That's my spot

      — Не верится, что он продинамил меня.       Я сказала это вслух?       Судя по тому, как Шелли навострила уши, да.       В принципе, она задавалась тем же вопросом, что и я: где, черт его дери, носит Эванса?!       Утром я прилетела на работу с трепетом нетерпения и предвкушения — все-таки запланированный поцелуй, как бы пресно это не звучало, может перерасти в нечто большее, что давным-давно должно было случиться, но очень скоро меня охватила дрожь уже от гнева.       Зная, что варвар, обитающий за соседним столом, опаздывает периодически, первые пятнадцать минут я не переживала. Ладно, первые полчаса. А потом день превратился в растянувшееся на целую вечность падение в пропасть. Причем в замедленной съемке: чтобы зрители насладились красивой картинкой, а страдания мои не прекращались как можно дольше.       Нервничала ли я? В начале. Не в моих правилах рисовать в мозгу ужасающие картинки автокатастроф и стихийных бедствий, в которые мог угодить по пути на работу потерявшийся Эванс — только если их насылаю не я же; к тому же, всему виной мое убеждение, что ради нашего поцелуя он приполз бы в офис даже полуживым. Даже ничего не соображающим зомби.       А так он не то что отмахнулся от меня смс-сообщением, он сохранял режим тишины, и связался напрямую с Кевином, проигнорировав мисс Сплетницу. И в итоге я страдала не только от гнева, а еще и от ее допроса. С пристрастием. И желанием углядеть в моих ответах какой-нибудь намек на связывающие нас с парнем, которого я жаждала собственноручно придушить, отношения, выходящие за рамки рабочих.       Углубившись в безрадостные, исполненные желчью и презрением, мысли, я едва ли не оступилась, спохватилась вовремя. Состроила недовольную мину — это не составило особого труда, — и протянула:       — Он не потрудился выслать на почту свою часть совместного проекта. Я негодую. Шелли, перестав жевать свой салат, с опаской покосилась в мою сторону и, на всякий случай, чуть сдвинула стул назад, а проходившая мимо Крошка Ди и вовсе ускорила шаг. Вот! Вот нормальная реакция на меня, мой характер и мою сверхвспыльчивость. Люди не суют добровольно ногу в капкан от гложущего их любопытства. Нет, окей, в мире наверняка есть парочка идиотов, способных поступить так. Да и Эванс желает сунуть в меня отнюдь не конечность.       Но теперь он может только мечтать об этом. Все кончено. Бесповоротно.       — Босс сказал, что он отсутствует по семейным обстоятельствам. Не знаешь, что это может быть? — понизив голос, сообщила Шелли.       О, дорогая моя, эта отмазка работает в любом направлении: «я отсутствую по семейным обстоятельствам потому, что вчера перепил текилы с тако, и теперь они просятся обратно; потому, что подцепил проститутку в подворотне, а она украла мои ключи и теперь хозяйничает в моей квартире вместе со своим сутенером Леденцом; потому, что…». Черт! Это можно продолжать до бесконечности! Так называемые «семейные обстоятельства» — ширма, за которой скрывается все, что угодно, зачастую не имеющее ничего общего даже с семьей. Любой конфуз легко вписывается в эту категорию.       — Если ты считаешь, что мы стали лучшими друзьями, потому что делим кабинет, — и до этого делили мой многострадальный стол, который после властвования Эванса над ним нуждается в терапии, только где искать группу поддержки для пострадавшей мебели, — то ошибаешься. Мы не сблизились. Во-о-о-о-о-обще, — это слово я намеренно растянула по буквам, чтобы она окончательно выбросила из головы свои бреди с шипперством. — Извини, у меня много работы.       Поднявшись со стула, я встретила недоумением ее встревоженный взгляд.       — Ты в порядке?       Что не так? Ах да, я извинилась. Само собой сорвалось с языка, бывает.       Моментально сурово оскалившись, дабы Шелли успокоилась — что она и сделала, поежившись, — я махнула рукой и направилась к кабинету. Обедать с ней было плохой идеей, но я хотела разведать обстановку. А в итоге почти что подставилась.       Я виновата. Во всем. Я поощряла его возмутительно-сладострастные выходки, я ввязалась в эту нелепую идиотскую войну, я согласилась на чертову авантюру с отношениями. Не знаю, на какой-то ничтожный миг мне показалось, что Крис будет ценить выпавший ему счастливый билет, и что я получила за это? Ничего. Ни весточки.       Я, конечно, не требую бойфрендов отчитываться о каждом шаге — зачастую мне вообще плевать, чем они занимаются без меня, лишь бы не трудились усердно над украшением в виде оленьих рогов, — но Эванс прямо-таки вбивал мне в голову, что с ним все будет иначе. И? Я такая дура, что повелась на это! Столько времени успешно защищалась, выстраивала вокруг себя бетонную стену, перед ней вырыла ров, кишащий крокодилами, а балконную дверь даже не снабдила щеколдой. Естественно, он туда вломился, он до этого мой стол отобрал, ему все человеческое чуждо!       Проследовав к его рабочему месту, я со страхом воззрилась на пустующее кресло. Его пьянящий до чертиков, до пляшущих звездочек перед глазами запах — точно не то, в чем я нуждаюсь сейчас, мне бы мести и возможность выместить на ком-нибудь скопившуюся злость.       Пребывая в стопроцентной уверенности, что это очередная попытка одного оккупанта-манипулятора заставить меня чувствовать что-либо, а в идеале — то, что он испытывал, когда я пряталась от него, ссылаясь на болезнь, — я мечтала превратиться в дракона. Чтобы испепелить его, как только он появится на пороге. Думаю, это произойдет завтра. Войдет сюда с этой своей озорной ухмылочкой, снимет куртку, красуясь очередной тесной хенли, и получит вместо саркастичного выпада струю огня. Идеально, разве нет?       Потом я хотела бы его воскресить, привести слегка в порядок и прикончить, но уже иным способом. И так развлекалась бы недельку-другую, пока не надоест. Увы, мы живем не в волшебном мире без уголовного наказания.       Не поддавшись порыву сунуть в стаканчик с другими канцелярскими принадлежностями забытые стилус, карандаш и ластик, я уставилась на старую знакомую: мисс Рыбий хвост. Сколько у него этих русалок, а?! Численность их превышает популяцию мышей? Там еще война за территорию между ними не началась?       И все явно выставлены в определенном порядке. Наверное, досадно будет их перемешать.       Оглянувшись из-за плеча на дверь, не особо рассчитывая, что Эванс вот-вот застанет меня на месте преступления, я передвинула неестественно бледную дамочку с красным бантом на место замарашки-потеряшки, а леди в пышном платье, похожую на лимонный кекс, задвинула в самый конец. Будто рокировка из какой-то разновидности игры в шахматы.       Усмехнувшись довольно, я развернулась на каблуках и собиралась вернуться к своему столу, но задержалась еще на секундочку. И легким, небрежным взмахом карающей длани снесла все фигурки к чертовой матери. Так-то лучше.       Они рассыпались по кабинету градом пластика, девичьих комплексов и завышенных стандартов. Ну, в самом деле, девочек с детства надо приучать не к корсетам, а к существованию мудаков, желающих заполучить их сердца и растоптать их.       Эвансу удалось — я увлеклась им, — поэтому сейчас страдала не только от ненависти к нему, но и от презрения к себе. Мисс Ледяная стерва, королева Аляски, профи в вопросах вечной эмоциональной мерзлоты. Как же. Просто пустоголовая идиотка, клюнувшая на хороший член и немыслимую дерзость.       Остаток дня заволокло туманом ярости. Вообще происходящее напоминало мне затишье перед грозой, когда хмурое графитовое небо нависло над городом и вот-вот должен хлынуть дождь, но темные тучи пока не уронили ни единой холодной капли, и только поблескивают молниями своего природного величия время от времени и сотрясают все вокруг громом негодования. Ох, я бы обрушилась на Эванса бурей… Но сегодня такого шанса мне уже не представится.       Запланировав утопить вечер в винишке, я посчитала, что надираться из-за парня в одиночестве — дурное предзнаменование: обычно так поступают впечатлительные истерички, неспособные принимать хладнокровные решения и ставить точки в конце разъедающего их романа.       А в баре — под тяжелым взглядом бармена, того, что был на смене, когда я била посуду, увы, не о голову одного изводящего меня наглого самовлюбленного и считающего себя богом хитрости, сексуального кретина, — наткнулась на старого знакомого: два года назад мы слушали семинар вместе. С тех пор пересекались время от времени, но у меня никак не получалось удержать в памяти его имя, зато его твердое намерение вставить мне при первой же возможности выгравировалось в ней еще с самого знакомства — уж очень он пыжился с лестью.       И я не собиралась раздаривать шансы тем, кого могу перекусить пополам вместе с костями: одному уже вручила парочку, за что и поплатилась.       Вполуха слушая его рассказ о повышении, потягивая виски с колой, я вздрогнула, заметив, как ожил мобильный возле бокала: затрясся вибрацией входящего вызова. И кто это?       Да не может быть!       Потянувшись к телефону, я зависла на секунду — а он все не переставал звонить, — мне действительно стоит это делать? Стоит идти у него на поводу? Стоит показывать, что мне чуточку интересно, как он объяснит свое сегодняшнее отсутствие?       — Что? — от холода в моем голосе мог бы замерзнуть ад. А черти, лишившись постоянно места жительства, переехали бы к своему родственнику и предводителю, протянувшему в ответ:       — Вау, ты будто расстреляла меня только что в упор из пулемета Гатлинга.       — Мысленно я сделала это еще утром.       — Чем же ты занималась после обеда?       — Забывала тебя.       Из трубки донесся его вздох.       — Не думаю, что это так просто сделать.       — Ты слишком высокого мнения о себе, Эванс.       — Твой парень? — осведомился мой старый знакомый, махнув рукой в сторону двери: — Я пока могу пойти перекурить.       — Нет-нет, все в порядке. Это просто… Никто.       И да, я произнесла это достаточно громко, чтобы тот, кого я отчаянно желала растоптать в пыль, расслышал.       — Никто? Серьезно, принцесса?       — Ага. А что-то не так? — невинным тоном осведомилась я.       Клянусь, если он сейчас затянет свою надоедливую песню об эксперименте, я повешусь. Нет, сначала прокляну его, пошлю к черту, а вот потом уже…       — Ты уверена?       — Кто там с тобой? — посторонний вопрос, да еще и баритоном, тоже не прошел мимо слуха Эванса.       — Один друг. Довольно симпатичный, — темноволосый и зеленоглазый, а еще обладатель ямочек на щеках. Ненавижу их, они способны сделать милым любого, даже серийного убийцу. — Его зовут Тодд.       — Пол.       Я мотнула головой и улыбнулась ему. Записать что ли на запястье, пока мы не попрощаемся?       — Слушай, я думал, мы… Я, — из динамика донеслось нервное покашливание, — ждал, что ты позвонишь мне. Мы, вроде как, вместе.       О, получается, я угодила в десятку, предположив, что это очередное испытание моей выдержки на прочность. И я прошла его. Успешно.       — Если что-то случилось, ты мог позвонить мне сам.       Тодд… Черт! Как он там сказал? Патрик? В общем, парень с семинара, что терся рядом, чувствуя себя не в своей тарелке — иначе с чего бы он рассыпал арахис с солью по всей стойке? — махнул бармену, желая повторить наш заказ.       — Случилось. И да, возможно, мне следовало не надеяться на тебя, принцесса, а выйти на связь самостоятельно, но какого черта?! Это не повод трахаться с первым встречным из мести!       — Вообще-то мы в баре, — стараясь скрыть удовлетворение — теперь-то негодую не я, — преспокойно произнесла я. Могла бы отпустить какую-нибудь едкость про секс, но не с лишними, настроенными именно на этот диапазон, ушами поблизости.       — Думаешь, я не знаю, как ты попытаешься уничтожить меня этим при первом удобном случае?       А Крис вон свое ехидство с примесью обиды даже не пытался усмирить.       — Думаю, не твое дело, чем мы будем или не будем заниматься дальше. Чао, котик. Любой поступок имеет последствия, теперь ты это запомнишь.       И я самозабвенно сбросила вызов. Правда, чувство превосходства и ликование быстро улетучились, оставив после паршивенький скрипучий осадок: он давал о себе знать с каждой натянутой улыбкой, с каждой попыткой полюбезничать с Педди, или как там его.       В общем, я еле отвязалась от него, пообещав в ближайшее время встретиться вновь. Но его номер в телефонную книгу не вносила — успешно проворачиваю этот трюк уже раз десятый.       Что такого случилось у Эванса? Он так и не поведал мне. Слишком увяз в своей злости. Добро пожаловать в клуб, придурок!       Не зная, что принесет мне следующее утро — я понятия не имела, притащится ли сегодня Крис на работу, — я проворочалась всю ночь. Черт! Черт-черт-черт! Надо было пить в одиночестве. Расслабиться не удалось, перезагрузить мысли — тоже, я даже от ситуации не отвлеклась, заложницей которой оказалась.       Заявившись в постепенно заполняющийся сотрудниками муравейник, я обнаружила Эванса в кабинете: угрюмый как никогда, он расставлял свой выводок мышей по столу. Бегло осмотрев его — постаравшись сделать это за один взгляд, продлившийся не дольше мгновения, чтобы не попасться, — я констатировала, что синяков, пластыря, повязок и гипса на нем нет. Но атмосфера поглощающей все черной дыры уныния, воцарившаяся вокруг, угнетала. Последствия, как я и говорила.       — Принцесса… — коротко кивнув мне, бросил он.       Эх, а собирались целоваться, и вон как все изменилось за один день. Так бывает: любой неправильный шаг, любой идиотский поступок может разрушить все, особенно выстроенное хлипко и держащееся исключительно на притяжении.       Я промолчала в ответ. Плюхнулась в кресло и сразу же занялась своей частью проекта. Работа всегда была моим утешением и помогала отвлечься. Если я когда-нибудь и соглашусь еще нацепить на палец кольцо, то только от нее.       — Значит, Тодд?       Эванс задал этот вопрос спустя полчаса моего тотального игнора. Я просто притворилась, что его не существует, уткнулась в эскиз и всецело сосредоточилась на нем.       А дальше будет нытье из разряда «а как же мы, и то, что было между нами». Фу, мерзость! Не хочу!       — Пол.       Это имя не имеет ничего общего с тем парнем, которому я — нехотя — посвятила вечер, но мне отчаянно требовалось ужалить недобитого варвара сильнее, пока он не начал скулить.       — Был еще и Пол?!       Я продолжила держать рот на замке. Только подняла руку с оттопыренным средним пальцем и продемонстрировала его Эвансу. Это послание одинаковое на всех языках: отвали!       В следующее мгновение я вздрогнула от знакомого звука: принцессы в компании грызунов разлетелись по кабинету, на сей раз сделала это уже не я.       Вот поэтому я и предпочитаю одиночество: остаток дня мне придется провести в компании не разбитого вдребезги и рыдающего от несправедливости мира щенка золотистого лабрадора, а свирепствующего отвергнутого гризли…