Мотылёк и луна

Я так и не зашла к учительнице на следующий день после уроков. Не решилась, боясь возможного разговора и нежелательных вопросов, а после чувствовала себя каким-то трусливым щенком. А ещё спустя день, сидя на математике, размышляла о том, что было бы лучше предпринять. Идти или не идти? Посреди урока в класс зашла Анастасия Николаевна. — Я буквально на пару секунд. Запишите расписание на завтра. Пока что постоянное не составили, но скоро оно будет, — сегодня она была одета в красное платье, а волосы были завиты. — Значит так, завтра у вас два русских первым и вторым, две литературы, физкультура и английский. Английский? Только этого мне не хватало. Хотя чему тут удивляться, это урок и его не избежать. — Анастасия Николаевна, а почему Вы сегодня такая красивая? — спросил кто-то из класса. — Так сегодня день основания нашей школы, вы что, забыли? На первом этаже напоминание висит. "И всё-таки как бы что мне не хотелось, надо пойти к учительнице и поговорить хотя бы. Я же не трусиха. Чего сложного? Страшного? Да ничего. Вот прямо сегодня возьму и пойду и к ней." После уроков я задержалась у географички, чтобы разобраться с заданием, которое не поняла. Потом Ирину Сергеевну срочно куда-то вызвали, и она попросила меня рассортировать по классам тетрадки, лежавшие в куче на последней парте, а после закрыть кабинет и отнести ключ в учительскую. Когда все тетради были разложены, а кабинет закрыт, я направилась в сторону второй лестницы, находящейся в другом конце коридора, потому что проход на ту, что была ближе, оказался закрытым. В коридоре было пусто и тихо. Снизу послышался приближающийся стук каблуков, и я из любопытства решила посмотреть, кто поднимался на этаж. Девушка в бордовой блузке и черных джинсах шла по ступенькам вверх с журналом какого-то класса в руках. Ева. Внезапно меня с головой накрыло неконтролируемое волнение. О посетившем меня на алгебре желании пойти к учительнице английского после уроков я напрочь забыла, не ощущая ничего, кроме внезапного прилива жара и дрожи в ногах. Я побежала к лестнице в другом конце коридора. Дёрнула за ручку двери. Закрыто. "Точно. Только что ж проверяла." За какие-то секунды, понимая, что если Ева Алексеевна поднимется на этот этаж, она меня заметит, и возможно позовет или подойдёт, я не придумала ничего лучше, чем открыть дверь кабинета географии и спрятаться там, а когда она зайдёт туда, куда шла, просто выйти, снова закрыть кабинет, и благополучно уйти с этого этажа. Поворот ключа. Хлопок двери. И я в укрытии. Из коридора доносились отчётливые шаги. — Вовремя я, — тихо произнеся сама себе, я приблизилась к двери, вслушиваясь в шаги за ней. Приближаясь, они становились все громче, и судя по звуку, учительница прошла мимо уже все кабинеты, находившиеся в коридоре, кроме последнего — кабинета географии. — Значит она, — ритмичный стук приблизился, и сомнений уже не осталось. — Идёт сюда. Не раздумывая долго, я подбежала к большому шкафу-купе, который, судя по запаху, был еще совсем новым, и на мое счастье оказался полупустым. Спрятавшись там, я стала ждать появления Евы, смотря в узкую щель между дверцами шкафа и одновременно пытаясь успокоиться. Дверь распахнулась. Ева Алексеевна лёгкой походкой зашла в класс и, несмотря на то, что небо было затянуто густыми тучами, которые прятали за собой солнце, не включая свет, прошла к столу и положила журнал. "Почему именно в этом кабинете? Почему не в своем? Что она тут забыла?"— раздумывая, я пыталась успокоиться. Волнение не отступало, отдаваясь пульсом в ушах, в голове было пусто. Учительница села за стол, открыла журнал, взяла какие-то бумаги и принялась что-то писать. Я обратила внимание, что волосы у нее были не распущенными, как до этого, а собраны в какую-то интересную прическу. И бордовый цвет ей очень шёл. Как будто был создан специально для неё. Счёт времени я потеряла полностью. Сколько прошло времени? Полчаса? Пять минут? Казалось, я останусь навсегда в этом темном тесном пространстве, ожидая своей возможности выйти из шкафа, буду жить в нем вечно и никогда уже не выйду наружу. И только в тот момент я поняла, в насколько идиотской ситуации оказалась. Три дня планировать пойти к учительнице после уроков, чтобы в итоге сбегать от нее, так ещё в шкафу прятаться. Дожили. "Может, выйти прямо сейчас и всё объяснить? — мысленно спросила я у самой себя. — Нет, не вариант. Что я ей скажу? Что прячусь от неё? Что это все розыгрыш и шутка? Ну нет, это бред какой-то. Что вообще происходит? Что я делаю? Рита, какая же ты идиотка," — от всей абсурдности ситуации хотелось провалиться сквозь землю. Задумавшись, я не заметила, как Ева Алексеевна отложила ручку в сторону и закрыла журнал. Внимание на неё я обратила только тогда, когда она, оставив этот журнал на столе, встала и пошла к двери. Ну наконец-то. Только после того, как учительница вышла, закрыв за собой дверь, и удаляющийся стук ее каблуков перестал доноситься из коридора, я вышла. Мне показалось, что я целую вечность просидела в этом шкафу. В коридоре, обделённом окнами, где по обе стороны были кабинеты, было бы совсем темно, если бы не рифлёные стёкла на дверях некоторых классов. Этот полумрак в сочетании с тишиной создавал уют. Но как бы тут уютно ни было, надо было уходить. Немного замедлив темп, я пошла к лестнице, спустилась вниз и пошла в направлении выхода, где царила та же тишина. И не услышать в этой тишине знакомый стук было невозможно. — Рита? Я обернулась. — А... — в голове снова образовалась какая-то пустота. И для чего были все эти прятки? Чтобы вот так, перед самым выходом взять и нарваться на то, от чего убегала? — Ты откуда? — Оттуда, — ответила я, махнув рукой в сторону лестницы. Ева улыбнулась в ответ. — Ладно, Рита, до завтра, — всё так же улыбаясь сказала учительница. — До свидания, — ответила я ей, и быстро, словно убегая от чего-то, пошла к выходу. На улице было пасмурно. Судя по серым тучам, плотно застелившим небо, вот-вот должен был пойти дождь. Но он не шел. Никогда не понимала, как такую погоду можно называть плохой. И был бы это отличный день. Все казалось каким-то необычным, и непонятно почему. Странное чувство. День был бы прекрасным. Но ситуация с учительницей все портила. "Я ж так хотела измениться. Хотела стать другой. Стать смелой и уверенной. Так почему происходит весь этот бред? Почему я была решительно настроена на разговор с ней, а увидев её, испугалась и убежала?" Я вспомнила Олесю. Что бы было, если бы она была здесь, со мной? Она понимала меня лучше, чем я сама, она бы точно помогла разобраться в себе. Будь она рядом, я бы скорее всего не начала бы общаться с Сашей, не стала бы такой слабой, потерявшейся в лабиринте из собственных страхов и забившейся в угол, все бы было нормально, и возможно ничего бы вообще этого не было. Не было бы в моей жизни Саши и неудачного опыта, который до сих пор даёт о себе вспоминать, и, скорее всего, не было бы и этой идиотской ситуации с учительницей английского. "Всё было бы хорошо! Ненавижу!" Придя домой, я заметила, что было как-то подозрительно тихо. — Мам, ты дома? — в ответ тишина. Может она уснула? Но обойдя все комнаты, я обнаружила, что мамы дома нет. Ну и хорошо. Это давало возможность насладиться тишиной и спокойствием, что и так бывает очень редко. Не заходя на кухню, и даже не раздевшись, я села за свой стол и открыла блокнот. Теперь он ассоциировался с недавней ссорой с мамой, что было ужасно неприятно. Очень не хотелось, чтобы так было. Любимая вещь всё-таки. Но, стараясь не думать об этом, я взяла карандаш. Настроение было таким же серым и мрачным, как тучи за окном, и хоть такая погода мне всегда поднимала настроение, давая ощущение почему-то защищённости, в тот момент этого не произошло. Находясь в подавленном состоянии, я чувствовала себя совершенно беззащитной.

А тучи сгущались, летели быстрее От сильного ветра, срывавшего листья. И хочется солнца, а солнце не греет. Куда обращаться, куда писать письма? Пошла бы на мост, но там теперь пусто. Тоскливо на крыше и грустно у моря. В любимых местах теперь странное чувство...

Буквы стали расплываться перед глазами. Не дописав четверостишие, я погрузилась в сон. *** — Но ведь я стану умнее, когда вырасту, — я шла рядом с Олесей, ведя на поводке ее собаку. В мои девять лет восточно-европейская овчарка Киара была сильнее меня, но при этом очень умной и воспитанной. — Умнее ты конечно же станешь. Но ты даже не представляешь, сколько испытаний появится вместе с этим. — Ну и что. Я всё преодолею. У тебя получается, значит и у меня получится. — Я в этом и не сомневаюсь, — Олеся приобняла меня и улыбнулась. — Но не торопись взрослеть. Знаешь, как бы я хотела сейчас оказаться на твоем месте. Детство и юность — это прекрасное время. Цени его. Другой такой возможности не будет. *** Звонок в дверь прервал мой сон. "Надо же. Я бы наверно и не вспомнила этот момент." Сон оказался настолько чётким, словно я заново прожила те минуты. Закрыв блокнот и убрав его в шкаф, я пошла открывать дверь.