Мотылёк и луна

Всю ночь я не спала, пытаясь придумать, что можно написать на тему мечты. Вдохновения как будто не было, да и с мыслями собраться не получалось. Но все же к утру что-то набросать удалось. Результатом я довольна не была, но решила показать Еве Алексеевне, что есть. Поднявшись в пять утра, я пришла в школу за час до начала уроков, не успев даже поговорить с Алёной, потому что она ещё спала, зато успела подправить то, что мне не понравилось в моей ночной работе, и хоть вышло уже немного лучше, я все так же не была удовлетворена. На протяжении всех уроков я думала о том, что скорее всего Еве не понравится то, что я написала, и может быть стоит попросить ещё время. А когда уроки закончились, я пошла в кабинет английского, волнуясь так, что хотелось просто развернуться и побежать оттуда. Немного постояв у двери, пытаясь хоть как-то успокоиться, я вошла внутрь. — О, Рита, — Ева улыбнулась мне, — иди в ваш кабинет, там все будет, я тут сейчас девочкам помогу с заданием и подойду. В кабинете нашего класса, он же кабинет русского языка и литературы, уже были несколько моих одноклассниц, и судя по их разговору, они готовили сценку. Я тем временем достала сложенный вдвое тетрадный лист. "А если Ева покажет этот ужас другим? Хотя не думаю, с чего бы?" — Рита, а ты чем занимаешься по концерту? — спросила у меня одна из одноклассниц. — Меня Ева Алексеевна попросила написать текст для песни. — Понятно. А ты умеешь тексты для песен писать? — Просто давно стихи пишу. — Хорошо получается? — Ну так, на любителя. — Всё равно круто. Покажешь как нибудь, — это был не вопрос, меня просто поставили перед фактом. Но я была так взволнована в ожидании Евы, что не стала возражать. Хотя, разумеется, показывать что-то я никому не собиралась. Не прошло и пяти минут моего пребывания здесь, как зашла Ева вместе с физичкой, которая являлась куратором одноклассниц со сценкой. — Ты написала уже что-нибудь? — Ева подошла ко мне, а я протянула ей лист. — Да, вот. — Это уже готовое или только приблизительно? — Да все, готовое вроде, но я не знаю, — я будто не понимала, что говорю. — Больше нет мыслей, не думаю, что напишу что-то ещё к этому. Ева начала читать, а я напряжённо следила за движениями её глаз. — Я наверно исправлю там кое-что или вообще все переделаю. Что-то мне не нравится, — неуверенно произнесла я, а учительница уже закончила читать. — Да ты чего, все очень хорошо и красиво. Прекрасно. Ничего не исправляй. — она посмотрела мне в глаза. — Я возьму это домой, подберу аккорды, посмотрю с какой ритмичностью, интонацией это лучше будет. Завтра пятница, да? — Да. — Завтра как раз начнутся репетиции, а сегодня только обговаривают, что делать. Времени даётся крайне мало. — А почему к этому концерту готовятся так основательно? И кураторов всем распределили, и каждому выдали задание, и так все распланировано. — Потому что наша директор знает, что сами ученики вряд ли что-то нормальное сделают. Концерт не является частью учебного процесса, и, соответственно, также не является обязательным. Но директор говорит, что нужно приучать школьников к дисциплине и ответственности. Она же это всё и придумала. — Интересно, — ответила я, рассматривая потолок. Разговаривая с учительницей, я избегала зрительного контакта, но если взглядами пересечься удавалось, то хотелось, чтобы это длилось чуть дольше, чем просто какое-то мгновение. Почему-то она внушала доверие и располагала к себе. То ли она была настолько харизматичной, то ли умела как-то по-особенному общаться. — А почему тебе твой текст не понравился? — с интонацией, полной недоумения спросила учительница. — Не знаю. Просто не понравился. Мне кажется, Вам он тоже не очень понравился, просто Вам меня жалко, или обижать меня не хотите. — Жалко у пчёлки знаешь где? Не нужно себя недооценивать. Если бы мне не очень понравилось, я бы так и сказала. А жалость – плохое чувство. Сострадание, сочувствие, понимание – хорошие. А именно жалость к кому-то... — она нахмурила брови. — Ну вообще не очень. Только их часто путают. — Ага... — Ну всё, — Ева, улыбнувшись, рукой коснулась моего плеча. — На сегодня ты свободна. — До свидания, — я слегка улыбнулась в ответ и пошла к двери. — До свидания, Рита. *** — Алёна! — радостно крикнула я, зайдя домой. — Ты чего такая счастливая? — сестра лениво вышла из кухни с кружкой чая в одной руке и каким-то печеньем в другой. — Не знаю, просто настроение хорошее. Пошли гулять? — бросаю рюкзак на пол и резким движением забираю печенье у Алёны и съедаю. — Нормально... — она растерянно смотрит на меня. — С тобой все хорошо? — Надеюсь. Пошли! — Куда? — К морю пойдём. Собирайся. — Я не против. А ты чего такая наглая сегодня? — Я? Вообще нисколько. Алёна отнесла на кухню кружку с недопитым чаем и пошла в комнату, а я последовала за ней. — Я переживала, что написала какой-то бред, но Ева сказала, что ей понравилось. — А мне ты даже не показала. — Ты спала, что я могла сделать? Если тебя разбудить, ты же весь день мне это припоминать будешь. — У тебя нет камеры и клавиатуры? — Да как-то не подумала об этом. — Да... Совсем уже. — Эй, — я схватила подушку, мирно лежащую на кровати, и кинула её в сестру. — Ты офигела? — она подняла подушку и начала меня ею бить, а я взяла вторую и принялась наносить ответные удары. — Я победила! — повалив сестру на кровать и бросив подушку сверху, крикнула я. Перешагивая с камня на камень, я шла рядом с Алёной по берегу, ощущая прохладный морской ветер и летящие брызги разбивающихся волн. Мы шли в полном молчании, а потом я громко засмеялась, когда Алёна едва не упала, наступив на скользкие водоросли. — Вот тебе смешно, а я могла упасть и удариться. Я была в опасности! — Да ладно тебе. Ничего же не случилось, значит смеяться можно. Ветер усиливался, а вслед за ним и волны, нарушая общее спокойствие вокруг, в небе кричали чайки. — Я навсегда влюблена в это, — сказала я, ощущая море, но при этом даже не касаясь его. — А вот у тебя есть мечта? — Жить отдельно. И завести кошек. Три как минимум. — Зачем тебе столько? — Это ещё мало. А у тебя есть? — Не знаю даже. Я думала об этом, но пока что ничего на ум не приходит. Я конечно хочу тоже жить отдельно, быть самостоятельной и не зависеть от мамы, но я считаю это скорее желанием, нежели мечтой. Мечта, мне кажется, должна быть чем-то таким... Даже не знаю, как описать. Но, видимо, у меня её нет. А хочется ведь. — И зачем тебе это? — Ну как зачем? Без мечты жить – уже не то. Они вдохновляют, заставляют стремиться к чему-то. И ты чувствуешь, что живёшь, а не просто тратишь время. — Вот была у меня мечта, — сказала Алёна, как мне показалось, с какой-то тоской в голосе. — Но она не сбылась. Как и многие другие. Да и не сбудется уже. Но знаешь, она многому меня научила. Кто знает, какой бы я была сейчас, если бы не она? Да, я уже не мечтаю об этом, скорее, даже полностью потеряла надежду на то, что когда-нибудь это осуществится. Но она по-прежнему дорога мне. — Что за мечта, если не секрет? — Я сейчас не готова. Давай поговорим об этом как-нибудь потом. — Как скажешь. За очень короткое время набежали тучи, оставив единственный голубой клочок неба, который вот-вот должен был тоже закрыться, и сквозь него проступали лучи солнца, играя своим светом на волнах и сточенных разноцветных осколках стекла.