Райские цветы

       — Какого черта ты согласился? Ты должен был вести с ними переговоры, а не принимать подарки от Цзинь Гуаншаня.        — Брат, одна из важных частей хорошего договора заключается в том, чтобы дарить и получать подарки, — осмелился напомнить ему молодой человек, мягко качая головой.        Глава клана Цинхэ Не повернулся на полпути к окну. Его длинный хвост махнул вокруг него почти агрессивно, когда он посмотрел на своего младшего брата.        По сравнению с другими главами, которые были изолированы, Не Минцзюэ мог считаться слишком молодым для своих 28 лет; тем не менее, его высокий рост и мышечная масса вместе с его постоянно хмурящимися бровями делали его старше. Как всегда, он носил темные одежды своего клана, которые только подчеркивали его крепкий и недоступный стан.        — Ну, почему тогда он не подарил тебе очередной бесполезный веер, которые тебе так нравятся? — Не Минцзюэ зарычал.        — А… он подарил мне полный комплект.        — Тогда, может ты откажешься от другого подарка, брат!       — Но это!.. — Хуайсан воскликнул, вставая, но остановился, колеблясь. Его брат с интересом наблюдал за ним, тогда он облизал губы и продолжил:        — Этот дар для тебя, старший брат.        Черты лица Не Минцзюэ перешли от выражения гнева к полному недоумению. Его темный взгляд несколько раз скользнул по комнате и брату, чтобы, наконец, остановиться взглядом на Не Хуайсане.        — Чтобы я хотел одного из них… эти… ?        — Райские цветы, — сладко пропел младший брат. — Это имя, которое они получили. Я думаю, тебе стоит сходить к нему, прежде чем принять решение. В любом случае, позволь мне отметить, что было бы невежливо вернуть подарок от другого главы. Цзинь Гуаншань может подумать, что ты презираешь его. Я уверен, что ты не вернешь подарок от Цзян Фэнмяня или Лань Цижэня.        — Ни Цзян Фэнмянь, ни Лань Цижэнь не подарили бы мне проститутку.        — Вероятно, потому что ни в Гусу, ни в Юньмэне нет достойных того, чтобы быть отданным главе клана. Сходи к нему, хорошо? Самое меньшее, что ты можешь сделать, это взглянуть.        Не Минцзюэ покачался на ногах взад-вперед.        Его младший брат поджал губы и подошел к боковой двери комнаты. Не дожидаясь реакции от старшего, он открыл ее и пошел в другую комнату. Через несколько минут последовал и глава Не, все еще хмурясь.

***

       В середине комнаты, на красном ковре, на коленях сидел человек. Широкая белая вуаль, обильно вышитая золотом, прикрывала его до коленей, обнажая тонкие скрещенные на бедрах руки. Белый и красный шелк платья слегка раскрылся при такой позе, имитируя венчик цветка. Не было сомнений, что каждая деталь была специально учтена: от складок вуали до того, как нежные пальцы, украшенные золотыми кольцами филигранной работы, оставались неподвижными.        Не Хуайсан встал позади и взял вуаль обеими руками, сказав театрально:        — Сейчас, я познакомлю тебя с Байшао Яо*.        Не Минцзюэ чуть не подавился воздухом. Когда вуаль спала, то обнажила стройное тело, гладкую белую шею и лицо с изящными, мягкими чертами. Темные волосы были собраны в замысловатый дизайн тонких кос, сколотых в верхней части головы и украшенных золотой тиарой, и три булавки с цветами висячих драгоценностей были вколоты в волосы. Опустив глаза, можно было увидеть длинные изогнутые ресницы и линии чернил, которые расширяли изгиб раскосых глаз. Губы были окрашены в нежно-розовый цвет, что противоречит обычному красному, используемому проститутками.        Существо было не совсем ослепительно красивым; но его внешний вид был способен удовлетворить самые требовательные вкусы, и Не Минцзюэ не мог не сделать несколько шагов в его направлении.        Сразу же характерный запах ударил в нос альфы, заставив его остановиться в нескольких шагах. Омега. Но… даже больше, существо, стоящее на коленях в комнате, было мужской Омегой.        Не Минцзюэ созерцал омегу, ошеломленный. Раньше он слышал об этой практике, но он никогда не сталкивался с «райским цветком». Он знал проституток, которые пытались подражать способам и красоте этих несчастных существ, но, опять же, никто не мог сравниться с реальной вещью.        Так называемые «Райские цветы» были на самом деле мужскими Омегами, которые подвергались медицинским процедурам (часто даже хирургическим) стерилизации. Несмотря на то, что изначально предполагалось доставить удовольствие мужским альфам, популярность «райских цветов» выросла настолько, что многие состоятельные дамы также пользовались их услугами. Чтобы гарантировать, что они не забеременеют, владельцы этих так называемых «райских цветов» продолжали выполнять другие операции, чтобы предотвратить их оплодотворение.        Во многих случаях некоторые люди голосовали против этой практики, потому что она не всегда заканчивалась хорошо. Помимо того, что стерилизация мужских органов может быть некорректной, случаи смерти в результате хирургических операций — не всегда практикуемых в правильных условиях или врачами, не обладающими достаточными знаниями — имеют тревожные цифры для населения, такие же скудные, как и количество Омег, которые обычно представляли только десятую часть населения.        Не Минцзюэ вспомнил, что вторая жена его отца — мать Хуайсана — имела несчастье во время одной из своих поездок встретить подростка, который подвергся стерилизации своих органов. Инфекция быстро прогрессировала, и, несмотря на усилия госпожи Не, мальчик умер через несколько дней после того, как ей удалось спасти его от его собственной семьи, которая хотела продать его в бордель, если операция пройдет успешно.        Когда он смотрел на коленопреклоненную омегу перед ним, глава Не не мог не думать о криках того мальчика, и о том, как, черт возьми, кто-то может получать удовольствие ценой чей-то чужой боли.        — Он… омега, — только и смог произнести он, глядя на своего брата.        — Он — «райский цветок», брат, — Хуайсан приподнял бровь. — Конечно, он омега.        — Мне не нужна омега.        — В конце концов, может понадобиться один, — пожал плечами его младший брат.        — Полезный омега, не…        Не Минцзюэ остановился, когда понял, что собирается сказать. В конце концов, мальчик не виноват в том, что его превратили в предмет, полезный только для удовольствия.        — Ты можешь оставить его себе, — сказал он, обернувшись.        — Только не это! — поспешил парировать Хуайсан. — Ты слишком сильно меня любишь, чтобы создавать проблемы с Фэй Син. Эта женщина — самое ревнивое существо, которое существует на земле, и она не поверит, что мальчик был подарком для вас. Конечно, она больше поверит, что я потратил всю свою стипендию на его покупку! Как будто у меня есть столько денег, — бормотал он.        — Тебе не нужно столько денег, иначе ты купишь еще больше бесполезных вещей! — крикнул Минцзюэ. — Если бы я перестал за тобой следить, ты бы опустошил семейную казну за неделю, покупая веера и бесполезные книги…        — Ни одна книга не может быть бесполезной, брат, ты сам когда-то говорил мне это.        — Это эротические книги! Разве ты не платишь за то, чтобы тебя учили этим вещам? И говоря о другом, где ты оставил свою саблю? Я не видел ее несколько дней.        — Она, наверное, в моей комнате, — ответил Хуайсан, нервно дуясь. — Ты же не думал, что я возьму ее с собой в Золотой дворец, так?        — Она точно не в твоей комнате, и ты это знаешь! Ты снова оставил ее в доме той танцовщицы?        — Я найду ее немедленно, — заверил младший и побежал к двери.        — Ты никуда не пойдешь, Хуайсан. Пошлешь слугу. Я хочу видеть тебя на тренировке через десять минут.        — Но моя сабля…        — Используй тренировочную! А завтра я хочу, чтобы ты был к шести на тренировочном поле!        — Но завтра у нас встреча с портным для нашей одежды, чтобы мы могли появиться в Облачных Глубинах…        — Повинуйся, братик! Ты думаешь только о тряпках и безделушках? Тренироваться! И если завтра тебя не будет в шесть на поле, я вытащу тебя в нижнем белье и брошу в ванну с ледяной водой.        Глаза Хуайсана расширились от угрозы, которую, он не сомневался, его старший брат запросто может исполнить. Энергично кивнув, он повернулся на пятках и выбежал из комнаты, приказав слуге забрать саблю из дома любовницы.        Не Минцзюэ сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем взглянуть на мальчика, который до сих пор сидел на коленях.        Молодой человек ни разу не сменил свою позицию за весь разговор. Только легкий изгиб в уголках его губ выдал, что тот забавляет его, но Не Минцзюэ не знал, была ли улыбка и раньше.        — Встань, — приказал он грубо. — Твои колени, наверное, болят после долгого сидения в этой позе.        Байшао Яо повиновался, не помогая себе руками, поднялся одним плавным и изящным движением. Шелк ханьфу осел вокруг его тела как водопад, позволяя оценить красные пионы, вышитые на нижнем краю юбки и по краям широких рукавов. Скрестив руки перед грудью, омега ждал приказа своего нового владельца. Лацкан ханьфу закрыт чуть ниже горла, маскируя отсутствие груди достаточно эффективно. Если бы не аромат, любой бы принял этого омегу за девушку; особенно если принять во внимание, что со времен бума «райских цветов» среди женщин стало модно показывать свои женские атрибуты как можно меньше, стремясь сделать грудь почти плоской в попытке подражать прелести этих «цветов», которых любили многие альфы.        Рост омеги тоже был иллюзией, Не Минцзюэ думал, что если он снимет туфли на высоком каблуке, то едва коснется его подбородка своей заколкой. Он так же был молод. Очень молод. Конечно, он, должно быть, был ровесником Не Хуайсана или на два года моложе. Глядя на него более внимательно, глава Не обнаружил, что он носил очень мало макияжа, тонкий слой того порошка, которым обычно пользовались женщины, чтобы отбелить кожу. Все внимание тех, кто его готовил, было сосредоточено на подчеркивании глаз — которых, кстати, он еще не видел.        В два шага Не Минцзюэ подошел к омеге и взял его за подбородок, чтобы поднять лицо. Веки молодого человека дрожали и были закрыты. Глава Не едва заметил отблеск медового цвета ниже линии густых ресниц.        — Посмотри на меня, — приказал он. — Я не собираюсь наказывать тебя, если ты это сделаешь.        Байшао Яо повиновался медленно, заученным движением век, которое имитировало чувственное движение хвоста павлина, когда он закрывался. Его глаза, безусловно, были достойны внимания: с яркими и живыми зрачками и медовой радужкой. Хоть он и сохранял нейтральное выражение лица, можно было видеть улыбку, готовую сформироваться в углах изогнутых бровей и мягкого рта. Если бы он был одет как мужчина, его внешность привлекла бы внимание женщин, но когда он переодет в женщину, невозможно было не смотреть на него во второй раз. И третий. И четвертый…        Не Минцзюэ прервал нить своих мыслей и отпустил подбородок омеги, чтобы отойти на несколько шагов.        — Мой брат правильно сказал, что я не могу отказаться от подарка другого главы, — недовольно фыркнул он. — Ты останешься в этом доме, но не будешь служить мне… э… как омега. Я не заинтересован — меня не привлекают мужчины, на самом деле. Я даже не знаю, почему Цзинь Гуаншань думал, что ты будешь хорошим подарком. Я пошлю слугу показать тебе, где ты сможешь остаться, пока мы не придумаем что-нибудь. Ты согласен?        Байшао Яо молча кивнул, скромно опустив веки.        На секунду Не Минцзюэ подумал, что ему даже не нужно спрашивать его мнения. Он был его омегой, ради трех миров! Нет, он не был… определенно, он не был его омегой.        С гневом, направленным на этого старого извращенца Цзинь Гуаншаня, он вышел из комнаты, не оглядываясь.