Всего лишь пятнадцатый принц

      Утром Ли Цзяоао лично разбудил Е Вэньсяня, который на этот раз не проснулся с рассветом самостоятельно. Он вымотался за ночь и надеялся, что всё произошедшее ему лишь приснилось, но когда с него стянули тёплое одеяло, он тут же очнулся.        — Одевайся, — Ли Цзяоао, даже не пожелав доброго утра, кинул в Е Вэньсяня одежду для верховой езды. Сам он уже был облачён. За окном всё ещё было темно.       Под воротником кронпринца Е Вэньсянь заметил засосы с укусами и покачал головой.        — Надеюсь, бедная девушка ещё жива, — вместо приветствия выдал юноша едкую фразу и начал путаться в одежде. Он всё ещё не понимал, как это надевать.       Ли Цзяоао молча взял у него платье, снял ночной халат, беспощадно задевая шрамы, и начал одевать его. Е Вэньсянь не понимал, почему бы не доверить это служанкам, но послушно поднимал то правую, то левую руку, когда это было нужно. Ли Цзяоао быстро справился с задачей, и снова, молча взяв Е Вэньсяня за руку, повёл к конюшням. На самом деле он довольно аккуратно сжимал его маленькую ладошку.        — Ли Цзяоао, — обратился к нему Е Вэньсянь, когда у него в который раз голова закружилась от лабиринтов этого дворца.        — Что? — спросил он, оборачиваясь. Выглядел уставшим.        — Я могу попросить тебя разрешить мне взять в дорогу кое-что? — спросил юноша из семьи Е, пытаясь невинно улыбнуться. Получилось криво.        — Что? — Ли Цзяоао задал всё тот же вопрос, но уже в другом контексте. Е Вэньсянь уже чувствовал, как выводит его из себя.        — Всего лишь немного лекарственных трав, — он погладил Ли Цзяоао по руке, которая держала его и не собиралась отпускать. — На всякий случай. И ещё несколько свитков, если есть и если можно.       Ли Цзяоао издал тяжёлый вздох, что, скорее всего, означало, что сейчас он собирался разрешить эту шалость. И правда, наследный принц на выдохе произнёс короткое «Можно». Им повезло оказаться не так далеко от той самой комнатки с разными снадобьями и травами, и Е Вэньсянь собрал себе целую сумку разных как трав, так и жидкостей, так и других ингредиентов, которые Ли Цзяоао казались сомнительными, и он тщательно допросил его о каждом из них. Но Е Вэньсянь не пожалел, что выпросил всё это. Свитков он хотел взять побольше, но Ли Цзяоао ограничил его лишь несколькими, чтобы не загружать их в дороге слишком сильно. Перед самым выездом Е Вэньсянь ещё раз спросил, нельзя ли поехать в карете, однако получил короткое беспрекословное «нет».       Чунтяьнь Юйлань обнял ученика перед тем, как отпустить его в поездку, и тот даже не сопротивлялся, разве что пробормотал ему что-то в качестве сопротивления, но Е Вэньсяню Чуньтянь Юйлань только сдержанно поклонился. Выглядел он уже не таким уставшим, как вечером, но всё ещё крайне подавленным.        Наконец они выехали с территории дворца. Е Вэньсянь плохо понимал даже как держать поводья и потому постоянно жаловался. Не выдержав вечных жалоб, Ли Цзяоао приставил к нему слугу, который учил его правильно управлять лошадью. Довольно способный Е Вэньсянь уловил базовые команды довольно быстро и потому позже придумал себе новый способ доставать Ли Цзяоао — допросы, в качестве мести за то, что тот допрашивал на счёт медицинских ингредиентов.        — Скажи, Ли Цзяоао, куда мы сйечас направляемся? — спрашивал он, поближе подъезжая на лошади к наследному принцу Фаншэнь. — Мы едем в империю Дун, на восток, но путь наш явно лежит южнее, чем Дун. Нужный нам ингредиент растёт в северных горах страны, неужто так мы не удлинним наш путь? Разве не ты хотел как можно скорее закончить?        — Ты говорил, что эта трава будет расти через три недели, — ответил Ли Цзяоао, немного отдаляясь от Е Вэньсяня. — Сейчас мы едем в город, граничащий с Дун и Мэйнюй, что южнее Шанди, чтобы там пополнить запасы. Мы будем там через неделю, и если отправимся оттуда, сможем легко объехать ущелье Сюанья. Если ты не забыл, оно всё ещё разделяет Фаншэнь и Дун, и нет ни одного моста через границу. Но если бы мы поехали через территорию Сюэ, всё равно потратили бы значительно больше времени.       Е Вэньяань покачал головой. Когда он проходил своё испытание взросления, он направлялся в Дун из Сюэ, с севера, а потом отправился в Мэйнюй, чтобы по морю добраться до Цзян. Сейчас Сюэ была последней страной в их маршруте, который выглядел так: Дун, Цзян, Чижу, Хуаньси, Мэйнюй, Аньцзин, Баолэй, Ци и Сюэ. В Дун в середине весны росла на первый взгляд неприметная трава, в Цзян — речной лотос, цветущий в начале мая, из Чжиу нужна была кора дерева, которая окислялась особым образом только во время его цветения в конце мая, с седьмого по десятое июня в Хуаньси росла пробуждающая трава, из Мэйнюй нужен был афродизиак, растущий только в июле, в Аньцзин нужны были косточки их осеннего фрукта, в Баолэй в середине осени росли огненные цветы, в Ци им нужна была пыльца фамильного цветка семьи Е, а в Сюэ лист снежного дерева, который собрать можно было только зимой. Они должны были уложиться в десять месяцев, если повезёт. Если не повезёт… то Ли Цзяоао потеряет отца.        — Мы не собираемся остановиться на обед? — спросил Е Вэньсянь спустя недолгое молчание. — Я голоден…       Ли Цзяоао бросил на него гневный взгляд, и Йе Вэньсянь замолчал. Но не на долго.        — Ли Цзяоао, — простонал юноша. — Я бы хотел остановиться и собрать вон тех трав, — он указал куда-то вдаль, где действительно самая ранняя трава пробивалась через мёрзлую землю, и кронпринц всё-таки посмотрел в ту сторону.        — Зачем? — спросил он. Наконец старания Е Вэньсяня снова возымели эффект. — Нам нужно спешить, а ты всеми силами стараешься нас замедлить.        — Из них можно сделать хороший компресс для заживления ран. А ещё я бы хотел попробовать сделать мазь. Только нужен будет ещё жир лесной землеройки и любое ореховое масло, — пояснил Е Вэньсянь, чувствуя умственное превосходство. На самом деле он мог нести полнейший бред о лекарственных снадобьях, и Ли Цзяоао всё равно не распознал бы его лжи! Только сейчас он говорил правду.       Узкие глаза Ли Цзяоао округлись. Е Вэньсянь впервые увидел его глаза широкими и не безумными одновременно и даже немного гордо заулыбался.        — Почему землеройки? А травы эти растут по всей Фаншэнь, соберёшь позже, — ответил Ли Цзяоао, и они продолжили путь.       Когда холодное солнце, прикрытое облаками, стояло ровно над головами, они наконец остановились на привал. Е Вэньсянь хотел всё-таки убежать за разными травами, но Ли Цзяоао поймал его за воротник и усадил рядом с собой, но молодой господин Е придумал себе новое развлечение.        — Ли Цзяоао, — он посмотрел на мужественное лицо напротив и хитро добавил: — У тебя такие узкие глаза, не мог бы ты ещё раз округлить их? Выглядело красиво!       Ли Цзяоао, наоборот, сощурил глаза, что они сложились в щёлочки. Е Вэньсянь надул щёки, обиженно подпирая их руками и состроил милое личико.        — Хватит вести себя так по-детски, — сказал Ли Цзяоао с желанием обуздать странные просьбы и вопросы Е Вэньсяня. — У меня нет настроения на игры с тобой.        — Что мне сделать, чтобы оно у тебя появилось? — спросил юноша, распластавшись на мягкой подстилке. — Мне скучно!       Ли Цзяоао в очередной раз проигнорировал вопрос.       Вечером они разбили лагерь и наконец-то Ли Цзяоао позволил Е Вэньсяню пойти на сбор трав. Было уже темно, они взяли с собой тусклую лампу для освещения, и пошли на юг от лагеря. Е Вэньсянь в шутку пытался убегать, испытывая терпение Ли Цзяоао, и тот довольно быстро сорвался и грубо схватил его за руку.        — Или ты прекращаешь эти игры, или мы возвращаемся, — поставил он условие и тут же успокоил Е Вэньсяня.        — Тогда держи меня не так грубо, — попросил молодой господин Е, но, почувствовав, что его руку сжимают сильнее, добавил короткое: — Пожалуйста, — и Ли Цзяоао нормально взял его за руку.       Они собрали ранних мартовских трав, потом немного коры, и Е Вэньсянь даже попросил Ли Цзяоао сломать для него немного сухих веток какого-то кустарника.        — Зачем тебе сухие ветки? — спросил Ли Цзяоао, оставляя лампу стоять на стылой земле. Руки Е Вэньсяня были заняты, и он не мог взять её подержать.        — Узнаешь, когда я приготовлю их них кое-что, — немного хитро захихикал Е Вэньсянь. Но он неудачно развернулся и уронил лампу. Масло вытекло, и огонь погас. — Ох, чёрт… Ну и что теперь делать?       Стало темно, и почти ничего не видно. Огонь из лагеря в том числе.        — Доламывать твои ветки и идти к лагерю вслепую, — холодно ответил Ли Цзяоао. — Но если ты в темноте попытаешься от меня сбежать, я всё равно услышу и поймаю тебя. Только тогда я тебя больше никуда не отпущу.        — Сейчас мне выгоднее не сбегать, — Е Вэньсяню на руки легла ещё одна кучка веток, собранная для него Ли Цзяоао. — Тут и дикие звери, и холод, да и куда мне бежать-то?        — Правильно мыслишь, — послышался голос наследного принца откуда-то снизу, он поднял с земли лампу и следующая фраза прозвучала сверху. — Иди за мной, я помню, откуда мы шли.       С полными руками ингредиентов для снадобий идти было неудобно, но Ли Цзяоао даже не думал помогать, он пытался решить вопрос с потухшей лампой, но они опрометчиво не взяли с собой розжиг. Откуда-то из леса послышался тигриный рёв.        — Ты это слышал? — напуганно спросил Е Вэньсянь, немного прижимаясь к Ли Цзяоао. — Страшно как-то…        — Успокойся, у меня с собой меч, — раздражённо ответил Ли Цзяоао. — Неужели ты думаешь, что я не смогу тебя защитить?        — Когда-то ты не просто не мог меня защитить, а даже сам оставил на мне кучу шрамов, ноги сломал, руки, чуть не прирезал, ногти мои настрадались… удивительно, что я вообще живой! — разъярённо проворчал Е Вэньсянь. — А ну возьми у меня половину всей этой горы, — он подошёл ещё ближе к Ли Цзяоао.        — Это тебе надо или мне? — равнодушно спросил наследный принц. — Тем более, как предлагаешь мне выхватывать меч, если тигры, которых ты так боишься, нападут на нас?       Е Вэньсяню осталось лишь смириться с тем, что все его ингредиенты для лекарств нести ему придётся самому. Однако до лагеря они добрались без происшествий. Пятнадцатый принц Ци оставил в своей палатке все собранные травы, кору и ветки и вернулся снова зажечь лампу — он хотел заготовить кое-что, и ему нужен был свет. Он собирался посвятить половину ночи медицине. Ли Цзяоао же спокойно закрылся в своей палатке и приказал подчинённым сторожить Е Вэньсяня, не смыкая глаз.       Наследный принц не мог уснуть, думая о том, правильно ли поступает, потворствуя Е Вэньсяню, о том, что сотворил с ним три года назад, о ночи с Мисаки Аой, из-за которой спина чесалась, о своих отце и учителе. Он сначала ворочался, а потом и вовсе вышел на улицу, чтобы развеять мысли. В палатке Е Вэньсяня всё ещё горела лампа. Что ж, почему бы ему не заглянуть и не узнать, чем таким интересным там занимается этот удивительный человек. Мало кто после пыток Ли Цзяоао мог встать на ноги и жить дальше как обычный человек. Ему казалось, что воля Е Вэньсяня к жизни была слишком сильна, чтобы так просто сломать его.        — Что делаешь? — Ли Цзяоао приподнял тяжёлую дверь-занавеску и застал мало понятную для себя картину: Е Вэньсянь разложил то, что они сегодня собрали, ветки раскрошил, траву оставил сушиться, а кору усердно смешивал с маслом в ступке.        — Ты не поймёшь точно также, как я не пойму, начни ты рассказывать о военных стратегиях или боевых искусствах, — ответил Е Вэньсянь, не отвлекаясь от своего дела. — На самом же деле, ничего необычного: я просто заготавливаю кое-что для снадобий. Даже без ядов и прочего веселья. Зачем ты пришёл?        — Я не могу уснуть, — пожаловался Ли Цзяоао, присаживаясь напротив. — Вышел прогуляться и заметил, что ты всё ещё не спишь.        — Для такого случая у меня есть кое-что, — кивнул Е Вэньсянь, начав копаться в своей сумке с лекарственными травами, и достал оттуда небольшой мешочек. — Залей это горячей водой, дай настояться и выпей перед тем, как ложиться.       Ли Цзяоао с сомнением принял этот мешочек, приоткрыл и аккуратно вдохнул запах.        — Снотворное? — заключил он, убирая мешочек за пазуху.        — Не совсем, — всё также не отрываясь от своего дела, ответил Е Вэньсянь. — Скорее успокоительное. Взял на всякий случай, иногда я сам не могу уснуть.        — Думаешь о… — встретившись взглядом с Е Вэньсянем, Ли Цяолао не стал договаривать.        — О том самом, — кивнул юноша. — Гордость затмевает глаза, не правда ли?        — Извини, — Ли Цзяоао отвёл взгляд, переводя его на маленькие ладошки, а точнее — на крошечные ногти. Сейчас они были в довольно хорошем состоянии, но три года назад он лично вгонял под них иглы.        — Нет, — Е Вэньсянь нахмурился. — Никогда. Думаешь, достаточно сказать одно слово и раскаяться, и я тут же прощу всё, что ты со мной сделал?        — Справедливости ради, ты тоже пытался убить меня, — Ли Цзяоао состроил наигранную улыбку, но звучал горько. — Мы в расчёте.        — Для того, чтобы быть в расчёте, я должен отравить тебя на месяцок-другой, а может и на дольше, чтобы ты кровью кашлял и встать не мог, — возразил Е Вэньсянь.       Воцарилось молчание. У них заканчивались темы для разговоров. Ли Цзяоао снова смотрел на крохотные ногти Е Вэньсяня. Принц Ци был виновен уже тем, что он из королевской семьи Ци, и от него пусть и сквозило высокомерием, свойственным всем в семье Е, он не казался опасным. Ли Цзяоао было даже немного смешно от того, что он счёл его хитрым и расчётливым три года назад, но сейчас он не видел в нём ни угрозы, ни зла, ни хитрости, только крайней степени увлечённость лекарским искусством и трусость.        — Можно испытать на тебе эту мазь? — вдруг спросил Е Вэньсянь, чуть хитровато, но беззлобно улыбаясь. Пахло какими-то травами, в целом казалось безвредным.        — Я не ранен, — коротко и отвлечённо возразил Ли Цзяоао. — Лучше на своих шрамах проверь.        — Его высочество Ли Цзяоао зря говорит, что не ранен, — покачал головой Е Вэньсянь. — В укусы на его шее легко занести что-нибудь. Например, яд или заразу, и его высочество будет лежать горячим и распалённым, а может кашлять кровью. Или его шея распухнет и будет гнить пока он жив… Да и снадобье это помогает лишь ранам затянуться, но никак не затянувшимся ранам исчезнуть.        — Это всё выдумки его высочества господина Е, — возразил Ли Цзяоао. — С этим принцем такого быть не может.        — Ну тогда если этот принц заразится, Е Вэньсянь не будет его лечить, ведь этот принц утверждал, что такого быть не может, — юноша аккуратно перелил жидкую «мазь» в крошечную баночку, убирая в свою сумку со снадобьями.        — Хорошо, Е Вэньсянь, ты можешь испытать на мне своё лекарство, — сдался Ли Цзяоао и начал снимать с себя одежды. — Только не жалуйся потом, что потратил на меня всю свою драгоценную бутылочку.        — А женщина эта была с вами беспощадна, — хихикнул Е Вэньсянь, увидев спину Ли Цзяоао. — Думаю, вы заслужили, ваше высочество.       Ли Цзяоао не мог понять, почему Е Вэньсянь постоянно меняет манеру речи при общении с ним, но тому, вероятно, нравилось испытывать его терпение. Ран, оставленных ногтями Мисаки Аой коснулись холодные пальцы Е Вэньсяня. Он осторожно нанёс лекарство и хотя ему и хотелось действительно занести в раны какой-нибудь яд, он примерно представлял, какие муки его ждут за такое действие и не стал позволять себе такую шалость. Закончив, он накинул снятые одежды обратно на плечи Ли Цзяоао.        — Напомни мне сделать тебе компресс, когда мы будем в городе. Тут сейчас слишком холодно, и толку будет немного, — сказал Е Вэньсянь, закончив. А завтра утром покажи мне свои раны ещё раз, чтобы я оценил эффективность. Это может и не боевые ранения, но для эксперимента подойдут.        — Спасибо, — ответил Ли Цзяоао, надевая остальные элементы одежды обратно. — И всё-таки, зачем тебе лечить меня?        — Мне всё равно, кого лечить, — пожал плечами Е Вэньсянь, принимаясь собирать разложенные травы. — Хороший лекарь не отрекается от пациента, кем бы он ни был.       В этих словах была доля истины, но по мнению наследного принца Фаншэнь, с желанием Е Вэньсяня отравить его, она не вязалась. Однако кронпринц покинул палатку молодого господина Е и вернулся к себе, где всё же навёл отвар из тех трав, что дал ему лекарь.       Утром Ли Цзяоао действительно ощутил облегчение на спине, хотя по правде говоря, это всё равно зажило бы быстро, ведь он часто получал подобного рода ранения. Они отправились дальше в путь только когда Е Вэньсянь проверил, как изменилось его состояние.       Где-то через неделю они добрались до городка Наньфан на юге Фаншэнь. Ли Цзяоао велел Е Вэньсяню переодеться в одежды простолюдина, и сам тоже облачился как простолюдин. Однако, несмотря на маскировку, Ли Цзяоао всё равно выглядел для простолюдина слишком статно и величественно. Взяв с собой лишь меч и Е Вэньсяня, он отправился оценить политическую ситуацию в городе.        — Вот скажи, зачем нам сейчас разведывать обстановку, если мы направляемся в другую страну за лекарством? — спросил Е Вэньсянь, выдёргивая руку из цепкой хватки Ли Цзяоао и цепляясь за его рукав, чтобы не потеряться в толпе на площади. — Ты же мог явиться и в своём обычном обличии и просто попросить их доложить тебе о происходящем.        — Всё вовсе не так, как ты думаешь, — ответил Ли Цзяоао, попутно оглядываясь. — Положение учителя может никогда и не было шатким, но в это беспокойное время могут появиться те, кто будет распускать слухи, чтобы его ухудшить. Их нужно устранить.        — Но это не наша работа! — возразил Е Вэньсянь, но, столкнувшись с гневным взглядом Ли Цзяоао, добавил: — Не моя, по крайней мере. Поручи это слугам, но меня в это вмешивать не надо.        — Я взял тебя с собой, чтобы не поручать следить за тобой, — пояснил наследный принц.       Выбора не было, Е Вэньсяню пришлось послушно обходить все уголки города и прислушиваться к словам. Ближе к вечеру они остановились в трактире и пили чай в общем зале. Убранство в трактире было довольно скромным, и хозяин не догадывался, что принимает у себя принцев двух государств, да и те вели себя довольно незаметно, чтобы быть раскрытыми.        — Времена сейчас неспокойные, — за спиной Е Вэньсяня за соседний столик уселся мужчина с очень напевным голосом. Ли Цзяоао уставился на него так, что у молодого господина Е мурашки пошли по спине. Кажется, подозрительный тип. — Я слышал, его высочество наследный принц покинул столицу и оставил страну… господину императору-консорту.        — Я слышала, — послышался уже женский голос. — Боюсь, как бы он не прибрал страну к рукам, — девушка усмехнулась. — Тогда войны не избежать.       Взгляд Ли Цзяоао засиял бешенством. Е Вэньсяню очень хотелось обернуться, но он держался. Чтобы кронпринц не разбил чашку руками, молодому господину Е даже пришлось взять его за руки и начать нервно гладить их.        — Думаешь, он пойдёт на вас войной из-за такой давней мелочи? — мужчина достал что-то из кармана, Е Вэньсянь напрягся, потому что локтем он коснулся его спины. — Это то, о чём ты просила, — он протянул какой-то свёрток женщине.       Глаза Ли Цзяоао вновь округлились, но по-злому. Е Вэньсюаню они больше нравились удивлёнными по-доброму, как неделю назад.        — Благодарю, — девушка кивнула. — Как там ваши дела в Хан? Мы недавно получили письмо с новостями, и, кажется, ваш план на грани срыва.        — Думаю, вам не стоит знать, просто действуйте, как вас просят, — огрызнулся мужчина. — Завтра на рассвете на нашем месте.       Мужчина встал из-за стола, оставляя девушку одну. Ли Цзяоао сделал вид, что не подслушивал, но пальцем написал на руке Е Вэньсяня, чтобы тот последовал за девушкой, если она куда-то пойдёт, и поднялся. На улице он предупредил подчинённых, чтобы следили за подозрительным мужчиной, а сам отправился куда-то за город, взяв с собой только меч.        — Молодой господин скучает? — девушка, только что сидящая за соседним столиком, оказалась прямо напротив Е Вэньсяня. — Ваш спутник покинул вас, мужская любовь может быть так жестока.       Е Вэньсянь смутился.        — Ох, какой же из меня господин, я лишь презренный раб этой судьбы, — покачал он головой, опуская руки. — Молодая госпожа что-то хотела от этого раба?        — Видите ли, мой молодой человек тоже не хочет делиться со мной своей жизнью, — вздохнула она. — Не хотите ли выпить?        — У этого раба нет денег на выпивку, и этому рабу нельзя алкоголь, — вежливо отказал Е Вэньсянь. — Но я могу предложить молодой госпоже превосходный чай, что выращивает мой хозяин. — Обещаю, молодая госпожа не пожалеет.       Е Вэньсянь был уверен, что девица в сговоре с трактирщиком и сейчас они бы коллективно опоили его и убили, а, может и сделали что-то ещё. В конце концов, он всё ещё мог сам опоить её. Да и если опоить не получится, у него всё ещё был яд, которым он мог отравить её, лишь коснувшись. На всякий случай.        — Что вы, что вы, какой чай сможет утолить горе? — она оказалась не так проста. — Выпейте за мой счёт. Если и нельзя, то бесплатно ведь можно, правда?        — Молодая госпожа знает, как очаровать мужчину, только этот раб всё равно откажется, — Е Вэньсянь стоял на своём. — Но этот раб мог бы выслушать молодую госпожу ещё немного.        — Хорошо, я тогда сама выпью, — и девушка жестом приказала трактирщику принести выпивки. — О чём молодой господин желает поговорить?        — Молодая госпожа, должно быть, очень несчастна, раз готова пить с незнакомцем, — Е Вэньсянь тоскливо вздохнул и достал из своей сумки причудливый сухой цветок. — Молодой госпоже стоит больше обращать внимание на себя и меньше на мужчин, — он быстро коснулся её волос, оставляя за ухом сухоцвет и осыпая с пальцев еле заметный порошок ей в ухо. — Вам так идёт, молодая госпожа.       Женщина, кажется, не заметила в этом жесте ничего странного, но в её взгляде мелькнуло непонимание. Только сейчас Е Вэньсянь смог отпустить внутреннюю панику и обратить внимание на её внешность. Не самая красивая девушка из всех, кого он встречал за свою жизнь, но довольно милая. Не в его вкусе, но он всё же искренне считал, что ей идёт этот ядовитый цветок.       Принесли выпивку. Е Вэньсянь специально подсыпал ей яд, действующий с отсрочкой, но ускоряющий действие с попаданием в организм алкоголя. Мысленно молодой господин Е уже попрощался с этой милашкой, ведь если не выпить противоядие, ей останется не больше четырёх дней. Воспользовавшись заминкой, Е Вэньсянь задал вопрос, вызвав на лице женщины ещё большее смущение.        — Может ли этот раб спросить, как зовут молодую госпожу?        — Меня зовут Мао Ши, — ответила девушка, принимая от трактирщика чашу со спиртным напитком.        — Молодая госпожа обманывает этого раба, — ответил Е Вэньсянь, также принимая напиток. — Молодая госпожа разве не из империи Мэйнюй?       Девушка не поняла, где прокололась, но поняла, что её происхождение раскрыли. Однако стоять на своём она собиралась до конца.        — Я не понимаю, о чём вы говорите, молодой господин, — она сделала резкий глоток, и Е Вэньсянь ещё раз попрощался с ней мысленно. — Пейте, молодой господин, эта чаша за ваше здоровье.       Она поставила его в то положение, в котором если бы он отказался пить, поступил бы оскорбительно и опрометчиво.        — В Фаншэнь не говорят «я», — пояснил Е Вэньсянь, вдыхая запах вина. Что-то ему казалось подозрительным.        — В таком случае, Мао Ши не понимает о чём говорит молодой господин, — ответила девушка, невинно улыбаясь и давая понять, что даже если её раскусили, она не сдастся. — Молодой господин не хочет пить и хочет оскорбить Мао Ши? Мао Ши не думала, что молодой господин так жесток.       Е Вэньсянь медленно начинал раздражаться. Теперь он понимал, что чувствовал Ли Цзяоао, когда он его доставал. Он попытался достать что-то из своей сумки, но его раскрыли.        — Молодой господин не доверяет Мао Ши и думает, чего его хотят отравить? — девушка осуждающе посмотрела на Е Вэньсяня. В действительности единственной отравленной тут была она. — Никто ещё так не обежал Мао Ши.        — Если молодая госпожа не хочет отравить этого раба, она должна прекрасно понимать, что проверка не принесёт результатов и что она может быть спокойна за свою честь, — уверил он её, но девушка строила выражение лица всё обиженнее и обиженнее.       Только убедившись, что вино всё-таки не отравлено, Е Вэньсянь начал пить с мыслями «будь что будет», хотя прекрасно знал, что алкоголь влияет на него довольно сильно.