Всё не как у людей

      Удивительно, но лето подкралось совершенно незаметно. Мира и не заметила, как два месяца жизни безвозвратно улетели, словно в помойку. С каждым днём напряжение, сопровождаемое нервозным волнением, нарастало всё больше и больше, будто шестое чувство подсказывало ей: «Не надо! Брось эту каку! Ещё не поздно передумать!» Уже целый месяц на руках были необходимые документы, подтверждающие ту роковую ошибку медперсонала, и бумажка с адресом.       Несмотря на всю ту решительность, с которой Мира приняла решение хотя бы один раз в жизни увидеть своих настоящих родителей, ей было страшно. Она сидела на кухне у родителей вместе с Салли, потихоньку собираясь с духом. На руках у мамы покоилась её названная сестрёнка, преспокойненько посасывая молоко из бутылочки. Остальные же пребывали в жутчайшем напряжении. Мира даже позавидовала малышке: ей не надо было идти сегодня в самый неспокойный район Нокфелла, опасаясь наркоманов и алкоголиков (кто там может быть ещё, даже представлять страшно).       Удивительно, но за неё (впервые, блять, в жизни!) переживал отец. Видимо, узнав от мамы, что та ей действительно никогда не изменяла, он всё-таки оттаял. Даже чувствовал себя чуточку виноватым, неловко попивая кофе без молока и сахара (как он всегда любил), а ранее аж предложил покараулить дочь с её соулмейтом около дома, в котором жили биологические родители Миры.       Столь удушающую аж до дрожи в коленках тишину решила нарушить миссис Флорес.       — Может, ты передумаешь? — тихо спросила она дочь, просверливающую взглядом дыру в кухонном гарнитуре. — Там действительно опасно. К тому же, как я поняла, твой биологический отец — полицейский, но репутация у него явно не из лучших…       — Я слышал, что он частенько бил своих заключённых забавы ради, — хрипло вставил свои пять копеек мистер Флорес. — Не нравится мне всё это.       — Слава богу, хоть кто-то это сказал… — простонал Салли, с грохотом роняя голову на стол. После этого послышались его тихие, неразборчивые причитания.       Мира прекрасно знала: Салли не из робкого десятка. Какую бы хрень ему не предстояло делать, он всегда брался за дело. Да и сама девушка далеко не трусиха. Да она же, чёрт побери, выбралась из сраной ямы посреди леса! Одна. Без чей-либо помощи. Без всяких подручных средств. Зимой! Она избила главного хулигана школы и ещё несколько отморозков, и это всё за один день; она пережила самую настоящую травлю, длившуюся на протяжении нескольких лет; она сбегала от друзей через окно, словно Человек-Паук, и забиралась обратно; она выбралась из запертой подсобки; и, в конце-то концов, она выступила на концерте в своей первой, но такой ненавистной школе и, под пристальными взглядами своих ненавистников и сплетников, выступила, разъебав толпу в пух прах.       А, и ещё она нашла своего соулмейта. Ну разве она не прелесть?       Чёрт, да о ней должны теперь фильм снять и не один. А может, даже целый сериал. Так чего же теперь она ссыт как отличница перед экзаменами? Что изменилось сейчас?       Пожалуй, только одно: она сама изменилась, причём очень сильно. И, возможно, в лучшую сторону. А ещё появилась куча сомнений, которые в данный момент сжирали её изнутри, разрастаясь всё сильнее и сильнее, всё больше и больше, словно воздушный шарик, окружая её, словно рой диких пчёл.       «А может, ну его?.. И действительно, что изменится в моей жизни после этого? Всё станет только хуже».       Салли видел, как его соулмейт молча изматывала себя. Он знал, что любопытство не даст Мире поступить разумно как и в тот раз, ей обязательно надо надо утолить его, словно недельную жажду. Единственное, что ему оставалось делать — это принимать её решения, какими бы безбашенными они не казались, и действовать сообща, выступать её щитом, пока она, как меч, будет бездумно разносить всех и вся.       В конце концов, надо же себя как-то развлекать.       — Она не отступит, — Салли фыркнул, мысленно жалея, что ему приходится носить этот уродский протез, за которым не видно его ухмылки. Но Мира знала, что в этот момент он улыбался; это несомненно успокаивало её.       — Па, дай хлебнуть.       Мистер Флорес поставил кружку на стол рядом с дочерью и неспешно направился к выходу.       — Я буду ждать вас в машине. Не задерживайтесь.       Кофе осталось примерно четверть от объёма кружки. Как раз хватит, чтобы чуть-чуть прийти в себя и не обоссаться по дороге.       — Сейчас придём!       Послышался лязг связки ключей, а за ним — тихий хлопок входной двери. Салли обернулся к девушке.       — Может, возьмём с собой ту овчарку, которую ты выгуливаешь последний месяц?       На мгновение в глазах матери промелькнула надежда, однако так же быстро она погасла, как и появилась, стоило Мире обречённо вздохнуть.       — И подвергнуть возможной опасности чужую собаку? К чёрту. Тем более, я не её хозяйка, она не будет меня слушаться. Да и вообще, я страшнее любой псины, не знали об этом?       — Пф-ф-ф, мы догадывались.

***

      Мира хорошо запомнила этот район. Именно здесь, в одном из заброшенных зданий, она нашла и приютила кошку вместе с котятами, после чего уже не смогла с ней расстаться. Именно в одном из этих старых, полуразрушенных домов она находила странные бумаги с кучей не менее странных цифр, непонятный люк в полу, от которого несло непонятно чем, выбитые окна, заколоченные двери… Он был лишь одним из многих, но, честно признаться, на него страшно было смотреть.       Удивительно, но в жилых домах почти не горел свет, как будто их жители боялись подавать какие-либо признаки жизни. Пока девушка с нескрываемым ужасом осматривала всё вокруг, её рация начала шипеть.       — Приём, как слышно?       — Приём. Слышу тебя хорошо, Сал. Пап, ты там как?       — Да, я вас тоже слышу. А меня нормально слышно?       — Да, мистер Флорес, всё хорошо.       — Я бы так не сказал. И да, пока я не отключился: Миранда, не забудь, что я дал тебе шокер! Используй его, как я тебя учил.       — Поняла, пап. Спасибо.       — Будьте осторожны. Конец связи, я замолкаю.       Мира чувствовала себя как в каком-то типичном шпионском боевике, но вместо отваги и решительность в ней клокотал животный страх: она чувствовала себя маленьким зверьком, забившимся в угол клетки и шипящим на всё подряд. Честно говоря, она представить не могла, что будет чувствовать себя так плохо.       Рация снова пикнула и зашипела.       — Приём. Мира, я на позиции. Люк на крышу открыт, второй тоже. Дверь во второй подъезд открыт. Можешь заходить.       — Хорошо, иду.       Вот и всё. Назад пути нет. Либо сейчас, либо реально никогда.       Она распахнула входную дверь, бойко поднялась на четвертый этаж, проверила бумажку с адресом. Повернула голову направо. Хм. Странно. Дверь чем-то замызгана, но девушка всё никак не могла понять, чем именно. Небольшое скопление пятен под дверной ручкой и в нижнем правом углу двери вовсе не походили на грязь. Неужели… кровь? Так, стоп, ещё рано наводить панику. Может, это какой-то джем или краска? Чего сразу кровь-то?       Флорес быстро и шумно выдохнула, поднесла к губам рацию.       — Ну, всё. Я напротив квартиры. Сейчас позвоню-       Сверху, на пятом этаже кто-то начал открывать дверь ключом. Послышался скрип, лязг ключей, затем хлопок. Дверь закрыли на замок. «Странно, обычно никто не закрывает дверь на ключ… Неужели всё настолько плохо? Что, блять, творится в этом месте?» Послышался торопливый топот ножек. «Поступь мягкая. Видимо, это женщина, да ещё и полная…»       — Здесь кто-то есть… Молчите оба, — прошептала она в рацию, зажала на ней кнопку и убрала во внутренний карман куртки.       Она, как всегда, оказалась права: женщина лет шестидесяти крупного телосложения осторожно спускалась по лестнице. На её лице выражалась крайняя обеспокоенность, будто она быстрее торопилась куда-то, но лишний вес не позволял исполнить задуманное. Стоило ей заметить Миру краем глаза, как она тут же впала в ступор. Девушка попыталась выдавить из себя мягкую, но при этом дружелюбную улыбку. Получилось плохо.       — Здравствуйте, мэм. Не подскажете, в этой квартире проживают Шэрон и Дейв Флоренс?       Глаза Миры были спрятаны за солнцезащитными очками, на голове — капюшон, на руках — перчатки. Дамочка явно была шокирована. Она внимательно всматривалась в её лицо, как будто отчаянно пыталась кого-то вспомнить, но, увы.       — Прошу прощения, а вы… кем им приходитесь? — тихо и осторожно поинтересовалась женщина и, преодолев последнюю ступеньку, опустилась на пол.       — А. Я их биологическая дочь, — просто, без лишних раздумий выпалила Мира. — Я пришла сюда, просто чтобы хоть раз… увидеть их, в-вот, — она неловко почесала затылок. — Типа…       Она и не заметила, как женщина в мгновение ока подскочила к ней и чуть ли не вцепилась в её мускулистые плечи.       — Детка… Я прошу тебя… Если это правда, беги, беги отсюда, как можно скорее! — яро зашептала женщина, потряхивая девушку, словно свинью-копилку.       Мира редко могла увидеть чистейший ужас на лицах других людей, почуять первобытный страх, окутывающий их беспросветной вуалью. Женщина чуть ли не плакала. Её глаза блестели в тени Миры, нависавшей над испуганной старушкой, потому что Флорес была выше чуть ли не на голову.       — А чт- Подождите, — она аккуратно скинула с себя чужие руки, — а что не так-то?       — Милая, твои родители… нет, не родители… Боже!.. В общем, они отвратительные люди! Убийцы!       — Стоп, что? — Мира неверяще фыркнула. — Убийцы? Вы о чём вообще?       — Пойдём ко мне, милая, — женщина заторопилась, — я тебе всё расскажу!       — А почему… не здесь? — осторожно поинтересовалась Флорес.       — Она может услышать. Шэрон. Пойдём ко мне, зайка, я не задержу тебя надолго, потому что Дейв скоро должен вернуться после работы.       — Эм-м-м… Ладно, миссис?..       — Мур. Синтия Мур. Давай, ну же, лучше не задерживаться здесь…       Женщина настойчиво потянула Миру за собой. Девушка послушно потопала за ней, попутно оборачиваясь на злополучную дверь. Что же они за люди такие, эти её настоящие родители, раз их так боятся соседи?       Миссис Мур еле открыла входную дверь в квартиру, находящуюся прямо над квартирой Флоренсов, пытаясь вставить ключ в замочную скважину. Она запустила Миру внутрь и закрыла дверь на замок, затем поманила её на кухню.       Когда Флорес сняла очки и капюшон, продемонстрировав свои волосы дымчатого цвета и голубые глаза, миссис Мур ахнула.       — Боже правый! Ты и правда её дочь! Один в один вылитая Шэрон, только намного…       — Хуже? — девушка ухмыльнулась.       — …лучше, — миссис Мур замешкалась. — Шэрон чуть ли не всегда, сколько я помню себя и её, сидела на наркотиках, и всё это сопровождалось шумными попойками и вечной вонью от сигарет.       «Хм, теперь понятно, от кого у меня привычка так часто и много пыхтеть».       — До твоего рождения ещё было всё приемлемо: к сожалению, от сигарет она никогда не отлипала, но хотя бы не пила, да и запрещённых веществ не принимала… Правда, её муж, Дейв, всегда был таким… таким… злым, токсичным, просто отвратительным человеком. Он всегда унижал Шэрон, ненавидел буквально всё, что находилось вокруг него. А когда у Шэрон начались роды…       Женщина налила себе воды в стакан, выпила его залпом и вздохнула.       — Тогда начался сущий ад. До сих пор жалею, что не съехала отсюда, когда предоставилась такая возможность. Сейчас уже поздно…       — А что случилось?       — Раз ты говоришь, что ты их настоящая дочь… Что ж, теперь всё встало на свои места, — миссис Мур посмотрела на Миру; в её глазах плескалось, словно бездонное море, вселенское горе. — Тогда начались ежедневные крики Дейва, Шэрон, их дочери… Её звали Ханна. Такая хорошая девочка была, такая добрая, искренняя, заботливая… Боже, всем бы таких детей! Но у Шэрон волосы такого же цвета, как и у тебя, у Дейва — тёмные, и оба голубоглазые. В кого могла пойти кареглазая шатенка? Конечно же, ни в кого. Я слышала, как они на протяжении всей жизни били её, кричали на неё, ругали… Ни дня бы не прошло без ссор и криков, и ни дня Ханна не проходила без этих проклятых синяков на теле.       — Это… ужасно.       — Ещё бы! И это ещё мягко сказано! Не могу поверить, что кто-то мог поднимать руку на столь невинное создание…       Теперь-то паззл сложился. Мать — алкоголичка и наркоманка, отец — мало того, что коп, да ещё и грёбаный абьюзер. Конечные. Ёбаная семейка психов. Нет, после такого никто не захочет с ними связываться.       Но было ещё кое-что, что очень сильно обеспокоило Миру… Она нахмурилась.       — Погодите-ка. Её «звали» Ханна, «была» хорошей девочкой… А где она сейчас?       Пустота. Ноль эмоций на лице этой бедной пожилой женщины, которой, к сожалению, тоже много чего пришлось пережить. Она лишь покачала головой, словно отрицая все те слова, которые ещё даже не успела обронить.       — Скажи мне, детка, как тебя зовут?       — Мира.       — Хорошо, — миссис Мур приземлилась на рядом стоящий стул. — Послушай меня, Мира, в том-то и дело, что я просто не знаю, что с ней произошло. Прошёл уже почти год, как я её больше никогда и нигде не видела. Как-то раз эта сумасшедшая… то есть, Шэрон сказала мне, что они сплавили Ханну бабушке и дедушке, то есть её родителям, но… Она была пьяна, конечно, очень пьяна, но… Однажды… — голос сильно задрожал. — Я зашла в наш дом и начала подниматься по лестнице, когда услышала, что Дейв разговаривал с кем-то… Н-не знаю, лично или по телефону… В общем, он признался кому-то, что в пьяном угаре застрелил родителей Шэрон.       Голос Синтии сдулся, словно шарик, и улетел куда-то наверх, где его больше никто не видел и уж тем более не слышал. Женщина не выдержала натиска нахлынувших на неё чувств горечи и ужаса, прикрыла рот рукой и бесшумно заплакала. Мира медленно выпрямилась.       — Я н-не знаю, ч-что с ней… Но, честно… Я сомневаюсь, что она вообще жива.       — Мэм… — Мира подскочила с места и подбежала к ней. — Мэм, успокойтесь, я налью вам воды.       «Пора валить отсюда». Флорес была тверда, как никогда. Теперь от сомнений не осталось и следа. «Скоро этот конченный придёт сюда, и я могу случайно с ним пересечься…»       Девушка налила воды в стакан и подала его плачущей женщине. Та приняла его дрожащими руками и выпила чуть ли не залпом. Снова.       — Мира, тебе нужно бежать отсюда и больше никогда не возвращаться в этот дом. А лучше и вовсе уехать из города. Я слышала недавно… н-ну… здесь просто плохая шумоизоляция… в общем, они собираются найти тебя.       Глаза у Миры округлились.       — Что?       — Я не знаю, чего они хотят, но…       В этот момент зазвонил телефон. Девушка подняла трубку.       — Салли?       — Мы уже достаточно узнали. Уходи оттуда. Здесь тебе делать больше нечего.       — Хорошо. Жди меня.       Она сбросила. Миссис Мур смотрела на неё с нескрываемым волнением.       — А. Мой соулмейт, — она быстро и слабо улыбнулась, как будто говорила какую-то обыденную вещь. Миссис Мур выдохнула.       — О, Боже… Тебе повезло, ты так быстро нашла своего соулмейта. А я родилась без него… Ой, что-то я не о том говорю. В общем, забирай с собой своего соулмейта, милая, и бегите из этого пропащего города. Счастья здесь всё равно не сыщете. Только чудо может утихомирить этих двух уродцев.       — Я поняла вас, — Мира попятилась к выходу. — Спасибо большое, миссис Мур. В таком случае вынуждена вас покинуть и как можно скорее.       — Конечно! Открой дверь сама, пожалуйста, я пока не в состоянии куда-либо идти…       Девушка попрощалась, закрыла за собой дверь. Накинула на себя капюшон, заправила волосы в самую глубь, чтобы их не было видно, надела очки. Взяла в руки спрятанную в куртке рацию.       — Вы слышали это? — шокировано прошептала она, чтобы не дай Бог кто-нибудь это услышал. — Твою мать, вы не могли не услышать это.       — Чёрт тебя побери, Миранда, быстро дуйте сюда! — взорвался мистер Флорес. — Я, конечно, скрыл свои номера на машине, но не думаю, что при погоне с копом это мне сильно поможет.       — Я спущусь через второй выход, приём.       — Я тоже бегу.       По привычке Мира даже и не заметила, что кнопка рации осталась зажатой, запихнула её обратно и чуть ли не полетела вниз по лестничному пролёту. Но не успела она и этаж миновать, как чьи-то тонкие, цепкие руки схватили её и силком начали затаскивать куда-то. Девушка активно сопротивлялась, пыхтела, не издавая почти никаких других звуков, грозно рычала, царапала неизвестного чуть ли не до крови, но чужие руки стальной хваткой обвились вокруг её плеч, из-за чего она почти ничего не могла сделать. Тогда она пошла на хитрость: пока она стояла, её легче было куда-то увести, а вот её безвольное (хоть и довольно худое) тело, обмякшее, словно мешок с костями, хрен куда утащишь. Так она и сделала: подкосила ноги, из-за чего практически упала коленями на пол. Похититель попытался оттащить Миру, но не тут-то было: девушка схватилась за чужие волосы двумя руками и начала тянуть их на себя со всей силы, словно перетягивая привязанный к столбу канат.       В подъезде послышались громкие женские визги, словно орала прирезанная свинья. Между пальцами застряли выдранные клоки дымчатых, скомканных волос, от которых, даже если не приближать их к носу, сильно пахло кожным жиром. В ином случае она бы поморщилась от отвращения, но сейчас, борясь не на жизнь, а на смерть, она морщилась лишь от прикладываемых усилий.       Наконец-то нападавшая отпустила её и сама начала сопротивляться. Флорес подорвалась с колен, резко развернулась, ударяясь спиной в стену напротив, стряхивая с рук немытые неделями (а может и месяцами) волосы. Не трудно было догадаться, кто перед ней стоял.       — Мразь! Сука! Срань! Ах ты ж тварь! Так, по-твоему, мать встречают?!       От её противных визгов лицо Миры сморщилось, словно изюм на солнце. Внутри неё кипела злость, ядом растекаясь по всем жилам. Руки сами по себе сжались в кулак.       Перед ней стояла Шэрон Флоренс собственной персоной. Сальные волосы всклочены, какая-то длинная, странная ночнушка висела на ней, оголяя левое плечо и скрывая тощее тело, грязные ноги без тапочек и какой-либо обуви вообще. Худые руки, как две шпалы, в которых, казалось бы, неоткуда было взяться такой силе, такие же худые ноги, выступающие по всему телу фиолетовые вены, белая кожа, впалые глаза, покрытые красной сеткой вен, тёмные круги под глазами, искусанные до крови губы. Она выглядела просто отвратительно отторгающей. Мельком Мира заметила, что на её безымянном пальце правой руки не было обручального кольца, зато вместо него был ожог, опоясывающий весь палец вместо него.       Мира не знала, как себя стоит вести с ней — как та самая «железная леди», коей она была почти всю свою осознанную жизнь, или конченой тварью наравне с этой мымрой. Одно она знала точно: нужно держаться уверенно и не подавать ни малейшего намёка на то, что она боится стоящую перед ней сумасшедшую.       — Хах, а разве так обращаются с детьми, конченая ты ублюдина? — Мира демонстративно вытерла руки о чёрные штаны, поправила очки и капюшон. — А с Ханной вы и похуже себя вел-       — Заткнись!       Мира знала, что хорошего её здесь ничего не ждёт. Но раз сама Шэрон подкараулила её тут, начала всю эту заварушку, то она была просто обязана узнать, куда пропала родная дочь её собственных родителей. Возможно она даже могла бы жить с ними… Всё же лучше, чем с этими психами. Да и Мира живёт отдельно, так что проблем точно быть не должно.       Вспомнив, что ей поведала миссис Мур, она впала в ярость. Девушка подлетела к женщине, словно коршун, схватила за ворот грязной ночнушки и со всей дури впечатала биологическую мать в стену, грозно нависая над ней. Шэрон ударилась головой и зашипела, словно самая настоящая змеюка.       — Молчи, пока целая, ты, хуемразь. Говори, что ты сделала с Ханной?       Даже не смотря на свою неустойчивую позицию, она не спешила раскалываться. Мира видела всё то безумие, что овладевало ей. Один глаз женщины был полностью серым, прямо как у Фелпса. Теперь понятно, почему её жизнь пошла по пизде: обычно такие люди долго не живут, а если и живут, то страшно мучаются. Отсюда и могла появиться причина и для сигарет, и для алкоголя, и для наркоты… Но, чёрт побери, если соулмейт Шэрон мёртв, то кто тогда Дейв? Его соулмейт тоже умер? Или его не было изначально? Вот это, конечно, сладкая парочка…       Гадкая ухмылка растеклась по лицу женщины, обнажая жёлтые зубы. А в некоторых местах они вообще отсутствовали. Изо рта повалил гнилостный запах, будто зубы не чистили с самого рождения.       — Так мне молчать или говорить? — едко поинтересовалась она.       — Только по делу. Отвечай.       — Ой, о-о-ой, посмотрите только на неё, какая взрослая! А тебя родители не учили, как надо со взрослыми разговаривать?       — А тебя родители не учили не вести себя как конченая стерва? — Мира спародировала тон и ухмылку Шэрон, сделав её ещё более хищной. — А, и ещё не пиздить своих детей?       — Заткнись, сука! — Шэрон забрыкалась в руках юной девушки, пытаясь оттолкнуть её от себя. — Она не моя дочь! А ты да!       — О, так это что-то меняет?       Руки Флорес сомкнулись на тонкой шее. Флоренс захрипела.       — Мои родители, несмотря на мою внешность, которая явно отличалась от их, воспитально меня нормально, ни разу не отпиздили, даже затрещину не дали. Они давали мне любовь и заботу, как могли. Они обеспечили меня, и обеспечивают до сих пор. И даже несмотря на то, что они иногда вели себя странно, они никогда, слышишь меня, никогда не ругали меня и всегда любили. А что ты, блять, сделала для того, чтобы твой ребёнок любил тебя, а? — Мира встряхнула женщину. — Что она такого сделала, что вы, уроды, так издевались на дней?! Отвечай!       Голова Шэрон снова ударилась о стену. Из её рта раздался протяжный стон.       — О-она была как… кх… как белая ворона в семье… как чёрная овца…       — А ты не догадалась своими прокуренными мозгами пойти в больницу и разобраться, а, алкашня? Ещё раз спрашиваю: куда. Делась. Ханна.       — Д-дейв, он… он испортил её окончательно… эта с-сука могла хотя бы по дому убираться… идиот!.. Тупица!       — Чт… Блять, что он сделал с ней?       — Эта сучка… украла моего мужа! Я не могла ей этого простить! Ай!       — Фильтруй базар, шлюха. Говори чётче и конкретнее.       — Он… он изнасиловал её… и не один раз… кха!..       Всё стало как… в тумане. Мира будто погрузилась под толщу холодной воды, покрытой сверху толстой коркой льда. Из этого омута невозможно было самостоятельно выбраться. Фразы доносились до неё отдельными отрывками: бил, голова, кровь, бутылку внутрь, ремень, штаны, без презерватива… К горлу подступил ком, во рту вдруг стало слишком много слюны. В животе забурлило ещё сильнее. В ушах вдруг громко зазвенело, и Мира не услышала, как громко и яро сигналила на улице чья-то машина.       Женщина всё никак не затыкалась. Флорес отказывалась верить во весь тот бред пьяницы и наркоманки, который она тут несла, но такое попросту не могло привидеться человеку под приходом, да ещё и в таких подробностях. От осознания этого становилось только хуже.       — Ты смотрела.       Хватка на шее Шэрон успела немного ослабиться. Мира под шоковым состоянием уже и забыла, что нужно держать сильнее.       — Стояла, смотрела на это и нихуя не сделала.       Женщина воспользовалась случаем и вырвалась из чужих рук, пытаясь заскочить в квартиру, но девушка цепко схватила её за шкирку.       — Мразь.       Головой об стену. Один раз. Два. Три. Пять. Десять. Она успела сбиться со счёту. На стене появлялась кровь, всё больше и больше. Никаких сомнений. Никакого сопротивления. Тонкие руки пытались вцепиться во что-то, чтобы освободить эту пропащую женщину от мук, но они быстро сдались, безвольно повиснув по бокам. Ноги больше не держали бренное тело, лишь яростно вдалбливающая тело в стену ладонь удерживала его.       Это была больше не Мира. На её место вновь пришла Миранда.       — Ты не достойна жизни, грязная сука.       — Эй! — послышался снизу мужской крик. — ЭЙ! ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?!       Миранда обернулась. На лестничном пролёте словно из неоткуда появился мужчина в офицерском одеянии. До неё дошло: это был Дейв Флоренс. И она только что избила его жену до смерти практически у него на глазах.       «Блять! Папа же должен был подать мне знак! Стоп. Так он же посигналил…»       На лице Дейва расцвела ядовитая, широкая ухмылка, от которой у Миранды затряслось всё тело.       — Вот ты и сама пришла ко мне в логово, доченька…       «БЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬ БЕГИ!!!»       — Блять!       Полицейский стремительно рванул в её сторону и почти схватил девушку за руку, но она скинула на него бездыханное тело Шэрон. Дейв громко выругался, скидывая тело с лестницы. Сомнений в том, что женщина всё-таки могла остаться в живых, уже точно не было.       Мира даже не поняла, как взлетела на самый последний этаж и начала карабкаться по лестнице, ведущей к люку на крышу. Дверца люка откинулась. В пролёте промелькнула яркая маскарадная маска, которую Салли одолжил у Ларри.       — Мира! Держи!       Он протянул ей руку. Девушка схватилась за неё; Салли легко вытащил своего соулмейта, будто она ничего не весила, и с силой захлопнул люк.       — Я убила её, Сал!       — Похуй, бежим!       Он схватил её за запястье, и голубоволосая парочка побежала к следующему люку. И даже несмотря на то, что он находился относительно недалеко, Мире казалось, что они бежали до него целую вечность.       И не только до люка. Девушка до сих пор не помнит, как они с Салли поочереди падали на пол, спрыгивая с крыши прямиком в небольшой проём, как она несколько раз ударялась обо что-то, пока они бежали вниз по лестнице, как буквально запрыгнули друг на друга, чтобы уместиться в отцовской машине, и тот со свистом сорвался с места. Всё, что она смогла запомниться, это бездыханное тело её биологической матери, до жути пугающую ухмылку биологического отца и громкие выстрелы из его пистолета.       Домчали быстро. Мистер Флорес припарковался в другом месте, пришлось бежать до дома, чтобы офицер Флоренс вдруг их не настиг. Забежали в подъезд, пролетели втроём три этажа, остановились на пролёте, облокотились о стену. Салли бухнулся прямо на колени, мистер Флорес скатился по стене и положил руку на его плечо, вытирая другой пот со лба. Мира прошагала вперёд, примкнула спиной к стене напротив и согнулась пополам, упираясь ладонями в колени. Никто не мог восстановить дыхание. Казалось, что в данный момент все трое одновременно и откинутся здесь, так и не дойдя до квартиры.       — Боже… Боже, мне кажется, что я поседел… — глухо простонал мистер Флорес.       — Меня вообще чуть не подстрелили, — как будто между делом обронил Салли. — Я… я думал, что всё…       — Хах… Боже, пацан… с тобой моя дочь будет в безопасности, я уверен… — немного не к месту, конечно, но мужчина слабо улыбнулся и приобнял парня с причудливой маской на лице. Фишер в свою очередь неловко фыркнул, но на его лице по-прежнему читался дикий страх.       — Рад слышать… наверное…       Мира вскинула голову.       — Твою ж… Вы вообще себя слышите?! — вскинулась она. — Блять, да это же пиздец! Он изнасиловал её! Изнасиловал Ханну! Блять, а я… я…       Из глаз брызнули горячие слёзы.       — Я убила её… убила свою мать.       Она закрыла лицо руками. Жесть. Мира никогда бы не подумала, что опустится до такого. Злость полностью застилала её глаза в тот момент, когда она била Шэрон о стену. Она погрузилась в беспросветную тьму, из которой вовремя не смогла найти выход. Теперь уже было поздно…       — Мира! Посмотри на меня.       Холодные ладони Салли легли на мокрые щёки девушки. Он заставил её посмотреть на него. На лице парня уже не было той дурацкой маски. Их глаза засветились.       — Ты ни в чём не виновата, слышишь? — большими пальцами Салли вытер слезинки с бледных щёк. — Она заслужила это. В её жизни, кроме мучений и боли, не было ничего хорошего. Её существование не приносило никакой пользы окружающим. Кроме тебя, конечно.       Сердце ёкнуло. Мира зашмыгала носом, прижалась к Салли так сильно, как только смогла. Он обнял её.       — Видишь? Всё нормально. В этой истории ты не главный монстр. И никогда им не была.       Они долго простояли в обнимку, прежде чем Флорес смогла успокоиться.       — Её глаз был серым. Прямо как… у Трэвиса.       — Что? — Салли удивился. — Серьёзно? Это значит, что её соулмейт мёртв!       — И Дейв вовсе не её соулмейт, — Мира кивнула головой.       — Значит, ей было суждено умереть, — послышалось сзади. Мистер Флорес встал с пола и подошёл к паре. — Получается, что ты просто закончила её страдания. Салли прав.       Мужчина приобнял ребят.       — Я рад, что с вами всё хорошо… но больше в это не лезьте! Нам всем хватило за сегодня.       — С радостью, па, — Мира прижалась к отцу.       — Но нам нужно выяснить, что случилось с Ханной, — Салли почесал затылок. — Она пропала, это факт. Но вот где искать её — загадка…       — Если вспомнить слова той старушки с пятого этажа… Можно сделать вывод, что Ханна не должна была выезжать за пределы Нокфелла. Флоренсы просто-напросто всем наврали. И если это так, то…       — Всё, — мистер Флорес жёстко прервал коллективные размышления. — Займёмся этим завтра. На сегодня хватит приключений. К тому же, мама волнуется. Сегодня будете ночевать здесь, а завтра дуйте к себе в Апартаменты и больше не высовывайтесь оттуда, и точка! Этим делом займётся полиция, а не безбашенные подростки без тормозов, чёрт возьми…