That's my spot

      Трезвость оказалась значительно неприятнее последствий алкогольного вечера. Ну правда, похмелье хотя бы перекрывало явный идиотизм моего спонтанного согласия ввязаться в сомнительный эксперимент. Серьезно. Ко мне будто подошел на улице какой-то парень в костюме пробирки и пригласил в лабораторию в подвале бара, и я слепо пошла за ним… Вот так я отнеслась к нашим «отношениям» с Эвансом.       Но они — это еще полбеды.       Головная боль и тошнота очень даже неплохо отвлекали меня от угрызений совести, терзавших мою душу и тело на следующий день, когда я проснулась с явным нежеланием идти на работу. С явным нежеланием вообще появляться там снова. Боже мой, что со мной произошло? Раньше я бежала в свой кабинет, к обожаемому столу, как на свидание с мужчиной мечты, существование которого в природе не доказано, и никакими экспериментами его не вывести. А теперь любыми легальными и не очень способами пыталась выкрутиться. Обезумела настолько, что хотела переметнуться к Руссо. Какая муха меня укусила?       Или не муха вовсе.       Все проблемы от Эванса. Он внес в мою стабильно спокойную, даже скучную, жизнь этот свой хаос, и его ничего не смущает. В отличие от меня.       Как вернуть все обратно? Это все страшный сон? За какое место и кого надо ущипнуть, чтобы проснуться?       Я задавалась этими вопросами по пути на работу, хотя сегодня он больше напоминал мне последнюю прогулку к эшафоту под дождь из гнилых томатов и осудительное улюлюканье зевак.       Конечно, все это творилось лишь в моей голове, а в муравейнике с прозрачными стенами просто было чертовски душно и пахло сыростью — система вентиляции до сих пор не справилась с последствиями вселенского потопа. Все просто — Эвансу не надо было грешить в уборной. Уверена, проблемы с трубами начались не без вмешательства сил свыше. Окей, что мне надо сделать и как помолиться, чтобы они обратили внимание на мою вопиющую ситуацию?       Я притащилась в офис довольно рано — еще даже Шелли не встречала никого на обзорном посту главной сплетницы, — и сразу же прошмыгнула в свой уютный — это пока сосед-варвар не появился — уголок. Знала, что это будет тяжело. Постояла чуток возле двери, несколько раз вздохнула горько-горько, и заглянула осторожно внутрь. На всякий случай. Теперь я только так буду входить в кабинеты, в которые Эванс имеет доступ.       К счастью, мой пустовал.       Включив свет, я просеменила к столу, повесила сумочку на спинку кресла, и прошлась ладонью по столешнице, словно поприветствовала старого и обиженного на меня друга после чертовски долгой разлуки. Что-то я совсем расклеилась. Раньше все было значительно проще, наверное, потому, что мне не приходилось наблюдать своих партнеров практически круглосуточно — свидания оговаривались заранее, — и я не воевала с ними. А с Крисом все иначе. И это так паршиво.       — Прости меня, приятель, я немного перегнула, — протянула я и тут же оглянулась по сторонам. Пусто. Никого, кроме меня. Не считая мышей, русалок и прочей чертовщины, обитающей на рабочем месте Эванса. Серьезно, там бы не помешали охотники за нечистью. Засыпать бы все эти фигурки солью. И сжечь. Они дурно влияют на своего хозяина. И мне достается порой.       Можно, кстати, сразу перейти к последнему пункту. Сбросить всех в мусорное ведро, полить выпивкой и — естественно, случайно, — уронить туда горящую спичку. Несчастный случай, никто не выжил, в куске расплавленного пластика невозможно найти пострадавших и улики. Идеальное преступление.       На которое я не пойду.       Ладно, пока не пойду.       Но Крис сам вложил мне козырь в руки, признавшись, что переселил идолов культа поклонения Диснею на работу, чтобы они не достались его подружкам на ночь. Будто тут им будет безопаснее — в соседстве со мной. Ну до чего он наивный порой. Во мне сразу же пробуждается рвение ударить его как-нибудь исподтишка в слабое место.       Да, я определенно заигралась. Наверное, поэтому согласилась притворяться эту неделю, что мы в отношениях. Может, от этого появится немного спокойствия в моей жизни, в последнее время смахивающей на штормовой океан: непредсказуемый, буйный, безумный. Меня напрягает такая атмосфера.       И да, надо бы заняться совместным проектом. Я до последнего игнорировала его, а босс скоро потребует предварительный эскиз или хотя бы его концепцию, а тут у меня глухо. И, если честно, я сомневаюсь, что Эванс продвинулся дальше моего.       Сосредоточиться на работе было сложнее обычного. Но я все-таки это сделала. И с головой погрузилась в изучение всех нюансов и деталей, которые можно использовать, да настолько, что не сразу обратила внимание на бестолкового завоевателя чужих столов, наконец-то почтившего нас с кабинетом своим присутствием.       Точнее, он вошел, понял, что я не замечаю его, и, конечно же, как поступают истинные джентльмены и диснеевские принцы, закашлялся, уведомляя о своем появлении.       Подскочив на месте, я отвлеклась — как он того и хотел, — и посмотрела на него.       — Ах, это ты, медвежонок. А я совсем не соскучилась. Может, погуляешь где-нибудь с месяц, чтобы меня одолела тоска?       Усмехнувшись, он привычным движением развернул бейсболку с эмблемой «Бостон Ред Сокс» козырьком назад и избавился от джинсовой куртки. Боже, да где он берет эти тесные хенли?! Они у него садятся при стирке что ли или он специально покупает их на три размера меньше?! На него же взглянуть спокойно невозможно, вот честно!       — Ничего, я справлюсь с этим, детка. На теплый прием я и не рассчитывал.       И он потопал к своему столу. Как ни в чем не бывало.       А я проводила его недоуменным взглядом. Какого черта, Эванс?       По правде сказать, я гадала, как это будет. Даже фантазировала немного. Он снова притащит мне чашку горячего шоколада или конфеты, может, букет цветов, сразу ринется целовать… Что-то же он должен сделать, раз наконец добился своего.       Но я не получила ничего.       Кажется, это бессердечный, ужасный до кончиков волос мерзавец разом утратил весь свой запал, весь интерес ко мне, получив мое согласие быть с ним, пусть и в качестве недельного эксперимента.       Не поняла. Это как с выборами что ли? Когда до заветного голоса тебя убеждают в твоей причастности, в твоей необходимости и способности изменить многое, если не все, а после голосования о тебе никто и не вспоминает? Это абсолютно не круто и вообще не заводит меня!       — Я начала наш проект. Думаю, будет лучше, если каждый сделает сейчас свою часть, а потом уже мы совместно добьем его, — протянула я, все еще недоумевая.       Дважды он не проведет меня. Изображает равнодушие? Получит его в ответ. Даже дети не клюют на это. За кого он меня принимает?       — Я согласен с тобой, — кивнул Крис, вынимая из рюкзака блокнот.       И все?       Ладно, копнем чуточку глубже. И затронем тему, которую я предпочла бы оставить в покое — похороненной где-то под магмой, ближе к ядру.       — И спасибо, что мы обошлись без этой ванильной чуши.       — О чем ты, принцесса? — он выгнул бровь, с любопытством уставившись на меня.       — О том, что ты не стал целовать меня, — скрестив руки на груди, не выпуская карандаш, зажатый между пальцами, заявила я. — Наконец-то долгожданный здравый взрослый подход. Если неделя отношений пройдет на такой ноте, я даже не жалею, что согласилась.       И это чистейшая, ничем не разбавленная… ложь.       — А, так вот ты о чем, — сцепив пальцы в замок, Эванс усмехнулся. В голубых глазах моментально вспыхнули искорки шаловливой иронии. Я что, опять клюнула на какую-то его уловку?! Да какого черта?! — Ты тоже могла сделать это, котеночек.       — Сделать что? — икнула я.       — Подойти и поприветствовать меня поцелуем, глупышка.       Клянусь, в следующий миг у меня начался нервный тик. А еще я автоматически потянулась к степлеру — давненько я не угрожала им Крису, — но вовремя одернула руку. Надо сохранить лицо и не показать ему, что моя самая заветная мечта сейчас — расчленить его и разбросать части его тела по всем районам города, чтобы ни один некромант, ни один колдун вуду потом его не собрал, как головоломку или пазл.       — Здравые, Эванс. Здравые взрослые отношения.       — Ты, наверное, удивишься, принцесса, но в них принято целоваться. И…       Я сердито перебила его:       — Да, я знаю — и заниматься сексом! Но этого не будет, пока ты не начнешь вести себя нормально!       — Нормально — это как? — а он все продолжал ерничать.       — Нормально — это так, чтобы ты не бесил меня своим существованием! — огрызнулась я.       — И я от тебя без ума, солнышко.       — Отличная фраза для надгробия.       Мне хотелось поскорее покончить с этим идиотским обменом псевдолюбезностями, но Крис так просто не отступил, хоть и видел, что я снова уткнулась в работу, пытаясь то ли спрятаться от него, то ли спасти его своей сосредоточенностью на другом деле.       — А в завещание ты меня впишешь, куколка?       — Еще одна фраза и ты точно будешь вписан в причину моего ареста.       — Ух, бодрит лучше кофе, — нараспев произнес он, и наконец заткнулся. Надо же, ни единого покушения не потребовалось для этого. Прогресс? Или затишье перед бурей?       Вообще первая половина рабочего дня смахивала на ад. Сначала ко мне заявилась Шелли, жаждавшая пожаловаться на вчерашний препаршивый день. Естественно, больше сочувствия проявил Эванс — он в нашей «паре» ответственный за эмоциональную отдачу, — хотя его даже никто не приглашал поучаствовать в обсуждении.       Затем нас навестил Кевин. С ним вышло все не так приятно и с нотками — его — страха, как обычно. Его интересовал наш проект, и не сказала бы, что он остался доволен продвижением вперед в темпе спящей на ходу черепахи. Конечно, выговора ни я, ни Эванс не получили, но неприятное изумление во взгляде босса легко читалось, и я восприняла это, как личную кару. За все на свете: за затянувшуюся игру с соседом по кабинету, которого все никак не выжить оттуда; за попытку сбежать с любимой работы и от дражайшего стола; за то, что в какой-то момент я сбилась с пути истинного одержимой карьеристки, показывающей блестящие результаты, и никак не могла найти поворот, что выведет обратно к свету и лаврам лучшей. Это просто какой-то кошмар.       Но хуже всего то, что я еще никогда не хотела так сильно поцелуя Эванса. Клянусь, принц, притащившийся к Спящей Красотке, или как там ее, зная, что их весьма сомнительное соприкосновение губ — ну правда, девушку в отключке целует только вероломный извращенец, задумавший воспользоваться ее беспомощностью, — спасет ей жизнь, испытывал меньше потребности в нем, чем я. Катастрофа.       Только добровольно сдаваться я не собиралась. Как и вручать какие-либо уступки Крису. Он неплатежеспособный, ненадежный абсолютно, я бы ему и кредит в банке не выдала, не говоря уже о каких-то компромиссах, подтверждающих наличие у него моего доверия.       А самое паршивое в этом всем то, что, изнывая без его губ, я вспоминала не редкие моменты, когда имела к ним доступ и признавала, что они просто до безобразия потрясающие. О нет, я думала о совместном душе, его голове между моих ног, его языке, и медленно умирала, сидя за столом напротив него. Позавчера я перепила до смерти, и это все — изощренная постановка Сатаны? Я не понимаю, почему, вот почему все так паршиво, а?       И еще я констатировала, что абсолютно не знаю способов убедить парня первым поцеловать меня, особенно если он находится на расстоянии в три тысячи миль. Нет, вообще всего в несколько шагов, но они казались мне длиной путешествия до Аляски, причем непременно пешком.       Да, желая склонить его к сексу, я могла бы принять соблазнительную позу или расстегнуть пару верхних пуговиц на блузке, чтобы он увидел кружево моего бюстгальтера и моментально воспылал страстью, но с поцелуями все значительно хуже.       Вот я и притворялась, что все замечательно, хотя мне казалось, будто я восседаю в своем кресле посреди горящей комнаты, а пожарные тем временем уже третий час торчат в пробке на окраине города в соседнем штате.       Обед ситуацию не улучшил, лишь дал мне небольшую передышку. Отметая идеи с бананом, леденцом на палочке и всем, что каким-либо образом может быть отсылкой к минету, я настолько опустила руки и отчаялась, что даже позаимствовала у Шелли блеск для губ. Надеюсь, это легкомыслие не аукнется мне в итоге герпесом.       Но обещание на флакончике сулило эффект объемных манящих губ, и я поверила. Надо будет, кстати, оставить производителю гневный отзыв.       То ли надпись не соответствовала действительности, то ли упрямство Эванса так просто не сломить. Вдобавок эта малинового оттенка субстанция имела приторный вкус ягодной жвачки, и я поторопилась избавиться от нее влажной салфеткой практически сразу, когда поняла, что она ничем не поможет.       До конца рабочего дня все осталось без изменений. Нет, не считая того факта, что один гадкий оккупант перестал меня вообще замечать. Я, в отличие от него, использовать кашель в качестве сигнальной ракеты не собиралась, но и не хотела мириться с таким произволом. Черт возьми, мало того, что я осталась без поцелуев, так он вообще решил по-настоящему забить на меня?!       Бабники делают это хотя бы после секса. А он и до нормального проникновения не дотянул. Совсем кретин что ли?       Пытаясь как-то невзначай и совершенно непринужденно напомнить ему о моем существовании, я пошла на страшное, страшнейшее даже, преступление.       Откинувшись на спинку кресла, чувствуя, как от ужаса трясутся поджилки, и в груди разрастается протест, я занесла ногу над столом. И тут же поставила ее на пол. Нет, он этого не заслуживает. Он и так стал разменной монетой в нашей войне.       Я еще раз покосилась на Эванса. Тот преспокойно выводил что-то карандашом и растушевывал подушечками пальцев. Ладно, попробуем еще раз.       Я снова задрала ногу. Теперь даже, стиснув зубы, опустила ее на столешницу, а пока поднимала вторую, продолжая внутреннюю борьбу с собой, со скрипом съехала в кресле так, что из-за стола, вероятно, торчали сейчас только мои поднятые вверх от бессилия руки, будто я тонула где-то в море без спасательного круга. Хотя мои неприятности — явно кровные родственники этой беды.       — Принцесса, ты как?       Надо же, подал голос! Мне для этого просто пришлось принять позу скрюченного лотоса в острейшем приступе радикулита, ничего сложного.       — Все в порядке. А что? — пробурчала я.       Не представляю даже, как вернусь в нормальное положение. Сползти под стол что ли и соврать, что ищу контактную линзу? Так делают все. Правда, линзы я не ношу и Крис знает об этом.       — Я бы так не сказал, — задумчиво протянул он.       Вытянув шею, я попыталась увидеть выражение его лица, но в позвоночнике что-то опасно хрустнуло, как тонкий лед, на который только что ступил слон, и я оставила попытки узнать, увенчалось ли мое предприятие успехом. Но подозреваю, что нет.       — Это зарядка такая. Новая методика. Из прошлого выпуска «Космо», — который я покупала в последний раз черт знает когда. — Улучшает работоспособность, кровообращение. И осанку.       Если я когда-нибудь еще разогнусь без помощи моряка — ибо самой себе я сейчас напоминала сложнейший морской узел.       — Может, и мне ее попробовать. У меня что-то ничего не выходит.       — В смысле?       Кое-как схватившись за подлокотники, осторожно приподнимаясь, я с трудом вынырнула-таки из-под стола.       — Не знаю, — он развел руками, а потом в бессилии швырнул на стол карандаш, — я бьюсь над своей половиной с самого утра, а получается что-то ужасное.       Поерзав в кресле пару секунд, я с недоверием взирала на Эванса. Это очередной акт его спектакля одного актера? Со зрительницей-заложницей, которая охотно швырнула бы в него кирпичом, нежели букетом цветов.       Или он по-настоящему в тупике, и поэтому нерешенный вопрос с поцелуями мы временно поместили в морозилку, чтобы он не испортился?       Крис выглядел подавленным. Хотя он отлично умеет притворяться. Сколько раз строил из себя побитого щенка, скольким коллегам в доверие втерся, как опытный аферист.       Но на кону наш общий проект. И не то чтобы я резко воспылала ярым желанием сделать его блестяще, дабы удостоиться от босса не только похвалы, но и какой-нибудь наклейки со звездочкой в личное дело; просто те самые угрызения совести продолжали давить на меня и ничуть не утихли. Вот я и шагнула снова в пасть льву.       Воинственно настроенной я преодолевала расстояние между нашими столами не раз, но сегодня это было что-то новенькое: прихватив сделанные ранее наработки, я отправилась со спасательной миссией к человеку, который обладает уникальной способностью довести меня до белого каления за долю секунды. Самоубийственно, не правда ли?       Он такого не ожидал, кстати. С непониманием воззрился на меня, оттолкнувшись от стола, сдвигая кресло немного назад.       Это слегка позабавило. И осознавая, что я сейчас тот самый кусок сыра в мышеловке, я, подбоченившись, встала перед ним. В конце концов, этот парень видел меня голой, он знает мой вкус, если он три минуты будет пялиться на мою задницу, ничего страшного не произойдет — все кошмары и так уже случились, в тот день, когда Эванс переступил порог этого кабинета по приглашению заменить меня.       И его набросок был хорош, но очень уж далек от планки совершенства, которую мы вдвоем подняли до заоблачных высот. Даже странно, учитывая, что как-то Крис реанимировал мой эскиз.       — В целом неплохо, но углы и линии слишком жесткие, надо сгладить немного. Смягчить, понимаешь, мистер Сертификат с отличием?       Вздохнув, я без задней мысли опустилась к нему на колени и схватилась за карандаш.       Эванс оцепенел. По-настоящему. Не шевелился, кажется, даже не дышал. Будто я была тем самым хищником, на сафари подошедшим к нему близко-близко за лакомством. Надеюсь, этот счастливчик не станет делать триста снимков на память. Такой уникальный момент лучше просто пережить, безо всяких улик и доказательств.       — Господи, да сдвинься ты немного вперед, — прорычала я, понимая, что не дотягиваюсь нормально до стола, и локти мои провисают, не имея достаточно упора. — Ведешь себя, как девственник-скромник, впервые увидевший девушку.       Получив позволение — правда, больше напоминающее приказ, который не стоит оспаривать, — Эванс и правда придвинул кресло к столу, а еще приобнял меня за талию одной рукой. Второй — после недолгих раздумий, — коснулся моего бедра.       Я вздрогнула. И его запах сумел пробиться через оболочку моей решимости, выступившую в качестве хлипкого иммунитета толщиной не больше мыльного пузыря. Мысли привычно спутались узлом, аналогичным которому стянуло внизу живота возбуждение, а пульс участился, и это меня вот вообще не порадовало.       — Просто я боюсь тебя спугнуть, — признался Крис тихо.       А вот об этом его уже никто не спрашивал!       — Болтай меньше мне на ухо, и все будет в порядке. Сам видел, что Кевин недоволен. Нам надо закончить работу.       — Я буду послушным мальчиком, принцесса, — пообещал он без тени лукавства.       Я оценила. Даже приподняла уголки губ в усмешке, которую он, к счастью, не видел.       — И не вздумай нюхать мои волосы. Или что там делают романтично настроенные парни. Понял?       — Я и так знаю, чем ты пахнешь.       А я бы вот предпочла не знакомиться с коктейлем из ароматов его одеколона и его тела. Но поздно уже думать об этом.       — И чем же?       Я деловито орудовала ластиком, будто разговор наш был о погоде или чем-то таком же незначительном, но внутри разгорался настоящий пожар. Я знаю тысячу и один порочный финал этой ситуации, и да, все они из порно.       — Соблазном.       Его шепот прокатился по моей коже волной мурашек. И я на несколько секунд забыла, как дышать. Одного поцелуя мне будет мало. Я хочу его прямо здесь и сейчас. На этом столе. Чтобы все карандаши, все наброски, все мыши полетели к чертовой матери на пол, а мы… Ох, надо срочно вытравить это наваждение. Срочно!       Война и влечение уже выставили обоих в дурном свете перед боссом. Нельзя допустить, чтобы это падение в пропасть ускорилось.       — Мои духи называются иначе.       Эванс подтянул меня выше — к своему паху, — давая возможность прочувствовать, что он заведен. И я едва не заскулила от желания ощутить эту восхитительную твердость его потрясающего члена в себе. Может, стоит поддаться? От одного раза никому плохо не будет, ведь так?       Взгляд упал на незавершенный эскиз, и я вздохнула. Вот поэтому я против романов на работе.       — Я хочу тебя, — хрипло признался Крис мне на ухо, зажимая и оттягивая мочку губами, усиливая мое вожделение.       — Ты даже не поприветствовал меня поцелуем, — проворчала я, судорожно вспоминая таблицу умножения и гадких монстров из ужастика, просмотренного месяц назад. Мне надо протрезветь. Как можно скорее.       — Я зацелую тебя сейчас. Там, где ты захочешь, — языком он прошелся по ушной раковине, словно желал напомнить, какое сладкое безумие умеет творить им. У него получилось — мой разум затуманился еще сильнее, и карандаш выскользнул на стол из ослабевших пальцев.       — Нам нельзя, — дрожащим голосом возразила я. И куда только подевалась моя способность язвить ему всегда и всюду?       — Мы в отношениях, принцесса. Нам можно все.       — Эти отношения — эксперимент. И вообще чушь собачья, — в отчаянии прорычала я.       Его руки тут же разжались. О, я угадала кодовое слово.       И поспешила упорхнуть от него на безопасное расстояние.       Во взгляде потемневших от похоти голубых глаз появилась привычная холодность, мелькающая там время от времени в моменты, когда я пытаюсь отстраниться, в общем, довольно часто.       — Прежде, чем ты что-то пикнешь, напоминаю — у нас висит совместный проект, который не должен пострадать от всего этого.       Да, происходящему между нами я пока не нашла подходящую формулировку, не имеющую в себе намека на обреченность.       — Да ты вообще сбежать к Руссо хотела, — сердито напомнил варвар, сейчас больше напоминающий кота в марте, которого так некстати отшили.       — И что? Считаешь, мне доставит удовольствие порка от Кевина? — фыркнула я.       — А если это сделаю я? — я нахмурилась, вынуждая его пояснить. — Если тебя отшлепаю я?       Я ничего не ответила, лишь загадочно улыбнулась, кажется, в этот самый миг возвращая умирающего от обиды Эванса к жизни. А я ведь не согласилась, оставила эту тему в подвешенном состоянии, а какой поразительный эффект.       — Закончишь все исправления сегодня, и завтра я тебя поцелую. Идет?       Вернувшись к его столу, я протянула ему руку, предлагая своеобразную сделку.       — Поцелуешь, и мы проведем вместе вечер — ты по-прежнему должна мне кучу свиданий, — поднявшись с кресла, он навис над столом так, чтобы наши лица оказались примерно на одном уровне. Удивительно, что от зрительного контакта, установившегося между нами, не случилось перепада напряжения в офисной сети, и не вышла из строя техника — искрило даже у меня под кожей, а что уж говорить о компьютерах и кофеварках.       — Ты аннулировал их своим появлением у Руссо.       — Ты моя девушка, я имею права требовать свидания.       — Возможно, на выходных, — не сдавалась я.       — Завтра. И послезавтра. И в любой день, когда я захочу. И как захочу. И сколько захочу, — властно отчеканил Эванс, возвращаясь к той интонации, от которой я едва не рухнула в обморок посреди кабинета Реннера. К потере сознания сейчас я тоже была несказанно близка.       — Спустись с небес на землю, Кристофер Роберт Эванс, — пропела я. — Об этом ты можешь только мечтать.       — Этим и занимаюсь.       Ухмыльнувшись, я покачала головой.       — Или поцелуй, или ничего. Я даю тебе стимул. Соглашайся, милый.       — Договорились.       Сжав мою ладонь едва ли не до хруста костей, чтобы я и не думала попытаться сбежать, не лишившись кисти, он придвинулся ближе, не оставляя между нами и дюйма, и пересохшие губы предательски занемели от предвкушения. Сейчас он сорвется, сейчас наконец поцелует. Я добилась своего, прибегнув к благотворительности. Да я практически ангел!       — Надеюсь, ты готова проиграть, котенок.       И ничего не произошло. Он только разжал пальцы и опустился обратно в кресло.       Чертов Эванс!       Стиснув зубы, я проследовала на свое место, пнув в сердцах сумочку, валявшуюся на полу после моей йоги. Как же я его ненавижу!       Но проснувшемуся в нем азарту можно было позавидовать: я задержалась на час над своим наброском, и когда уходила, Крис лишь махнул мне рукой на прощание, и все.       А уже перед сном я получила сообщение от него. Снимок переделанной работы и подпись:       «Готовь свои губы, принцесса».       Плюхнувшись на подушку, я уставилась в потолок и неосознанно провела языком по губам. Они и так готовы, глупый ты зайчик.