Всего лишь пятнадцатый принц

      Ли Цзяоао приложил палец к тонким, чуть ли не голубым не то от холода, не то от стресса, губам.        — Будь тише, — произнёс он еле слышно, намекая Е Вэньсяню, чтобы не кричал от увиденного.       А последний не видел смысла в крике и разговорах вовсе. Он только нервно поёжился от взглядов стражников у дверей. Вообще, он не понимал, зачем было просить его быть тише, если отравленный всё равно ничего не услышит и не проснётся от громких звуков…       Ли Цзяоао удручённо толкнул податливую дверь. Да кого же там отравило этим проклятым ядом?! Хотя, это либо император, либо его ненаглядный, либо фаворитка самого принца. Но гадать было уже поздно, потому что тайна вот-вот будет открыта. Ли Цзяоао впустил Е Вэньсяня в комнату и прикрыл за собой дверь.       Перед юношей развернулась такая картина: императорские покои, на кровати, словно труп, лежит крепко спящий император, а, сидя на полу, одной головой оставаясь на кровати и держа его за руку, тихо посапывает невероятно красивый мужчина.       Если Сына Неба нельзя было назвать красавцем, пусть выглядел он и благородно, и обладал своим особым очарованием, он был слишком мужественен, чтобы зваться неотразимо красивым, а вот мужчина, крепко сжимающий его ладонь, был действительно прекрасен, и его очарование можно было сравнить с лучшими наложницами.       Е Вэньсянь видел его не впервые, но вновь невольно залюбовался лицом этого человека. Детское имя — Чуньтянь Ай, цзы — Чуньтянь Юйлань, во время правления — Чуньтянь Лань, бывший Ю-Цзюнь или Ю-ван. Однако, знания пятнадцатого принца о нём заканчивались там же, где и начинались: он был возлюбленным самого императора Фаншэнь и учителем Ли Цзяоао в боевых искусствах. На первый взгляд нельзя было сказать, что этот человек обладает грубой физической силой, однако лишь только один из тысячи неуверенных в этом продержится против него на мечах половину чашки чая.       Сейчас он явно был подвержен сильному стрессу, потому что под его миндалевидными глазами образовались нехилые синие круги, белые щёки непроизвольно посерели и впали, а некогда нежно-розовые губы посинели. Трудно было сказать кто из них ближе к смерти: император или его любимый. Когда проснётся, император точно не простит себе того, что довёл возлюбленного до такого состояния.        — В принципе, ты видишь ситуацию, — Ли Цзяоао мрачно кивнул на отца.       Е Вэньсянь более-менее осознал увиденное, однако всё равно не мог поверить, что императора Фаншэн так легко мог отравить кто-то из его надменных братцев. Какое-то тревожное чувство всплыло у него в сердце, но он не подал особого вида.        — Осмотри его, — Ли Цзяоао кивнул на отца.       Юноша присел на колени перед мужчиной и приложил ладонь к его лбу. Потом спустился ниже и приложил два пальца к сонной артерии. Измерив пульс, он подсунул два пальца ему под нос и подождал ещё немного. Закончив, он встал и повернулся к наследному принцу.        — Что, это всё? — Ли Цзяоао презрительно взглянул на Е Вэньсяня.        — Ну да. Температура тела, пульс и дыхание определяют период, степень тяжести отравления и сколько отравленному осталось прожить, — послышался ответ тоном «а что ты ещё ожидал?»       Наследник фаншэньского трона спорить не стал, поверил на слово.        — Давай остальное обсудим за едой, не хочу говорить рядом с учителем, вдруг он проснётся. Он не спал уже несколько дней, ему надо отдохнуть, — кронпринц потянул за рукав немного задумчивого юношу и силой вытянул его из покоев.       Спустя некоторое время и сотни поворотов по дворцу они оказались в покоях кронпринца. Кивнув служанкам, Ли Цзяоао указал Е Вэньсяню на кресло за своим столом, а сам сел в другое кресло напротив. Последний, кинув на первого презрительно-подозрительный взгляд, всё же уселся. Спустя пять секунд он уже вальяжно развалился на кресле, совсем позабыв о манерах. Обычно он сидел так, когда никто не видел, но Ли Цзяоао он не особо-то стеснялся, как-никак, тот и так знал о нём больше, чем положено.        — Пожалуй, я начну, — наследный принц тяжело вздохнул. — Он спит уже месяц. Я думаю, что знаю, когда и как его отравили, но не могу утверждать наверняка. Скажи, сколько он ещё протянет?        — Около года, но не больше тринадцати месяцев. Считай, что месяцев через десять его будет уже тяжело вытянуть, а через двенадцать и вовсе можно будет готовиться к похоронам. Судя по характеристикам, отравили его около двух месяцев назад, но точный день я не скажу, — на полном серьёзе ответил молодой господин Е. Ему самому было интересно, как так вышло.        — Ты сказал, что ни одного ингредиента у придворных лекарей не найдётся. Скажи, что это за ингредиенты такие, если даже у императорских врачей их нет? — допрос продолжился.        — Какой же ты глупый, — не удержался от колкости юноша. — Они даже не знают об их существовании, как и о самом яде. А если кто-то и знает эти травы, то считает их бесполезными, потому что только моей семье известно о том, как готовить противоядие.        — А что это за ингредиенты? Надеюсь, не чешуя змеи, живущей на другом конце света, — поддержал противостояние кронпринц.        — Конечно, нет! Это девять растений из восьми союзных государств империи Ци и из самой моей страны. Я и каждый из моих братьев для вступления в совершеннолетие путешествовали в поисках этих цветков, поэтому я знаю, где их искать. Что ж, кажется, нам придётся провести с тобой ещё некоторое время. Хотя, ты, наверное, убьёшь меня прежде, чем мы найдём все инг… — Е Вэньсяня прервали, поставив у него прямо под носом блюдо с запечённой рыбой, утку с яблоками, какие-то салаты и, конечно, рис.        — Ешь, — коротко приказал Ли Цзяоао. — Что за странное такое совершеннолетие в твоей стране, если ты будучи ребёнком уже смог стать совершеннолетним?        — Это скорее церемония взросления или окончательного вступления в семью Е, — ответил Е Вэньсянь. — Её можно пройти и в десять, и в тридцать лет. Да хоть в сто! Однако, я один из лучших лекарей империи Ци и смог приготовить этот яд раньше большинства своих братьев. Но отец меня всё равно не признал. Ведь остальные, зная рецепт противоядия, обладали ещё и военными талантами, а я… в общем, врачевание в семье Е не очень ценится.       Ли Цзяоао ничего больше не ответил.       Е Вэньсянь принялся бы за еду, даже если бы ему запретили на неё просто смотреть. Он так давно не ел подобной пищи, что его желудок уменьшился до размера трёх пятых его ладони. В основном он питался жидкой рисовой кашей, варёным рисом, пустыми баоцзы, тофу и редко-редко лапшой. Его некогда обычный ужин сейчас показался ему пиром.       Правда, после того, как он понемногу перепробовал каждое блюдо, он был уже сыт. Раньше он съедал столько еды в одиночку и глазом не моргнув, однако сейчас, намереваясь съесть всё до последнего кусочка, он наелся совсем небольшим количеством пищи.       Ли Цзяоао впервые за долгую ночь улыбнулся и отправил в свой рот недоеденные тушёные овощи с тарелки Е Вэньсяня. Последний сначала разозлился, а потом смирился, потому что он всё равно уже не мог съесть их сам.       Наследный принц отдал ещё несколько приказов своим слугам, в содержание которых Е Вэньсянь не особо вслушивался.       Как только с тарелки юноши исчезли все овощи, слуги убрали остатки ужина. На столе появилась карта. Она была немного неточная из-за того, что небольшая, но зато вмещала все страны. Им надо было составить примерный маршрут. В конце концов, Ли Цзяоао понятия не имел, где искать хоть один ингредиент.        — Рассказывай, в какие страны нам придётся ехать, — кронпринц указал на карту.       Е Вэньсянь, с силой переборов нежелание подчиняться своему врагу, вкратце объяснил, что стран всего девять: Аньцзин, Сюэ, из которой был родом Чуньтянь Юйлань и которая уже отошла под власть Фаншэнь, Чжиу, Дун, Баолэй, Мэйнюй, Цзян, Хуаньси и, собственно, сама империя Ци.       Некогда все эти девять стран жили одним великим союзом, но из-за давнего инцидента, о котором Е Вэньсянь мало что знал, империи Ци и Сюэ совершенно перестали ладить, и последняя страна вовсе была «завоёвана» Фаншэньским императором. Из-за этого, как пожаловался юноша, испытание взросления стало в разы сложнее. Испытание это содержало в себе одно-единственное задание — найти все ингредиенты для противоядия от юнюань дэ шуймянь и приготовить его. Ведь отпрыск династии Е, не знающий, как приготовить противоядие от фамильного яда — позор для всей страны. Обычно для облегчения задания каждый принц брал с собой для помощи несколько слуг и телохранителей. Е Вэньсянь с детства был увлечён медициной и прошёл это испытание уже в тринадцать лет. Только вот познания в медицине были единственным его достоинством и воинственными братьями не ценились.       Как-то кто-то из средних братьев решил подлить ему яда в еду с мыслями «посмотрим, как ему его увлечение травками поможет не умереть». Только вот шутка не удалась, потому что яд был сразу же обнаружен, а еда забракована. После того случая Е Вэньсянь всегда проверял пищу на наличие яда, хотя ему его больше не подмешивали, но за последние три года отвык от этого. Сейчас он тоже забыл, но почему-то был уверен, что эта еда была вполне безопасна.       У двоих принцев даже развязался спор по поводу того, куда ехать сначала. Ли Цзяоао предлагал совершенно иной маршрут. По его словам — «самый быстрый», а Е Вэньсянь чуть более долгий, но аргументировал это так:        — Понимаешь ли, что-то растёт зимой, что-то весной, а что-то летом или осенью. Я составил маршрут с учётом этого, тебе нечего мне противопоставить.       После непродолжительного спора Ли Цзяоао сдался.        — Хорошо, с маршрутом определились, — по взмаху его руки карту убрали. — А теперь… как я уже сказал, думаю, я знаю, как моего отца-императора отравили и считаю, что ты имеешь право знать, — Ли Цзяоао выдержал тяжёлую напряжённую паузу. — Е Вэньсянь, твой отец… мёр…        — Как так?! — юноша прервал его на полуслове. Эта новость была для него потрясением.       Отец всегда казался Е Вэньсяню таинственным бессмертным. Он видел его лишь несколько раз в год, очень-очень редко, он знал, что отец не любил его, знал, что был нежеланным и ошибочным ребёнком, в конце концов, он был далеко не первым и не последним сыном своего отца, относительно молодого, ему было около тридцати пяти-тридцати семи три года назад, а, значит, сейчас должно было быть около сорока. Однако, несмотря на то, что его отец, возможно, забыл о его существовании на следующий же день после его отъезда из родной страны, Е Вэньсянь уважал его. Уважал как императора и отца. В отличие от матери, которая била его и кричала на него, отец не делал ни того, ни другого. Ему было всё равно. По мнению Е Вэньсяня, лучше уж равнодушное, чем такое истеричное отношение.       Со своего места на возвышении в главном дворцовом зале отец ему казался небожителем, прекрасным, сильным и бессмертным. Он взошёл на трон ещё в детстве, и страна начала процветать ещё больше, чем во время правления деда Е Вэньсяня. Во всех войнах он одерживал победу и с любой битвы возвращался почти невредим. Сам Е Вэньсянь не знал, насколько достоверен последний факт, но верил, что так оно и есть. Наперекосяк всё пошло, когда сестру императора Е убили в Сюэ. Тогда он полностью сосредоточился на мести за любимую сестрицу. Отомстить так и не получилось и в итоге спустя десяток лет он проиграл Фаншэнь войну за территории Сюэ. Однако и это, насколько Е Вэньсянь знал, его не остановило.       Ци и Фаншэнь с самого восшествия на трон отца Ли Цзяоао шли нога в ногу и буквально соревновались за завоёванные территории. Только вот, ни одна из стран никак не могла одержать победу. Оба императора были достойными соперниками и даже после того, как Сюэ стала частью Фаншэнь, они всё ещё соревновались. Е Вэньсянь не застал первого противостояния и смерти тётушки: он родился позже, но знал примерную историю по рассказам своего эр-гэгэ, который сам знал не на много больше.       Три года назад, посчитав себя достаточно взрослым, Е Вэньсянь, охваченный смешанными чувствами из-за некоторых обстоятельств, вдруг захотел выделиться перед отцом и пообещал убить наследного принца Фаншэнь, однако задание он провалил и с тех пор совершенно выпал из политического мира и был не в курсе всех событий вне своей библиотеки.       Сейчас Е Вэньсянь просто не мог поверить в смерть своего отца. Он бы так просто не умер.        — Тогда… на троне сейчас Гуанмин-сюн? — немного осевшим голосом спросил он, стараясь не выдавать удивления, что он показал секунду назад.       Ли Цяолао медленно покачал головой из стороны в сторону.        — Е Сяолун.       Удивление сдержать не получилось. Глаза Е Вэньсяня в прямом смысле полезли на лоб и увеличились до размера локвы.       Е Сяолун был немного младше Е Вэньсяня и, в отличие от него, рождён был одной из любимых наложниц отца. Только вот, наследным принцем был первый и самый любимый сын императора — Е Гуанмин…        — Е Гуанмин тоже мёртв, — закончил мысль Е Вэньсяня Ли Цзяоао.        — И он?.. — юноша сполз на кресло до лежачего состояния, а глаза его всё увеличивались и увеличивались. — Как же так?..        — Я не знаю, — спокойно произнёс Ли Цзяоао с пустым взглядом. — Но я уверен, что моего отца отравил именно Е Сяолун. Точнее, его посланник.        — А-Лун? Но как? Он же почти ничем не отличался от меня… — Е Вэньсянь не знал, чему он удивился больше: тому, что отец и старший брат мертвы или тому, что на троне теперь его младший брат.        — Что, удивился? Твой младший брат избавился от своих отца и старшего брата и отравил моего отца, а ты не смог убить одного меня, — кронпринц ухмыльнулся, с некоторым теплом в сердце наблюдая за сменами выражения лица подавленного юноши.       Е Вэньсянь не мог описать, что сейчас чувствовал. Он никогда не был близок отцу или брату. Для них он был не больше, чем просто тенью. Братья обходились с ним не лучше, чем со слугой, а иногда со слугами обходились даже лучше, чем с ним. Единственный человек, что хорошо к нему относился, его эр-гэгэ, второй принц Ци, Е Лии, умер семь-восемь лет назад, и с тех пор никто из братьев больше не отнёсся к нему, как к человеку, но шок от того, что его младший брат смог свергнуть отца с трона, убить старшего брата… медленно начал разъедать его мозг.       Он, занятый своими мыслями, даже постепенно забыл, что был в лапах врага. Вспомнил он, где находился, только когда его за воротник подняли и кинули под ноги.        — Ай… Ты что творишь?! — огрызнулся он, вставая с пола и отряхивая халат.        — Вытягиваю тебя из задумчивого состояния. Идём, этим утром мы должны будем уже покинуть столицу, — Ли Цзяоао прошёл мимо него, не обращая на копошение под ногами особого внимания.       Юноша с чувством ущемлённого достоинства, которое у него и так отсутствовало, пинаемый слугами, поплёлся за наследным принцем. Прямая и широкая спина впереди внушала некоторое спокойствие. Отчего-то казалось, что пока он за ней, ему ничего не грозит. Ну, кроме издевательств от самого владельца этой спины.       И снова бесчисленные повороты. Сначала Е Вэньсянь принялся их считать, но после двадцать шестого устал и бросил. В конце концов, даже его братьев, включая мёртвых, было меньше, чем этих поворотов! Вот в родном дворце всё было не так запутанно! Хотя, может, ему это просто казалось…       Несмотря на праздничную атмосферу в городе, во дворце было довольно мрачно. Он прекрасно помнил, что в родном дворце даже ночью цвела жизнь (в основном сексуальная), и думал, что в фаншэньском дворце должно было быть примерно также. На улице было безлюдно и относительно прохладно. Только стражники бездумно стояли у некоторых покоев. Вероятно, так было оттого, что императорский гарем пустовал, а Ли Цзяоао пребывал в крайне плохом настроении и, скорее всего, казнил добрую часть своего гарема. Остальные же обитатели дворца, скорее всего, просто боялись гнева своего принца, который находился в крайне подавленном и нестабильном состоянии и мог казнить ни за что.       Е Вэньсянь, призадумавшись об этом, не заметил, как Ли Цзяоао остановился, и врезался ему в спину. Из-за отдачи он полетел на пол, но когда его тушка уже готова была коснуться половиц, его запястье крепко сжали.        — Не создавай шума, — буркнул наследный принц и, отпуская руку, позволил юноше соприкоснуться с полом, только звук падения прозвучал в разы тише, чем должен был прозвучать мгновение назад.       Е Вэньсянь опять про себя начал проклинать судьбу и Ли Цзяоао, но медленно встал. Наконец, приняв вертикальное положение, он взглядом упёрся в комнату, полную различных шкафов, на полочках которых расположилось множество трав, баночек-скляночек, посудинок и где стоял немного горький запах лекарственных трав. Ли Цзяоао уже стоял в комнате и шарил глазами по полкам.       Взяв какую-то баночку, он вышел из помещения, закрыл за собой дверь и протянул Е Вэньсяню свой трофей.        — Это тебе. Хочу, чтобы ты верил, что я не причиню тебе вреда, — баночка легла в небольшую ладонь Е Вэньсяня, которую обдало жаром, когда раскрылся кулак кронпринца.       Баночка оказалась немного влажной и тёплой. Е Вэньсянь поднял взгляд на грозное лицо Ли Цзяоао и замер. Выражение страдальца предстало перед его глазами, будто тот считал, что такое действие ниже его достоинства. Юноша ухмыльнулся и открыл баночку. В лицо пахнул терпкий холодный запах.       «Мазь для заживления шрамов», — промелькнуло в голове. — «Хитро, однако обидно для меня сработано».       Е Вэньсянь убрал баночку в карман за пазухой и сразу же забыл о ней.        — Даже заплати ты мне половину своей казны, я не буду тебе доверять, — горделиво хмыкнул он с выражением лица богатого ребёнка.       Ли Цзяоао никак не отреагировал. Он только больно схватил Е Вэньсяня за запястье и потянул за собой под крики «Эй, больно, отпусти, отпусти!!!»       Ему действительно пришлось отпустить этого кричащего взрослого ребёнка и взять чуть нежнее. Юноша сначала попытался сопротивляться, а потом перестал и просто шёл вслед за фаншеньским принцем, разглядывая виды дворца. Сейчас он не был пленником, и это не могло не радовать, однако перспектива провести с Ли Цзяоао ещё много времени стирала напрочь все положительные эмоции.       Вдруг Е Вэньсянь почувствовал, что идут они вовсе не в сторону покоев принца или императора. Он напрягся и как-то без доверия посмотрел на спину своего проводника. Он сжал его руку чуть крепче, а потом легче. Юноша почувствовал, как руки Ли Цзяоао дрожат.        — Мы идём к бабушке-императрице. Если не сказать ей, что есть способ вылечить отца-императора, она слишком изведёт себя. Ты идёшь со мной в качестве доказательства того, что его возможно вылечить, — прошептал наследный принц.       Е Вэньсянь чувствовал витавшее в воздухе напряжение. Ли Цзяоао явно плохо ладил с бабушкой-императрицей, но не желал подавать виду. Они оба тактично промолчали, но оба прекрасно понимали, что что-то не так. Е Вэньсянь даже сам аккуратно вытащил запястье из ослабевшей хватки и взял Ли Цзяоао за руку.       Они внезапно остановились. На этот раз юноша не врезался в Ли Цзяоао, потому что был готов. Сейчас этот великий и жестокий наследный принц Фаншэнь выглядел просто обиженным ребёнком. Е Вэньсянь посчитал, сколько ему сейчас было лет и покачал головой. Слишком взрослым этот человек был, чтобы проявлять слабость перед чужаком. Хотя, Е Вэньсянь сейчас сам бы с удовольствием расплакался и выложил всю свою подноготную на карту, но он был не так глуп, чтобы поддаваться цепной реакции и просто переждал, пока дрожь не прекратилась. Кто бы мог подумать, что существует кто-то, кого боится Ли Цзяоао.       Глубоко вдохнув, он открыл врата в дворец вдовы-императрицы. Внутри было тихо и пустынно. Пройдя ещё пару поворотов по дворцу, они наконец-то добрались до покоев. Кронпринц уверенно постучал в дверь.        — Бабушка-императрица, прибыл Ваш внук Ли Цзяоао, — смиренно произнёс он, будто бы голос не дрожал минуту назад.        — Можешь войти, А-Ао, — послышался нежный, но холодный женский голос.       Е Вэньсянь издал непроизвольный смешок, услышав обращение «А-Ао», таким уж оно ему показалось глупым, за что он получил гневный взгляд владельца этого имени.       Оба вошли в тёмную спальню, рука Е Вэньсяня наконец освободилась от кандалы в виде руки Ли Цзяоао. Женщина ещё не ложилась спать, она стояла у окна, серыми глазами вперившись за окно — на луну. Серебристый свет слабо освещал её красивое, почти не тронутое возрастом лицо. Она медленно перевела взгляд на новоприбывших.        — Что ты хотел сказать мне, А-Ао? — с некоторой неприязнью произнесла она, переводя взгляд на Е Вэньсяня и внимательно изучая его.        — Я нашёл способ излечить отца, — твёрдо и уверенно произнёс кронпринц, уставившись на бабушку пустыми глазами. — Этот юноша рядом со мной из семьи Е. Я уверен в том, что он сможет приготовить противоядие правильно и не солжёт. Он слишком себялюбив, чтобы пожертвовать собой ради своей страны и предпочтёт, сохранив себе жизнь, исцелить врага, но никоим образом не лишить жизни и себя, и его.       Ли Цзяоао растоптал и заткнул всё достоинство Е Вэньсяня за пояс.       Женщина, заглянув в карие глаза юноши, кажется, слабо улыбнулась. На секунду ему показалось, что в её нечитаемом взгляде промелькнуло одиночество.        — Хорошо, А-Ао, ты можешь быть свободен, — обратилась она к внуку, указывая на дверь из покоев.       Наследный принц развернулся и ушёл, утягивая за собой Е Вэньсяня. За секунду до того, как дверь захлопнулась перед его носом, юноша по губам женщины прочёл «позаботься об этом никчёмном ребёнке».