Zaldrizerme

      Дени заметила Бриенну первой. Вернее, заметила она одинокого всадника, пока перелетала из одной части лагеря в другую, чтобы собрать нужные мейстерам припасы. Доставив их, она вылетела на встречу. И даже приземлилась на значительном расстоянии от лошади, чтобы не испугать ту. Кто был её всадником, понять было не сложно.       — Ваше Высочество, — Бриенна слезла с коня и преклонила колено. — Ворота открыты, город ваш.       Дени смотрела на неё огромными глазами и не верила. Но быстро поняла, что случилось. Джейме. Он видел взрыв септы и сделал то, чего от него хотел Визерис. Только вот, убил ли он сестру или просто запер её где-нибудь? Она так поняла, что отношения этих двоих были такими же, как у неё самой с братом. Значит, им придётся судить и вдовствующую королеву. А Старк, наверняка, потребует её смерти.       Дени решила, что стоит порадоваться уже тому, что город отходит им. Что тоже неплохо. Остальные сложности решатся сами.       — Спасибо, миледи, — кивнула она, — вы вольны вернуться в лагерь или в Королевскую Гавань, я сообщу о новостях Их Милостям.       — Я, — Бриенна задумалась, а потом решительно сказала, — сейчас я больше нужна в городе.       Дени вновь кивнула и мягко сжала Балериона бёдрами. И тот взлетел. Сейчас надо было сделать очень много дел. И все сразу. Сначала она нашла Мейса Тирелла, который как раз снимал оцепление с лагеря Золотых Мечей. И сообщила ему о том, что резерв сегодня войдёт в город, как сопровождение Их Милостей. Тот сделал круглые глаза и начал выспрашивать о том, что случилось. Дени решила, что детали ему знать необязательно. Достаточно того, что город сдался.       Затем она облетела все шатры, начиная с королевского северного, заканчивая мейстерским, где всё ещё пытались прийти в себя некоторые лорды, и даже тем, где разместились капитаны Золотых Мечей. А в конце, приземлилась возле шатра Визериса. Отцепив от себя все крепления, она вошла внутрь.       — Брат, — позвала она, присев перед кроватью. — Брат, проснись или ты проспишь взятие столицы, и её вместо тебя возьму я. И не сомневайся, я сяду на чёртов трон и короную себя сама, а тебе придётся стоять рядышком.       Визерис, который лишь недавно всё-таки дополз до шатра и свалился в свою кровать едва смог разлепить веки. Сколько он успел проспать? Пару часов? Меньше? Он поначалу даже не понял, о чём говорит Дейенерис.        — Я... я не понимаю. Что? — юноша начал приподниматься на локтях, и тут же резко проснулся окончательно и взвыл от боли в груди. Ему ещё повезло, что швы не разошлись от такого издевательства. — Что случилось? Джейме?       Дени кивнула.       — Леди Бриенна ехала сюда, чтобы сообщить, но я её перехватила. Я пришлю служанок, чтобы тебя одели. И мейстера, пожалуй. Но, как я и сказала, я могу взять город сама. И ты будешь королём-супругом, потому что я узурпирую этот трон.       Визерис слабо усмехнулся, все ещё чувствуя теперь уже больше ноющую боль в ране после резкой и острой.        — Ну уж нет, я обещал тебе равные права, но не диктатуру. Сделай скидку раненому, — юноша смог со второго, гораздо более плавного раза, сначала сесть, а после и встать. — Хотел бы я въехать в столицу в более подходящем состоянии, а то не дай семеро упаду с лошади посередине шествия. Но надо ковать железо, пока горячо, не так ли?       — Надо успевать, пока твоя сестра этот самый трон у тебя не отобрала, — улыбнулась Дени. —Я пришлю к тебе всех.       Она быстро ретировалась. И пошла собирать нужных людей. Мейстеры, которые заканчивали с лордами переключались на обычных солдат, и Дени пришлось вновь оседлать Балериона, чтобы найти одного из них для короля.       — Дени... — он не успел её остановить, как сестра уже упорхнула. Он хотел поговорить, пока они не заедут в столицу, но... бегать за ней по лагерю у него точно не было сил. Так что он дождался служанок, мейстера, который очень негодовал по поводу таких напряжений после раны, но всё равно дал ему бодрящее снадобье, сказав, что эффект при таком состоянии тела продержится лишь пару часов. Этого должно было хватить.        Взбодрившись, Визерис почувствовал, что мир вокруг тоже потёк быстрее. Уже через десяток минут, ему помогали подняться на лошадь, на поясе — ножны с Чёрным Пламенем, которое Дени передала с мейстером, на голове — венец матери, на теле — «праздничный» набор доспехов, в котором он выглядел весьма торжественно, к тому же, они не были испачканы кровью и дерьмом. Знаменосца из боя заменил другой мальчишка, но Визерис не обратил на это большого внимания. Пока участвовавшие в бою зализывали раны, они войдут в город с резервом Мейса Тирелла, так что беззащитными они не останутся в любом случае. Впрочем, Визерис имел веру в Джейме, так что он не сомневался, что опасности в городе их не ждёт. Если только парочка особенно идейных солдат. Сир Барристан присоединился к нему на середине пути. Он тоже был ранен в бою, но, видимо, не так серьёзно, как казалось.        Он прибыл почти одновременно с Роббом Старком, но первой на месте оказалась Дейенерис. Драконы летали далеко в небе, а девушка довольно восседала на Серебре, сменив испачканные штаны и рубаху на платье в цветах дома, и Визерис впервые почувствовал, что они снова примерно на одном уровне. А не она — в небе, вне досягаемости, а он — ползает на земле.        Процессия сдвинулась в путь, и посланные вперёд люди успели только разнести трупы по разные стороны от ворот, чтобы въезжающей армии не пришлось давить их сотнями копыт. И хотя Визерис уже приближался к стенам Королевской Гавани до этого, ощущения были совсем другие. Тогда он шёл в бой, возможно, смертельный для него, а сейчас — он возвращался победителем в столицу своего королевства. Драконы вновь летали над Королевской Гаванью, как много лет назад, и своим криком они оповещали жителей о победе истинных правителей Вестероса.        Визерис не ожидал, но... некоторые люди вышли их встречать. Они, конечно, не выказывали бурной радости, но смотрели с интересом и затаённым любопытством. Видимо, пытались понять, насколько лучше им будет жить без осады и без Джоффри, но с драконами.       Проезжая по улицам, юноша даже не мог уплыть в ностальгию. Он почти не покидал стен замка до момента, когда он с матерью бежал на Драконий камень. И то, они тогда просто сели на корабль. Впрочем, юноша не был уверен, что город остался неизменным после смерти их отца.        На лошади Дейенерис было непривычно. Но дракон по земле ходит куда медленнее, и это было бы неудобно: начиная с того, что кони пугались детей, заканчивая тем, что люди от коней не далеко ушли.       Первым делом, конечно, после шествия по городу, Их Милостям и одной-почти-королеве надо было заехать в тронный зал. Когда двери распахнулись, внутрь сначала зашёл Балерион, который еле втискивался в проём, но очень хотел быть первым. За ним потянулись и остальные драконы, а Дени спешилась. Серый Ветер, завершающий процессию сказочных тварей, рычал, когда заходил. Что-то было не так. Старк тоже спешился, и он первым заметил — что именно.       Ей никогда не доводилось видеть Короля Севера в бою, но двигался он быстро. Даже слишком быстро. Если бы она сама не проводила некоторое время в тренировках, то, скорее всего, не смогла бы уследить за тем, что он сделал. Но Дени видела. Старк рванул и, безошибочно направляя свою руку, вытащил из-за угла ещё одного короля. Хлипкий Джоффри, похожий больше на красивый портрет, чем на человека, висел приподнятый в воздухе, с мечом в руке. Но не тропился пускать оружие в ход. А вот Старк — не мешкал. Его кулак врезался в лицо бастарда с такой силой, что Дени услышала хруст. И мальчишка отлетел, приземлившись на задницу. Меч выпал из его руки и прокатился по полу со звоном.       — Ты хотел поединок на стали, бастард? — голос Старка горел такой ненавистью, что ей можно было плавить саму Стену, и та пала бы. — Возьми сталь, — он кивнул на меч, лежавший в нескольких шагах от Джоффри. — Возьми и я дам тебе то, чего ты хотел.       Но клинок Короля Севера оставался в ножнах. И не зря, вместо того, чтобы рвануть к мечу, бастард начал что-то бормотать и отползать. Дени слышала только отрывки, но этого хватало, чтобы составить картину: убью вас, ваши головы на пиках, слонятина, головы драконов, голова волка.       Она выдохнула и медленно двинулась за отползавшим мальчишкой. Ей было интересно, куда именно тот стремится. И, в целом, эта картина её радовала.       Визерис странным взглядом окидывал этого… короля. Он был чуть старше Дейенерис, наверное, красивым, но трусливым настолько, что не будь он жестоким засранцем, пытавшемся из последних моральных сил оскорбить их или проклясть, что он так себе бормотал под нос?, он бы наверняка обгадился. И пока Робб Старк двигался за ним с выражением мести, а Дейенерис — довольства, пока драконы шипели на него, но пока не нападали, сам Визерис... он видел в этом жалком существе себя. То, каким он был когда-то с дотракийцами. Окруженным людьми, которые могли с лёгкостью убить его, не моргнув и глазом, и имели право на это, он продолжал строить из себя непонятно что, хотя готов был обделаться от страха.        Это выглядело жалко. Отвратительно даже, но Визерис заставлял себя смотреть. И он видел даже больше, чем хотелось бы. Видел Дейенерис такой, какой она была в будущем Золотой Короны, которая смотрела за тем, как ему ломают конечности, как его убивают с льдом в глазах. Он бы не убил её ребёнка, но она имела право думать, что убил бы. Она имела право на такой исход тогда. Но это не отменило того, что Визерис вздрогнул и замер на мгновение.        Тем временем, Джоффри взгромоздился на трон.        — Я законный король! Я... — он бросался ничего не значащими в данных обстоятельствах фразами, а Визерис чувствовал щелчок внутри. Он видел себя в этом трусливом короле, и он знал, что он не такой. Прямая демонстрация, как ничто другое смогло показать ему разницу между прошлым и будущим. И вскоре этот кусочек прошлого умрёт, его голова слетит с плеч, и Визерис отчего-то был уверен, что смерть Джоффри, с которым он теперь отчего-то накрепко связывал образ своего прошлого, и это кристально чистое осознание собственных изменений навесят такой замок на дверь к Мейгору, что тот его не сломит до конца своей жизни в адском пекле. Если там вообще что-то имеет своей конец.        Визерис улыбнулся. А потом он достал Чёрное Пламя и как завороженный пошёл на встречу трону и Джоффри. Ему надо убить этот осколок прошлого, освободиться от гнёта. А потом драконы расплавят этот проклятый трон вместе с телом бастарда.       Дени было приятно смотреть за тем, как бастард отползает. Жалости в ней не было даже на мгновение. А когда тот уселся на трон, она и вовсе засмеялась чистым и звонким смехом.И от того чуть не упустила момент, чтобы остановить Визериса. Она заметила его приближение краем глаза и, развернувшись, схватила за руку.       — Не марай сталь, брат, — она заглянула в его сиреневые глаза. И смотрела она холодно. — Эта смерть принадлежит Его Милости, помнишь?       Дени видела это странное выражение на лице Визериса и догадывалась о том, что именно его вызвало. Джоффри, правда, был чертовски похож на него прошлого. Но прошлое должно оставаться в прошлом. Она кинула взгляд на Старка, и тот выкрикнул пару указаний, велев заковать бастарда и обращаться с ним как можно нежнее. Два огромных северянина, два Джона, с довольнейшей улыбкой стащили Джоффри с трона.       Визерис хотел начать брыкаться. Он мог убить Джоффри прямо сейчас, и всё бы закончилось, но он всё-таки заставил себя вспомнить о том, что он король и что он дал обещания. Медленно юноша убрал меч в ножны.        — Помню. А помнишь ли ты, что я обещал сделать с троном? — если честно, юноша не совсем помнил дословно своего обещания, помнил лишь своё намерение: расплавить этот трон и заказать им новые. Более подходящие времени. Два трона, что важно. — Вхагар, Мераксес, — два меньших дракона подползли к нему, командовать Балерионом Визерис не имел права и не стал. — Можешь присоединиться к веселью, — король улыбнулся, а потом наклонился к мордам драконов и шепнул им «дракарис». Потоки их пламени объединились, золотистое и красно-жёлтое, обрушиваясь на всё ещё острые мечи, скрепленные вместе когда-то незадачливым мастером.       — Ты в курсе, что трон ковался в огне Балериона? — возмутилась Дени и кинула взгляд на своего дракона. Тому не надо было говорить волшебное слово, он раскрыл пасть и из неё вырвался поток чёрно-красного пламени.       — Никогда не думал, что буду присутствовать при уничтожении Железного трона драконами, — уже успокоившийся Старк сделал шаг вперёд и выставил руки, грея ладони. Хотя, это и было бесполезно: жар уже наполнил весь зал.       — Присоединяйтесь, Ваша Милость, — Дени кивнула на Серого Ветра. У лютоволка связь с человеком была несколько иной. После рассказов Мелисандры она должна была понимать, как именно это работает, но не понимала. Казалось, иногда Старк брал что-то от своего компаньона, а тот мог понимать его. Но, видимо, сам Его Милость не был в курсе. Дени решила устроить минутку просвещения позже.       Король Севера протянул руку, под которую тут же поднырнул Ветер. И когда от трона не осталось и следа, раздался вой. Дени чуть не подпрыгнула от неожиданности. Волки — не драконы, к такому она не привыкла. Однако Балерион вторил своему сказочному собрату.       Визерис не мог оторвать взгляда от того, как трон, к которому он так долго шёл, плавился, растекаясь по мраморному полу, по ступеням, превращаясь в лужу металла. Отныне и навсегда ему не взойти по мелким, неудобным ступенькам и не сесть на проклятый железный стул, не порезаться о древние мечи. Не почувствовать себя Эйгоном Завоевателем. Но после таких мыслей он себя одёрнул. Нет. Он и не является Эйгоном Завоевателем, он не завоевывал, он возвращал то, что принадлежало ему по праву. И ему стоит помнить об этом.        Это дало ему некоторые силы, чтобы всё-таки подойти к сестре и попытаться заговорить с ней:       — Дени, я хотел бы поговорить. Если ты согласна.        Однако услышать ответа Дейенерис он не успел. В зал наконец-то вошли потерявшие терпение лорды, и начался такой гвалт от исчезновения трона — не все сразу сложили жар, драконов и исчезновение трона вместе. Пришлось отвлечься от сестры и пойти к лордам, чтобы объявить им своё решение по поводу трона, по поводу Джоффри и многого другого. И пока он говорил с людьми (к нему ещё присоединился Робб Старк, так как дело Джоффри касалось его напрямую), в зале появился призрак. Не Таргариеновский призрак, можно даже сказать, этот призрак был вполне живой, но другого слова для его описания не находилось. Бледный, потухший, Джейме тяжело ступил в тронный зал, и лишь удивление (видимо, все, кто увидит этот зал без трона будут шокированы) смогло как-то раскрасить черты его лица.       Дени кивнула на предложение Визериса, но в зал ввалились лорды. И пока короли с ними разбирались, она заметила Джейме. Сразу поняв, что с ним произошло: через такое она проходила, она знала, что он чувствует. Поэтому она пошла к нему, взяв с собой нескольких людей. Она не стала ничего говорить, просто спросила «где». И он понял. Они в тишине шли по коридорам замка. И только в комнате, Джейме старался не смотреть на труп.       Дени приказала вынести тело королевы и подготовить его к отправке в Кастерли Рок. Она попросила рыцаря привести её в его покои, в которых усадила на кровать, обработала его раны, рассказывая про своё время в кхаласаре. К тому времени, когда Дени стёрла с его щеки засохшую кровь, она уже дошла до момента, в котором душила подушкой своего собственного мужа. Слова не могли исправить того, что совершил Джейме, но они могли притупить боль. Показать, что даже после такого у него может быть жизнь. Они разговаривали пару часов, за которые в комнате появилось несколько людей, разыскивающих будущую королеву, потом пришла Дореа, которой пришлось ждать под дверью.       Дени не могла оставить человека, прошедшего через то же, через что пришлось пройти ей самой. И она баюкала Джейме до тех пор, пока тот, обессилевший от своего горя и слёз, не уснул. И только после этого покинула его комнату и, провожаемая Дореа, вошла в ту, что пока выделили для неё. Дени приказала следить за Ланнистером, чтобы он не натворил глупостей, и, когда в город вошёл Тирион, позвала его к себе, рассказав, что случилось. И только после этого отправила к брату.       Дни проносились стремительно. Новые престолы готовились долго, а пока их не было, в тронном зале была скамеечка, на которой все три монарха восседали во время суда над Джоффри. К тому моменту Дени уже была королевой, а единственным, чью голову украшала корона — Старк. Свою Таргариены отдали на переделку. И скамеечкой, как и отсутствием венцов отвергали все символы власти, которые делали их правителями. Все, кроме себя самих и своих драконов.       Суд над Джоффри прошёл, пожалуй, слишком быстро. Санса Старк, которая провела всё время захвата Гавани в Риверране, наконец, спустя столько времени встретившись с младшей сестрой, явилась и свидетельствовала, а там появилось ещё несколько десятков людей, жаждущих рассказать о прегрешениях бывшего короля. Но не всех из них стали выслушивать. И буквально за полчаса приговор был вынесен.       Но исполнение его откладывалось до того момента, пока не будут сплавлены вместе два меча, на которые разделили Лёд. Да и до этого в столице было много дел. Тиреллы отправили провизию, а Дени не гнушалась с этой провизией выходить в люди и кормить своих подданных. С ней всегда был Балерион и несколько рыцарей,поэтому поначалу её боялись. Но голод побеждал страх. Несколько раз одним из защитников становился Джейме. На него смотрели странно, но не смели высказываться о причинах. И через некоторое время даже взгляды пропали. Мужчина помогал раздавать еду голодающим, и было сложно сохранять к нему враждебность.       Странно, но после взрыва септы статуя Бейлора осталась. Будто сами боги хранили изображение этого короля. И Старк хотел, чтобы помост для казни был сооружен именно там. Он даже взял своих сестёр, чтобы те точно указали, где находилось место смерти их отца. Дени сопровождала семейство в походе для подготовки и, пока люди решали, как закрыть огромный провал, она обратилась к королю.       — Робб, — после её коронации она предложила отказаться от одинаковых титулов и использовать имена.       — Дейнерис, — в тон ей ответил Старк, который уже подозревал, о чём пойдёт речь. Было сложно не подозревать, учитывая, кто именно призраком сопровождал королеву почти везде.       — Я не могу найти в своём сердце достаточно ненависти, чтобы отправить его на Стену.       — Я нашёл достаточно милосердия для этого решения, — пожал плечами Робб.       — Он убил свою сестру. Своими руками. Женщину, которую любил больше жизни. Я знаю, что это такое. Это наказывает его больше, чем любой наш приговор.       — Значит, Стена покажется ему отдыхом.       — Робб, пожалуйста, — вздохнула Дени. — Я знаю, что между вами много крови. Но его брат спас твою сестру, он спас целый город дважды. Он заслуживает второй шанс.       — Третий, — поправил Старк.       — Что?       — Третьего шанса, если быть точным. Второй он использовал на то, чтобы плодить бастардов, скидывать маленьких мальчиков с башен и нападать на десниц короля.       — Пожалуйста, — ещё раз попросила Дени. У неё кончились аргументы. Да и не было их толком, только желание. — Это не просьба союзника или королевы, это просьба женщины, своими руками убившей своего мужа.       Старк этой истории не знал, поэтому, вскинув брови, посмотрел на Дени. И той ничего не оставалось, она рассказала про то, что произошло в Красной Пустоши. Робб, конечно, был шокирован. Он не ожидал, что «своими руками» было буквальным. И, пожалуй, только это удивление заставило его согласиться.       — Его жизнь в твоих руках, Дейнерис, — пробурчал он после долгой паузы. — Делай с ней, что хочешь. Но я не услышу о его подвиге, я не узнаю, что люди восхваляют его.       Дени кивнула. Очередное спасение должно оставаться в тайне. Это было справедливой платой за жизнь Джейме.       Лёд, разумеется, был готов куда раньше престолов. Но к тому времени ювелир, хотя бы, успел переделать для королевской четы венцы. И когда Джоффри стоял на помосте, рыдая и дёргаясь, рядом стояли оба Таргариена с коронами на голове. А с другой стороны — Робб Старк, чью голову венчала медь.       — Я Робб из дома Старк, первый этого имени, Король Севера и Трезубца, приговариваю тебя к смерти, — в руках его был двуручный меч, черный с красными всполохами, такой же, как огонь Балериона. Мастеру, который так старался для Тайвина, чтобы сделать сталь красной, не удалось вытравить этот цвет. Он въелся внутрь, и Роббу пришлось плюнуть на подобное изменение. И теперь вместо Льда он держал в руках Кровавый Лёд.       — Ты не заслуживаешь такой благородной смерти, бастард, и это — настоящее милосердие, а не то, что ты оказал моему отцу, — с этими словами Старк плавно замахнулся и одним ударом снёс голову и кусок плеча дергающемуся Джоффри. Толпа от такого кровавого зрелища даже перестала ликовать. Серый Ветер, что стоял рядом с королём, поднял голову вверх. И над септовой ямой и всей площадью, разнёсся вой. Дени казалось, что это самое страшное, что она слышала в своей жизни. Даже её дети звучали, может пугающе, но… менее зловеще. Первые радостные крики раздались со стороны северян. А затем все остальные подхватили.       Робб схватил тело и, оставляя кровавый след на дереве, потащил то к краю помоста, где за небольшой перегородкой была яма. Большой Джон Амбер принял меч из руки своего короля. И тот, держась за ткань, выбросил часть трупа в ту самую яму, которую пока использовали как братскую могилу для всех неопознанных трупов, что были под стенами Королевской Гавани.       — Водрузите его голову на пику, — обратился Старк к Таргариенам. Дени медленно кивнула.       *       Когда Визерис закончил с лордами, Дейенерис уже пропала из тронного зала. Пришлось сразу же с головой окунаться в дела.       Пока у короны не было ни денег, ни реальной возможности устроить какие-либо пышные торжества, хотя юноша и планировал устроить пир хотя бы через какое-то время, чтобы обозначить их возращение домой, как отдельных людей, так и целой династии, в том числе — драконов. Но пока он занимался тем, что руководил восстановлением стен, поврежденных взрывами Дикого Огня, выбивал (не своими руками конечно) ответы из пиромантов и после следил за тайной расчисткой хотя бы самых крупных залежей опасной жидкости, ведь сейчас над городом летали огнедышащие рептилии. К тому же, он приказал убрать все признаки прошлой власти, в том числе полотна с гербами, и достать старые, которые додумались не сжигать, а просто убрать с глаз долой. Таким же образом в тронный зал вернулись черепа драконов, и вновь Балерион взирал на людишек своими отполированными временем пустыми глазницами.        Драконы на удивление ловко летали в зале, не сбив ни единого черепа с того момента, как их повесили обратно на стены.        Особенно жаль недостатка денег Визерису было на коронации Дейенерис. Хотя бы у неё она должны была стать пышной и торжественной, а не просто собранием лордов и чтением клятв перед Верховным Септоном. Однако, кажется, его это тяготило больше, чем Дейенерис, та была занята помощью жителям города. И пока Визерис был занят делами в Красном Замке, Дейенерис уже любила почти вся столица. Удивительно. Впрочем, Визерис был этому рад.        Его рана постепенно затягивалась, хотя на суде Джоффри, юноша мог думать только о ноющей боли и чесотке на груди от процесса заживления. И о том, как же он хочет просто приказать Вхагар сжечь мальчишку.        Томмен, к слову, пока оставался в замке, за ним присматривал Тирион, по началу, а потом, когда Джейме достаточно пришёл в себя, ещё и он. Мальчик неплохо переживал заключение брата, но вот отсутствие матери воспринимал сложнее. Впрочем, хоть ему и жалко было его, он сам в таком же возрасте пережил всё тоже самое. Вот только никто тогда не был достаточно милосерден, чтобы позволить ему просто жить.        В любом случае, время шло, венец вернулся ему на голову, и близился день казни Джоффри, к которому Визерис основательно готовил себя морально. Он решил, что после этого поговорит с сестрой во что бы то ни стало. Он уже хорошо себя чувствовал, рана зарубцевалась, и хотя шрам ещё был достаточно свежим и болезненно-чувствительным, это уже почти не влияло на его состояние. Так что на казни он стоял прямо рядом с сестрой и безотрывно следил за тщетными попытками «короля» избежать казни, даже когда меч уже был занесен над ним. Вышло жёстко, кроваво и эффектно. Визерис почти почувствовал, как меч прошёлся по его коже. Он даже не заметил, как взял сестру за руку, чувствуя одновременно странную боль в сердце и освобождение. Его прошлое умерло вместе с последним напоминанием об Узурпаторе и всём, что он пережил и во что превратился из-за этого, на дверь в преисподнюю к Мейгору оказался навешан гигантский такой замок, и необходимость поговорить с Дейенерис разгорелась с новой силой.       Он даже пропустил мимо ушей приказной тон Робба Старка, хорошо, что на него отреагировала Дейенерис. Стражник забрал голову бывшего короля, и унёс, толпа начала постепенно расходиться, и Их Величества тоже ушли с помоста. Перед тем как уйти, правда, Дени всё-таки подошла к Старку, положив тому руку на плечо. Он выглядел очень странно. И единственное, что спросил «закончилось?», на что она только кивнула. И, дождавшись, пока Его Милость придёт в себя, вернулась к Визерису.       — Дени. Дени, нам очень надо поговорить. Я умру, если не поговорю с тобой, — на этот раз Визерис решил стоять на своём до конца, ему даже было плевать в тот конкретный момент, есть ли у девушки ещё какие-то запланированные дела.       — Ты хочешь поговорить прямо тут? У этой лужи крови и зловонной ямы?       Яма, действительно, воняла. Туда не просто скидывали трупы, но и постоянно забрасывали склянками с диким огнем, которые всё равно девать было некуда. Да и так тела горели и не гнили, распространяя миазмы по всему городу. И сейчас туда как раз собирались закинуть ещё одну порцию зеленой жижи.       Впрочем, саму Дени это мало смущало. Её смущали люди, которые ходили вокруг и не без любопытства посматривали на королевскую чету. Визериса они видели не часто, он всё ещё оставался для них загадкой и, казалось, простой народ пытался раскусить: насколько хуже всё станет с его воцарением. Эти взгляды раздражали и отвлекали. Дени не могла винить подданных: им много чего пришлось пережить, но и терпеть их тоже не хотела.       — Нет, конечно нет, пойдём, — на самом деле, Визерис не мог выносить больше не только их отдаленности друг от друга, но и даже простого факта, что они постоянно живут в отдельных комнатах. Да, на самом деле, король и королева всегда имели свои покои, отдельные друг от друга, но юноша привык за всё то долгое время, иметь сестру рядом. И такое долгое её отсутствие на расстоянии вытянутой руки подкашивало его.        Он привёл девушку в свои покои. Он в них только спал, всё остальное время уделяя не сокращающемуся потоку дел, так что комната выглядела несколько запустевшей. А ведь Визерис думал поискать в замке кота Балериона и следы своего детства. Ну да, почти так и вышло.        Однако его ждал серьёзный разговор, и стоило двери закрыться позади, как Визерис начал говорить:       — Дени, я так больше не могу. Прости, прости, я правда не должен был это от тебя скрывать, я не знаю, что тогда на меня нашло, почему я продолжал молчать, даже если в конечном итоге перестал так зацикливаться на этой мысли. Я должен был сказать тогда, когда вспомнил об этом. Я понимаю, что тебе теперь будет тяжелее мне довериться, но я буду стараться исправить эту ситуацию, просто... не отдаляйся от меня. Не знаю, как мне удалось функционировать без тебя так долго. Но я так больше не могу.        Дени просто смотрела на Визериса. Она не знала, что сказать. Эта обида настолько прочно засела, настолько долго укоренялась, что одним разговором её нельзя было выкорчевать. А считать, что весь этот месяц был просто для того, чтобы дать ей успокоиться — глупо.       — Я не знаю, — Дени поджала губы. Она привыкла к этому состоянию. Они взаимодействовали, она видела, что Визерис жив и с ним всё хорошо. Скучала, конечно, но это не было достаточно весомым поводом просто так отмахнуться от того, что он скрыл такую важную информацию.       — Я не могу просто взять и забыть, Визерис, — Дени развела руками. — Я жила с этим слишком долго, чтобы сейчас простить и выбросить из головы. Может быть, если бы мы поговорили раньше, это было бы проще. Но сейчас… я привыкла. Люди быстро привыкают к новым условиям, и я привыкла к такому состоянию. И даже, если я хочу, а я хочу, вернуться в те отношения, в которых мы были до твоего… я даже не знаю, молчания или признания, — она горько усмехнулась. — Я не смогу. Это не так просто. Мы не были разлучены на этот месяц из-за обстоятельств, Визерис. Мы были рядом, и один разговор точно не заставит меня кинуться в твои объятья и просто забыть обо всём. Да и нет больше тех отношений. Мы никогда не вернёмся обратно. Я не могу просто начать доверять тебе, у меня всегда будет подозрение, что ты что-то от меня скрываешь.       — Я не прошу тебя ни о чем забывать. Я... — Визерис какое-то время метался по комнате от нервов, но в итоге подуспокоился, правда, закрытая поза и стучащие по локтям пальцы говорили о том, что он в жутком волнении.        — Это жестокие слова. Но видимо, я их заслужил, — юноша кивнул. Он понимал и не понимал девушку одновременно. С одной стороны, действительно, какое может быть доверие после обманутых ожиданий и замалчивания, хотя по факту он и не обманывал. Впрочем, Дикий Огонь под столицей — действительно важное замалчивание. С другой стороны, Дейенерис так уверенно говорила о том, что доверия между ними больше быть не может, что она всегда будет подозревать его в чём-то, что Визерис начинал задумываться, у всех ли пар есть либо безграничное доверие и идеальное его соблюдение, или же тотальное недоверие? Люди ведь постоянно делают ошибки. Впрочем, Визерис так мало знал о человеческих отношениях, и у него были свои, остальные были ему не нужны.        Он хотел сказать ей, что рвался с ней говорить несколько сводящих с ума дней, но постоянно встречая лишь каменную стену и фразу «не сейчас», он отступил. Теперь оказалось, что он отступил слишком надолго.       Визерис сходил с ума без Дейенерис, но и с ней тоже начинал. Он не мог понять, как так выходило, что каждое его действие по отношению к девушке выходило ошибочным.        — Я не знаю, что мне делать и что говорить. Я сожалею о том, что не сказал тебе, — хотя с другой стороны, это не изменило бы ничего, — и что подорвал доверие. Но твои слова... словно, нет совершенно никакой надежды исправить случившееся.        Как она это делала? Он шёл сюда с зарядом энергии, готовый сделать что угодно, а сейчас у него опустились руки. Потому что она сразу же обрубила те пути, которые он планировал использовать.        — И что это получается. Ты привыкла, и теперь ты готова жить так всегда? Видеть, что я «в порядке», что я делаю свою работу, живу, дышу, вовремя ем, вовремя сплю. Будешь мне... кем? Мамой? — Визерис сам не заметил, как его голос начал набирать обороты. Он наверняка будет жалеть об этом в будущем, но напряжение предыдущих дней и разрушение (может и не таких реальных, но всё-таки) надежд, всё это привело к такому всплеску эмоций. — Но мне не нужна мама. Мне нужна моя жена. Если ты привыкла без меня и сможешь так жить, то я — нет. Ты — ось моего грёбаного мира, моя жизнь крутится вокруг тебя, мой рассудок крутится вокруг тебя. Я могу быть сильным, только рядом с тобой. По-настоящему рядом, а не так как сейчас. Я всё готов сделать, но...       Голос его стих. Он понял, что сорвался, и теперь ему было ещё поганнее. Он прикусил губу и присел на постель.        — Извини. Забудь, что я сказал, это было сгоряча. Я просто... расстроен. Вот и всё.              Дени спокойно выслушала всё, что Визерис говорил, и даже не особо смутилась, когда он начал кричать. Не то, чтобы она ожидала этого, но не исключала. Ей тоже в своё время хотелось кричать. Например, через неделю после того как они посетили Джейме. Когда она не понимала, почему Визериса больше не интересует то, что происходит с их отношениями. Когда она металась между тем, что он отказывается от того, чтобы бороться за эту семью и тем, что он просто болван. Когда её выводило из себя его безразличие, отсутствие даже небольших попыток поговорить. Но безразличие рождает безразличие, и Дени привыкла.       — Я не буду твоей мамой, Визерис, — она проигнорировала просьбу забыть. — Скоро у меня будет кому быть мамой. Но я не собираюсь бросаться к тебе в объятья из-за того, что тебе плохо. Ты взрослый мужчина, король, и тебя больше не мучает призрак. Ты сам прекрасно справишься со своим состоянием. Я же справилась, — она пожала плечами. — И я не говорю о том, что мы будем жить так — всегда. Но один разговор это точно не изменит. Потерять доверие легко, обрести его чертовски сложно. И это не дело одного признания, что тебе без меня плохо. Ты прекрасно помнишь, какую дорогу мы прошли, чтобы эти отношения вообще случились. Сейчас, возможно, будет чуть легче и чуть быстрее. Возможно, нет.       Дени не знала, что ещё сказать. Починить то, что сломано, не так просто, а слова в какой-то момент теряют силу. И тот момент прошёл где-то на второй неделе после новостей о Диком Огне. В таком настроении Визерис явно не скажет ей ничего нового или что-то меняющего, поэтому она открыла дверь и вышла. Дел было ещё достаточно.       Как только престолы были готовы, Робб Старк собрал всех своих лордов и явился перед королевской четой.       — Ваши Милости, — он кивнул. — Я и мои лорды долго советовались и приняли решение, что необходимость в титуле Короля Севера и Трезубца на данный момент отсутствует. Я готов снять с себя корону, принять титул лорда Винтерфелла и Хранителя Севера. Однако мои лорды настаивают на том, чтобы моя корона отправилась со мной. А также утверждают, что с той же лёгкостью водрузят её обратно, если Королевская Гавань вновь принесёт в наши земли только горе.       Старк говорил громко и властно, как и подобает королю, но он улыбался. И в глазах у него явно читалось, что сам бы он этого говорить не стал. Но лорды есть лорды, они подчиняются тебе до тех пор, пока видят в этом смысл. И слушать их приходится любому королю. У Дени к таким условиям претензий не было. А так как престолов и корон уже было по паре, она кивнула и объявила:       — Я принимаю эти условия, — а затем повернулась на Визериса, ожидая его ответа.       Визерис какое-то время чувствовал себя в полнейшем отчаянии. Но в итоге, он решил, что такое поведение ничего положительного не принесёт, так что собрал волю в кулак и углубился в новые обязанности. В конце концов, хоть войны, как таковой, и не случилось, всё ещё нужно было опустошать запасы Эйриса, заниматься пополнением казны, рассчитывать, какие земли отнимать, какие нет.        Так что к моменту, когда Робб Старк перед новым троном стоял и ставил свои условия, Визерис уже более-менее чувствовал почву под ногами и уверенность в завтрашнем дне. Он ещё пока не придумал, как будет возвращать к жизни отношения с сестрой, которые походили на безвкусный суррогат в данный момент, но он собирался это сделать. Даже если это займёт годы. В конце концов, даже спустя годы у них всё ещё будут годы, чтобы провести их вместе. Визерис, безусловно, умрёт раньше, но ещё успеет насладиться хорошей жизнью.        Без этой веры у него бы вовсе опустились руки.       Скосив взгляд на Дейенерис, которая ожидала его ответа, как и северные лорды с новым Хранителем, Визерис кивнул:       — Я тоже принимаю эти условия. Корона может оставаться на Севере, — в конце концов, здесь их Корона ничего бы не решала, а так, пусть северяне будут считать, что у них всегда есть выбор. Это было в какой-то степени даже мило.        Начался процесс преклонения колен и, собственно, снятия короны, но Визерис больше не чувствовал того же восторга, что в Дорне или в Просторе. Он принял присягу с долей благодарности и радости, но и только. Его больше волновало желание взять руку Дейенерис в свою, пока та лежала спокойненько на широком подлокотнике.        Наконец, желание вылилось за любые пределы, и Визерис очень легко и почти невесомо накрыл тонкую ладонь своей.       Дени даже не повернулась, почувствовав прикосновение. Просто перевернула ладонь и чуть сжала пальцы Визериса. Прошло достаточно времени, чтобы обида притупилась. Да и они занимались большим количеством дел вместе, переговариваясь спокойно. И ей все больше не хватало брата.       Когда церемония была закончена, Дени отправилась в сад, чтобы подумать. С одной стороны, её всё ещё грызло всё, что между ними произошло. С другой — так или иначе, они вновь вернутся к нормальным отношениям. Просто потеряют время. А они итак постоянно его теряли, пробиваясь через стены. Да и Дени нужен был Визерис, без него всё было не настолько радужным. Все мечты исполнены, задачи выполнены, а удовлетворение не наступало. И сколько бы ей ни хотелось казаться сильной и способной оставаться в таком состоянии, это было перешагиванием через себя. И каждый день стоил тройных усилий.       Именно поэтому, когда стемнело, Дени узнала, где сейчас находится Визерис, и направилась к нему. Она не собиралась забывать обиду или делать вид, что ничего не было. Просто хотела сделать пару шагов к примирению со своей стороны. И когда увидела брата, мягко улыбнулась.       — Я хочу тёплых объятий и нежных поцелуев, если у тебя нет более интересных занятий в ближайшее время, — вообще-то она планировала сказать что-то более нейтральное. Например, спросить, не хочет ли он поужинать вместе или прогуляться, может, послушать, насколько восхитительно она играет на арфе. Но вышло, что вышло и Дени пришлось держать лицо.       Визерис же думал поговорить, хотя бы просто на отвлечённую тему, но побыть с сестрой рядом немного, однако та убежала в сад, и он решил всё-таки её не беспокоить. Возможно, был не очень удачный момент, но он собирался обязательно попробовать чуть позже.       Впрочем, «чуть позже» не вышло, его закрутили дела, связанные с официальным подчинением Севера, а вместе с ним и Речных Земель с Долиной. Разобравшись с документами, переговорив со старыми-новыми подданными, а после разгребая очередные отчёты в кабинете, Визерис совсем вымотался.       Больше всего его выматывало, конечно, общение с северянами. «Север помнит», вот уж правда, злопамятные волосатые чудовища. В основном. Были, конечно, и приятные исключения, например, та же Санса Старк. Впрочем, в своё время именно эти люди станут самой верной стеной между другими королевствами и ордами мертвецов. Именно на них придётся первый удар, если королевства не будут готовы.       Но они будут. Визерис уж постарается.       На самом деле, он уже старался, продумывал планы откладывания части поставок продовольствия (только того, что могло храниться долго и в холодных условиях тоже), пытался дёрнуть хотя бы минимальные средства на сохранения, хотя чтобы разобраться с долгами, надо будет продать половину Западных земель, и то — это не покроет все долговые обязательства.       В такие моменты он начинал ненавидеть Роберта не только за падение своей семьи, но и за то, что он чуть было не уничтожил то, что так стремился завоевать.       — Отвратительный, вонючий, старый боров! — Визерис как раз пережил вспышку опустошающей, нервной ярости, которые проявлялись у него периодически при чрезвычайной усталости. Юноша их запоминал и искренне старался пресекать, но выходило лишь изредка.       А потом на пороге появилась Дейенерис, и у него почти отпала челюсть. Он всё ещё был слегка растрепан, после того, как излил горечь на кресле и столе, щёки его едва заметно порозовели от прилившей крови, да и выглядел он немного нервно. Но сам приход сестры словно омыл его сознание успокоением. По крайней мере, так сработали её слова.       Юноша несколько неловко улыбнулся, а потом подошёл и молча сжал Дейенерис в объятьях, как же он по ним скучал! Тосковал по ощущению миниатюрного тела в своих руках, по ощущению исходящего от сестры тепла, по её дыханию в закутке приоткрытого воротника.       А потом он подарил ей самый нежный поцелуй из всех, на какие был способен.       — Я люблю тебя, — и за этим снова поцелуй, пронзительный и благоговейный. — Я люблю тебя.       Он просто хотел, чтобы всё это никогда не заканчивалось. Прекрасно понимая, что им придётся вернуться в жестокую реальность, где он ошибся и расплачивается за свою ошибку, работая над исправлением последствий, Визерис хотел оттянуть этот момент. Его ладони крепко держали девушку за талию, пока его губы не спешили отрываться от чужих, теперь даже для нежного шёпота, похожего на шелест листьев на ветру. Эта тишина, полная лишь поцелуев и ласки, была ему лучшим спутником. После Дейенерис, конечно же.       Дени от поцелуев и объятий даже забыла, что вообще-то переборщила с шагами навстречу примирению. Ей было тепло, хорошо, и мысли не тревожили. Вообще, никакие. Ни про то, что Визериса надо ещё выпороть за то, что он скрыл от неё такое, ни про то, что ей надо было сегодня сходить к мейстеру, чтобы тот поколдовал над ней.       — Пойдём, — отстранившись, улыбнулась Дени. — В саду сейчас темно и такое ощущение, что из кустов в любой момент может выпрыгнуть монстр.       Она схватила брата за руку и решительно потащила из кабинета, а потом и из замка по коридорам. Огрызок луны в небе давал достаточно света, чтобы чуть рассеивать темноту и напылять на всё призрачное сияние. Кусты с серебрящимися листьями вверху внизу могли быть чем угодно: монстром, прекрасной девой или призраком прошлого. И чем бы они ни были на самом деле, атмосферу создавали жутковато-романтичную.       Дени не хотелось разговаривать. Казалось, что любое неосторожное слово может разрушить магию. Да и молча жаться к Визерису, обеими руками держась за его ладонь, было намного приятнее.       Визерис не хотел отрываться от девушки, но тянуться за очередным поцелуем не стал, хотя девушка выглядела невероятно соблазнительно с чуть припухшими губами и румянцем на бледных щеках, просто восхитительная картина. Развеяться юноше не помешает, поэтому он даже воспринял (после разочарования от прекращения поцелуев) предложение погулять в саду с каким-никаким энтузиазмом.       — В глазах народа наши дети — самые жуткие чудища, разве стоит нам бояться каких-то садовых монстров? — всё это он говорил, пока они не дошли до сада, а там и сам попал под магическое воздействие сумерек, когда тьма ещё не непроглядная, а от деревьев и кустов падают мистические тени.       Дени не разделяла уверенности в том, что в глазах народа их дети — чудовища. Ей, почему-то, казалось, что драконы стали настолько же знакомым символом перемен, как и трехглавый мифический зверь на их гербе. В битве Дени была на Балерионе, а рядом всегда парили остальные дети. Если это не внушало трепет и восторг в сердца тех, кто сражался за них в тот день, то она не знала, что проняло бы этих каменных людей. А защитники города, хоть и были с другой стороны, но познали не только ужас, внушаемый драконами, но и их милосердие. Не зря же Маргери повсюду бегала, раздавая еду бедным от имени Таргариенов.       Визерис скосил взгляд на повисшую у него на руке жену, и волосы той вспыхивали под лунным светом.       — Такая красивая, — одними губами прошептал юноша, но больше ничего не сказал, просто гуляя, пока они не вышли на площадку с небольшим искусственным прудом. На его бережку стояла скамейка, как раз, чтобы можно было любоваться природой сада, туда Визерис и присел, лицом к воде, потому что эти тёмные воды с серебряным отражением луны чем-то завлекали его.       Наверное, именно из-за тишины и особой атмосферы, Визерис задолго до появления своего дракона услышал хлопки его крыльев. Впрочем, этот же мистический транс не смог нормально подготовить его к явлению Вхагар, тот опустился на площадку позади скамейки, напугав молодого короля до смерти.       — Вхагар! — юноша обернулся и перекинул ноги через скамейку, разворачиваясь. Он безумно скучал по сестре, но и с Вхагаром он много времени не проводил. Так что стоило тому приблизить к будущему всаднику морду, как Визерис мигом ту обнял (как же дракон вырос за время в столице!), шепча какие-то глупости.       К Вхагару Дени тоже потянулась, мягко погладив тёплую чешую и улыбаясь. А потом просто наблюдала за единением зверя и человека. Всё-таки ей сильно этого не хватало. Всех их детей, прилетающих в любой момент, чтобы просто побыть рядом. Брата, который бы вёл себя, как полный болван. И того спокойствия, которое появлялось, когда они вот так были вместе, а обида пряталась в самый дальний уголок, из которого даже не выглядывала.       — Скорее бы он тебя пустил на спину, — вздохнула Дени. — Мы могли бы летать вместе.       Улыбка Визериса едва заметно потускнела, но потом он вернул всё на свои места:       — Ну, я большой мальчик, даже Балерион, когда он поднял тебя, не смог бы в то же время поднять и меня, так что... — юноша, конечно, расстраивался из-за этого. Дейенерис могла уже около двух месяцев спокойно летать, когда ей хочется и куда ей хочется, в то время, как Визерис продолжал оставаться прикованным к земле. Но он знал, что рано или поздно, Вхагар вырастет достаточно.       Тут он почувствовал лёгкий толчок под подбородок и удивленно крякнул, потому что это боднулся Вхагар, а потом и вовсе отошёл, ложась на пузо и глядя на него не мигая.       Визерис склонил голову набок.       — Что с ним?       А вот это была чушь, Балерион — сильный, мощный и смог бы! По крайней мере, Дени в это свято верила, и ничто не могло её разубедить. Впрочем, куда любопытнее было другое. Заметив, как ведёт себя кремовый дракон, она потратила все душевные силы, чтобы не вскочить и не захлопать в ладоши. Их хватило ещё и на то, чтобы безразлично бросить:       — Хочет, чтобы ты его оседлал, — а потом посмотреть на свои ногти, будто ни беседа, ни предмет беседы Дени не волновали.       Долго держаться не получилось. Она вскочила, захлопала-таки и, схватив Визериса за руку, потащила к Вхагару, чуть ли не подпрыгивая.       — Давай-давай, я позову Балериона. Видят боги, сегодня день исполнения твоих желаний, — восторженно возвестила она, крикнув своего дракона. И при этом не отрывалась от того, чтобы подталкивать Визериса.       Визерис выпучил глаза, не веря своим ушам, тем более, что Дейенерис в первые мгновение выглядела такой отстраненной, но когда она запрыгала и потащила его к дракону, он понял, что она серьёзно. А потом скептически оценил размеры Вхагара. Нет, он уже был довольно большой, хоть и жилистый, но сможет ли он взлететь с ним...       Вхагар снова боднул его головой, не поднимаясь с пуза и отводя крыло так, чтобы юноша смог залезть к нему на спину. И вот так, подгоняемый с одной стороны сестрой, а с другой самоуверенным драконом, Визерис всё-таки забрался на чужую спину. Ощущения были странные, сидеть оказалось не так удобно, как в седле на лошади, но всё-таки это дело привычки. Чешуя грела даже сквозь одежду, а связь искрила новыми ощущениями, так что Визерис не смог скрыть улыбку. Вхагар сейчас был больше лошади, но не так, чтобы намного. Юноша надеялся, что у дракона хватит сил, и он не просто почувствовал разочарование всадника и решил поторопить события.        — Эй, дружище, я готов ждать, сколько надо, если это из-за меня, — прошептал Визерис на высоком валирийском, поглаживая чешую на спине. Но Вхагар лишь закурлыкал что-то недовольно и принялся подниматься на лапы. А потом мягко, хоть и не так грациозно, как в одиночку, дракон оторвался от земли не только пузом, но и всем телом. В считанные мгновения юноша оказался в метрах над землёй и продолжал набирать высоту.        Визерис был уверен, что испугается. В конце концов, люди не птицы, и вид с такой высоты должен пугать и вызывать головокружение, но ничего этого не было. Лишь чистый восторг. Видеть спящую столицу, замок так далеко, а луну и звёзды так близко... Это было сродни магии. Вхагар закричал, а Визерис рассмеялся, крепко держась за наросты на коже дракона. От восторга он даже не боялся свалиться, хотя такая опасность была. Вхагар пока не брал слишком большую высоту... для драконов, для человека падение всё равно означало бы смерть.       Ветер шумел в ушах, и Визерис говорил себе, что именно от этого у него слезятся глаза.       Дени наблюдала за тем, как Визерис впервые поднимается вверх и не могла сдержаться от того, чтобы не захныкать. И правда, счастливый день брата, в который и сама она удумала к нему явиться, и Вхагар решил, что настало время. Хотя, Дени подозревала, что была связь между этими двумя событиями. Визерис был счастлив, а его дракон это почувствовал и наполнился уверенностью. И не зря — они легко поднялись в воздух. Даже когда Балерион не хотел допускать её до спины, он смог её перенести в минуту нужды. Так что дело явно было не в физической готовности, а в психологической.       Забравшись на свой Чёрный Ужас, Дени поднялась к Визерису, чтобы составить ему компанию. Она знала, что ему сейчас особо никто не нужен: эти ощущения настолько непривычные и исключительные, что их нельзя усилить присутствием или чем-то ещё. Чистое счастье, выраженное в плавном движении через воздух. Поэтому она была там просто чтобы видеть это самой.       Когда рядом появилась Дейенерис, юноша снова рассмеялся, чувствуя это невероятное счастье, которое не может испытать, наверное, никто, кроме впервые полетевшего на своём драконе Таргариена. Эта дрожащая между драконом и всадником связь, этот полёт, это долгожданное открытие неба с такого близкого расстояния...       Даже вновь опустившись на землю, Визерис не мог перебороть дрожь. Он обнимал урчащего Вхагара, пока не явилась Дейенерис, которую он хотел видеть ещё больше. Оставив шутливый поцелуй на носу дракона (тот возмущенно зачирикал, совсем как в детстве) и улетел, возмущенный (смущенный) такими нежностями, а следующий его поцелуй достался Дейенерис, и он уже не был ни шутливым, ни даже игривым. Он был полон счастья, нежности и растущей страсти, потому что помимо всего остального, этот полёт зажёг в его крови огонь. Огонь, который могла поглотить лишь его жена.       И когда Вхагар снизился, Дени тоже направила Балериона к земле. Пока Визерис миловался с драконом, она слезла, приласкала своего — не так увлеченно, конечно, — а потом просто улыбалась. И на поцелуй ответила с готовностью. Хотя её и смутило то, насколько он получился горячим. В смысле, не рановато ли?       — Ваша Милость, вы же не задумали залезть мне под юбку? — возмущённо пробормотала Дени. А потом, решив, что разницы никакой нет: рановато или самое время. Если она сама не особо против. Так что вывернувшись из загребущих рук, она развернулась и побежала к замку.       — Кто первый, загадывает желание! — она прокричала это очень довольным тоном. Хотя бы потому что так и не сказала последний куда.       Визерис почти застонал разочарованно, когда Дейенерис отстранилась, но потом кровь его зажглась пуще прежнего, подключив инстинкт охотника, и это уже было не соревнованием, кто быстрее, а попыткой догнать вожделенную добычу. Его сестра была прыткой и лёгкой, но беременной и не настолько тренированной, так что у входа в замок, король легко поймал её и взял на руки, впрочем, темпа он сильно не сбросил, направляясь к своим покоям, потому что они были ближе, чем покои Дейенерис, и нигде поблизости от них не было её служанок. И зашёл он к себе спиной, улыбаясь так довольно и ярко, что это перебило бы свет солнца.       — Кажется, я первый.       Так же стремительно, но довольно бережно, Визерис отнёс Дейенерис в кровать и улёгся рядом, большим, голодным драконом.       — И ты должна исполнить одно моё желание, не так ли? — конечно, юноша не собирался загадывать что-то слишком... глубокое, как например прощение для него. Но у него были и другие желания. Которые сдерживались довольно давно.       Это был идеальный план! Идеальный настолько, что проиграть Дени не могла вообще никак. Если бы Визерис знал хоть что-то о том, как играть честно. Даже на фоне «честности» её самой, не сказавшей, куда бежать, таскать соперника на руках, лишив всех шансов на победу — это прямо верх коварства.       — Кажется, ты первый обманщик в королевстве, — буркнула Дени, сложив руки на груди. — Нет, я сказала, что первый может загадать желание, — она улыбнулась и показала язык. А потом покачала головой. — Ладно, давай сюда своё желание. Будем считать, что ты честно победил в соревновании хитрости.       Дени опёрлась на локти и приподнялась, ожидая, чего там загадает братец. Хорошо бы ничего такого, из-за чего ей придется стукнуть ему по голове.       Визериса было не пронять, он был до смерти собой доволен, так что лишь царственно кивнул, когда ему разрешили высказать желание.       — Во время нашей первой ночи я уже делал это, но я хочу всё сделать правильно, — юноша склонился над ней, буквально сталкиваясь нос к носу. — Хочу отшлёпать тебя. До смерти. Хочу до смерти, а не отшлепать, — юноша тихо прыснул, но дальнейшая улыбка его была многообещающей.       Дени даже поперхнулась, когда услышала, что Визерис хочет отшлепать её до смерти. И уставилась на него огромными глазами. Пояснения расставили всё по местам, но она ещё какое-то время не могла отойти от странного чувства, что где-то свернула не туда по дороге жизни.       — Ммм, — неопределенно промычала она, хмурясь. — Ну, ладно. Наверное? Ты уверен, что это не опасно в моём положении?       Если ещё месяц назад она точно не была инвалидом, вокруг которого надо было плясать, то сейчас уже стоило начинать.       Дейенерис была очаровательна, когда беспокоилась об их малыше и, в целом, была с таким растерянным выражением, но Визерис знал, что собирается делать:       — Тебе понравится. И это будет абсолютно безопасно для ребенка. Я буду нежен, — насколько это возможно в такой практике, но юноша был уверен, что никакого вреда это не принесет.       — А пока... — в конце концов, не обязательно начинать с исполнения желания, для начала можно и довести их обоих до нужного состоянии, так что раздевать Дейенерис, перемежая сие действо с поцелуями и укусами на чувствительной коже, Визерис принялся со всей тщательностью.       — В смысле «а пока»? — возмущенно пробормотала Дени. — Ты мне предлагаешь сейчас расслабиться, чтобы ты в любой момент мог поймать меня врасплох?       Это будет тот ещё опыт, если пригревшаяся от нежностей Дени получит внушительный шлепок по заднице. Такое ей уж точно не понравится, потому что выбьет её из хорошего состояния в беспокойное. Что, впрочем, не мешало ей позволять стягивать с себя одежду. Не особо, однако, увлекаясь остальными действиями Визериса.       Визерис приостановился, заглядывая в глаза Дейенерис:       — Нет, дорогая, я не буду заставать тебя врасплох, я хочу предупредить тебя и заставить ждать каждого шлепка напряженной струной, а не вздрогнуть от его нежданного появления, — юноша постарался успокаивающе улыбнуться, потому что он хотел открыть ей этот новый тип удовольствия, который в прошлый раз был лишь секундной промежуточной стадией. — Прошу, расслабься сейчас.       Он поцеловал чужую шею, поднялся по ней до подбородка, а потока и до губ, пока его руки всё-таки справились с тесьмой и раскрыли платье на груди, на нижнем платье просто расслабив завязки, после чего ему уже открылся лёгкий доступ к вожделенным полукружиям, на которые он набросился, как ястреб на мышь. Он скучал по телу Дейенерис и сейчас готов был боготворить каждый его участочек, особенно те, которые сейчас ублажал пальцами, губами и зубами.       Дени исполнила просьбу, вполне довольная предполагаемым развитием событий. Таким образом, его желание не испортит хрупкий мир, который между ними установился и не испортит настроение. А последнее время оно у Дени менялось с какой-то запредельной скоростью, перескакивая с доброжелательного на такую беспросветную тоску, что хотелось броситься на меч.       — Я скучала, — зарываясь руками в волосы Визериса, прошептала Дени, сама не понимая, хочет она, чтобы он слышал или нет. И будто в подтверждение своих слов, закинула на брата ногу, чтобы стать ещё ближе,и мягко потянула за волосы вверх. Сколько бы ей ни было приятно чувствовать губы, зубы и язык на груди, куда больше ей сейчас хотелось Визериса целовать. Скорее всего, по поцелуям и объятьям она скучала больше всего, раз уж те сами скользнули в её запланированную невинной речь.       Визерис готов был возмутиться, что его оторвали от его игрушки, но был слишком рад поцелую, тем более, что его руки вполне продолжали дело губ, лаская, а после продолжая раздеваться Дейенерис.       — Я тоже скучал по тебе, — им некуда было спешить, так что раздевание продлилось довольно долго, но юноша собирался оставить девушку точно обнаженной, тогда будущая картина вырисовывалась ещё прекраснее. Стоило Дейенерис остаться вовсе без одежды, как одна из рук целенаправленно пошла от коленки по внутренней стороне бедра к паху. И хотя Визерису очень-очень хотелось погладить уже выпирающий животик сестры, он удержал себя. Время на нежности с малышом у него будут позже, а пока во главу угла она ставил удовольствие и возбуждение Дейенерис.       Дени по мере сил участвовала в происходящем, но как-то не особо старательно. Раздевать Визериса в ответ ей почему-то не казалось правильным. Может быть, из-за того, что в своё время, когда он выделывал с ней вещи, похожие на то, что собирался проделать теперь, он так и остался в одежде, что добавило жирности полосе, отделяющей их роли. А может, потому что он сам не особо к тому стремился, и Дени просто не хотела настаивать. Ей было итак хорошо — ей, в целом, всегда было хорошо с Визерисом — а брат получал удовольствие от своих действий зачастую большее, чем от того, что делали с ним.       Так что она была очень отзывчивой, пыталась приласкать руками, но дальше не заходила. Зато это позволило ей заметить взгляд, который Визерис бросил на живот. И Дени тепло улыбнулась:       — Если он тебе так сильно нравится, ты можешь уделить ему внимание, я не расстроюсь.       Ей и самой иногда нравилось лежать и просто поглаживать выпуклость. Это было странно и приятно на ощупь. Для рук, живот не особо изменился в чувствительности.       Визерис посмотрел на сестру вопросительно, а потом поджал неуверенно губы, но кивнул. Его рука — благо, не успевшая ещё дойти до точки назначения, переместилась выше, на тёплый живот, который был таким гладким и... упругим, и... Семеро, за слоем кожи и мышц жил их ребёнок. Это осознание каждый раз ударяло, как в первый. И гладить его было словно бы чем-то сакральным, магическим. Как же далеко Визерису удалось убежать от непримечательной и горькой судьбы, которая поджидала его у дотракийцев.       — Это так удивительно... Всмысле, это естественно, конечно, но и... волшебно, — юноша вообще всегда восхищался и удивлялся тому, что женщины могут носить в себе и давать жизнь новым людям.       Дени рассмеялась. Ну да, он пропустил тот момент, когда выпуклость только начала появляться. Сама она ничего волшебного в этом не видела. Это была не первая её беременность и того чувства удивления и новизны уже не случалось. Зато можно было расстраиваться, что некоторые особо тугие платья уже переставали налезать на увеличивающееся тело.       — Это самое естественное, что могло получиться из всех тех извращенных и неестественных вещей, которые мы делали, — Дени усмехнулась, положив руку на ладонь Визериса. — Погоди, вот скоро я надуюсь и стану совсем неповоротливой. А ещё начну капризничать, — уже начала, — и быть абсолютно невыносимой.       Пока Дени ещё могла держать себя в руках, но скоро будет требовать, чтобы все делали то, чего хочется ей, при том, что желания могут меняться в секунды или противоречить здравому смыслу. Она убрала руку и подложила её под голову, с полуулыбкой наблюдая за Визерисом. Предаться утехам они всегда успеют, поэтому она не торопила будущего отца, позволяя тому использовать столько времени на ощупывания, поглаживания, рассматривания или что там ему ещё может прийти в голову, сколько ему надо было.       Визерис разулыбался ещё шире, в тот момент, слава богам, его не посетил обычный страх плохого окончания родов. Впрочем, он ведь видел будущее, не так ли? Всё будет хорошо.       — Ты будешь очень красивой, — юноша оставил лёгкий поцелуй на вершине небольшого холмика, — и очень активной. Будешь пинать меня только так, — воспоминания о сне заставили волны счастья циркулировать в его теле. — И я буду рад выполнить любой твой каприз. Лучше, правда, чтобы эти капризы стоило не больше десятка золотых драконов, — это заставило его тихо рассмеяться. В конце концов, именно он сейчас с небольшой помощью искренне пытался свести концы с концами в королевской казне.       Дени задумалась, прикидывала. Десяток золотых драконов — это неплохая такая сумма, на которую можно было развернуться. Правда, насколько она помнила по первой беременности, ей больше нужна была какая-то определенная еда и эмоциональное удовлетворение от того, что все делают всё правильно. По мнению Дени правильно, конечно.       — Может, тебе придётся отдать половину королевства за чернику посреди зимы, — она пожала плечами. — Но, может быть, это будет просто кролик. Кто знает?       Дени рассчитывала пошутить, но, кажется, переборщила и теперь не отказалась бы от черники. Такой тёмненькой упругой в пальцах… Она помотала головой, пока фантазии не дошли до погружения ягод в рот. Визерис, ребёнок, близость. И никакой еды.       Визерис готов был ей достать хоть экзотические фрукты с каких-нибудь Летних островов, а сейчас настала пора отойти от темы будущего и вернуться в настоящее. К тому же, пока девушка носила Рейго у неё не было настолько сильных перепадов настроения или капризов, впрочем, и обстоятельства были совершенно другие, попробуй покапризничать среди дотракийцев!       — Раз уж ты исполняешь одно моё желание, после всего этого я исполню одно твоё, — Визерис последний раз обвёл пальцами выпуклость живота, после чего его рука вернулась на предыдущий маршрут, а губы поднялись чуть выше, вернувшись к груди. Надо было возвращаться предыдущий настрой, и юноша принялся за дело весьма усердно.       Не стоило этого говорить. Теперь Дени была больше сосредоточена на том, что бы попросить, чем на ощущениях, которые появлялись из-за действий Визериса. Как же сложно, когда у тебя есть всё! Она королева с престолом, не отличающимся от престола короля, у неё есть армия слуг, готовых исполнить любое её желания, друзья, которые никогда не откажутся составить ей компанию, и три дракона. Что вообще может понадобиться в таком положении?       Дени дёрнулась от особо удачной ласки. И задумалась, что, наверное, Визерис намекал на постель. Хотя она не особо была уверена. Но и тут ей ничего особого не хотелось. Того, что они могут касаться друг друга, было уже достаточно.       Дени даже зарычала от досады и постаралась отвлечься на то, что происходило в настоящем. О будущем желании она успеет подумать. А вот настрой вернуть было достаточно просто, стоило только выбросить из головы муки выбора. И в короткое время Дени уже была в том же состоянии, в котором случился живот.       Так как Визерис в это время был полностью занят ласками, он даже не слишком заметил метаний Дейенерис, кроме её рычания, конечно, но списал всё на эффект от его движений. Почувствовав, что девушка стала влажной и разгорячилась, юноша победно улыбнулся. Оставив последний лёгкий укус на полукружье груди, юноша поднялся выше, целуя шею:       — Я думал сделать прелюдию подольше, но боюсь, я слишком скучал, — и действительно, его собственное возбуждение было просто невероятно стойким и почти болезненным, особенно, учитывая, что он оставался в одежде, и на его достоинство давила ткань. — Встанешь ради меня у столбика кровати? Можешь обнять его руками для устойчивости.       Дени взяла Визериса за подбородок и заставила поднять лицо, чтобы она могла его поцеловать. И после этого встала с кровати и подошла к столбику. Обнимать холодное дерево было неприятно, но почему-то ей казалось, что лучше послушаться совета и свою устойчивость сразу закрепить.       Они не обговаривали ни силу, ни количество ударов, ни как Визерис будет их делать, поэтому Дени решила сразу подготовиться к худшему. Ей не то, чтобы было страшно: она доверяла брату, тем более, тот с таким восторгом и почитанием смотрел на её живот, что сложно было поверить в то, что он может увлечься. Но где-то на грани балансировать — это было вполне ожидаемо.       — Если мне будет сильно не нравиться, я могу тебя как-то остановить? — безопасность, добровольность. Очень важные вещи.       Визерис пока оставался на постели, лежа на локтях и оглаживая взглядом тело Дейенерис с новыми изгибами, такое привлекательное, такое любимое, по нему он скучал уже так долго. К тому же она отдавала себя его милости, хотя и спрашивала о гарантиях:       — Конечно. Только надо выбрать слово, которое ты не скажешь не специально, например, «остановись» не подходит, потому что в таких случаях ты можешь говорить это неосознанно, — юноша поднялся, подходя совсем близко, согревая её жаром своего тела даже сквозь одежду, хоть и только со спины. — Я буду осторожен, и, как уже говорил, мне кажется, тебе понравится. Но интенсивность может быть слишком для тебя в первый раз. Поэтому просто придумай слово, которое ты не скажешь случайно. А после... мы начнём.       Его пальцы нежно огладили рёбра, бока и спустились к ягодицам, пока ещё просто легонько поглаживая.       В любой непонятной ситуации говори:       — Дракарис, — широко улыбаясь, выбрала Дени.       Столбик согревался слишком долго, и она терлась о стоящего сзади Визериса, не только потому что у неё было игривое настроение, но и из-за того, что он был тёплым и приятным. Плюс, пока он стоял там, ей ничего не грозило.       На самом деле, Дени больше пугало не то, что брат собирается её отшлепать, такое уже случалось, а то, какое грандиозное событие он из всего этого устроил. Будто это будет что-то настолько великое, что надо прямо готовиться-готовиться. Если бы не это, Дени бы вообще не особо волновалась и даже не спрашивала бы про слово.       Визерис тихо рассмеялся:       — Хорошо, значит, «дракарис», — он отбросил тяжёлую копну волос Дейенерис ей же на плечо, открывая доступ к шее и оставляя на ней поцелуй. А потом слегка отстранился, прикусив губу и приготовившись услышать...       Шлепок!       Этот звонкий удар пришёлся по упругой ягодице, на бледной коже моментально начал проявляться след, но Визерис предельно себя контролировал, жар, но не боль, вот что он собирался делать сегодня. Возможно, как-нибудь потом, если Дейенерис понравится... Он зайдёт дальше. А сейчас самое лёгкое и эстетически красивое.       Опустив такой же шлепок на соседнюю ягодицу, Визерис провёл по следам чуть прохладными пальцами. Во-первых, давая девушке привыкнуть к ощущениям, а во-вторых, вынуждая ожидать, когда последует следующий удар.       Дени ещё крепче обняла столбик, когда почувствовала первый удар и вздрогнула. Ну, это не было так уж прям больно. И второй тоже не особо неприятный. Зато было вполне приятно думать обо всей этой ситуации. Возбуждение, в которое её уже привел Визерис, от этого только возрастало. И поглаживание вышло чрезмерно поддразнивающим, от чего Дени чуть приподнялась на носочки и двинула бёдрами, чтобы переместить пальцы ближе к более чувствительным частям.       Ожидания ударов пока не было. Может быть, чуть позже, когда кожу начнет саднить.       — И сколько их будет? — спросила Дени весёлым тоном.       Визерис шлёпнул ещё раз, чуть-чуть грубее, но лишь как наказание за то, что девушка не стоит смирно (хотя на самом деле, её отзывчивость и желание ласки лишь подстёгивали его, а не злили):       — Я думаю, десять. Каждой... половинке, — последнее он проговорил прицеливаясь и отдавая и второй ягодице более жесткий шлепок. — Стой смирно, дорогая, я обязательно награжу тебя после.       Краснота усилилась, как усилилось и желание юноши встать на колени и пройтись по следам языком, а потом возможно, скользнуть им между ног и... Нет, пока не время. Он хотел насладиться тем, что ему позволили делать.       Чтобы сестра сразу поняла, что последние два шлепка были своего рода наказанием, Визерис повторил удары с той же силой, с которой делал и первые.       Сестра не поняла. Потому что кожа становилась всё чувствительнее, да и она не особо отличала такие оттенки силы удара. Как и не особо старательно пыталась. Дени была куда больше сосредоточена на том, чтобы прикинуть, что будет с её бедной задницей после десяти ударов. А ведь пока случились только три!       А королевские подушки для сидения уже горели. И хотелось развернуться и приложить их к столбику. Но Дени только переминалась, стараясь не спросить Визериса, какого пекла он такой медленный. С одной стороны, это было весело и горячо не в плане боли, а с другой — ей нельзя двигаться. А хотелось. И, обернувшись, Дени внимательно наблюдала за братом, чтобы в тот момент, когда он собирался сделать очередной шлепок, отскочить в сторону и звонко рассмеяться.       Визерис только хотел ударить ещё раз, как Дейенерис начала коситься на него, и пришлось резко прижать её со спины своим телом к столбику:       — Шалость задумала, дорогая? — он прекрасно видел бесенят в её глазах. — Ты можешь попробовать, конечно, но знай, что с каждой выходкой я буду добавлять по одному удару к общему числу, — юноша сощурился, довольный своей затеей, и быстренько отпустил сестру, а потом коротко и быстро ударил, не так размашисто, как до этого, а хлестко, стремительно. И повторил то же самое со второй. А потом ещё один комплекс ударов, таких же быстрых и безжалостно жалящих, но всё ещё не старательно болезненных.       Вместо смеха Дени разочарованно простонала, скривив губы. Мог бы сначала дать ей развлечься, а уже потом докинуть ещё шлепков. Впрочем, пока Визерис был так близко, можно было развлекаться несколько иначе, что она и сделала, потираясь бедрами о брата и хихикая.       И даже не особо расстроилась, когда тёплое тело сменила острая ладонь. И острая она была из-за того, какие ощущения создавала, а не из-за того, что у Визериса альтернативное строение рук. Хотя, видят боги, Дени казалось на последних ударах, что он напялил перчатку с тысячью маленьких иголочек.       Нововведение, которого не было, заставляло её вскрикивать на каждое соприкосновение. И даже чуть подпрыгивать.       Визерис остановился ненадолго, выцеловывая бледные плечи и обнимая, чуть порыкивая от того, как девушка умудрялась потираться о его перевозбужденную плоть через одежду. Он даже застонал в какой-то момент:       — Хочешь, чтобы мы прекратили это раньше? — он тяжело дышал, в конце концов, сдерживаться было тяжело, однако неизвестно было, когда ещё выдастся шанс, так что он мужественно держался. Или пытался.       — Готова? — он чувствовал, что несколько переборщил с прошлой партией ударов, поэтому решил всё-таки спросить. И когда Дейенерис кивнула, нанёс удары уже более мягкие по тем участкам, которые не были сильно затронуты прошлыми. Ему хотелось сделать всю попку своей жены красной и налившейся под его руками.       Нет, Дени не хотела останавливать всё, что происходило дальше. Если уж Визерису это доставляло так много положительных эмоций, она могла потерпеть. Что и делала, стойко игнорируя картину перчатки с иголочками на руке брата. И когда тот объявил десять, она уже чуть ли не царапала столбик от нетерпения.       Задница была местным филиалом Драконьего Камня. В смысле, она была горячей и об неё можно было греться, как об вулкан. Впрочем, куда больше Дени смущало то, что её просто шлёпали и очень мало щупали. А ей бы очень не помешали пощупывания где-нибудь, например, ровно между ягодиц, если чуть скользнуть ближе к переду.       — Наконец-то! — возвестила она, разворачиваясь и смотря на Визериса чуть замутненным взглядом. — Возьми меня, — это она выдохнула решительно и требовательно.       Визерис был в восторге, потому что зрелище к десятому удару открывалось именно такое, какое он и хотел. И как же жаль, что сзади он взять свою жену не сможет. Впрочем, спереди тоже очень даже было всё хорошо. Особенно — взгляд Дейенерис, он вовсе пустил молнии по телу юноши, заставив его едва слышно зарычать, а потом указать на постель:       — На бок, — да, учитывая беременность Дейенерис, многие позы окажутся им недоступны, но они так изголодались друг по другу, что вряд ли это станет большой проблемой. По крайней мере, для него — так точно, потому что его буквально разрывало от желания в тот конкретный момент. Он пристроился спереди улёгшейся сестры, расшнуровав наконец свои штаны, и приподнял её ногу за бедро, открывая себе путь. И стоило горячим, влажным стенкам обхватить его, так знакомо, так незабываемо и долгожданно, он застонал и оставил довольный укус на плече сестры.       Дени быстро исполнила сказанное, устроившись на кровати. И даже подвинулась ближе, когда Визерис поднял её ногу. Сначала она просто вцепилась в плечи брата, судорожным выдохом встречая его в себе. Слишком много времени она потратила на свои обиды. Можно было хотя бы видеться по ночам, чтобы не было так мучительно больно за потраченное время. Одна радость была во всём этом — Дени было так хорошо, что даже дрожь проходила по позвоночнику.       Чуть придя в себя, она мягко отстранила руку Визериса, укладывая ногу ему на талию. И потянулась ближе, чувствуя острую потребность поцеловать его. Это всё, на что хватило её энтузиазма. После ей просто хотелось лежать, не двигаться и чувствовать брата в себе. Ещё, может, постанывать и говорить глупости, потому что это получалось само по себе.       — Я так скучала, — страдальчески вытолкнула из себя Дени, стискивая плечо Визериса пальцами. — Только теперь понимаю — как.       Визерис и сам чувствовал это, течение времени, осознание того, сколько времени потеряно безвозвратно. Да, как король, он не тратил это время зря, разбираясь с огромным множеством дел, в том числе, пытался сформировать личную гвардию королевы, которая бы распространялась и на детей. Для этого нужно было подобрать людей, установить правила и многое другое, потому что не получилось бы просто взять и учредить столь серьёзных орган.       В любом случае, в тот момент он думал лишь о том, как же хорошо снова быть с сестрой, в ней, чувствовать животом её, уже начавший округляться, и в целом, осознавать, что они снова вместе.       — Я тоже смертельно скучал, — юноша провёл пальцами по бедру закинутой на него ноги, а после, согнув руку в локте, протиснул между их тел, положив на чувствительный бугорок. Этот секс не был похож на обычный у них, он был медленным, нежным, и учитывая, как долго они не были в объятьях друг друга, этого будет вполне достаточно.       Дени могла ещё много глупостей сказать, но как-то ничего не было достойно того, чтобы сорваться с губ. А если и находилось что-то достаточно прыткое, она затыкала себя поцелуями, закапываясь в волосы Визериса. Это, правда, был очень странный секс для их пары завоевателей семи королевств, но на удивление, Дени даже нравилось. Она будто вошла в какой-то транс, поддерживаемый толчками.       А уж палец на клиторе добавил ко всему этому достаточно остроты, чтобы она как-то весьма преждевременно закончила, чуть сотрясаясь, и потом поторопилась убрать руку брата от своей промежности. Продолжать принимать его в себя она могла спокойно, а вот трогать её не стоило.       Дени даже почувствовала отголоски того стыда, который обычно испытывают мужчины в таком состоянии. Очень далёкие.       Визерис... удивился. Раньше Дейенерис никогда не кончала так быстро, а тут... Впрочем, это было не так уж и удивительно, если подумать. Они очень долго сторонились друг друга, при этом она была беременна, что тоже влияло на её состояние, да и... общая атмосфера...       В общем-то, всё это служило оправданием и ему, потому что долго вот так держаться он бы не смог, хотя ещё минуту он выдержал, наслаждаясь почти медиативным движением внутрь и наружу, ведь чтобы кончить, ему нужно было просто отпустить себя, и больше ничего.       Кончал он с тихим стоном, крепко (но не слишком) обняв Дейенерис и уткнувшись ей в шею лицом. А после не спешил расцеплять объятья, ему совсем не хотелось отпускать свою сестру.       — Не уходи больше, — Дейенерис и не уходила, конечно, но он надеялся, что она его поймёт. — Я буду стараться.       Дени просто кивнула. Она и сама не хотела никуда уходить, хоть ее все еще грызла обида. Но в тот момент высказывания вылетели из головы, ей не хотелось все портить. Тем более, Визерис явно и сам все понимал.       Сколько бы Дени не планировала просто сделать шаг к примирению, в итоге получилось, что она вовсе пропустила все остальные шаги, запрыгнув в то место, где значилось «жили долго и счастливо». Ну, или что-то более приближенное к реальной жизни. В любом случае, монаршая пара с того дня перестала окатывать всех холодом.