Мотылёк и луна

Вернувшись домой, я тут же рассказала Алёне все, что произошло. Мне казалось, что она как-то отреагирует. Вернее, я ждала этого. Но я ошибалась. Она вела себя так, как будто я рассказываю ей о чем-то, что она слышит каждый день. Как будто это что-то совершенно обыденное и привычное. – Да я же сразу все поняла, – ответила она. – Ещё когда ты мне первый раз о ней рассказала. Ты бы видела свое лицо. – А какое у меня было лицо? – немного смутившись, я подумала, что вдруг Ева тоже что-то подозревает? Если да, то это всё... Плохо. Очень плохо. Но я тут же постаралась отбросить эти мысли. – Ну как я могу сказать? Это видеть надо. –А ведь я ожидала чего угодно. Но что она меня обнимет...– я вспомнила, что почувствовала в тот момент. – У меня никогда такого не было. Это я даже не знаю, как это описать. – Ну что ж, поздравляю. С этого дня ты официально считаешься влюбленной по самое не могу. Но этот период для меня самый любимый. Когда ты только-только влюбляешься, это такое незабываемое время. Столько эмоций. Неизмеримое количество впечатлений, – стало понятно, что Алёна что-то вспомнила. – Даже не знаю, что мне хочется больше. Радоваться или плакать. Может начать грустить заранее? – Тебе делать нечего? – Ну а что? Я просто думаю... Смысл сейчас радоваться? Если всё равно все закончится. Тут ничего не может быть, понимаешь? Ведь сейчас я начну мечтать, поверю во что-то, а потом разочаруюсь. Потом будет плохо. Да, это тоже пройдет. Но я не хочу этого. – Ну ты и пессимистка. – Просто я действительно не могу верить в то, что чудеса бывают. Это ведь жизнь. Не сказка, не написанная кем-то история. А просто жизнь. – Да, не сказка. Но чудес в ней ничуть не меньше. Просто они другие. Да, если воспринимать жизнь как череду каких-то совпадений, то конечно никаких чудес не будет. Как ты их заметишь с таким унылым взглядом? Но ты просто вспомни и подумай, были ли у тебя в жизни ненужные события, которые ни к чему не привели? Не знаю, как ты считаешь, но у меня не было ни одного. Даже если изначально кажется, что что-то не нужно и лучше бы оно не случалось. Но нет. Потом даже оно дает понять что-то. Стоит просто проанализировать, подумать лучше. И обязательно все поймёшь. Пусть и не сразу. Я задумалась. В её словах действительно была правда. Но я так не хотела, чтобы все привело к неприятному исходу. – У тебя самолёт в семь же? – я зачем-то перевела тему. – Да. Я уже собралась, но на всякий случай хочу посмотреть, не забыла ли ничего. – Давай я с тобой посмотрю. – Давай. А я тебе расскажу ещё одну историю. Пока мы проверяли комнаты на наличие случайно забытых Алёной вещей, она рассказала историю о своей первой влюбленности. О том, как в её классе был парень, в которого она влюбилась, и она даже не представляла себе возможность ответных чувств с его стороны, но вдруг он тоже начал проявлять внимание. А потом и вовсе сказал о своих чувствах и предложил быть вместе. Потом разошлись правда, совсем неподходящими друг другу оказались. Она рассказывала много чего, о случайных совпадениях, которые вообще непонятно как могли произойти. И все эти истории, признаться честно, меня даже вдохновили. А потом пришла мама, и мы поехали провожать Алёну. В аэропорту я заплакала, не желая расставаться с сестрой, а она же была настроена оптимистичнее, пообещала обязательно ещё раз приехать на каникулах и поблагодарила за прекрасно проведенное время вместе. Она сказала, чтобы я тоже думала о хорошем, и вместо того, чтобы грустить, лучше бы радовалась тому, что мы повстречались, и ждала следующей встречи. А ещё мы пообещали каждый день звонить друг другу. Я знала, что Алена сдерживает свое слово и обязательно сделает то, что пообещала. Но после того, что случилось с Олесей, я уже ни в чем не была уверена. "Не смей даже думать об этом, – мысленно сказала я сама себе. Все будет хорошо. Обязательно будет." *** Следующий день выдался пасмурным. Утро было облачным и серым, от чего квартиру наполнял полумрак, но мне это нравилось. Чувствовался какой-то особый уют. Мама ушла на работу очень рано, поэтому мне выдалась возможность собраться в полном спокойствии. Но в школе меня поджидали неожиданности. Оказывается первый урок был отменён, и об этом писали в группу, а я даже не посмотрела. Видимо надо чеще проверять сообщения, а не игнорировать их. Я конечно была рада тому, что физики не будет, но надо было где-то провести свободное время. Вторым уроком в расписании стоял русский, и я подумала, почему бы не посидеть на небольшом мягком диванчике рядом с кабинетом. Я поднялась на нужный мне этаж и села на диван. Оглядела все вокруг, а затем уставилась в пол. Тот самый коридор, по которому я убегала от учительницы. И как такое вообще могло произойти? – Рита, а ты чего здесь сидишь? У вас же первого урока нет. И это была Ева. Я так задумалась, что даже не заметила, как она приблизилась. На лице тут же появилась улыбка, не зависимо от того, хочу я этого или нет. Но я была и не против. К тому же Ева улыбалась тоже. – Да я не знала, что его нет, вот и пришла так рано. – Что сейчас делать будешь? – Просто посижу, подожду. Может нарисую что-нибудь или напишу. Ева задумалась, а потом сказала: – У меня дома лежит кое-что, что я хочу тебе показать. Мне бы было интересно узнать твое мнение как поэта. – Вы мне льстите. Какой поэт? Так, любитель. Но мне интересно. – Ни капли лести, – это было сказано с искренней улыбкой, и это действительно было видно. Я просто не могла ей не поверить. – Ты не против, если я принесу завтра? – С чего бы я была против? Я только за. – Вот и отлично. Договорились. Она уже собралась уходить, но неожиданно даже для самой себя я её остановила. – Вы сейчас сильно заняты? – Нет, у меня сейчас нет урока. А ты что-то хотела? Руки и колени предательски задрожали, и я надеялась, что это не было заметно. – Я бы хотела Вам тоже кое-что показать. – Показывай, – все так же улыбчиво, даже немного таинственно, как мне показалось, сказала она и села рядом со мной. От такой близости меня накрыла волна жара. Я достала из рюкзака блокнот. После того, как мама залезла в него, я не оставляла его дома. Достав листок, находившийся среди последних страниц, я протянула его Еве. Почему-то волнение отступило. Мне просто хотелось показать ей. – Я написала это несколько лет назад. И ещё никому не показывала. Совсем никому. Но оно мне по-своему дорого. Ничего не говоря, Ева взяла лист. – Электрические коты? Интересно, – её взгляд побежал по строчкам. Я знаю, что никто не станет верить В ту правду, что живёт во всех домах, Но лишь тебе решила я доверить И рассказать об электрических котах. А есть они везде, но их никто не видит, Никто не знает. Вся их жизнь – секрет. Их шерсть померкнет, если кто обидит, И станет тусклым ярко-синий свет. Они частицы молний, призрачные искры, Невольники розеток, проводов и ламп. Не спят у батареи, не едят из миски, Нигде не оставляют отпечатков лап. Одна друг с другом связь – лишь провода-дорожки Становятся возможностью быть вместе. Как счастливы невидимые кошки, Так ярко светят лампы от их шерсти. Но вдруг перегорели. Стало одиноко. Совсем не хочется светить спустя года И понимать: без электрического тока Счастливыми не будут никогда. Порой всей яркостью приходится светить, Не позволяя себе даже понижений. Они скрывают грусть. Хоть вынуждены жить Одни. С неподходящим напряжением. – Это так странно. Вроде что-то фантастическое. Но мне кажется, что здесь есть какой-то скрытый смысл, – ответила Ева, прочитав, но продолжая смотреть в листок. – Я написала его как-то спонтанно. Причем писала, действительно фантазируя, представляя котов вместо электрических частиц. И я не вкладывала в него совершенно никакого смысла. Но недавно я убиралась у себя в комнате и нашла этот лист, прочитала снова. И вдруг я нашла в нем смысл. Так внезапно, словно это какое-то озарение. – Это что-то близкое для тебя? – Ева Алексеевна уже не улыбалась, а выглядела серьезной. И разговаривали мы очень тихо, почти шепотом. – Да. Это когда никто даже не знает, кто ты на самом деле. Тебя будто не видят, как этих котов. Даже не подозревают о чем-то важном. У тебя нет того, что по умолчанию дано другим, и все, что тебе остаётся – это лишь мечтать и довольствоваться тем, что есть. Электрические коты не имеют возможности делать то, что обычные кошки делают каждый день, что для них обычно. Так и с людьми, они даже не задумываются, что имеют. А тебе приходится прятать все в себе, быть взаперти, лишенным свободы. Быть тем самым невольником электрических приборов. Скрывать одну из самых важных частей себя лишь потому что тебя не поймут те, кто должен быть для тебя одним из самых близких. Люди ведь очень часто даже не догадываются о том, что может быть. Если и знают, что это есть, думают, что оно где-то далеко. А оно прямо рядом с ними. Ева задумалась о чем-то, но потом ответила: – А я тоже вижу в этом что-то близкое себе. Знаешь, как я поняла? – в ее голосе и взгляде было что-то такое... Я не поняла, что именно. Но у меня создалось впечатление, что её действительно это как-то тронуло. – Как? – Не буду повторять то, что уже сказала ты, но дополню. Всё то же чувство, будто тебя никто не видит. Ты в своей лампе, огражденный от всех. Тебе сложнее справиться с одиночеством, потому что таких как ты рядом может и не оказаться. Но при этом приходится что-то делать для других, иногда отдавать себя чуть ли не полностью, не показывая того, что на самом деле. Но даже если удастся уйти от одиночества и найти с кем-то связь, то эта связь очень хрупкая. – Всё верно. Было бы здорово, если бы мы говорили об одном и том же, – я посмотрела ей прямо в глаза. – Это точно, – она не стала ничего спрашивать. Я тоже. Несколько секунд мы просидели в тишине. – Получается теперь про электрических котов знаю только я и ты? – Да, – я как будто не понимала, где я, и что происходит. Мне просто было хорошо. Даже как-то необычно. – Это очень приятно, – она посмотрела на меня и от этого взгляда стало так тепло. – Ну ладно, я пойду. Завтра возьму то, что обещала. – Хорошо. Я буду ждать. Мы снова обменялись улыбками. – Хорошего дня тебе, Рита. – И Вам тоже. Меня окутало какое-то невероятное чувство. Это была какая-то неистовая смесь радости и счастья, такой необыкновенный прилив сил, что хотелось петь и танцевать, не смотря на то, что и то и другое давалось мне весьма посредственно. Я смотрела вслед удаляющемуся силуэту Евы, а в голове крутилась только одна мысль. "Я доверила ей то, что не доверяла никому."