал короткие чёрные пряди, открывая железы за ушами, и провел по ним кончиком носа, отчего тело омеги пробило сладостной дрожью. Выдохнув томно, Мин спиной прижался к сильной груди и улёгся затылком на плечо альфы, накрывая его ладони, медленно скользящие по нежной коже, своими.       — Но я все ещё не могу почувствовать твой запах… — тихо шепнул он, чуть повернув голову и встретившись со взглядом Пака.       Тот прикрыл веки и чуть отклонил голову, позволяя. Юнги осторожно приблизился к его шее и втянул воздух, чуть приоткрыв рот. Пусто. После кончик носа невесомо коснулся кадыка и двинулся выше, в то время как руки альфы поползли ниже, отчего омега вновь вздрогнул и чуть прогнулся.       — Я все еще на подавителях, но… — скользнув ладонями по плотным бедрам омеги, большими пальцами почти что касаясь паха, Чимин вновь притерся к железе за ухом, ощущая, как по телу прокатывает жар. — Таблетки остались в моем рюкзаке. Через пару дней я полностью верну сущность, и ты сможешь его почувствовать. И я тоже в полной мере наконец ощущу тебя.       Проурчал он, проведя кончиком языка по ушной раковине омеги и зацепив зубами мочку, отчего тот шумно выдохнул и прижался теснее, невольно раздвигая ноги и позволяя его ладони скользнуть на внутреннюю сторону бедер.       — Даже будь они при тебе… Я бы не позволил их пить, пока мы одни… — шепнул Юнги, закусив губу и прикрыв томно веки.        Ладони альфы плавно скользили по его бёдрам, обжигая даже через ткань. И от каждого приближения пальцев к паху омежье тело сладостно дрожало в предвкушении. Чимин подцепил край кофты на Мине, плавно, медленно потянув его вверх, обнажая молочную кожу. Ткань с тихим шорохом падает рядом. Сверху на неё падает ещё одна. Чиминова. Альфа медленно укладывается на спину и притягивает Юнги спиной на свою грудь, обвивая за талию одной рукой. Другая медленно скользит к паху, стягивая стрейчевые штаны. Юнги помог Чимину, стягивая последнюю одежду и отбрасывая ее в сторону. Воздух разрезает тонкий всхлип с первым касанием пальцев к возбужденной плоти, и Мин шире разводит ноги, раскрываясь для альфы.       — Ты такой красивый… — хрипло шепчет Чимин, губами скользя по тонкой шее, покусывая плечо и языком выводя узоры на челюсти.        Одна рука мягко поглаживает тонкую талию, собирая мурашки. А вторая, скользнув по молочному бедру, обхватывает кольцом возбужденную, горячую плоть. И с первым движением пальцев с губ омеги срывается тихий стон, теряющийся в тишине комнаты и отзывающийся болезненным напряжением в его штанах. Но он не прикоснется к себе, пока Юнги не получит удовольствие, пока не будет готов принять его в себя. Скользя по плоти, Чимин растирает вязкий предэкулят, упрощая движение пальцев, большим слегка надавливает на алую головку, а после слегка царапает ногтем сочащуюся щелку, срывая с губ Юнги всхлип.       Тихий рык невольно вырывается из груди. Альфа вновь прижимается к железам на шее и ведет по члену быстрее, сильнее сжимая его до легкой боли. Невесомо спускается на поджатые яички, перекатывая их между пальцами, а после — еще ниже — касается все еще недостаточно, но в этот раз все же влажной дырочки, мягко оглаживая ее и надавливая лишь самым кончиком пальца.       — Ну же… Глубже… — захныкал жалобно Юнги, накрывая ладонь альфы своей и надавливая на его палец, вводя в себя. Тут же всхлипнув и простонав, он убрал ладонь и подхватил свои ноги под коленями, поднимая выше к груди и разводя широко в стороны. — Чимин… Боже, прошу, действуй… Все будет в порядке… — тихо шепнул омега, чувствуя слишком осторожное и бережное обращение альфы.       Тот тихо зарычал и аккуратно протолкнул второй палец, на что Мин зажмурился и через силу поднял бёдра, насаживаясь до упора. Пальцы начали осторожно скользить внутри, раздражая нежные, чувствительные стенки и провоцируя скудное выделение смазки. Скудное, но достаточное.       — Потерпи, я не хочу сделать тебе больно, когда буду входить, — прошептал Чимин, положил одну ладонь на округлую ягодицу, чуть сжимая ее, а второй медленно разрабатывал узкий проход, добавив уже третий палец и выцеловывая на плече узоры, отвлекая от неприятных ощущений из-за малого количества смазки.       Когда пальцы стали спокойно скользить внутри, слегка хлюпая при движении, Чимин мазнул языком по железе за ухом омеги и низким, урчащим голосом спросил:       — Как ты хочешь? Сегодня я хочу, чтобы ты сам попросил меня доставить тебе удовольствие, а я все сделаю.       Подняв свободную руку, альфа повернул к себе лицо Юнги и жарко впился в его губы, впитывая его стон, когда пальцы второй руки толкнулись глубже и надавили на простату.       С жаром отвечая на жадный поцелуй, Юнги стонал несдержанно и жмурился от удовольствия, когда подушечки пальцев скользили по чувствительной железе внутри, доставляя невероятное наслаждение. Но этого мало.       — Хочу тебя сзади… Максимально… Глубоко… — прошептал рвано Юнги, едва урывая время между стонами.        Воздух, казалось, рябил от жара двух возбужденных тел. Осторожно соскользнув с тонких пальцев, Мин с секунду приходил в себя, а после скатился на постель, садясь спиной к младшему. Бросив на него через плечо смущенный от своего откровения, но желающий взгляд, Юнги медленно опустился грудью на постель, разводя колени в стороны и поднимая ягодицы как можно выше, раскрываясь альфе с того ракурса, в котором его не видел даже отец его сына.       Едва проглотив вязкую слюну, Чимин, словно зачарованный, подполз ближе, кладя ладони на вздернутые ягодицы, и, чуть сжимая, шире развел половинки в стороны, открывая еще лучший вид для себя. Растянутая дырочка манила, дурманила рассудок, а запах, что в этом месте был в разы сильнее, лишь заставлял зверя внутри рычать и скулить от нетерпения. Подушечкой большого пальца проведя по покрасневшей коже, Чимин приблизился и кончиком языка провел по сжимающемуся от возбуждения колечку, еще больше смачивая его слюной и собирая сладкую смазку. Довольно заурчав, смакуя на языке пряность, он слегка помял в ладонях ягодицы, а после поднялся на колени, прижимаясь грудью к спине омеге и руками скользя по его груди.       — Вкусный… Безумно сексуальный… И только мой…       — Только твой… — эхом отозвался Юнги, глухо всхлипнув и простонав, когда Чимин, на секунду отстранившись, избавился от штанов и белья, а после толстый, сочный член альфы проскользнул по промежности.       Широкая ладонь чуть надавила на поясницу, вынуждая сильнее прогнуться. Ладони Чимина легли на упругие ягодицы, сминая их с наслаждением, после разводя в стороны. Альфий член вновь скользнул всей длиной по влажной дырочке, и Чимин сжал его юнгиевыми ягодицами, толкаясь плавно между ними и дразня изнывающего от возбуждения омегу. Надолго терпения альфы не хватило, и он вновь наклонился, прижимаясь к спине Юнги, и, впившись в его губы, медленно вошёл, ловя ртом судорожный всхлип и стон.       Оторвавшись от сладких губ, когда дышать уже было нечем, Чимин на пробу мягко толкнулся и, не увидев болезненного выражения, сделал более уверенный и глубокий толчок, сразу же получая в ответ протяжный стон. Проложив влажную дорожку поцелуев вдоль позвоночника, он выпрямился, чуть шире разводя колени, и, сжав тонкую талию и выйдя почти полностью, размашисто толкнулся, тут же слегка подкручивая бедрами. Чередуя глубокие толчки с мягкими, осторожными, альфа умело доставлял удовольствие, подводя к черте, но не позволяя переступить через нее, сбавляя темп и мягко скользя по влажному телу, закатывая глаза от узости и гортанно постанывая.       Юнги несдержанно стонал, подаваясь бёдрами навстречу и насаживаясь на твёрдый, упругий член, скользящий внутри до того восхитительно, что из глаз едва искры не сыпались. Но любой момент, когда омега был готов уже кончить, Чимин предугадывал и тут же замедлялся, почти замирая. От всех этих манипуляций, от крышесносности ощущений и от невероятного возбуждения последний барьер омежьей сущности рухнул. Вязкая, ароматная смазка тут же обволокла толстый член, который Юнги сжал в себе, а сладостно-пряный запах затопил комнату, будоража в альфе зверя и вырывая из его груди рычание. Но он держался. И лишь когда на него устремился влажный от слез удовольствия и одновременно неудовлетворения взгляд Юнги, а следом раздался тонкий, жалобный скулёж, у Чимина сорвало все заслонки.       Чимину на несколько секунд показалось, что он ослеп, оглох и вообще словно под воду нырнул. Яркий, пряный запах затопил все, проник в ноздри и тугим узлом завязался в животе, вырывая не то всхлип, не то рык. Прижавшись к спине стонущего омеги, он уперся руками около его плеч и, вжавшись носом в его шею, сорвался. Бешеный, слегка рваный из-за нахлынувших эмоций темп. Звонкие шлепки кожи о кожу. Рычание и всхлипы. Стоны и плач. Невероятно жарко, горячо, дурно. Неописуемо. Юнги так ахуительно сжимался вокруг него, почти умолял позволить ему кончить. А Чимин и сам был на грани.       — Ты кончишь без рук, — прорычал он не своим голосом и, ускорившись, казалось, до предела, стал до упора вгонять член в хлюпающее, обжигающее нутро.        И когда Юнги сжался, задрожал и выгнулся, Чимин глухо простонал, изливаясь глубоко в нем и стискивая зубы на его загривке, после едва не падая сверху, вовремя успев опереться на локти.       Тело, до боли чувствительное, пробило крупной дрожью. Оргазм накрыл лавиной, потопив рассудок омеги. А после — острая, сладостная боль в прокушенном до крови загривке. И тут же фейерверком внутри взорвалась вторая волна удовольствия, выжавшая из Юнги последние силы. Колени разъехались и он плюхнулся животом в собственную сперму, чувствуя сверху, как на него сваливается Чимин, все же сумевший не раздавить омегу и оперевшийся на локти. Зубы его до сих пор стискивали загривок Мина, не позволяя ему дёрнуться. Мгновение — и зубы размыкаются, горячий язык осторожно зализывает кровоточащую метку, а альфий член с влажным звуком выскальзывает из растянутой дырочки до сцепки, из-за чего от головки к колечку протягивается ниточка спермы, толчками вытекающей на мошонку.       И не думая отстраняться, Чимин, все еще гонимый инстинктами, вылизывал шею омеги, собирая капельки крови и снимая боль. Урча и почти скуля, как щенок, он притирался носом к местечку за ушами, вновь проводя языком по наливающейся метке. Но все же нужно было что-то сделать.       С трудом, но все же поднявшись на трясущиеся руки, Чимин схватил футболку, кажется, Юнги, и быстро обтер себя, а после, раздвинув покрасневшие ягодицы, собрал вытекшую сперму. Откинув грязную вещь в сторону, он просунул руки под грудь Юнги и мягко, осторожно поднял его, после укладывая в сторону на спину, опускаясь поцелуями на его лицо. Снова пересилив себя, Чимин поднялся, натянул штаны и, подхватив бутылку теплой воды, стал бережно омывать чистой тканью его тело. Стащив грязное белье и взяв новую простынь, он укутал в нее омегу, укладываясь рядом и тут же притягивая его к себе, вновь принимаясь целовать его лицо, шею и плечи.       — Теперь ты точно мой…       — Твой… Твой и ничей больше… — тихо проурчал обессиленный Юнги, прижимаясь к широкой крепкой груди и улыбаясь разомлевше. Приподняв подбородок, он позволил Чимину, жадно вдыхающему омежий аромат, прижаться носом к шее. — Альфа… Мой альфа… Мой сильный, смелый… Мой мужчина… — шептал он ласково, тихо, прижимаясь к груди альфы и скользя по его обнаженной коже кончиками дрожащих пальцев.       Приподнявшись с трудом, он, стараясь не садиться на чувствительную задницу, выпутался из кокона простыни, распахнул ее и опустился обратно, укрывая и себя, и Чимина. Улыбнувшись ласково, он прикрыл веки и вплёл пальцы в волосы альфы, мягко поглаживая его по ним.       — Спасибо, что ты рядом, Чимин… Я люблю тебя…       Такая простая фраза, три слова, но в них столько смысла, что, услышав их однажды, ты не можешь забыть. Сердце грохотало в груди, почти оглушая. Теплая улыбка растянула губы, а глаза подозрительно заблестели.       — Я тоже очень тебя люблю, Юни. Безумно, — прошептал Чимин, скользнув ладонями по спине омеги, притягивая его к себе ближе и прижимаясь к его губам. Мягко чмокнув его в уголок губ, он потерся носом о его шею и поднял руку выше, подушечками пальцев касаясь краев метки. — Мой омега… Любимый… Я никуда и никогда не отпущу тебя. С тобой до конца, — шепнул он, прижимая Юнги к себе ближе и кладя подбородок на его макушку, прикрывая глаза. — Отдыхай, солнце. Я люблю тебя.       Расплывшись в идиотской, но такой счастливой улыбке, Юнги прижался к альфе и коснулся губами его ключицы, вскоре засыпая. И этой ночью ему вновь снился сон. Болезненный, но необходимый для его души.        Его сын. Его маленький мальчик. Его любимый малыш. Но… Он не кидался на него. Он не был заражён. Он был таким, каким омега его запомнил. Маленьким, очаровательным и любящим своего папу до безумия. Крохотные руки ощущались на шее не удушьем, а ласковыми объятиями. Чистый детский голос не хрипел и клекотал, проклиная, а ласково шептал: «папочка, ты такой сильный…» «…у меня все хорошо…» «…будь счастлив, пожалуйста…» «…я люблю тебя…»       И в какой-то момент голос ребёнка… Прозвучал одновременно с голосом альфы. И Юнги тихо заплакал во сне, выпуская всю свою боль и вину, заменяя ее светлой тоской и безграничной любовью к двум дорогим ему людям. Проснувшись раньше альфы, он даже не пытался утереть слезы с щёк, ласково, любяще оглаживая лицо спящего Чимина кончиками пальцев и понимая, что его малыш заботится о нем даже с того света.       Разлепив веки, Чимин сонно взглянул в глаза Юнги и, подняв руку, мягко утер его слезы с щек.       — Он бы гордился тобой… — прошептал альфа, тепло улыбаясь на непонимающий взгляд омеги. — Ты говорил во сне… Он был бы счастлив, зная, что ты не уничтожил себя, а стал жить дальше. Ты умница, Юни.       Утерев последнюю слезинку, Чимин прижал к груди Юнги, зарываясь носом в его волосы и мягко поглаживая его лопатки, крепко обнимая и даря тепло.       — Давай полежим еще немного, а после завтрака все же доберемся до почты и все осмотрим. Кажется, здесь был склад с мукой и прочим. Может, там есть что-нибудь из оружия?       Предложил альфа, ложась на спину и утягивая омегу на свою грудь, принимаясь выводить на его обнаженной спине узоры кончиками пальцев, иногда скользя вокруг метки и ощущая, как теплится где-то в груди зародившаяся связь.        — Может быть и есть, — прошептал Юнги, охрипший после своих вчерашних стонов и надрывных всхлипов. — В любом случае, хоть кто-то тут должен был быть охотником. Есть охотник — есть оружие, — положив ладони под свой подбородок на грудь альфы, Мин слабо улыбнулся и прикрыл веки, млея от ласковых прикосновений к чувствительной спине.       На душе было невероятно тепло. Безграничная любовь вылилась в то, что Юнги подтянулся выше, зацеловывая лицо Чимина и осторожно придерживая его за щеки.       — Как же я не хочу вставать… Ты бы знал… — прошептал он тихо, отстранившись и огладив скулы Пака большими пальцами. — Как думаешь, наш отряд ещё жив?       — Жив ли? — задумчиво проговорил Чимин, укладывая ладони на поясницу Юнги и касаясь губами его запястья. — Уверен, что да. Командир и Сунвон могут их защитить. Если Удон не наделал еще больше глупостей, то они по-прежнему едут на базу. Надеюсь, они доберутся все вместе, без потерь.       Вздохнув, Чимин грустно улыбнулся, скользя взглядом по лицу омеги. Перехватив его ладошку со своей щеки, он прижался к ней губами, прикрыв глаза.       — Так не хочу покидать этот дом. Не хочу даже мысли допускать, что твоей жизни что-то будет угрожать. Чертов мир…       Открыв глаза, Чимин приподнял голову и сам коснулся губ Юнги своими, притягивая его выше и после утыкаясь носом ему под подбородком.       — Но мы доберемся до базы. Я сделаю все, чтобы наше будущее было спокойным.       — Все будет в порядке, — шепнул Юнги, прикрыв веки и вплетя пальцы в мягкие чиминовы волосы, чувствуя, как он водит носом по шее, вдыхая омежий запах. — Не старайся в одиночку. Я рядом, я помогу. Давай выживать вместе. Защищай меня, а я буду защищать тебя. Спина к спине. Это и есть пара.       Чуть отстранившись, Мин чмокнул альфу в нос, чувствуя на его кончике свой запах, и начал осторожно выбираться из крепких объятий не желающего его отпускать Чимина.       — Ну же, нам позавтракать надо, — замерев, омега поджал губы, требовательно глядя на Пака, и тот нехотя расцепил руки, позволяя Юнги вылезти.       Тот, наконец освободившись, оделся, игнорируя грязную футболку, и принялся наконец за завтрак. Понаблюдав немного за Юнги, Чимин вздохнул и поднялся следом, все же доставая из шкафа какую-то рубашку. Взяв и для омеги, он подошел к нему, забирая из его рук банку, развернул к себе и силой стянул с него испорченную футболку, несмотря на то, сколько страсти она в себе сохранила с этой ночи. Откинув ее в сторону, он заботливо надел на хрупкие плечи свитер, подвернув чуть длинноватые рукава и пригладив взъерошенную челку.       — Так лучше, — мурлыкнул Чимин и стал помогать готовить им завтрак.       После, притянув Юнги на свою грудь, они вместе поели и позволили себе еще немного понежиться в объятиях друг друга, прежде чем двинуться на почту. Облачившись в свою «амуницию», они выбрались через дверь на улицу и перебежками двинулись на другой край деревушки, уже довольно ловко обходя мертвяков и избегая их внимания.        Забравшись в здание почты, где всего трое зараженных — бывшие работники, — преградили им путь, они стали обыскивать каждый сантиметр, ища все, что может пригодиться. Разрывая посылки, выгребая ящики и взламывая сейф, который, впрочем, и не был заперт, им удалось найти карты, сухпайки и несколько прочных мотков веревки, что однозначно когда-нибудь, да пригодятся.       — Знаешь… Возможно, неправильно так говорить, но… — тихо прошептал Юнги, перебирая всякие бумаги и документы в поисках чего-нибудь полезного. — Вдвоём легче. Мы можем двигаться тихо и без лишнего внимания к себе. Незаметнее, чем грузовик или кто-то вроде слабоумного Удона.       Фыркнув, омега улыбнулся и, распечатав очередное письмо, довольно прищурился.       — Кажется, Пусан оперативно оповестил всю страну о сложившейся ситуации. Здесь хрен найдётся связь, поэтому выслали письмом. Оно из лабораторий, — развернув сложенные листы, омега сел на стул и принялся читать. — Так… Тут суть их работ… Причина утечки этой хрени… Описание, признаки и так далее… Я думал, это нечто вроде зомби, а это, оказывается, кордицепс. Я когда-то видел информацию об этом грибке, но думал, что он поражает только насекомых…       Название родного города лезвием полоснуло по его сердцу, но он попытался не подать виду. Оторвавшись от чтения карт, Чимин подошел к Юнги и наклонился через его плечо, тоже вчитываясь в письмо. Скверно. Какой-то грибок, из-за чертового человеческого любопытства, поразил тысячи, а, возможно, миллионы людей. Из-за чертового любопытства его родители стали одними из первых, кто погиб в этой бойне. Природа не терпит ошибок. Не терпит вмешательств и, как опытный киллер, стремится уничтожить то, что вредит. Она методично убивает, возвращая баланс. Но, кажется, сейчас люди перешли черту, и она стремится и вовсе стереть их с лица земли, вернув свое право на власть.       — Надеюсь, хоть кто-то из ученых выжил и сможет разработать антидот или вакцину, чтобы остановить все это. Иначе, даже найдя надежное укрытие, мы долго не продержимся. Рано или поздно человечество вымрет, — хмуро произнес Чимин, вновь выпрямляясь и возвращаясь к картам.       Слепая злость на этих кретинов заставляла сжимать кулаки до побелевших костяшек и дышать тяжелее. Былое желание отомстить за родных снова захлестнуло, но в этот раз он не один. Юнги рядом, и он заметил, что с ним что-то не так, и пришел на помощь, крепко обнимая и стараясь унять боль.       — Все будет хорошо, — тихо шепнул Юнги, заглядывая в глаза альфы и накрывая его щёки ладонями. — Человечество не раз было на грани гибели. Эпидемия оспы. Эпидемия чумы. Мировые войны. И выживали. Все возвращалось в своё русло. И в этот раз все будет хорошо. Даже если не найдётся способ побороть кордицепс, человечество научится выживать в таких условиях. Будут создаваться огороженные поселения, люди разведут хозяйство. Человечество не умрет, Чимин. Нужно что-то посерьёзнее гребаного грибка, чтобы его убить, — чуть приподнявшись, омега коснулся губ альфы, вплетая пальцы в его волосы. — Не знаю, выживем ли конкретно мы с тобой, но мы постараемся. Нам рано умирать. Я… Я хочу создать с тобой семью. Стать счастливым и осчастливить тебя.       — Я уже счастлив, Юни, — вздохнув, Чимин поднял голову, смотря с теплотой на омегу. Протянув руки, он притянул его на свои колени, обнимая за талию. — Но я не против создать с тобой семью в каком-нибудь огороженном и безопасном поселении. Я хочу завести ребенка, может, даже двух. Но сначала нам нужно добраться до базы и найти это чертово огороженное поселение.       Ласково чмокнув Юнги в уголок губ, он потерся о его щеку кончиком носа и указал на карту, что лежала перед ним.       — Я почти восстановил проложенный маршрут. К вечеру точно закончу и займемся тем, что будем собираться. Надеюсь, нам удастся найти машину, а то пешком далеко не уйдешь… Так, давай немного побудем здесь и двинемся на склад. Уверен, там есть много полезного. Может, хоть трактор угоним? — фыркнул Чимин, улыбаясь и слегка посмеиваясь.       Оба понимали, что никакой трактор они не угонят, но эта фраза помогла немного расслабиться.       — Да, трактор самое то. Поможем селянам… — Юнги с усмешкой повёл рукой в сторону улицы, где бродили зараженные. — Вспахать поля, да? Осень, хули. Урожай пора собирать.       Тут же Чимин его легонько шлепнул по губам, наигранно строго хмурясь. Последовало требование не материться, ибо это некрасиво. Омега выгнул бровь.       — Ты сейчас серьёзно говоришь о красоте речи? Захочу — буду материться, — лукаво протянул он, ухмыляясь, и тут же поток грязных ругательств полился из его рта. Юнги явно дразнил альфу, с интересом ожидая его реакции.       — Йа! Грязный ротик. Я не буду тебя целовать, пока не почистишь зубы после этого потока брани, — фыркнул Чимин, притворно закатывая глаза и падая спиной на пол, отчего Юнги, пискнув, повалился следом.       Приоткрыв глаза и усмехнувшись, он сжал пальцами подбородок омеги, поворачивая его голову на себя и большим пальцем проводя по пухлым губам.       — Непослушный омега… Таких нужно наказывать, знаешь? И вообще! Ты этими губами шептал, что любишь, а сейчас матом отборным льешь. Кошмар, — хмыкнув, он приподнялся и чмокнул Юнги в кончик носа, слегка прикусив его зубами. — Но если серьезно… Делай, что тебе нравится. Я буду любить тебя даже с грязными губами.       Юнги хмыкнул и надул губы, снимая с себя руки младшего и поднимаясь, разочарованно выгнув брови.       — Я думал будет поинтереснее… — протянул он грустно, вздохнув и покачав головой. — Ну раз тебе плевать, то ладно.       Еще раз вздохнув, омега сложил руки за спиной и направился к другому стеллажу, умело делая расстроенный вид и время от времени тихонько вздыхая. Иногда с его губ срывались провоцирующие ругательства, совсем тихо, но Чимин не обращал внимания, и в конце концов Юнги замолчал, надувшись.       Вздохнув, Чимин поднялся с пола, отряхнув штаны, собрал карты, убирая их в рюкзак, и стал осматривать столы, ища там что-нибудь. Найдя несколько упаковок спичек и бумаги, он тоже сложил их, а после подошел к Юнги, губами касаясь его загривка поверх метки.       — Ну не дуйся. Вернемся в домик и еще раз обсудим твой грязный ротик, а пока нужно идти на склад. Совсем скоро начнет темнеть, а мы не знаем, что есть там.       Снова поцеловав метку, отчего у Юнги невольно мурашки по коже побежали, Чимин закинул на плечи рюкзак, взял со стола мачете и протянул омеге его нож, кивая в сторону двери. Тот фыркнул и показушно пошел первым, задрав голову и вызвав тяжелый вздох у альфы. Догнав его, Чимин приоткрыл двери, и они вместе тенью двинулись к длинному зданию в конце деревни. Вокруг сновало слишком много ходячих, так что у них не было выбора, кроме как вырезать их, пробивая себе дорогу.       Трудно, но возможно. По одному или по двое вырезая заражённых, они добрались наконец до склада. И там действительно нашлось много интересного. Вообще, Юнги впервые видел склад, совмещённый с погребом. В погребе обнаружилась куча вкусностей. Взяв чисто на ужин еды, они выбрались из погреба и начали копаться в вещах на складе. Нашлось много всего. Даже лук, который Юнги тут же пригреб себе.       — Я в тире всегда неплохо стрелял, — ответил он на недоуменный взгляд альфы, вешая колчан на плечо.       Чимин же нашёл патроны для их оружия и биту. Кажется, дети часто играли в спортивные игры. Биту он забрал с собой, пихнув в рюкзак ещё коробочку гвоздей. Пора идти обратно. На удивление добрались они до дома без проблем, вновь забравшись в него через крышу и заперевшись изнутри.