Мотылёк и луна

— Алёна? — открыв дверь, я не поверила своим глазам. Двоюродная сестра, живущая на расстоянии больше двух тысяч километров от меня, стояла на пороге, держа в руках большой подарочный пакет и улыбалась. — Именно. — Я так давно тебя не видела! — обрадовавшись, я кинулась ей в объятия. — Я так соскучилась, ты не представляешь, — она крепко обняла меня в ответ. За все пять лет, что не виделись, мы совсем не общались. Разве что звонили друг другу по праздникам. Ей, как и мне, было шестнадцать. Но в отличие от меня она была общительной, с ней всегда было о чем поговорить, и никогда не бывало скучно. А ещё она была самостоятельной, чего нельзя было сказать обо мне. — Как ты здесь оказалась? — недоумевая от происходящего, спросила я. — У нас школу на карантин закрыли. И что-то я подумала, чего буду дома сидеть. Сказала маме, что хочу к вам слетать, она возражать не стала. Я же ещё фотографией увлекаться начала. А у вас море есть. Знаешь, сколько всего сделать можно? — Знаю. Только чего в дверях стоим? Проходи. Мы зашли, и Алёна протянула мне подарочный пакет. — Вот, это тебе и маме. Там подписано кому что. За эти пять лет она сильно изменилась. Понятно, что одиннадцать лет и шестнадцать — это заметная разница, но увидев ее не на пороге своей квартиры, а на улице, я наверно и не узнала бы. Я пошла на кухню поискать, что можно поставить на стол и сделать чай. — А ты все тот же чай любишь? — спросила я у сестры, вспомнив, как она всегда просила с корицей. — Да. Вы до сих пор его покупаете? Тот самый? — немного удивившись, спросила она. — А то. Не изменяем традициям. — Я пробовала много других с таким же вкусом, но они все равно не такие, — по-детски счастливо улыбаясь произнесла Алёна. — А тут ты меня приятно удивила. — А помнишь, как мы гуляли на озере? — я вспомнила, как мы ходили на озеро, расположенное недалеко от дома. — Бабочек ещё ловили, таких оранжевых с черными точками. — Репейниц? Конечно помню. Что нам мешает снова туда сходить? — Ничего, — радостно ответила я. Мы просидели на кухне больше двух часов, вспоминая те дни, что проводили вместе. Беззаботное детство было, которое уже не вернёшь. Вспоминали, пока не услышали звук открывающейся двери. Мама вернулась с работы. — Интересно, она меня узнает? — почти неслышно спросила Алёна. — Это мы сейчас увидим. Мы обе в ожидании смотрели на кухонную дверь. — Рита, я дома, — с большим пакетом в руке мама прошла на кухню и посмотрела на Алёну. — Здравствуйте. Новая подружка? — Тётя Настя, Вы что, меня не узнали? — Алёна встала со стула и подошла к ней ближе. Ничего не отвечая, мама смотрела на неё взглядом, полным недоумения. — Это же я — Алёна! — Алёна, точно. Это я уже совсем, — радостно ответив, мама её обняла. — А я как раз много всего к чаю купила, как чувствовала. Рита, поставь чайник и разбирай пакет. — Мам, но мы только что чай попили. — Да ладно, я от ещё одной кружки не откажусь, — сестра села обратно на стул, а я принялась делать то, что попросила мама. — А как ты тут оказалась? У тебя разве не школа? — начала расспрос мама. — В школе карантин. Вот я и подумала, чего дома делать буду? Я надеюсь, я вам не помешаю? А то заявилась без предупреждения. — Нет, чего бы ты мешала, нам только веселее будет. Да, Рита? "Надеюсь, что за время пребывания Алёны мы с мамой хоть не будем ссориться." — Конечно, — радуясь, ответила я, а мама продолжила задавать вопросы. — А в школе-то что случилось? — В столовой какую-то инфекцию нашли после массовых отравлений. — А на сколько закрыли? — Ещё неизвестно. Классная сказала, что позже будет более подробная информация. После повторного чаепития мы с Алёной пошли в мою комнату, закрыв дверь. У мамы нет привычки врываться без предупреждения, но с закрытой дверью спокойнее. — Не хочешь включить музыку какую-нибудь? — спросила Алёна, рассматривая мою комнату. — Хочу. А какая тебе нравится? — Включай что хочешь. Я у тебя в гостях, и что включать, это ты решать должна. — А мама всегда говорила, что все должно быть так, как гость захочет, — усмехнулась я, открывая в компьютере папку с песнями. — Какие глупости. Ты находишься в чужом доме и должен ещё занимать лидирующую позицию? Вместо того, чтобы устанавливать свои порядки и пользоваться положением, будь благодарен за то, что тебя вообще приняли, — возмущённо рассуждала Алёна, — Могли ведь и выгнать, или вообще сразу дверь перед тобой закрыть. — Странно всё это. Включив The Cranberries — Zombie, я села на кровать. — Люблю эту песню. Воспоминаний с ней много, — Алёна села рядом, с еле заметной улыбкой глядя в окно. — Каких, если не секрет? — Ох, Ритка, какие от тебя могут быть секреты? — она произнесла это так, как будто между нами не было этих пяти лет, и мы все те же маленькие дети, пообещавшие друг другу, что между нами не будет никаких секретов. — Только будет ли интересно тебе это? — Мне интересно всё. И Алёна начала рассказывать разные истории, начиная с тех пор, как мы виделись в последний раз и заканчивая тем, что происходило перед самым её приездом, а я сидела и слушала, чувствуя себя уже немного счастливее и осознавая, как давно мне не приходилось слушать чьи-то истории. А ведь это действительно интересно, когда кто-то, тем более близкий тебе, воодушевлённо делится с тобой какими-то моментами, мыслями и чувствами. — ...и она говорит: "Прости, но мы не можем с тобой быть лучшими друзьями. Я должна быть с Леной, потому что она в трудной жизненной ситуации. Я единственный друг, который ее не бросил, у нее кроме меня никого нет, ей больше не с кем поделиться проблемами, и она сильно расстроится, если узнает, что я не считаю её лучшей подругой." Посмотрите, какая жалость! — саркастично и даже как-то зло говорила Алёна. — Несчастная Лена, которую бросил парень. У бедной Лены никого больше нет, она расстроится. А я не расстроюсь? — её интонация сменилась на спокойную, но с какой-то грустью и обидой. — Я считала Настю единственной подругой. Надёжной. Ведь у меня тоже никого кроме неё не было. Она была единственной, с кем я вообще общалась, и она это знала. Она знала о моей ситуации с родителями. Они за всю мою жизнь никогда не ссорились, а тут чуть до развода не дошло. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой и потерянной, как тогда, а она просто взяла и променяла меня на какую-то Лену. Я замолчала, не зная, что ответить. Но я прекрасно понимала её. Меня никто ни на кого не менял, но чувства, когда тебя бросает тот, кому ты больше всего верил, были мне знакомы. — Понимаю, — ответив, я встала, чтобы переключить песню, и вместо очередной энергичной песни заиграла "30 lives" Imagine Dragons. — У тебя тоже такое было? — Нет, но... — я легла на кровать, уставившись в потолок. Алёна устроилась рядом. Я рассказала ей все, чем так долго не могла ни с кем поделиться. О том, как мне не хватает Олеси, о чувствах к Саше, сложных отношениях с мамой, о её подозрениях, об одиночестве, которое не проходит даже тогда, когда с тобой кто-то есть. — ...просто странно получается. Я живу с мамой, и кроме неё у меня никого нет. Она должна быть самым близким мне человеком. Но почему тогда я чувствую себя одинокой? Почему мы с ней такие чужие? — после изложения всего, о чем я так долго не могла никому рассказать, появилось странное чувство. С одной стороны стало легче. А с другой даже наоборот. Как будто, разворошив воспоминания, моменты, хорошо запечатлённые в памяти, вспоминая так, словно заново проживая их, я выпустила наружу забытые чувства, которые, подобно осам из разорённого гнезда, были готовы налететь на меня и ужалить. — Она переживает за тебя. Как бы банально это не звучало, но это правда, — впервые за весь мой рассказ ответила Алёна. Я обратила внимание на то, что она ни разу меня не перебила, как это часто делают мама и Ксюша. Я не ждала ответа. Мне нужно было просто выговориться. И мне показалось, что она это понимала. — Просто у вас на одни и те же вещи разные взгляды. Ты так, а она совершенно по-другому. Взять даже тот рисунок. Ты видишь в этом чувства, что-то нежное, даже необычное, но очень близкое тебе. А она видит лишь извращение. Для неё это неправильно, неприемлимо. И в этом не только её вина. — Да, я понимаю, что её воспитывали на традиционных ценностях, она росла в обществе, где такие чувства считаются грехом, что это всё преподносится как что-то мерзкое и извращённое. Но она ведь даже не хочет верить в то, что что-то может быть иначе. Она думает, что только она права, что её мнение единственное верное. Её невозможно переубедить! — Возможно, — спокойно ответила Алёна. — Каким образом? — Я не знаю. Нужно лучше знать твою маму, чтобы можно было это сказать. Но мне кажется, она могла бы изменить своё мнение, если бы увидела действительно искреннюю и настоящую любовь между людьми одного пола, она бы перестала видеть в этом что-то ужасное. И я имею в виду не просто отношения, а ту любовь, что была пронесена через всю жизнь, но не разрушилась не смотря на все испытания. Я всегда восхищалась такими парами. — Я тоже. И ведь среди однополых пар есть такие истории. Только о них молчат. Ну конечно, это же "пропаганда"! — к грусти примешалась злость. — Да уж, пропаганда. Ничего тупее не слышала. — Почему вообще тупых людей так много? — Если б я знала. Сама задаюсь этим вопросом. Иногда кажется, что мы все живём в каком-то безумии. — Да ещё в каком. Повисло молчание. После резких смен тем для разговора все мысли перепутались. "И почему молчит Алёна? Она задумалась о чём-то или просто не знает что сказать?" Но тут она прервала молчание. — А мне понравилось с тобой разговаривать. Не с каждым так получается. — Может быть. — Просто... — она замолчала на несколько секунд, а потом продолжила. — В последнее время мне не хватает именно этого. Не хватает того, с кем можно поговорить, так честно, открыто. С кем можно просто побыть рядом, провести время вместе, чувствуя себя при этом как дома. И я говорю не об отношениях или какой-то романтике, любви. Нет, как раз-таки о любви, но о другой, о дружеской. Когда твой разум не затуманен влюблённостью, когда тебе не нужно переживать о том, как ты выглядишь, что ты как-то глупо себя ведёшь или говоришь невпопад, ведь ты знаешь, что друг примет тебя абсолютно любой. — Ты как будто рассказала мои мысли, — стало как-то невыносимо тоскливо. Я так детально, до единой мелочи рассказала Алёне про Олесю и Сашу, но только сейчас почувствовала всю горечь утраты. — Всё то, чего тебе не хватает, у меня было. Сначала с Олесей, потом с Сашей. Было с ними и ушло с ними. — А знаешь...— она по вернулась ко мне, ожидая ответа. — Что? — Давай ложиться спать. Я то отдыхаю, а у тебя завтра новый учебный день. Эти переживания тебе сейчас ни к чему. — Давай. Только я хотела бы рассказать ещё кое-что, — почему-то мне хотелось, чтобы сестра узнала о ситуации с учительницей. — Это завтра. Может на озеро? — Обязательно. Я очень хочу снова сходить туда. Оно конечно близко, но я там не была знаешь сколько? Больше года уже точно. Мы там с Олесей гуляли часто, и возвращаться туда, к этим всем воспоминаниям мне совершенно не хотелось. Я обходила его так, чтобы стараться не увидеть, — усмехнулась я, понимая, как это всё глупо. Воспоминания не на озере, не возле знакомого дома, не в этих окрестностях. Они со мной. И всегда со мной были. — Но с тобой будет по-другому. Я это знаю. *** В класс я зашла со звонком. Алёна проводила меня до школы, сказав при этом, что пойдет фотографировать море. Первым в расписании было обществознание, но учительницы в классе ещё не было. Зато была Анастасия Николаевна. — Рита, проходи быстрее. У меня тут объявление, а ты как раз нужна. Я прошла за свою парту, всё ещё ощущая некоторую неловкость перед классом после случая на английском. — Через неделю у вас концерт, посвященный дню основания школы. Конечно он традиционно у нас отмечается пятого сентября, но в этом году его перенесли по каким-то причинам. В этом году участвует весь наш класс, признанный самым творческим среди старших классов. Значит так, я вам даю список, как раз посмотрите, кто где, — Анастасия Николаевна положила лист на первую парту. — А мне пора на урок. Я подумала, даже была уверена, что в этом списке меня не будет. Я тут не училась раньше, в отличие от всех остальных одноклассников, обо мне ничего не было известно. Пока лист передавали с парты на парту, в класс зашла учительница и сказала записать тему. — Рита? — сидящая позади меня одноклассница протянула мне лист. Чтобы подтвердить своё предположение, я начала читать список. В первом столбце имя и фамилия учеников. Во втором род занятий. В третьем фамилия и имя учителя, который будет курировать подготовку. Кто поёт, кто танцует, а кто разыгрывает сценку. Но вся моя уверенность исчезла, когда я дошла до последней строки. В первом столбце мои фамилия и имя. Второй был пустым. Третий — Загорская Е. А.