Всего лишь пятнадцатый принц

      Проснувшись на рассвете, Е Вэньсянь обнаружил рядом с собой только холодное место. Он подумал, что приставания Ли Цзяоао ему приснились и тут же поднялся на ноги. Стоило проверить, как поживает рана наследного принца и все остальные пострадавшие. Однако, выйдя из палатки, Е Вэньсянь сильно удивился увиденному.       Весь лагерь был полон солдат, облаченных в форму империи Дун, а Ли Цзяоао о чем-то общался с довольно статным мужчиной лет сорока, вероятно, неким генералом из Дун.        — Ты наконец проснулся, — обратился наследный принц к Е Вэньсяню. — Познакомься, это генерал Мин Канги из империи Дун, он будет сопровождать нас в столицу. Вы тоже познакомьтесь, генерал, это мой спутник, травник и лекарь Сюй Янь.       Е Вэньсянь поклонился и скромно представился.        — Сюй Янь к вашим услугам, генерал Мин Канги.       Мужчина окинул его оценивающим взглядом и ответил на приветствие молодого господина Е.        — Ни к чему такая учтивость, господин Сюй Янь, этому генералу велено доставить вас в Хан в целости и сохранности и генерал Мин Канги об этом позаботится.       Е Вэньсянь поднял взгляд и наконец сам осмотрел генерала. Высокий и широкоплечий, он всё же был ниже, но шире Ли Цзяоао. Черты лица внушали доверие, однако были довольно острыми. Столкнувшись взглядами с Мин Канги, молодой господин Е юркнул за спину наследного принца Фаншэнь.        — Мы выдвигаемся сразу как только будут собраны палатки, — приказал Ли Цзяоао. — Сюй Янь, мне надо будет поговорить с тобой, отойдём не на долго, — он взял Е Вэньсяня за руку, и только в этот момент тот успокоился.       Когда они оказались наедине в лесу, повыше в горах, Ли Цзяоао несколько раз оглянулся, взял Е Вэньсяня за плечи и только тогда заговорил.        — Будь очень осторожен и не отходи на меня ни на шаг всю поездку, — попросил наследник Фаншэнь, обеспокоенно глядя в глаза молодому господину Е.        — И зачем было уединяться, чтобы сказать мне это? — Е Вэньсянь, как обычно, вспылил.       В действительности же, Ли Цзяоао отвел его в сторону только чтобы убедиться в своей реакции на него. Когда никого не было рядом и он мог ослабить бдительность, принц мог попытаться ощутить собственные эмоции чуть лучше, однако настороженность касаемо окружения не проходила. Тем не менее, Е Вэньсянь всё равно вызывал у него смятение в сердце.        — Ты в порядке? — молодой господин Е заметил эмоциональную нестабильность Ли Цзяоао и коснулся его рук, чтобы снять их со своих плеч. — Дай я осмотрю рану.       Е Вэньсянь снял с Ли Цзяоао рукав и внимательно разглядел рану. Плечо принца явно чувствовало себя намного лучше, а от признаков отравления не осталось и следа. Здоровье у него явно было крепкое. Убедившись, что всё хорошо, Е Вэньсянь с улыбкой надел его рукав обратно.        — Идём, я поменяю тебе повязку, — сказал он, направляясь обратно в сторону лагеря и утягивая кронпринца за собой. Тот, скрывая горькую улыбку, взял его за руку и отправился за ним.       Забота. Это было единственное слово, которое так и крутилось в голове у Ли Цзяоао, когда Е Вэньсянь менял ему повязку. Так аккуратно ещё ни один лекарь не обрабатывал его раны. Наследный принц Фаншэнь не знал как таковой нежности в своей жизни, и оттого прикосновения Е Вэньсяня казались ему необыкновенно приятными. Каждая наложница, с которой он спал, оставалась для него лишь предметом страсти, он не мог доверять им после истории с его матерью, да и Е Вэньсяню в действительности он доверять не мог, ведь тот родился его врагом, но почему-то доверять очень хотелось. Он понимал, что падает в пучину. Остановиться было невозможно. Он либо погубит себя, либо добьется его. Либо попытается отстраниться и забыть. Е Вэньсяню очевидно не было интересно ни капли.       Молодой господин Е, закончив накладывать новую повязку, с гордостью хлопнул в ладоши и вздернул носик.        — Вот и всё, готово, через недельку моих компрессов ты будешь как новенький! — похвалился он и встретился глазами с очарованным взглядом Ли Цзяоао. Е Вэньсянь слегка перепугался и отступил.        — Не смотри на меня так, — попросил он, поеживаясь.       Наследный принц Фаншэнь будто очнулся после этих слов и выдавил из себя короткое «извини».       Палатки убрали быстро, и двоим принцам, к большому счастью Е Вэньсяня, предоставили карету. Он расположился в уголке и наконец-то смог найти время для того, чтобы почитать свитки, которые ему позволил взять с собой Ли Цзяоао. Тот же не очень хотел ехать не на лошади, однако был затянут молодым господином Е в карету.        — Ваше высочество, кто же будет защищать Сюй Яня? — простонал он, хватая его за предплечье. Однако, заметив, что это не возымело должного эффекта, добавил: — И кто будет скрашивать его одиночество? Сюй Янь умрет со скуки без его высочества.       Последняя провокация сработала, и наследный принц согласился ехать в карете, приказав попутно своих слуг сообщать ему о каждом этапе пути.       Сидя с Е Вэньсянем в тепле, Ли Цзяоао всё же рвался сесть на коня и лично наблюдать за их дорогой, но наблюдал лишь через скромное окно. Молодой господин Е, несмотря на то, что с наигранными слезами на глазах уверял, что умрет со скуки в одиночестве, сам благополучно развлекал себя чтением. Однако, как только последний свиток был изучен от начала и до конца, Е Вэньсянь принялся донимать кронпринца.        — Ваше высочество, Сюй Яню скучно, — он положил руки на колено Ли Цзяоао, наблюдая за его реакцией. Тот напрягся и с подозрением уставился на него. Е Вэньсянь рассмеялся.        — Долго будешь претворяться? — спросил наследный принц, снимая руки «Сюй Яня» со своего колена.        — Сюй Янь не понимает, о чем говорит его высочество, — покачал он головой, перехватывая руку Ли Цзяоао, которая снимала его ладони с колена. — Сюй Янь ни на секунду не думал претворяться.        — Е Вэньсянь, — как отрезав, нахмурился Ли Цзяоао и тяжело вздохнул.        — Ох, ваше высочество, Сюй Янь не знает никакого Е Вэньсяня, — тот снаружи пожал плечами с удивленным лицом, но в душе хихикнул и продолжил свои игры. — Вашему высочеству больше не нужен Сюй Янь? Ах, этот лекарь опечален…       Ли Цзяоао очень хотелось как-нибудь его заткнуть, и в голову приходили не самые гуманные методы. Однако по Е Вэньсяню было заметно, как в душе он наслаждался этой забавой и в особенности реакцией кронпринца. Подумав трижды, Ли Цяоао накрыл рукой рот молодого господина Е, наклонился к нему ближе, состроил хищное выражение лица и прошептал:        — В таком случае, Сюй Яню стоит перестать провоцировать этого принца, а то кто знает, что он принц может с ним сделать? — узкие глаза сложились совсем в щелочки, и Е Вэньсянь отпрянул.        — Так не смешно, — надулся он.        — В таком случае, есть куда больше развлечений, чем выводить меня из себя, — голос Ли Цзяоао вдруг стал значительно мягче и теплее, и он притянул молодого господина Е ближе к себе.        — О нет… — тихо сказал Е Вэньсянь, предчувствуя недоброе. — Убери свои руки.        — Я не сделаю тебе ничего плохого, пока ты не называешь себя Сюй Янем со мной наедине, — пообещал Ли Цзяоао. — Но если ты ещё раз устроишь подобную сцену, я не могу обещать, что смогу спокойно это терпеть.        — Твое «ничего плохого» может оказаться хуже того что ты считаешь «плохим», — пробубнил Е Вэньсянь в ответ, но всё же уселся в теплых объятиях. В случае чего, он будет сопротивляться до последнего. В конце концов, развлечения с наследным принцем в его обязанности не входят. Он обещал только приготовить противоядие от ёнхань де шеймянь, и даже лечить самого принца не нанимался, он делал это по доброте душевной и потому что как врач не мог позволить себе бросить в беде раненых.        — Тогда я обещаю, что не трону тебя, просто не называй себя Сюй Янем наедине со мной.        — И чем это имя тебе так не угодило… — озадачился Е Вэньсянь и поудобнее разместился между ног Ли Цзяоао, стараясь не думать о том, на что мог наткнуться за спиной. Наследный принц прижал его к себе покрепче.       Ли Цяолао обещал, что не тронет Е Вэньсяня, так что и правда не стал заходить дальше объятий. Потом им подали обед, и молодой господин Е тут же вырвался из цепких рук. Он запретил кронпринцу есть, пока не проверит еду на яды, и того забавляла такая лёгкая вспыльчивость пятнадцатого принца.        — Если меня опять отравят, ты снова меня вылечишь, — улыбнулся Ли Цзяоао, забирая наконец-то проверенную еду.        — Откуда ты знаешь, что вылечу? — Е Вэньсяня легко было вывести из себя, и кронпринцу это нравилось. — Лучше просто не быть отравленным снова, чем глотать противоядия и восстанавливать силы!       Ли Цзяоао с улыбкой смотрел на это симпатичного и агрессивного парня. Юношеский максимализм придавал ему особенного шарма, хотя казалось, что человек, переживший всё то же, что и он, должен был рано повзрослеть. В действительности, Е Вэньсянь, не обладавший крепким телосложением и военными талантами, изначально не хотел бороться за трон, ведь государь должен обладать силой достойной полководца. Только отец пообещал, что выкинет такого бесполезного отпрыска из дворца, если тот не докажет, что не бесполезен, и отправил его в Фаншэнь. Доказать не вышло, враг, сейчас улыбавшийся ему в глаза, оказался сильнее, но этот же самый враг в итоге и стал его спасением. Однако, Е Вэньсюань обладал необычайным талантом к врачеванию, но отца в нём это не привлекало. Член королевской семьи Е должен был быть кем-то большим, чем просто лекарем и знатоком ядов. Ли Цзяоао же ничего от Е Вэньсяня не требовал. И даже верил, что тот позаботится о его здоровье в случае чего.       Они ели молча, и Е Вэньсянь заметил, что наконец-то может есть больше, чем тогда в императорском дворце. А вот Ли Цзяоао снова съел меньше чем обычно, и молодому господину Е пришлось силой заставлять его доесть.        — Этот принц уже не голоден, но если Сюй Янь лично соизволит помочь ему доесть, он будет не против, — с наигранной драмой сказал Ли Цзяоао, когда Е Вэньсянь сказал ему, что он должен доесть, чтобы восстановить силы.        — Не ты ли просил не называть это имя? — Е Вэньсянь схватился за свои палочки и начал с них кормить Ли Цзяоао. Тот послушно съедал каждую подачку. — Крутишь и вертишь мной как захочешь…       «Если дойдёт до постели, это ты будешь крутить и вертеть мной как тебе вздумается», — подумал наследный принц, но вслух сказал совершенно другое:        — Я просил, чтобы ты этого не делал, но это не значит, что мне нельзя.       Е Вэньсянь снова вспылил и начал ругаться. Ли Цзяоао продолжал забавляться.        — Если продолжишь смеяться, в следующий раз я сам тебе яд подсыплю! — выпалил молодой господин Е, и тут же закрыл рот руками. Он поздно понял свою ошибку, только после того, как сказал, но Ли Цзяоао тут же замолчал. На глазах Е Вэньсяня выступили слёзы, и он тут же метнулся к наследному принцу, оббежав стол и бросился к нему на шею. — Прости… прости, я не буду тебе ничего подсыпать!       Это была плохая шутка, но Ли Цзяоао всё равно положил руки на эту тонкую талию и сказал:        — Я знаю, что ты этого не сделаешь, у тебя кишка тонка, — в голосе сквозила усмешка.        — Ах ты!.. — Е Вэньсянь тут же прервал объятия, и Ли Цзяоао снова рассмеялся.        — Когда это ты стал таким эмоциональным? — спросил Ли Цзяоао, закончив смеяться.        — Всегда был, ответил Е Вэньсянь, снова усаживаясь напротив кронпринца. — Просто ты или не обращал внимания, или не замечал.        — Мне это нравится, — заявил Ли Цзяоао, недобро улыбаясь и глядя прямо в душу молодому господину Е. — Но постарайся никому больше не показывать своих эмоций так, как мне. Иначе этим могут воспользоваться тебе вовсе не на пользу.       Наследный принц вдруг резко стал серьёзнее, встал, и приказал слугам убрать обеденные принадлежности. Е Вэньсяню предстояло еще полдня скучного времяпровождения вместе с Ли Цзяоао. Докучать ему он больше не хотел, но в итоге столкнулся с совсем другими обстоятельствами. Кронпринц Фаншэнь сам решил докучать ему.        — Ты с детства сам учился медицине? — спросил он, облокачиваясь своим сильным телом на хрупкое плечо Е Вэньсяня.        — Я же говорил, что с детства занимаюсь ядами, — напомнил юноша, пытаясь столкнуть кронпринца, но его попытки были тщетны. — Но кроме свитков, книг и личного опыта я обучался у нескольких лекарей из Ци. Только отец все равно счёл меня бесполезным.        — Очень зря, очень зря, — протянул Ли Цзяоао. — И твой брат тоже зря хочет от тебя избавиться. Твоими навыками можно было хорошо воспользоваться в политических целях. Как хорошо, что твой отец был недальновиден и позволил мне завладеть тобой.        — Я не твой, — буркнул Е Вэньсянь. — Я изучал яды, чтобы от них лечить, и отравляю я тоже только по крайней надобности, как это было с Мао Ши — иначе она бы убила меня. Так что даже не надейся использовать меня в своих целях.       Ли Цзяоао издал в ответ только лёгкий смешок и навалился на Е Вэньсяня всем весом.        — Ты тяжёлый, — пожаловался молодой господин Е. — Слезь.        — Не ты ли кормил меня, чтобы я набирался сил? — спросил кронпринц, усмехаясь.        — Людям твоего телосложения нужно куда больше, чтобы выжить, — покачал головой Е Вэньсянь. — А вот таким слабым, как я, не нужно много ресурсов чтобы выживать. Соответственно, ты не мог бы голодать так долго, как я, или отрави нас кто-нибудь одним и тем же ядом, я продержался бы дольше, напои нас кто-то афродизиаком, я бы дольше мог сопротивляться его эффекту.        — Я не жалею, что пощадил тебя, — не двигаясь с места, продолжал разговор Ли Цзяоао. — Если бы я тогда убил тебя, мой отец был бы мёртв, а учитель убит горем. Сейчас у меня есть шанс спасти их обоих и слегка отсрочить своё вступление на трон.        — И почему же ты не хочешь вступать на трон? — спросил Е Вэньсянь, совсем уже задыхаясь под весом кронпринца. — Любой другой на твоём месте был бы готов перегрызть за власть глотку другому.        — Мой отец говорит, что я не готов, — наследный принц сжал Е Вэньсяня в охапку, совсем не давая ему свободы. — Да и ты же тоже не хочешь становиться правителем.        — Твоя причина притянута за уши, — возразил молодой господин Е. — Когда это кого-то останавливало чужое мнение касаемо того, готов он или не готов? Если тебе интересно, А-Луна мой отец считал ещё более никчемным, чем меня! Гуанмин-сюн был его любимым сыном и больше всего подходил на роль императора, однако, оказался убит вместе с отцом.        — В самом же деле, о троне говоря… Я не хочу жениться, — с горечью в голове ответил Ли Цзяоао. — Судьба моего отца… его жена не была мудрой женщиной. Я бы не хотел, чтобы со мной случилось что-то подобное.        — Я не знаю, что в действительности случилось, но уверен, проблема твоего отца была в том, что он всю жизнь любил мужчину, а женился только ради того, чтобы у него появился ты, — Е Вэньсянь, наконец-то, вырвался из-под крепкого тела принца. — Уж лучше так, как у тебя, чем мой отец и его шестнадцать сыновей от всех женщин подряд. Я единственный сын простолюдинки с фамилией Е, однако братьев и сестер от простолюдинок у меня намного больше, чем братьев с фамилией Е. И я даже не претендовал на трон, однако, в конце концов, мой брат, занявший его, хочет убить меня, потому что якобы угроза его власти. Тем более, ты можешь не жениться, даже если на тебя будут давить со всех сторон. Пусть какая-нибудь наложница родит тебе сына, и потом ты спокойно убьешь её, как обычно это делаешь. Отличный план, не правда ли?        — Нет, — Ли Цзяоао наконец перестал наседать на Е Вэньсяня.       Молодой господин Е не стал больше вдаваться в подробности личной жизни Ли Цзяоао и его семьи, и попытался перевести тему.        — После Дун нам нужно будет поехать в Цзян, — заговорил Е Вэньсянь, теперь сам ложась головой на бедро Ли Цзяоао. — Там очень красиво весной и летом. Но жарко. Ты был там когда-нибудь?        — Ни разу, — Ли Цзяоао махнул головой. Было заметно, что смена темы разговора слегка изменила его настроение в лучшую сторону. — Фаншэнь никогда не вела войн с Цзян.        — И правда, последняя война империи Цзян была очень давно, — подтвердил Е Вэньсянь. — Удивительно, как они столько лет умудряются жить в мире со всеми…        — В стране нет никаких особых ресурсов, и земли там капризные для земледелия, — пояснил Ли Цзяоао. — То что на них не нападают не удивительно. Как и то, что они не нападают на других, ведь у них нет ресурсов для ведения войны.        — Понятно… — Е Вэньсянь не додумался до этого сам, хотя причина лежала на поверхности. — Значит, путешествие туда будет спокойным. Мы же после Дун поедем в Цзян через Фаншэнь?        — Думаю, что да, — кивнул Ли Цзяоао. — Надеюсь, там мы не столкнёмся с интригами других государств, мне ой как не хочется решать чужие проблемы.        — Согласен с тобой, — Е Вэньсянь улёгся поудобнее. В карете его укачивало, и он не мог отделаться от сонного чувства, особенно после обеда.       Воцарилось то самое неловкое молчание, которым часто заканчивались их диалоги. Молодой господин Е лениво зевнул и закрыл глаза. Ли Цзяоао погладил его по довольно коротким, в сравнении с его собственными, волосам, и тот незаметно для самого себя погрузился в сон.       Е Вэньсянь только проснувшись осознал, в какой позорной позе уснул — лёжа на бедре Ли Цзяоао. Но сейчас он прекрасно чувствовал, что под головой подушка, а не мышцы ног. Очевидно, кронпринц переместил его во время сна. Мысленно молодой господин Е, конечно, поблагодарил его, но себя отругал. Почему-то он иногда становился рядом с Ли Цзяоао слишком распущенным. Он раньше позволял себе вести себя так только рядом с личными слугами или в одиночестве, но фашнэнский принц вытаскивал из глубин души настоящего Е Вэньсяня и вертел им, как хотел. Было и стыдно, и грустно, и хорошо одновременно.       Наконец он открыл глаза. В карете не было никого, кроме него самого. Так он и знал! Ли Цзяоао, воспользовавшись тем, что запрещавший ему много двигаться лекарь уснул, наверное, уже сел на коня и успешно обсуждал политические дела с Мин Канги ну или хотя бы следил за дорогой, чтобы их не увезли куда-нибудь и не убили. По крайней мере, Е Вэньсянь не мог придумать других причин выбираться из уютной кареты, кроме как обсуждать политику и следить за дорогой.       Молодой господин Е, лениво поднявшись с подушки, откинул оконную штору и тут же окинул взглядом происходящее. Ли Цзяоао действительно обсуждал что-то с генералом.        — Ваше высочество, — томно позвал Е Вэньсянь, всеми силами стараясь обратить на себя его внимание.       На первый взгляд, Ли Цзяоао проигнорировал зов. Молодой господин Е юркнул обратно в карету, стараясь не вызывать у охранников из Дун лишних подозрений. Ждать кронпринца ему пришлось довольно долго, время тянулось необычайно медленно, и он уже даже начинал злиться, пусть и понимал, что есть вопросы поважнее его скуки. Не дождавшись Ли Цзяоао, Йе Вэньсянь всё же выглянул в окно еще раз, и в этот самый момент столкнулся взглядами с наследным принцем.        — Есть новости, и я бы не сказал, что они хорошие, — сообщил он.        — Ох, — вздохнул Е Вэньсянь. — Полагаю, ты расскажешь только наедине.       Ли Цзяоао кивнул.        — Сюй Янь не понимает, почему не рассказать сразу, ведь все и так уже слышали, — он, дразня, отвёл взгляд. Сработало — кронпринц округлил глаза. К сожалению, зло.        — Сюй Янь не понимает, что это может напрямую касаться хорошо знакомого ему человека, — намекнул Ли Цзяоао. — Я обсужу ещё несколько моментов и приду. Будь добр, найди себе развлечение кроме меня.        — Ты не дал мне взять больше книг, — осуждающе почти шепотом напомнил Е Вэньсянь.        — После Дун в Цзян мы поедем через Фаншэнь, и ты возьмёшь больше, — пообещал кронпринц. — А пока займись своими травами.        — Ладно.       Молодой господин Е сдался и снова закрылся в карете. И, действительно, стоило немного разобраться в сумке с лекарствами. Он не заглядывал туда с того самого момента как лечил Ли Цзяоао от яда, и то только мельком. Что там творилось с того дня, когда там возились Мао Ши и Цинь Гуй, Йе Вэньсюань представлял только примерно. Поскольку пилюли юнюань дэ шуймянь кронпринц спрятал куда-то сам, молодому господину Е оставалось возиться с тем, что у него осталось.       Открыв свою драгоценную сумку, Е Вэньсянь ужаснулся от произошедшего там: многие травы были рассыпаны и перемешаны, какие-то мешочки вовсе вывернуты наизнанку. Баночки с мазями, благо, не были тронуты, как и пилюли с ядами, а вот тот яд, которым он отравил тогда Мао Ши, рассыпался, и ядовитые цветы, из которого он его делал, были разбросаны по всей сумке. Кажется, придётся восполнять запасы, и он очень надеялся, что в Хан ему позволят это сделать. А если и не в Хан, то хотя бы в северных горах Дун. Но чем раньше, тем лучше.       Е Вэньсянь был очень зол на Мао Ши, и ему не было стыдно ругать покойницу. Будь она жива, он бы нашёл её и ударил, не посмотрев на то, что она женщина, но быстро пресёк этот свой порыв, осознав, что стал напоминать самому себе Ли Цзяоао, убивавшего бедных наложниц после одной ночи. Е Вэньсянь был глубоко убежден, что он относится к женщинам лучше кронпринца и собирался продолжать быть кроме медицины ещё и в этом лучше него. Молодой господин Е собирался стать своей жене хорошим мужем.       Ли Цзяоао вернулся в карету через полчаса или час, Е Вэньсянь уже не считал время, потому что крайне увлечённо разбирал свои лекарства. Он разложил их все на полу и сосредоточенно перебирал каждую травинку.        — Осторожно, — он резко остановил кронпринца у входа. — Вон в том углу — яды, иди сюда ко мне вот через тот угол.        — Этот принц скучал по Сюй Яню, — пошутил наследный принц, приземлившись рядом с Е Вэньсянем, но тут же схлопотал по рукам, потянувшимся, чтобы обнять.        — Ну-ну, поговори мне тут, — хмыкнул молодой господин Е. — Ещё одно такое поползновение, и отправлю тебя через ядовитый угол.        — Я же знаю, что ты меня не отравишь, а если отравишь, то сразу вылечишь, — Ли Цзяоао самозабвенно облокотился на стену кареты, чтобы не смущать Е Вэньсюаня, но глазами уставился на спину травника и ни на миг не отводил взгляд. — Слушать о произошедшем, как я полагаю, ты не собираешься?        — Расскажешь, когда я закончу. Ну или можешь помочь и выгрести отсюда весь мусор, тогда я стану немного добрее, и ты сможешь рассказать мне всё поскорее, — пробурчал Е Вэньсянь.       Ли Цзяоао послушно начал с усилием выгребать мусор, сильно удивив этим молодого господина Е. Потом лекарь дал наследному принцу новые указания, и они вместе разобрали оставшееся.        — Мы можем поискать что-нибудь из лекарственных трав, когда разобьём лагерь? — спросил Е Вэньсянь. Он собрал остатки своих лекарств с ядами в сумку, и с грустью вздохнул от того, как она похудела. — И ещё мне бы немного барсучьего жира или хотя бы разных масел…        — Я понимаю, но мы не в Фаншэнь, и это будет опасно, — предупредил Ли Цзяоао. — За нами всё ещё могут следить, и в войске Дун могут быть предатели. Тут опасность наткнуться не только на диких животных, но и на убийц. Ты точно хочешь рисковать ради всякой травы? — Е Вэньсянь нервно сглотнул, когда Ли Цзяоао схватил его за плечи. — Ты можешь просто сказать моим подчиненным, что тебе нужно, и они принесут. Ты же всё равно сможешь понять, то ли это, что тебе надо.       Молодой господин Е задумался. Он попытался снять со своих плеч цепкие руки, но не смог. Какое-то время они с Ли Цзяоао общались глазами, но кронпринц победил в этой перепалке взглядами.        — Хорошо, — кивнул Е Вэньсянь. Ли Цзяолао тут же отпустил его. — А теперь ты расскажешь, что там за новости такие.        — На Ким Хану, императора Дун, было совершено покушение. Мы в кругу подозреваемых, но, думаю, ненадолго. Из-за случившегося ему пришлось покинуть столицу, и поскольку он всё ещё хочет встретиться со мной, маршрут меняется, и мы едем в северную резиденцию его величества, — пояснил принц. Е Вэньсянь понял только то, что их положение в Дун стало более шатким, и в любой момент они могли из гостей превратится в пленников.        — Северная резиденция его величества Ким Хану гораздо ближе к северным горам, — логично заключил молодой господин Е. — Но и добираться, туда, наверное, дольше.        — Правильно мыслишь, — кивнул Ли Цзяоао. — Это ближе к северным горам, и на наш маршрут не должно будет повлиять, однако меня не покидает чувство настороженности.       Е Вэньсянь вполне мог понять это чувство. Он даже позволил Ли Цзяоао обнять себя в этом моменте и прижать к себе.        — Я прошу тебя, если тебе нужны травы и другие ингредиенты, просто скажи, что тебе надо, не выходи на улицу, и будь всё время рядом со мной, — всё это звучало очень двусмысленно. Но кронпринц говорил в этот момент то, что думал. — И не забывай, что ты сейчас Сюй Янь.        — Сюй Янь хочет чтобы его высочество отпустил его, — высказал своё единственное желание Е Вэньсянь.       Ли Цзяолао ощутил, как в сердце кольнуло. Молодой господин Е отказывался рассматривать его как кого-то большего, чем человека, с которым они были на одной стороне. Наследному принцу было невдомёк, что Е Вэньсянь был глубоко убеждён, что ему от него нужно только противоядие, и больше ничего. Ли Цзяоао подумал, что ему стоит быть настойчивее. В конце концов, он будущий император и должен показать, кто тут власть. Но отчего-то ощущалось, что он слишком быстро сдал бразды правления собой Е Вэньсяню.        — Ты чего застыл? — спросил лекарь. — Давай я тебе рану перевяжу? Не стоило тебе столько двигаться, ты, наверное устал.       Ли Цзяоао впервые ощущал заботу не только от отца и учителя. Забота слуг исходила из их страха, а наложниц интересовали лишь развлечения, постельные утехи и статус императрицы, они заботились лишь о себе. Е Вэньсянь же больше не боялся кронпринца, а статус императрицы, очевидно, не только не хотел, но и не мог получить. Как же во дворце не хватало вот таких простых эмоций — Ли Цзяоао стало уже очевидно, почему бывший император Ци счёл пятнадцатого принца бесполезным, несмотря на все его медицинские таланты: он был избалован слугами, излишне эмоционален, слишком открыт, и слаб физически. Ну а если в конце концов окажется, что Е Вэньсянь предатель, то, значит, он был слишком хорош, а Ли Цзяоао слишком глуп, раз позволил себя одурачить. Но пока что кронпринц не ощущал себя обманутым.       Благодаря лечению Е Вэньсяня, Ли Цзяоао уже почти не чувствовал боли в плече. Зато чувствовал аккуратные касания и прохладные лекарства. Когда молодой господин Е закончил менять кронпринцу повязку, тот схватил его за руки и не хотел отпускать. Он смотрел в напуганные глаза и улыбался.        — Не бойся, — Ли Цзяоао потянул Е Вэньсяня к себе, на импровизированную кровать на полу кареты, и тот, не сумев удержаться, упал прямо на него. Руки наследного принца сами скользнули по узкой спине куда-то вниз.        — Убери руки, — сквозь зубы проговорил Е Вэньсянь.        — И не подумаю, — Ли Цзяоао вдохнул запах шеи молодого господина Е. Пахло слегка потом, немного травами, и больше всего его раздражением. Забавно.        — Если ты решил пойти по стопам своего отца, найди себе кого-нибудь из всех тех воинов, что нас сопровождают, там наверняка найдётся кто-нибудь подходящий. Только, прошу, не долго. Если совокупление и полезно для здоровья, то только не тогда, когда у тебя раны могут открыться, — молодой господин Е пытался вырваться из цепких объятий, но получалось плохо. Ли Цзяоао только крепче прижимал его к себе.        — Если ты не знал, мой отец всю жизнь провел с единственным мужчиной, — ответил кронпринц, закапываясь носом всё глубже в волосы Е Вэньсяня, и уже дышал ему в ухо.        — Ты хотел сказать, что если тебя интересуют еще и женщины, то ты не пошел по стопам отца? — юноша пытался уклониться от касания в районе шеи, но чем активнее сопротивлялся, тем хуже получалось. На самом деле, если бы захотел, Ли Цзяоао мог бы сделать с ним сейчас всё, что угодно, но он продолжал только обнимать и дышать рядом.       «Я хотел сказать, что мне, как и моему отцу, интересен только один мужчина», — подумал Ли Цзяоао, но вслух не стал это говорить.        — Забудь, я отпущу тебя, — он действительно разжал руки и столкнулся с праведным гневом своего лекаря.        — Не смей больше так меня лапать! — обиженный и перепуганный Е Вэньсянь осел рядом и тяжело дышал.        — Неужто это хуже пыток? — Ли Цзяоао сел рядом и попытался обнять нежнее, но получил по рукам.        — Не хуже, — ответил молодой господин Е. — Но ты меня напугал, — он сам аккуратно обнял кронпринца, прижимаясь к нему ближе, и даже позволил положить руку себе на плечо. — Не надо меня больше так лапать, но просто трогать можешь, — ничего плохого ведь не случится, если он будет немного потакать желаниям больного?        — Спасибо, — Ли Цзяоао опять навалился на Е Вэньсяня всем весом. Похоже, бедняге не избежать его приставаний совсем, раз уж он позволял себя трогать.       Ночь приближалась. Двое принцев продолжали просто обниматься. Ли Цзяоао даже не продолжил своих поползновений. Если Е Вэньсяню не нравится, значит ему не стоит распускать руки. Возможно, позже он сдастся и будет сам просить его касаться его в разных местах тела, но пока что позволял обнимать за плечи, и на том спасибо. Спасибо, что не оттолкнул снова, что не ударил, что не пошутил ещё раз, что отравит. Мелькала фантомная надежда, что он сможет добиться его внимания. И чтобы эта надежда становилась ближе, ему стоило перестать позволять себе распускать руки. А некоторым наложницам такое нравилось… но Е Вэньсянь не наложница. И Чуньтянь Юйланю иногда нравилось, когда Его Величество император Фаншэнь распускал руки. Но не всегда, иногда он мог отчитать его за поведение, недостойное Императора. И он выслушивал, потом оставляя на лице Чуньтянь Юйланя множество поцелуев, и тот снова добрел, как ни в чем не бывало.       Отец-император. Ли Цзяоао скучал по отцу. Императора Фаншэнь в детстве звали Ли Цянь, и Чуньтянь Юйлань по детской привычке наедине и рядом с Ли Цзяоао называл его только так. В свою очередь, сам Ли Цянь оставался Ли Цянем только с ними двумя, называя их Чуньтянь Аем и Ли Жоуцином, обычно сокращая имя сына до А-Цина. А-Цин в детстве часто проводил время с отцом и учителем, который на тот момент всё ещё не был супругом, но давно был любовником его отца, и привык к постоянным мужским ласкам между ними, но Е Вэньсянь, очевидно, вырос совсем в других условиях.       Цзы Ли Цяня было Ли Юэмин. Когда Чуньтянь Юйлань всё ещё был исключительно Чунтянь Аем и узнал о новом имени своего возлюбленного, неделю, издеваясь над ним, называл только так. В отместку, немного позже, сам Ли Цянь ещё месяц называл его только Чуньтянь Юйланем. А-Цин никогда не слышал, чтобы отец и учитель называли друг друга на цзы, кроме недвусмысленных подкатов Чуньтянь Юйланя, когда он хотел быть распластанным Ли Юэмином прямо здесь и сейчас. Это всегда срабатывало безотказно, и несмотря на то, что учитель и отец говорили ему, что он не обязан помогать им и подносить масло или полотенца, он это делал, потому что ему куда интереснее было сидеть в углу отцовских покоев и наблюдать, как эти двое любят друг друга, чем скучать в компании матери и наложниц. В наказание за подглядывания Чуньтянь Юйлань заставлял Ли Жоуцина делать тысячи взмахов мечом, и не отпускал ужинать, пока каждый из них не будет идеальным. Но мальчик не отказывался от взмахов мечами и других тренировок, которые помогли ему быстро окрепнуть и стать ценной боевой единицей Фаншэнь.       Отец Ли Юэмина умер от болезни, когда Ли Юэмин еще не стал совершеннолетним, но он всё равно взошёл на трон. Во время правления и до сих пор, он получил имя Ли Цзянмин, под которым его и знали как императора. В качестве титула он носил Юэ-цзюнь и Юэ-ван. Чунтянь Юлань, взойдя на трон империи Сю, как раз взял себе похожее Юй-цзюнь и Юй-ван. Узнав об этом, император Фаншэнь отправил императору Сюэ очень откровенное личное письмо, в котором пообещал при встрече выполнить любые его сексуальные желания, и при первой же возможности, исполнил всё, что обещал. Ли Цзянмину пришлось жениться. Он извинялся перед Чуньтянь Юйланем, но тот прекрасно осознавал, что не сможет родить наследника и что наследники нужны им обоим, однако сам не мог спать с женщинами. Чтобы не подвергать свою страну распрям после своего отхода от дел, он просто предложил Ли Цзянмину объединить страны.       Потом родился Ли Жоуцин. Чуньтянь Юлань отнёсся к нему как к собственному ребенку, и когда тот подрос, сразу же взял в ученики и тренировал как взрослых солдат. Ли Жоуцин вырос и получил имя Ли Цзяоао, стал наследным принцем, сильным воином и будущей опорой Фаншэнь, и сейчас этот юноша, вспоминая всё, что знал об отношениях отца и учителя, пытался проявить внимание к другому мужчине. Как у отца и учителя у Ли Цзяоао и Е Вэньсяня не получится. Молодой господин Е, в отличие от предпочитавшего мужчин Чуньтянь Юйланя, питал небольшую неприязнь к пристающим к нему мужчинам и очень сильно хотел жениться.       У Ли Цзяоао были наложники мужчины, но надоедали они ему также быстро, как и женщины. Каждый и каждая из них считали своей задачей ублажать его и не имели своей личности и интересов, что сильно отталкивало его. Даже если у них и были личностные особенности, каждый из них прятал их от наследного принца, чтобы оставаться идеальным развлечением в постели. Е Вэньсянь, в свою очередь, был живым человеком, личностью со своими интересами, мнением, желаниями. Он смел возразить Ли Цзяоао, смел ему приказывать, раздражался на его действия и заставлял чувствовать себя виноватым. Но иногда он был к нему очень добр и пробуждал в Ли Цзяоао самые теплые чувства, как Чуньтянь Юйлань в Ли Цзянмине.       Ли Цзяоао сильно задумался и уже воображал, как Е Вэньсянь не будет ругаться на его поползновения, а будет краснеть и просить о большем. Кронпринц мечтал, как молодой господин Е будет отвечать ему словом «ещё» на поцелуи. Он замечтался и медленно возбуждался от собственных мыслей и не услышал сначала, как Е Вэньсянь его звал. Ему казалось, что это Е Вэньсянь из его мыслей просит у него больше, и он неосознанно притянул его ближе к себе, снова пугая.        — Ли Цзяоао, — Е Вэньсянь накрыл руками приблизившиеся к нему губы наследного принца. — Мы остановились и, похоже, скоро будем разбивать лагерь. А тебе стоит всё-таки найти себе кого-то на эту ночь, ты очень возбуждён.       «Без тебя знаю», — подумал Ли Цзяоао. — «И это я из-за тебя возбуждён, если честно».        — Сюй Янь сказал, что раны могут открыться, — покачал он головой, лукаво улыбаясь. — Но может Сюй Янь поможет его высочеству справиться с напряжением?        — Я не буду тебе помогать с таким, у тебя всё ещё есть здоровая рука, чтобы справиться самостоятельно, — агрессивно ответил Е Вэньсянь и юркнул наружу палатки.       Обольщение Ли Цзяоао не удалось, и он всё ещё возбуждённый, но ещё и разгневанный, последовал за Е Вэньсянем. Когда он добьётся от него взаимности, не отпустит ни за что.