Всего лишь пятнадцатый принц

      Е Вэньсянь рисовал круги на стене, отвернувшись от Ли Цзяоао и глядя в одну точку в углу кровати, а Ли Цзяоао кругами ходил по комнате.        — Е Вэньсянь, — наконец бросил Ли Цзяоао, оборачиваясь к молодому господину Е, всё ещё сидящему в углу.        — Чего тебе? — хмыкнул юноша, всем своим видом заявляя, что не хочет с ним разговаривать.        — Как выглядит и называется трава, которую мы ищем? — было слышно, как кронпринц подошел ближе.        — А тебе какое дело? — Е Вэньсянь старался звучать максимально обиженно.        — Ты спрашиваешь, какое мне дело до жизни собственного отца?! — с гневом спросил Ли Цзяоао, но, замети, как молодой господин Е вздрогнул, тут же подавил свою ярость.        — Трава называется «красное солнце», — вдруг заговорил Е Вэньсянь, не поворачиваясь. — Потому что от простой травы ее можно отличить только на закате, и когда солнце красное.        — Это не ложь? — Ли Цзяоао легко коснулся рукой плеча молодого господина Е. Тот слегка ударил его по руке и отодвинулся чуть вбок.        — Стал бы я после всего случившегося лгать тебе? То ты говоришь, что я слишком глуп, чтобы лгать, то называешь соучастником покушения на кого-то, то ещё что! Хватит, не разговаривай больше со мной!       Ли Цзяоао неохотно отнял руку и стыдливо отвёл взгляд. Опять он напускал на молодого господина Е страх, с которым тот был не в состоянии нормально бороться.       На самом деле, Е Вэньсяню было и страшно, и нет. Он боялся гнева Ли Цзяоао, но тот, чтобы бы ни сделал с ним, не убьёт. Тем более, молодой господин Е всегда мог поставить условие, что если на его теле появится хотя бы один след насилия, он не скажет ни слова об ингредиентах для противоядия. С другой стороны, тот действительно мог сделать с ним что угодно, пока Е Вэньсянь не выдержит и не скажет.       Это пугало.       И одновременно заставляло Е Вэньсяня чувствовать себя кем-то важным.        — Долго будешь дуться? — голос Ли Цзяоао звучал из противоположного угла комнаты.       Долго.       Но вслух Е Вэньсянь ничего не ответил.       Он чувствовал хмурый взгляд на спине, слышал недовольное дыхание, видел, как оседает на стене пыль, поднятая кронпринцем.       В комнате было пыльно, будто в ней давно никто не жил. И отношения двоих принцев в одночасье стали такими же пыльными. Ли Цзяоао, смахнув эту самую пыль со стула, уселся за стол. Ему надоело сверлить глазами узкую спину на кровати, разговаривать с эмоционально шатким Е Вэньсянем, пребывая в таком же нестабильном состоянии, было бесполезно, и он наконец решил осмотреться внимательнее.       Самая обычная комната. Жёсткая кровать и тонкое одеяло. Два полуживых стула, стол и давно потухшая свеча. Штора. Штора? Пыль, летавшая по комнате, еле подсвечивалась. Ли Цзяоао резко подошел к окну и дернул эту самую штору. Выбраться через окно им не дадут, охрана была всюду. Однако, бумага, отделявшая их от улицы, выглядело хлипко. Никто же не удивится, если в ней появится пара дыр?        — Е Вэньсянь, такой закат? — спросил Ли Цзяоао, глядя в только что проделанную в бумаге дыру.        — Какой ещё закат? — молодой господин Е наконец-то обернулся.       Перед глазами предстала неожиданно симпатичная картина. Ли Цзяоао стоял на коленях перед окном, лицо его было нешуточно взволновано, в глазах читались раздражённость и тревога одновременно. На щеку падал алый луч солнца, подсвечивая его неприметные короткие ресницы.       Сердце Е Вэньсяня пропустило удар.        — Какой из тебя наследник престола, если у тебя на лице всё написано?! — буркнул он и подошёл к окну.       Глаз ослепило красное солнце. Ли Цзяоао смотрел на этот круглый темно-карий глаз как заворожённый. Он подсветился на секунду и тут же закрылся.        — Точно такой закат, — кивнул молодой господин Е, отстраняясь от окна. — У нас неделя и пара дней.       Он сглотнул и только сейчас заметил, как на него смотрит Ли Цзяоао.        — Не тронь… — прошептал молодой господин Е. — Даже не смей…       Ли Цзяоао резко закрыл штору и впился в него глазами лишь сильнее.       Е Вэньсянь, панически пытаясь успокоить убежавшее куда-то далеко сердце, вновь забился в угол, на этот раз спиной к стене и лицом к кронпринцу. Тот посмотрел на него подобным взглядом ещё с секунду, и отвернулся сам, сжимая ладони в кулаки.       У него нет права его касаться.       Е Вэньсянь никак не мог понять, был этот взгляд полон похоти ли, ненависти ли, желания ли разорвать в клочья, нежности ли, а может и вовсе был пуст, как омут, но он ему не понравился. Он был не таким, как когда-то давно в камере пыток, но в нём мелькнуло что-то похожее. Тело отозвалось дрожью и ускоренным сердцебиением.       Страшно.       Очень страшно.       Такая широкая спина. И руки, способные переломить его шею в одно мгновение. Но он не делал этого. И тогда тоже не сделал. Е Вэньсянь даже не догадывался, почему. И не хотел этого знать.       Ли Цзяоао действительно испытывал глубочайшую ненависть в данный момент. К самому себе. Как он станет императором, если не мог скрыть своих настоящих эмоций даже от непрозорливого Е Вэньсяня?       Хотя, может и не станет. Может, они с Е Вэньсянем погибнут в ловушке Каны Хинохимэ, Ли Цзянмин за ними, Чуньтянь Юйлань изведётся от горя, и уже после его смерти Фашнэнь погрязнет в раздорах.       Просто отличный сценарий! Замечательный!       Ли Цзяоао ещё раз обернулся. Молодой господин Е сидел, не двигаясь, и тяжело дышал, неспособный двинуть и мускулом. Лучше его не трогать. Тогда кронпринц просто уселся в другом углу кровати, повторяя его позу.        — Издеваешься? — Е Вэньсянь заговорил первым. Кто-то вроде Ли Цзяоао в такой позе выглядел действительно смешно.       В его голосе сквозили страх, ненависть и совсем немного любопытства. Прослеживались легкие ноты истерики.        — Если бы я над тобой издевался, я бы делал это совершенно иным способом, — Ли Цзяоао посмотрел на него слегка даже жалобно. — Что будем делать завтра, если они не позволят нам уйти?        — Ты у меня спрашиваешь? — с недоумением переспросил Е Вэньсянь. — Это я должен спрашивать тебя об этом!        — Ты прав… — спокойно согласился Ли Цзяоао. — Смирение это не про меня.        — Чего? — Е Вэньсянь отвлекся от своих мрачных мыслей.        — Но учитель не мог ошибиться, преподнося мне меч, — он продолжал рассуждать, не слушая молодого господина Е.        — Что ты хочешь сказать? — Е Вэньсянь никак не мог понять, что Ли Цзяоао пытается ему донести.        — Я знаю, что нам делать, — уверенно сказал кронпринц. — Осталось дождаться завтра. А ты продолжай следовать моим прежним указаниям.        — Ну и ладно, — фыркнул Е Вэньсянь, подавляя в себе любопытство.       Ли Цзяоао приободрился. Сейчас кроме верного Цяньбэя с ним был ещё этот хрупкий юноша. Несмотря на то, что шаткое доверие Е Вэньсяня к нему вновь было утеряно, он выстроит его вновь и в следующий раз не предаст.       Даже если Ким Юнбин примет самое неожиданное решение, Ли Цзяоао знал, как выкрутиться. По крайней мере, пока Е Вэньсянь был (или казалось, что был) на его стороне. С другой стороны, чем больше людей окружало их, тем выше шанс был, что молодой господин Е не сдержит своего обещания и предаст его в самый подходящий момент. Кронпринц надеялся, что тот об обещании хотя бы не забыл. Если вообще говорил его серьезно.       Внезапно и неожиданно, но им принесли еду. Две плошки риса, ферментированную капусту, сладкую редьку и свиной суп. Неплохо для пленников, но плохо для гостей.       Е Вэньсянь не вылезал из своего угла, Ли Цзяоао же только односложно поблагодарил заглянувшего слугу и тут же закрыл перед ним дверь.        — Иди поешь, — позвал он молодого господина Е.        — Сам на яд проверь и ешь тоже сам, — отозвался тот.       Кронпринц тяжело вздохнул. Он проверил всю еду и, поглядывая на Е Вэньсяня, взял в руки палочки.        — Ты точно не голоден?        — Мою порцию тоже можешь съесть, — отозвался он, не сводя взгляда с наследника Фашнэнь.       Ещё один тяжёлый вздох. Он зажал в руках палочки не так легко, как обычно, ел медленно и без аппетита. Е Вэньсянь смотрел на эту картину и не мог понять: это он провинился, что Ли Цзяоао так недоволен и напряжён или же он просто озадачен? Очевидно, причиной его такого состояния был недавних разговор с императором-консортом из Мэйнюй и младшим братом императора Дун. Также очевидно, что Ким Хану ранили и отравили чем-то, симптомы чего напоминали кое-что из арсенала самого Е Вэньсяня. Но разве это дело касалось их, чужаков? Но раз они так много узнали, похоже, их вряд ли так просто отпустят. Но зачем это всё? Зачем, когда можно просто подписать бумаги о строительстве мостов, передать их в Фаншэнь и продолжить их путешествие? Разум Е Вэньсяня изглодало любопытство.        — Что тебе сказал Ким Юнбин? — Е Вэньсянь не выдержал.       Ли Цзяоао закашлялся. Ложка в руке дрогнула и упала обратно. Бульон обрызгал его одежду и явно залился куда-то не в то горло от таких вопросов.        — Будешь отмалчиваться, как после допросов Цинь Гуя? — молодой господин Е надавил на больное.       «Его высочество многого не знает о своём любовнике».        — Нет, — Ли Цзяоао поднял взгляд. — Он показал мне Ким Хану при смерти, рассказал, что того отравили чем-то, что он кашлял кровью и… что они не хотят отпускать нас, пока мосты не будут построены. А ещё что его собирались отравить юнюань дэ шуймянь, и мы с тобой это предотвратили.        — Интересно, — хмыкнул Е Вэньсянь, наконец выползая с кровати.       Он всё ещё дрожал. Рука дрогнула и он чуть не упал лицом в одеяло. Ли Цзяоао подскочил и хотел помочь ему нормально подняться, но тот оттолкнул его руку и нахмурился, застыв на месте, сжимая под собой одеяло и глядя на собственные слабые ладони.        — Не трожь, — коротко сказал он. — А то вдруг отравлю, ахахаха!       Смех прозвучал неестественно.       И глупо.       «Не смешно».       Об этом подумали оба.        — Я же знаю, что не отравишь, — Ли Цзяоао не убрал протянутой ладони, которая тоже слегка подрагивала. — Ты просто боишься, что я сделаю тебе больно.       Е Вэньсянь поднял взгляд, полный страха, гнева и затаённого любопытства. И столкнулся с встревоженным лицом кронпринца. Он всё же опёрся на его руку. Это касание оказалось необъяснимо нежным и заботливым. Молодой господин Е сам не понял, почему так обмяк и оцепенел от страха, но на сильных руках Ли Цзяоао, которые вместо того, чтобы сломать ему все кости, лишь нежно обнимали, стало немного легче.        — Поешь, — кронпринц усадил его на стул, предварительно отряхнув от пыли и смахнул от лица прилипшие волосы.       Красивое. Как когда-то давно в камере пыток он смотрел ему в лицо и думал о том, какое оно красивое. Тогда Ли Цзяоао быстро прогнал из головы это наваждение, но сейчас… Сейчас — другое дело.        — Ты чего уставился? — спросил Е Вэньсянь. Брови сдвинулись к переносице. Он наморщил свой аккуратный носик и надул губы с наигранной драмой.       Он не похож на хорошего актёра. Как же хотелось верить, что он не просто на него не похож, но и не является им!       Кронпринц молча вернулся на своё место, сжимая руки в кулаки.       Е Вэньсянь бездушно взял в руки палочки и начал есть. Безвкусный рис, кислая капуста и слегка островатый суп. Невкусно. Но выбирать не приходилось. Рис пришлось засунуть в себя полностью, но вот капусту он только уныло поковырял, к супу после пары ложек и вовсе больше не притронулся.        — В повозке нас кормили вкуснее, — заключил он. Ли Цзяоао молча кивнул. — Мне-то хватит плашки риса, но тебе надо хорошо питаться!       О, великий Пань-гу, избавь его высочество кронпринца от этой невинной заботы! Иначе он не выдержит!        — Я всё равно больше не хочу, можешь доесть мой суп, — Е Вэньсянь, заметив, как изменился кронпринц в лице, подвинул к нему свою миску с красноватой жижей. Ли Цзяоао округлил глаза. Тот самый, любимый молодым господином Е взгляд!       Растаяв от такой доброты, Ли Цзяоао принял суп и влил в себя всё до последней капли. Е Вэньсянь даже немного с болью улыбнулся. Картина такого послушного кронпринца была такой сладкой и такой горькой одновременно!       Только закончив с супом, наследный принц заметил, что тушка Е Вэньсяня снова разместилась на кровати. Ладно, пусть сидит, главное, что он перестал злиться. Ли Цзяоао беззвучно приземлился рядом под безнадёжный взгляд.        — А почему мы ждём завтра? — молодой господин Е, положив подбородок на колени, посмотрел на сымитировавшего его позу кронпринца и даже улыбнулся.        — Я спрашивал, можешь ли ты вылечить Ким Хану… — Ли Цзяоао столкнулся с подозрительным взглядом напротив. — Я сказал, что можешь…        — Ох… — Е Вэньсянь сначала опешил, и только потом разозлился. — Идиот! Не говори за меня! Я, может, и хороший лекарь, но я не всемогущ! Я не могу вылечить кого-то, если он совсем при смерти! И вдруг я не пойму, что за ядом его отравили?! Моя главная обязанность — это не дать сдохнуть тебе! Какое мне дело до какого-то там человека из Дун?! Ли Цзяоао?! Эй! Что ты делаешь?! Отпусти! Угх, ладно, обнимай…       Пришлось всё-таки положить свои руки на спину наследного принца, чтобы он перестал сжимать его в своих резких объятиях. Получив пару ударов от Е Вэньсяня, Ли Цзяоао ничего не почувствовал, но на словах, что обязанность молодого господина Е — не дать ему умереть, он не сдержался и сжал его в объятиях. Е Вэньсянь уже пожалел, что сказал об этом, но он в самом деле так думал, и в сказанном ни на секунду не сомневался.        — Завтра Ким Юнбин даст ответ, и тогда я скажу, что тебе делать, а сейчас нам остается только ждать, — кронпринц разорвал объятия, услышал учащённое сердцебиение Е Вэньсяня и сказал значительно тише: — И проверь, не отравился ли ты чем, а то тебя весь день трясёт.        — Я не отравился, это ты виноват, — Е Вньсянь прижался к стене, пытаясь за нее хвататься, но не получалось.        — В чём? — без зазрения совести спросил кронпринц.        — Пугаешь меня целый день, — с наигранной обидно пояснил молодой господин Е.       Ли Цяолао в ответ лишь улыбнулся. И всё-таки из Е Вэньсяня очень плохо актёр.       За окном вечерело. Красное солнце почти полностью закатилось за горизонт. Земля уже не была такой стылой, как в начале пути. Молодые травы пробивались из-под тех, что остались с осени. Утром запоют птицы. На деревьях начали появляться почки. Ким Юнбин стоял на пороге во внутреннем дворе дворца и смотрел в небо.       Мужчина простоял так, не двигаясь, пока солнце не скрылось окончательно. Он проводил светило взглядом и только тогда тяжело вздохнул.       Он принял решение. Он уже знает, что скажет принцу Фаншэнь.       А этот самый принц тем временем водил руками по черным, как смоль, волосам молодого господина Е, который, отвернувшись от него, свернулся клубочком и пытался успокоить свою тревогу.        — Спи, Е Вэньсянь, своей тревогой ты нам не поможешь. Я не трону тебя, пока ты будешь спать, я обещаю, — Ли Цзяоао встал с кровати и сел на пол рядом.        — А ты не будешь спать? — молодой господин Е забился под одеяло и развернулся к нему лицом.        — Кто тогда будет охранять наш сон, молодой господин? — с ухмылкой спросил кронпринц.       Что ж, хотя бы Сюй Янем не назвал. Е Вэньсянь, закрыв глаза, попытался уснуть. Было тяжело, но, почувствовав на ладонях теплые касания чужих рук, он всё-таки провалился в сон. Ну почему этот Ли Цзяоао заставлял его каждодневно кататься на эмоциональных горках?..       Поутру он, проснувшись, заметил, что находится в комнате один, а руки обнимают Цяньбэй. Это и напугало, и обнадежило: Е Вэньсянь вскочил с кровати и тут же отодвинул оконную штору. В глаза ударил яркий солнечный свет, сквозь проделанную вчера кронпринцем дыру на пол падал ослепляющий луч.       Е Вэньсянь всегда просыпался на рассвете, независимо от того, было ли в комнате тепло или холодно, светло или темно. Но сейчас рассвет миновал пару страж назад.       Молодой господин Е вновь зашторил окно и, не выпуская из рук Цяньбэй ни на секунду, дрожащими ногами подошёл к двери и, затаив дыхание, постучал.       На стук не ответили. Он оглянулся ещё раз: это точно та самая комната.       Он повторно постучал.       Опять никакого ответа.        — Сюй Янь просит его извинить, однако, если ли кто-нибудь за дверью? — поинтересовался он, еле стараясь звучать невозмутимо. Получалось плохо.       И всё ещё тишина.       Набравшись смелости, Е Вэньсянь толкнул дверь и не столкнулся ни с единым граммом сопротивления. Напротив, он упал в чьи-то небольшие ладони, которые, поддержав его, тут же подтолкнули обратно.        — Молодой господин Сюй, — кивком поприветствовал его мужчина напротив.       «Какой еще Сюй?!» — про себя вскрикнул Е Вэньсянь. — «Ах да, они же думают, что я Сюй Янь… Но кто это такой, скажите на милость?! Где Ли Цзяоао, и что он опять удумал?!»       Охрана по обеих сторон от мужчины крайне неодобрительно посмотрела на Е Вэньсяня, и он что-то понял. Он внимательнее посмотрел на мужчину перед ним: немного ниже его самого, богато разодетый в традиционные одежды Дун, не очень красивый, но расслабленный и с глазами немного шире глаз Ли Цзяоао.        — Ваше величество, — он запоздало сложил руки в поклоне, пытаясь не отпускать Цяньбэй, отчего поклон получился кривоватым и не очень почтительным. Охранники было замахнулись на него, но Ким Юнбин сдержал их взмахом руки.       «Никогда бы не подумал, что второй принц Дун и муж Хинохимэ ниже меня», — мысленно сглотнул молодой господин Е. Однако, и снаружи его адамово яблоко дернулось, звонкий глоток отозвался в ушах.        — Сюй Янь просит прощения у его величества за вопросы, однако, не мог бы его величество поведать Сюй Яню, что сейчас с его высочеством принцем Фаншэнь? — Е Вэньсянь, засунув меч за пояс, поклонился ещё раз, более почтительно.        — К сожалению, сейчас мы не можем ответить на ваш вопрос, — Ким Юнбин покачал головой. — Однако, мы просим молодого господина Сюя осмотреть одного больного.       Е Вэньсянь снова нервно сглотнул, вспоминая, что Ли Цзяоао сказал о Ким Хану.        — Но прежде, — император-консорт подобно бабочкиному крылу взмахнул рукавом. — Мы просим молодого господина Сюя сдать меч.       Молодой господин «Сюй» замялся, переступая с ноги на ногу. Отдать меч Ли Цзяоао врагам — означает косвенно предать его. Он не собирался отдавать меч, но и сопротивляться не хотел. Еще раз слушать, как кронпринц обвиняет его в предательстве, но на этот раз обоснованно… Е Вэньсянь не был к этому готов и не хотел отдавать единственную вещь, которая хоть как-то могла защитить его. Кулаки непроизвольно сжимались и разжимались. Стража Ким Юнбина была готова наброситься на него в любой момент.        — Если бы этот лекарь мог вернуть меч его высочеству Ли Цзяоао, — неуверенно начал он, схватившись за ножны. Охрана, сдерживаемая лишь рукой Ким Юнбина, была готова нападать. — Он бы тут же пошёл осмотреть больного. Однако, из преданности к его высочеству, этот лекарь не может отдать меч кому-то кроме него.       Правдоподобно же звучало, да?        — Хорошо, — холодно улыбнулся мужчина. — Молодой господин может оставить меч себе, пока не сможет передать его его высочеству. Однако, вы осмотрите больного прямо сейчас. Следуйте за нами.       Император-консорт развернулся на каблуках, махнул рукавом — охрана подхватила Е Вэньсяня под локти и, закрыл ему глаза повязкой, поволокла за собой.       «Обязательно было снова глаза завязывать?!» — про себя выпалил молодой господин Е, но вслух промолчал, всё также крепко обнимая Цяньбэй, чтобы его не отняли, пока он ничего не видит. Он не понимал, зачем повязка, если, когда их впервые привезли в резиденцию, спокойно позволили смотреть по сторонам.       Спустя время Е Вэньсяня грубо бросили в какую-то комнату, и он смог затормозить, только врезавшись в стоящего перед собой человека. Он стащил с себя повязку и с ужасом заметил, что мужчиной, в спину которого он врезался, был никто иной, как Ким Юнбин, который на столкновение вовсе не среагировал.       Е Вньсянь оглянулся: богато обставленная комната, недопитый чай, от которого за сотни ли пахло успокаивающими травами. В кровати лежал еле живой человек. Юноша слегка вздрогнул, узнавала в нём черты, сильно напоминающие самого Ким Юнбина, но более красивые.        — Молодой господин Е, — император-консорт Мэйнюй развернулся, глядя прямо в глаза и бросился к Е Вньсяню, хватая его за руки и крепко сжимая их. — Умоляю, вылечите старшего брата!       Е Вэньсянь отпрянул с удивлением, вырываясь из чужих рук. Да что же все мужчины последнее время так хотят его облапать?! А этот еще и женат!        — Сначала… позвольте мне его осмотреть… — попросил молодой господин Е, переходя на свою обычную манеру речи без самопринижения. — Но я не обещаю, что у меня получится.       Ким Юнбин коротко кивнул, пуская его к брату.       Е Вэньсянь рывком снял с Ким Хану одеяло и ужаснулся. Бинты в некоторых местах подтекали кровью, от него исходил сильный жар, грудь вздымалась крайне бессильно, а бледное лицо позеленело.        — Говорите, он отравлен?! — юноша тут же принялся нащупывать пульс и разматывать бинты. Глаза постепенно округлялись. — И его рвало кровью, да?        — Да, — Ким Юнбин кивнул и, не взирая на то, что мог помять одежду, сел рядом с лекарем. — Но откуда вы…        — Ли Цзяоао доверяет мне чуть больше, чем вам кажется, — перебил его Е Вэньсянь. — Дайте сюда ваш чай.       Ким Юнбин тут же повиновался от холодного тона Е Вэньсяня и подал ему чашу. Тот приподнял Ким Хану, и император-консорт тут же положил под спину брата подушку. Лекарь приоткрыл больному рот и влил туда всю чашку.        — Велите принести успокаивающие травы и яд бай цзишэну, — приказал молодой господин Е. — Если его нет, несите змеиный.        — В смысле яд?! — вспылил Ким Юнбин. — Вы убить его хотите?!        — И побольше заживляющих мазей! — продолжил молодой господин Е. — И не его я убить хочу, а то, чем его отравили! Вы не видите все эти кровоподтеки?!        — Вижу, — кивнул император-консорт. — Как это относится к тому, что вы велите принести яд?        — Чем дольше вы допрашиваете меня, тем меньше вашему брату осталось! — огрызнулся Е Вэньсянь. — Вы хотите видеть его живым — несите, что я говорю. Я убью себя, если через неделю он не очнется, а через месяц не встанет на ноги!        — Молодой господин Е импульсивен, — сказал Ким Хану.        — Я знаю, — буркнул Е Вэньсянь, продолжая снимать с Ким Хану бинты. — Но своей шкурой я дорожу больше всего! Неужто вы думаете, что я посмею кого-то убить, когда на кону собственная жизнь?        — Я прикажу принести то, о чем вы просили, — император-консорт поднялся на ноги и вышел за дверь.       Е Вэньсянь наконец немного расслабился. Он провел пальцем по единственной открытой ране на животе Ким Хану, а потом перешёл к подтекающим синякам. Некоторые были смазаны мазью, а некоторые были совсем свежими и ещё нетронутыми. Сбитый пульс, синяки и зеленое лицо говорили только об отравлении паразитами, коих нужно было срочно вывести из организма императора Дун, чтобы сохранить его жизнь. Молодой господин Е сочувствовал его судьбе, но беспокоился только о своей. Паразиты в организме Ким Хану пусть и были запущены, всё же были излечимы, а там останется только долечить синяки и рану в животе. Скорее всего, отравление это даже не было намеренным и произошло случайно. А кровью Ким Хану кашлял, очевидно, из-за проткнутого живота. Неудивительно, что ни один из императорских лекарей с проблемой не справился — они попутали симптомы!       Ким Юнбин вернулся со всем, о чем просил Е Вэньсянь, не впуская в комнату никого. Лекарь за это время уже успел снять все старые повязки с Ким Хану и сменить компресс.        — Бай цзишэну, — он протянул Е Вэньсяню несколько пузырьков. — Вот это заживляющая мазь.        — Обработаете ему раны? — спросил молодой господин Е.       Ким Юнбин кивнул и начал заботливо мазать синяки брата, особо аккуратно обходясь с теми, что выглядели страшнее. Е Вэньсянь тем временем занялся ядом. Он разбавил его чаем, перемешал, затем перемолол и добавил успокаивающих трав. В конце концов он смерил Ким Хану взглядом и без тени сомнения схватил его за щёки, приоткрыл рот и залил туда всю жидкость без остатка.        — Очнётся максимум через неделю, минимум через три дня, — сказал Е Вэньсянь императору-консорту. — Я смешаю ещё лекарств и напишу, как давать. Если через неделю его величество не очнётся, то поскольку в это время мы с Ли Цяолао всё ещё не покинем страну, и вы в любой момент сможете изловить нас и убить. Я не знаю, где сейчас его высочество, но, надеюсь, эта моя помощь позволит нам не задерживайся тут до строительства мостов.        — Его высочество отправился в северные горы, — ответил Ким Юнбин. — Если молодой господин Е желает, может отправиться следом за ним.       «Оставил меня тут в роли заложника?!» — вспылил мысленно Е Вэньсянь. Но вслух сказал:        — Желаю.