Zaldrizerme

      Конечно, бесследно всё не прошло. Дейенерис в первую очередь сильно зацепилась за тему с защитой будущих детей. Аргументы для того, чтобы делить не только гвардию королевы, но и короля, когда появятся дети, были не особо многочисленными: это не честно, Дикий Огонь, ты не сказал про смерть Дрого. И Дени даже не чувствовала себя плохо от того, что использовала всё, что Визерис так неосмотрительно ей вручил, чтобы победить. В конце концов, он вот в любой момент может за себя постоять, а Дени ещё предстоит несчётное количество беременностей.       Первым гвардейцем королевы стал Джейме Ланнистер, который как-то отрешёно согласился на эту должность. Дени даже пришлось его несколько раз переспросить. И в итоге, плюнув, она решила пойти другим путём: в сердцах спросила, есть ли хоть что-то, что для него осталось важным. И лев очнулся. Зелёные глаза скользнули по животу Дени, и ему даже не надо было озвучивать свою просьбу.       — Достойная жизнь моих детей.       — Это можно устроить, — кивнула она, думая. — Только Томмен наследовать Тайвину не может в любом случае.       — Но может быть в младшей ветке семьи, получить достойное Ланнистера образование и обращение.       — И имя, — кивнула Дени.       — И имя, — повторил за ней Джейме.       Указ, которым дети становились законными был подготовлен быстро (что вызвало целую волну негодования от того, что на нём требовалась подпись Визериса, а это, опять же, было нечестно), а вот перемещение детей в Кастерли Рок пришлось отложить.       Свадьба Таргариенов прошла в узком дорнийском кругу, и обоим этого было достаточно. Но Маргери — всё ещё была не из того дома, чтобы согласиться на уютное, малое празднование. «Людям нужна радость», — говорила она, довольно обнимая плечо своего жениха, который тоже светился от счастья. Дени была полностью с ней согласна.Несогласных было всего в количестве одной штуки, но самой, пожалуй важной: казна категорически не была согласна с тем, чтобы извергнуть из себя несуществующие внутри деньги на празднество. Поэтому в два сладких голоска королева и будущая принцесса убеждали Мейса взять на себя расходы. Первая давила на то, что у них физически нет денег, а вторая — что отец не может оставить единственную дочь без достойной свадьбы.Обеим жутко повезло, что леди Оленны в столице в тот момент не было. Но она уже была в пути. И высказала юным заговорщицам всё, что о них думала, когда узнала, что абсолютно все затраты ложатся на плечи Тиреллов.       А там появилась и прекрасная идея сэкономить и устроить двойную свадьбу. Всё-таки, Уиллас получил благословение на руку Сансы. Да и лучшего времени представить было нельзя.       Свадьбы за неимением септы, играли в Красном Замке, чтобы подчеркнуть статус брачующихся. Септон приехал из самого Староместа — вновь — чтобы скрепить союз перед богами. Маргери была прекраснейшей невестой, а Эйгон — счастливейшим мужчиной во всех королевствах. А связывающиеся после них Санса и Уиллас выглядели чуть ли не лучше от того, насколько искренними и трогательными выглядели со своим чистейшим восторгом. Дени даже устроила им драконьи крики на моменте поцелуев, чтобы добавить эпичности. За что потом получила благодарности, довольная выдумкой.       Маргери была даже слишком хороша. На пиру она выглядела как самая обычная счастливая новобрачная. Но тем, кто знал её и Эйгона получше, было прекрасно видно, что контроль в семье стремительно утекает в маленькие пальчики, цепляющие еду с тарелки и вкладывающие её в рот супруга. И поцелуйчики, и надутые губки, и восторженные улыбки…       Санса на этом фоне была просто королевой кротости и тихого счастья. Зато Уиллас от своей сестры не отставал, полностью взяв на себя все хлопоты по уходу за молодой женой. Их пара вовсе выглядела чуть ли не идеальной иллюстрацией к песням про благородных мужчин и настоящих леди.       Дени в провожаниях не участвовала, зато силой вытолкала на них Визериса, чтобы тот помог освободить сначала драконью розу от шипов, а потом и северную розу от меха. Негоже королю выказывать такое неуважение к своей невестке и супруге десницы. А вот у королевы была отличная причина не участвовать: беременным в толпе разгоряченных вином и танцами девиц делать нечего.       Зато она постояла под обеими дверями, выкрикивая недостойные своего титула сальности. И была более чем довольная праздником.       А после началась гонка против беременности. Ей надо было доставить Арианну в Дорн и самой проведать Дорана, чтобы выразить ему своё почтение. Потом забрать Мирцеллу, улететь с ней в столицу, в которой та смогла провести совсем немного времени. После чего королевская чета, оставив все заботы на Уилласа, отправилась покорять Западные земли. С обоими Ланнистерами, узаконенными львятами, счастливыми Маргери и Эйгоном и огромной свитой, в которую затесались все, включая даже Оберина и совершенно внезапного Робба Старка. Последний, правда, особо не собирался прогуливаться по владением своих недавних врагов, просто ему было почти по пути.       И только вернувшись оттуда, покарав всех непримиримых и помиловав всех готовых преклонить колени, Дени смогла расслабиться. Теперь ей было не обязательно присутствовать при всех важных делах, можно было просто наслаждаться своим привилегированным положением и делать вид, что рост новой жизни внутри неё — тяжкая работа.       Она, правда, иногда бесила Визериса своим светлым ликом, если ей было слишком скучно. Но, в целом, у неё были Маргери, Санса и Нимерия, которые скрашивали её дни. Тем более, в какой-то момент первые упомянутые, кажется, заразились той же болезнью. И Ним даже порывалась уехать в Дорн от этих разговоров про наследников. Единственное, что её удержало — не прекратившиеся тренировки с Дени. Той, конечно, пришлось скрывать это от Визериса и всё делать под надзором мейстера, с каждым месяцем уменьшая нагрузки, но она не хотела разродиться и превратиться в желе.       И была даже рада тому, что так много времени уделяла всяким разминкам, потому что только это помогло ей дойти до комнаты и спокойно объявить, что она рожает, когда её прихватило около кухонь, которые она разоряла.       Это были самые простые роды из всех двух в жизни Дени. Дейрон, видимо, очень сильно стремился появиться, потому что заняли они всего пару часов. После которых малыша привели в порядок, вручили королеве и позволили довольно ждать новоиспеченного отца.       *       Визерис был полностью счастлив после той ночи примирения. Да, он каждый раз сильно напарывался на грозящий ему пальчик Дейенерис в спорах, когда та поднимала его недоговаривание с Дрого (он до сих пор об этом не жалел) или его провал с Диким Огнём, но в остальном их жизнь более-менее вернулась в то русло, в котором и должна была протекать.        Первый вопрос, который они решали нормальным совместным дискурсом — был вопрос новой королевской гвардии. Точнее уж гвардий. Именно тогда её новая тактика развернулась во все стороны, и Визерис осознал, что теперь у девушки на всю жизнь есть козырь против него. И если на Дрого он мог ещё не среагировать когда-нибудь, то на обвинение про Дикий Огонь — нет. В итоге, законопроект был внесён, создавалась вторая гвардия, только уже королевы, а также из обеих гвардий выделялось по гвардейцу на защиту каждого из родившихся принцев и принцесс. Помимо этого, Визерис решительно организовал официальную драконью гвардию, что-то вроде элитного подразделения воинов Таргариенов, уж никак он не хотел бросать преданных ему до мозга костей мальчишек, а так им даже не пришлось бы брать в расчёт строгие правила королевской гвардии и её жесткие традиции.        До того, как провести церемонию принятия в гвардии, у Визериса оставалось ещё одно немало важное дело. И это дело даже само к нему пришло в виде улыбчивого Джона. Король тогда сидел над очередным предложением купли очередного замка в Западных Землях очередным капитаном Золотой Компании. В целом, он бы повысил цену ещё на пару тысяч, но устраивать ли из-за этого деловую переписку? Все эти вопросы с цифрами и ценами его быстро начинали раздражать, напоминая, что он распродаёт половину внутреннего королевства, чтобы расплатиться с долгами человека, уничтожившего его семью… нет, ему точно надо отвлечься. И Джон был отличным для этого отвлечения человеком.        Он пригласил друга в кабинет и встретил его улыбку своей:       — Случилось что-то хорошее, не так ли? – гребаный Коннингтон светился, как начищенный золотой дракон, и Визерис отчего-то сразу понял, что мужчина добрался до очередной стадии в отношениях с Рыцарем Роз.        — Да, я… — а потом Джон не выдержал и принялся делиться с ним тем, какой же Лорас замечательный, «не такой замечательный, как ты, но…» и после этого «но» пошли многочисленные эпитеты, описывающие Лораса как обитателя рая, спустившегося на землю непонятно зачем, но спасибо. У Визериса брови лезли под линию роста волос, но остановил он эту речь, не потому что устал слушать восхваления Тирелла-младшего, а потому что у него назрел другой вопрос.        — Подожди-ка секунду, это всё прекрасно, и я рад за тебя…        — Правда? – Джон как-то странно посмотрел на него, и Визерис на секунду замялся, не совсем понимая, чего Коннингтону сейчас больше хочется от него услышать, но всё-таки осторожно кивнул:       — Конечно. Ты счастлив, и я счастлив, когда мой друг счастлив. Но есть один вопрос. Где во всём этом потоке слов сказано про твоих грифонов для моих драконов? – Визерис даже сложил руки на груди для убедительности, и этот вопрос, видимо, выбил Джона из колеи.        — Визерис, я…        — Слушай, на самом деле, у меня есть план. Так, ты сможешь сделать дело, гулять смело и продолжать осчастливливать себя, меня, Лораса и весь дворец своим светящимся ликом, — юноша даже не позволил ошарашенному напором Коннингтону и слова вставить, предоставляя ему письмо от его кузенов. – Скоро сюда прибудет твоя кузина, Алинн. И мы заключим с ней сделку.        Визерис рассказал весь план, который, в общем-то, был довольно простой. Грифон старшей ветви, грифон младшей ветви, маленькие грифонята, принадлежащие и туда, и сюда, Роннет не сможет избавиться от детей своей родной сестры, а король в нужный момент признает их законными. По крайней мере, Визерис надеялся, что детей будет хотя бы двое, а то второй раз он вряд ли сможет уговорить друга на подобную авантюру. За всё это род Коннингтонов (учитывая ещё, что сам Джон получит место капитана гвардии короля) получит свои дивиденды, и все будут в выигрыше.        Теперь уже король светился от гордости за такой гладкий план, а Джон искренне пытался его переварить. Но в итоге он согласился, куда бы он делся! На его свободу это никак не повлияет, он сможет занять место в гвардии вместе с Лорасом, и при этом у него будут дети, хоть официально, они и будут его двоюродными племянниками.        Визерис даже встретил Алинн вместе с другом. Та оказалась очень миловидной, молодой особой с такими же рыжими волосами, как и у всех Коннингтонов, и королю его план показался ещё идеальнее. К тому же, девушка хоть и не боялась до дрожи, всё равно была не глупой и понимала, что её брат удерживает замок за собой лишь потому, что Джон не захотел его вернуть себе. Так что спустя пару дней сомнений, она согласилась.        А ещё через какое-то время Визерису принесли подтверждение того, что у него будут маленькие грифоны! Или один… но лучше, конечно, несколько.        А потом вместо Джона неожиданно пришёл его маленький любовник. Впрочем, с Лорасом у короля были приятельские отношения, так что он благосклонно выслушал его просьбу. Просьбу, которую уже давно надо было позволить ему выполнить. И стоило сделать это, пока Лорас не стал рыцарем гвардии.        Таким образом, Станнис оказался вызван на суд поединком в замок. Очередное зрелище для знати, собравшейся вокруг Таргариенов, прошло быстро, и Визерису было даже жаль, что единственный бесчестный поступок Лорда Баратеона привёл его к такой кончине. В целом, привёл к кончине, потому что как Лорду Визерис ему симпатизировал, то время, что у него было в Штормовом Пределе, Станнис пытался выправить финансовую ситуацию. А теперь лежал мертвым и продолжающим истекать кровью мешком мяса. Бедная Ширен, теперь она станет завидной партией для многих юношей, и ей придётся ожесточить своё сердце и слушать только мозги.        После улаживания этих двух вопросов, юноша поспешил исполнить своё обещание Джону и устроить церемонии сбора гвардий. Барристан, естественно, оказался назначен Лордом-командующим, Джон – капитаном гвардии короля, а Джейме – капитаном гвардии королевы. Драконья гвардия оказалась значительно больше, чем королевская, Визерис дополнил её мелким рыцарством и назначил стражниками замка. Так он будет уверен, что в Красном Замке его охраняют те, кому можно доверять. Помимо семи рыцарей королевской гвардии, безусловно. Джон, конечно, пытался строить из себя задетую необходимостью возлечь с женским телом невинность, но в итоге всё равно не мог сдержать улыбку, принимая свой белый плащ и регалии власти в его небольшом отряде.       Распродажа Западных земель продолжалась, прошли две свадьбы отпрысков Тиреллов, не имеющих извращенных наклонностей, уже узаконенных Мирцеллу и Томмена отвезли в родовое гнездо Ланнистеров, и кроме этого путешествия в королевство львов, где король заодно проинспектировал, как разживаются здесь члены Золотой Компании и не доставляют ли они проблем, но, как оказалось, всё было в порядке. Все многочисленные кузены и кузины официально преклонили колени в Утёсе Кастерли. И по возвращению в Королевскую Гавань дни потекли плавно и непреклонно. Дейенерис почти полностью отстранилась от управления под предлогом беременности, которая проходила, к слову, вполне нормально, без осложнений, что безумно радовало Визериса. Он был рад её видеть в любой момент, всегда готов был броситься исполнять любой каприз сестры, но, слава богам, у неё была ещё армия служанок для этих целей, так что на короля эта обязанность падала не часто, а он пока разбирался с долгами, и в целом, даже почти разобрался со всеми самыми опасными заёмщиками, а ещё собрал определённую сумму на нужды зимнего противостояния (он так в уме называл то, что им предстояло пройти в будущем с Великим Иным, как его называли Красные Жрецы).        Но всё-таки несмотря на все победы и достижения, главной радостью его жизни стал момент, когда ему, обсуждающему очередную повестку дня с Советом, сообщили, что королева рожает. Он тогда застыл на мгновение, а после хотел рвануть к родильной комнате, хоть постоять под дверью, но Барристан остановил его, взяв крепко за плечо:       — Вы ничем не поможете ей, Ваша Милость, а пока идут роды…        — Мы могли бы закончить, да, да, вы правы, сир Барристан, — Визерис постарался привести мысли в порядок, но всё равно периодически замолкал на полуслове и расплывался в наиглупейшей улыбке блаженного идиота, а уж когда Совет остался просто ждать, пытаясь разговаривать на какие-то отвлеченные темы, Визерис совсем впал в транс до момента, когда в комнату ворвались и сообщили уже, что королева разродилась.        Визерис в жизни так не бегал, казалось, за секунду он оказался не в зале Совета, а в комнате роженицы, где на постели расположилась несколько бледноватая, но вполне здоровая Дейенерис (да и роды прошли быстро, насколько он мог судить) с белым хныкающим кульком на руках.        — Ты стал папой, — шутканула на нервах Дейнерис, когда увидела Визериса.       — О боги... — его колени резко ослабли, но юноша заставил себя дойти до постели, проигнорировав неловкую то ли шутку, то ли нет, и, сначала поцеловав свою королеву легко в висок, всё-таки заглянул в пелёнки. — Это Дейрон. Не так, как во сне, но... Это он.        Визерис чуть не расплакался, ощущая такое счастье, что грудь от него спирало.        — Мальчик абсолютно здоров, Ваша Милость, — объявил мейстер, и счастье разрослось до угрожающих размеров.        — Могу я... его подержать? — у него уже был опыт в том, чтобы держать на руках младенцев, хоть и довольно далекий. Но Дейенерис не жаловалась, так что и Дейрон, как он надеялся, не будет жаловаться.        Дени даже с какой-то жалостью и тревогой наблюдала за Визерисом, которого чуть ли не к мейстеру надо было отправлять. Когда счастливый отец вызывает больше опасений своим состоянием, чем мать и ребенок. Дени покачала головой сокрушенно.       — Можешь, — вручив сына брату, кивнула она. — Только перестань пытаться потерять сознание, меня это несколько смущает.       Мейстер, услышавший, про потерю сознания, сразу приготовил нюхательные принадлежности и стоял на страже, чтобы в любой момент привести короля в себя. А пока тот не удумал отключаться, быстро что-то разбавил в кружке и поднёс Визерису:       — Укрепляющий отвар, Ваша Милость, — сказал тот и терпеливо ждал, пока эта самая милость наиграется с сыном.       Визерис пропускал мимо ушей слова и жены, и мейстера, не в силах оторваться от своего сына. Наверное, это чувствовал Эйрис в свои лучшие годы, держа на руках Рейгара. Но Дейрон не повторит судьбы «Последнего дракона», а Визерис не повторит судьбы отца. Наконец, до него дошло, что мейстер протягивает ему кружку, и пришлось переложить младенца в одну руку, быстро, в несколько глотков выпивая отвар.        — Спасибо.        Король протянул освободившуюся руку к Дейенерис, огладив бледную щёку, а позже просто сжав её ладонь на одеяле.        — Спасибо, — на этот раз он сказал это, конечно же, своей жене. — Ты молодец.       Дени наблюдала за происходящим с лёгкой улыбкой. В целом, она понимала радость и трепет Визериса. Он просто получил удовольствие, а потом девять месяцев наблюдал за тем, как в ком-то разрастается его ребенок, не чувствуя при этом никакого дискомфорта. После чего вовсе проторчал где-то и пришёл, когда его жена сдулась, а на руках у неё магическим образом образовался ребенок. Дени бы в таком случае, тоже считала это чудом!       — Не для тебя старалась, — хихикнула она и, извернувшись, цапнула Визериса за пальцы. — Я отойду, а потом мы представим принца двору. И надо будет как-то решить проблему с тем, что принцем Драконьего Камня является Эйгон. Маргери нам не простит, если мы отберём у неё замок. Придётся придумывать новый титул для наследника.       Это была хорошая практика — делать лордом родового гнезда того, кому в будущем придётся править страной. Как раз тренировка в решении проблем, распределении ресурсов и даже личные деньги. Но Тиреллы так просто не позволят отобрать замок своей розочки. Это потом, когда дети Эйгона и Маргери (или внуки) смогут породниться с детьми (или внуками) Дени и Визериса, можно будет вернуть старую традицию.       Визерис улыбнулся, хотя необходимость придумывать титул для сына его и расстраивала. Но союз с Тиреллами был важнее.        — Я подумаю над этим, а ты можешь со спокойной душой отдыхать, — король вновь опустил взгляд на сына, а потом посмотрел на жену. — Могу я ненадолго вынести его, чтобы представить членам совета, змейкам и той маленькой толпе наших знакомых и друзей, которые хотят взглянуть на Дейрона? Или я мог бы приглашать их сюда. По одному или по двое, но уж точно не всех сразу, чтобы они могли поздравить и тебя тоже.       Дени уже хотела было возмутиться, что не собирается пропускать представление собственного сына их друзьям. Но второе предложение её вполне устроило.       — Визерис, — забирая сверток и принимая величественную позу, сказала она. — Я не больна, не умираю и даже почти не устала. И не собираюсь провести сутки в лихорадке. Я вполне могу выдержать делегации из сразу пяти наших возлюбленных друзей и помощников. Давай.       Она кивнула на дверь и с очень довольным видом, будто с картины мать и дитя, стала ожидать людей, спешащих её поздравить с тем, что девять месяцев назад точно был секс.       Визерис же просто хотел уберечь её, как мог, но выглядела она и вправду неплохо, по крайней мере, она была очень далека от умирающей после родов матери. Так что юноша кивнул и вышел за дверь, чтобы оглядеть сборище: капитаны королевских гвардий с Барристаном и Лорасом были тут как тут, все члены совета, безусловно, даже Монфорд Веларион выглядел взволнованным, хотя ещё не имел близких отношений с нынешней монаршей чертой. Так же в толпе присутствовали две змейки — Нимерия и Обара — и Тирион.        В итоге, толпа собралась воистину большая для приближенных короля и королевы, и Визерис решил всё-таки запускать людей не по пять, а хотя бы по три. Как раз в три захода бы справились.        По логике члены Совета должны были бы пройти первые, но Визерис хотел разделить счастье сначала с друзьями, теми, кто был рядом с самого Пентоса, так что первыми прошмыгнули Джон, Барристан и Нимерия.       Дени терпеливо ждала, пока Визерис отбирал первую партию. И даже успела разочароваться: неужели пятерых даже не набралось? Неужели никто не любил её достаточно, чтобы порадоваться сдутию? А как же Маргери и Санса, которые обещали примчаться, чтобы надоедать ей сюсюканием? А Малый Совет? А где её лев, который только-только начал приходить в себя?       — Там ещё много людей, — улыбнулась Ним.       И Дени снова расцвела улыбкой. Сначала принца подержала змейка, пока остальные высказывали поздравления, потом тот перекочевал в руки сира Барристана, а слово перешло к Ним. И когда малыш оказался у Джона, вся первая партия столпилась вокруг. В итоге Дейрон не оценил людей, в три руки тыкающих ему пальцами в поле обзора и взвыл, как настоящий дракон. Ну, очень маленький, сморщенный и голый дракон.       — Ладно, идите, поздравляйте Его Милость, пока я попробую успокоить Его Высочество, — забрав сына у Джона, предложила Дени и начала того укачивать, пока гости облепили другого дракона.       Визерис и сам, как идиот, принялся танцевать вокруг друзей и подруг Дейенерис, расхваливая сына и жену, которая этого сына родила, а потом с такой же раздутой гордостью, словно сам сидел и лепил месяцами Дейрона, принимал поздравления от приглашенных людей. Он даже обнял каждого: Нимерия удивилась, но закончила усмешкой, Барристан отечески похлопал его по плечу, а вот Джон выдавил весь воздух из лёгких. На самом деле, у Коннингтона у самого довольно скоро должна разродиться кузина. Срок Алинн был очень близок к срокам Сансы и Маргери, хотя всё-таки был, вероятно, более ранним.        В любом случае, пришлось выпроводить эту троицу и запустить следующую и снова члены совета оказались в пролёте, потому что подошедшие чуть позже Эйгон с супругой и Санса протаранили толпу и зашли сразу за первой партией, Визерис даже моргнуть не успел.       И с ними вошла паника, крики и звонкий смех. Эйгону, как единственному мужчине (Визериса не считали, в силу того, что он был на принимающей стороне) дали подержать Дейрона первым.       — Кузен! Это, получается, он мне брат? — расплылся тот в улыбке.       — Получается, — кивнула Дени.       Надолго старшего брата не хватило, и малыш попал в руки Маргери и Сансы, которые тут же начали атаковать его всеми гормонами, которые сносили им голову из-за собственной беременности. В отличие от предыдущих мучителей, эти две знали пару вещей о том, как обращаться с детьми, поэтому плач никто не услышал. Но и в итоге, сюсюканье затянулось так, что Дени пришлось чуть ли не с боем отбивать своего ребёнка у будущих мам.       — Совсем с ума посходили, — бурчала она, прикрывая свёрток руками в защитном и собственническом жесте. Из-за чего розочки задорно хихикали. И потом пошли толкать Визериса животами. То есть, это задумывалось как объятья, но получилось, что получилось. Даже Санса была настолько радостной, что забыла о том напряжении, которое было между ней и королем.       Визерис даже растерялся от всего того шума, что принесли с собой беременные девушки, Эйгон, впрочем, тоже не отличался большой сдержанностью, и слава богам, у него ребёнка отобрали, потому что если бы и он поддался магии Дейрона и засюсюкал, король вообще перестал бы понимать, что творится. Впрочем, не то чтобы магия Дейрона не работала на его отце...        Битье животами прошло успешно, а Эйгон даже вполне искренне прошептал ему на ухо «Поздравляю, дядя». Что заставило его впервые почувствовать какое-никакое родство между ними.       В любом случае, дальнейшие люди оказались спокойнее, потому что наконец-то в комнату пустили членов совета, для начала без Оберина и Вариса, только Монфорда, Уилласа и Петира. Все они поздравили и отца, и мать сдержанно и официально, хотя безусловно радость разделяли. Взял на руки малыша только Уиллас, который явно тренировался и с лёгкостью удерживал принца на одной руке. Санса явно должна быть довольна своим мужем.        Из следующей тройки только Уиллас был именно другом, а не доверенным человеком, поэтому с ним всё прошло душевней, чем с лордами Бейлишем и Веларионом. Хотя последний, кажется, вспомнил, что его дом всегда был соратником дома Таргариен и даже заявил, что малыш ему явно приходится далёким родственником, учитывая, как часто девицы из одного дома уходили в другой и наоборот.       После зашли Оберин, Варис и Обара, и с двумя змеями и одним пауком не обошлось обычными поздравлениями.       Варис не вынимал рук из рукавов, старательно не желая трогать маленькое чудовище, но очень вдохновенно пел. А вот дорнийцы не просто подержали принца, но и начали с ним играть в полёты.       — Он же маленький! — воскликнула Дени, заметив, что Оберин разгоняется с Дейроном.       — Я тоже была маленькой, когда выбрала копье, — усмехнулась Обара, страхуя отца.       — Ему надо привыкать к тому, что он дракон. Ещё не хватало, чтобы наш будущий родственник боялся летать.       Дени просто прикрыла лицо. Она полностью доверяла этим двоим, их реакции хватило бы для того, чтобы перекидывать ребёнка между собой и ловить его так мягко, будто он падал в самую сбитую и толстую перину. Просто… их взгляд на то, что стоит делать младенцу в возрасте одного часа, был очень странным.       Зато Варис всё ещё пел и сладко улыбался, наблюдая за тем, как принца тискают другие люди.       Визерис очень хотел вырвать Дейрона из рук безумных дорнийцев, но правильно рассчитал, что это будет более травмоопасно, чем позволять ему просто остаться в крепких руках Красного Змея. Он вырастил стольких дочерей, в конце концов... По крайней мере, именно так он себя успокаивал, пока не смог улучить момент и всё-таки получить обратно своего сына, мягко выталкивая за порог очередную партию поздравляющих.       Осталась последняя троица, зато довольно колоритная. Расцветший на службе Рыцарь Цветов и два льва. На удивление (а может это было и совсем не удивительно), первым на руки принца взял Джейме, и выражение его глаз было почти болезненно открытым.       — Он похож на Эйгона, — Визерис как раз принимал поздравление от Лораса, хлопая его по плечу, когда услышал комментарий Джейме.       — Это неудивительно, в конце концов, я похож на Рейгара, мой сын будет похож на сына брата, особенно, учитывая, кто его мать, — король улыбнулся сестре.       А вот Дени на это отреагировала не так гладко, как Визерис. Её уставшему и измученному мозгу, которому хотелось сунуть своему отпрыску сиську и лепетать глупости (с чем она боролась), показалось, что речь шла о другом Эйгоне. Но когда брат спокойно отреагировал, она расслабилась, вспомнив, что Эйгоны множатся с жуткой скоростью.       — Надо переименовать нашего племянника, — фыркнула Дени. — В Эйгогона, например. А то такие фразы будут меня постоянно смущать.       — Есть повод? — весело спросил Тирион, дёргая брата за плащ, чтобы тот наклонился и показал ему принца.       — Вы сейчас очень близко к государственной измене, милорд, — прищурилась Дейнерис, но улыбнулась, когда карлик вздрогнул, а потом с виноватым видом развёл руками.       Эйгон сын Рейгара, Эйгон сын неизвестной Блэкфайр, Эйгон сын Эйриона… и с двумя из них Дени целовалась. Конечно, у нее был повод опасаться подобных изречений! Визерис явно не поверит в то, что Дейрон не его сын, но может вспомнить всех Эйгонов, с которыми ему так или иначе приходилось поделиться сестрой.       — У него большие ладони, — умиленно сказал Лорас, всовывая свой указательный палец в эти самые большие ладони, которые еле-еле палец обхватывали. — Удобно держать копье.       — Меч, — улыбнулся Джейме. — Принц должен быть хорош с мечом.       — Хорошо, что тебя Красный Змей не слышит.       — Слышу!       Все как-то притихли. И Дени расхохоталась.       Эйгогон — Визерису нравилось, он даже засмеялся себе под нос, в конце концов, Эйгонов и вправду развелось слишком много, как бы ему ни нравился его племянник. И как ни начинал нравится «племянник». Он надеялся, что в следующих поколениях, по крайней мере, пяти-шести Эйгонов не будет.        А что же касалось спора — копьё или меч — то Визерис был на стороне меча, безусловно, всеми руками и ногами. Стиль дорнийцев был, конечно, уникальным и эффективным, но ему просто не очень по душе было всё дорнийское. До сих пор. Хотя люди там жили и неплохие.        Однако озвучивать своё мнение в данном споре он не решился, потому что если Оберин ещё там, невозможно предугадать, чем завершится это действо. Так что он решил пойти по пути восторженного отца:       — Он будет хорош и с мечом, и с щитом, и с копьём, и даже с луком, — на этим словах он всё-таки решил забрать Дейрона, передавая его жене, а после мягко выпроводил оставшихся людей, закрывая дверь.        — На этом парад поздравлений закончен, слава богам, и ты, и Дейрон сможете отдохнуть.       Дени была рада, что её, наконец-то, оставят в покое. Вся энергия, которая у неё осталась после родов кончилась и ей хотелось сунуть сиську своему отпрыску и спать. И первое желание было вовсе не из-за того, что ей, правда, этого хотелось. Это как-то само появлялось в голове, не подтвержденное ничем, кроме навязчивого стремления. Но какая королева кормит грудью? Правильно, не эта. Поэтому она всучила Дейрона обратно Визерису и позволила обоим свалить куда-нибудь, где есть сиськи и молоко. Но не её — Дени — сиськи и молоко.       Дальше жизнь стала борьбой за право не совать сиськи в чужие рты. Потому что какое-то время послеродовая истерия захлёстывала слишком сильно. Когда уже стало можно, Дени боролась с этим, подключая Визериса, который не подкармливал её материнский инстинкт и ртом куда больше удовлетворял, чем любой ребёнок когда-либо мог бы.        Родовая лихорадка началась с Её милости королевы, а закончилась на леди Сансе. После Дейрона на свет появились двое грифонят, которых Дени узаконила своей подписью, Мейри Таргариен и Лео Тирелл.       В замке стало пахнуть молоком и лунным чаем. Последним запасались все леди, которые хоть как-то состояли в отношениях и могли себе позволить не рожать. Потому что пятеро младенцев даже на огромную крепость было слишком.       Дени очень старательно пыталась вникнуть в дела королевства и даже взяла на себя всё, что выглядело достаточно привлекательным. Например, что угодно, кроме счётных книг. Так же она взяла на себя некоторые традиционные обязанности королевы, устраивая браки с новыми лордами, общаясь с народом и переписываясь с многими, кому просто хотелось задать вопросы о том, что теперь будет со страной. Троица королева, принцесса и леди-десница в целом, были лучшими воспевателями новой власти.       И хотя все они хотели отправиться на Север, Маргери пришлось остаться в столице, чтобы следить за детьми и, если что, стать новой королевой. А вот Сансу отговорить было невозможно. Всё-таки урожденная Старк не могла так просто позволить кому-то сражаться за её родину.       *       Визерис после рождения Дейрона принялся разрываться между желанием побыть с принцем (благо, его немного удавалось подавить тем, что принц пока мало что понимает и с ним даже не поговоришь) и необходимостью быть королём. Особенно тяжело становилось, когда ему нужно было уезжать в разные части королевства. А потом количество детей во дворце выросло, и Визерис стал ещё счастливее, хоть то были и не его дети.        Вообще-то в детстве и будучи подростком он детей не любил. Он любил Дейенерис, но не любил то, что она беззащитный и периодически очень капризный ребёнок, и с годами это ухудшалось. Впрочем, любовь к сестре компенсировала нелюбовь к маленьким детям, так что он часто нянчил её младенцем, а после играл и спасал от ночных монстров, когда она подросла. Сейчас же он считал детей подарком небес. Особенно, Дейрона, конечно, но и остальные тоже были очень даже ничего.        Грифонята вовсе родились просто прелестными. Джон морозился, опасаясь заходить и посмотреть на своих «племянников», а вот у Визериса такого не было, так что он первый подержал рыжих, красненьких, сморщенных грифонят на руках. Джон дал сыну имя Армонд, в честь покойного отца, а девочку позволили назвать матери, и та дала ей имя Ройна.        Когда Дейенерис начала подключаться к управлению страной, забирая те дела, где меньше вероятность была встретиться с цифрами (в основном, это переговоры с самыми разными людьми, в которых она была значительно лучше своего брата), у Визериса чуть высвободилось время на тренировки с оружием, тренировки с Вхагар, на подготовку к зиме и тому, что она принесёт, на детей, в конце концов.        А потом идиллия закончилась вместе с письмом с Севера, в котором объявляли о первых признаках начала вторжения Иных. Пришлось созывать знамёна, объявив лишь, что ждёт война не на жизнь, а на смерть, и королю нужны все силы королевства, которые оно только может предложить.        Будь его воля, он бы оставил всех женщин, кроме, вероятно, Бриенны Тартской. Та так рвалась в ряды Гвардии Королевы, будучи единственной наследницей Сельвина Тарта, что поразила обоих Таргариенов. Сестра согласилась оставить одно место для неё, но только при условии, что она родит отцу наследника. На удивление, её желание стать королевским гвардейцем пересиливало всё, и через пару месяцев она уже уезжала домой исполнять задание. Никто точно не знал, кто всё-таки сорвал цветочек Тартской Девы (это было, в узких кругах, даже поводом для беззлобных сплетен), но Визерис догадывался. В конце концов, хорошо общалась Бриенна только с одним половозрелым мужчиной, с остальными имела, по крайней мере, пока, отношения прохладные и настороженные.        В любом случае, она перевыполнила план и родила мальчиков-близнецов на своём острове, оставаясь там ещё на несколько месяцев (юноша подозревал, что женщина пыталась, по всей видимости, ещё и выкормить детей, что с её достоинствами было... похвально, но маловероятно), но всё-таки успешно вернулась за месяц до письма Старка и оказалась в рядах гвардии Дейенерис.       А так как по гвардейцу осталось в столице защищать принца, то с монаршей четой отъезжало по шесть королевских гвардейцев.        Так, они добрались до Винтерфелла, где уже стояли армии Долины, Речных Земель и, на удивление, Западных. Королевским вассалам, Простору, Штормовых землям и, тем более, Дорну добираться до Севера было намного дольше.        Впрочем, даже такая армия внушала трепет, хотя без армии Простора и выглядела не такой огромной, как та, что шла за Таргариенами на Королевскую Гавань.        Впрочем, не время было наслаждаться своим могуществом, уже подготовленные продовольственные пути хорошо снабжали прибывших людей, так что можно было отвлечься от этой насущной возможной проблемы и заняться другими насущными проблемами. Робб на первом Совете в красках выложил, какова их ситуация. У них, в целом, могла бы быть ещё одна армия, Одичалые, но у них не было ни нормального оружия, ни возможностей прокормить себя, ни дисциплины. Просто сборище дикарей. Разведчики из-за Стены докладывали о несметных полчищах мертвецов, об их командирах, о самом Великом Ином. В армии мёртвых были и великаны, и звери, и огромные ледяные пауки, быстрые, словно выпущенная в полёт стрела.       Визерис бледнел с каждым словом, потому что если просто справиться с толпой мертвецов казалось задачей не из легких, то когда в эту армию добавилось вообще всё когда-либо живое за Стеной, включая гребаных Великанов и пауков…       — Как продвигается подготовка?        Это была более приятная часть, потому что Визерис чувствовал гордость за своевременное начало подготовки различных ловушек на возможном пути следования, за то, что в итоге часть Дикого Огня из запасов отца он всё-таки сохранил, и теперь тот хранился на Севере, чтобы послужить борьбе живых и мертвых, за то, что как мог финансировал Север, чтобы тот смог выдержать натиск врага. Однако работы была ещё уйма, включая продолжение работы с ловушками, которые бы не убивали своих, а только чужих, попытки рассчитать, можно ли корректировать курс движения вражеской армии, учитывая протяженность на восток и запад земель Севера...        Всё эти вопросы в один присест было невозможно решить, да и Визерис хотел долететь до Чёрного Замка и узнать всё из первых уст тоже. К тому же, могла появиться новая информация, а ещё ему хотелось встретиться с последним оставшимся в живых родственником, помимо сестры и сына. Так что через какое-то время, обсудив всё, что можно было обсудить, и решив всё, что можно было решить из замка, Визерис с сестрой, оседлав драконов, полетели к Стене, которой скоро не станет.       На совете Дени присутствовала, но никаких предложений или гениальных идей у неё не было. Поэтому, когда часть с докладом закончилась и Визерис с Роббом начали обсуждать ловушки, которые уже подготовили северяне, она извинилась и пошла исследовать Винтерфелл. Помимо вдовствующей леди в нём завелась ещё одна. Бывшая когда-то Карстарк. И Дени самой пришлось работать, чтобы этот брак случился. Робб был обещан девице Фрей, но гнев лорда Рикарда, потерявшего двух сыновей, на Джейме Ланнистера был настолько всепоглощающим, что королеве пришлось пообещать ему брак с лордом Винтерфелла, заручившись согласием последнего. И ей же пришлось переговаривать со старым лордом Уолдером, чтобы выкупить руку Робба. Последнее было не сложно, учитывая, что Дени могла вместо одной дочери устроить хорошие браки для трёх. А с потерей короны Старк перестал быть настолько важным. Так что леди Алис стала женой Робба, сгладив неприязнь родичей. И, учитывая её истинно старковскую внешность, обещала вернуть потомков обратно от рыб к волкам.       Зато у леди Арьи был свой супруг-Фрей, как и было уговорено. И у маленького Рикона появилась нареченная из двух башен. И Дени гадала, стоил ли тот чёртов мост таких жертв. Потому что ей эта семейка чрезмерно плодящегося старого ублюдка не нравилась. Особенно сильно после того как тот заявил, что он возьмет её себе, если Визерис её покинет, а потом, будто не сказал ничего неподобающего, предложил Дейрону своих девиц. На этом она взорвалась так, что её потом долго успокаивал Джейме, которого она взяла с собой. В итоге, договорившись с лордом Уолдером и пообещав сжечь его замки, если он ещё хоть раз попробует с ней заговорить в таком неподобающем ключе, королева отправила письмо на Север, в котором написала о том, что брак состоится.       И больше никогда не хотела видеть Фреев. Никого из них. Поэтому в Винтерфелле отпрысков этого благородного семейства к приезду Таргариенов не осталось. Все были очень заняты в каких-нибудь далёких местах.       Так что Визерис застал свою королеву в весьма довольном состоянии после общения с леди Старк. Та ей нравилась куда больше её возможной замены, хотя Дени и не была уверена, кого бы выбрал Робб.       Приземляясь в Чёрном Замке, она осмотрелась и, отпустив Балериона, вздрогнула. Пока дракон отлетал, к ней подкрался мальчик на лютоволке. Глаза его были будто пустые и отрешенные, а лицо ничего не выражало.       — Принцесса, которая была обещана, — без эмоций проговорил тот. — Я принёс тебе меч.       Только тогда Дени заметила, что на коленях у мальчика лежали ножны. И поняла, что за клинок к ней пришёл.       — Тёмная Сестра, — она улыбнулась. И, получив кивок, приняла меч. — Ты — ученик древовидца.       — Теперь древовидец. Бран Старк в миру. Я поговорю с вами позже, драконы. Сейчас вас хочет видеть другой дракон.       Дени посмотрела на Визериса удивлённо, потом на мальчика, который очень быстро удалялся на своем лютоволке, а потом опять на брата. А к ним тем временем спешил лорд-командующий.       Визериса Север не слишком привлекал. Да, первое время снег и хвойные леса с сильным запахом казались прекрасными, но в итоге холод эту красоту принижал. Стена, впрочем, от этого нисколько не проиграла, потому что даже с высоты полёта дракона она казалась огромной, величественной и пропитанной магией. Вхагар даже взбрыкнул пару раз, не желая подлетать близко, но в итоге спустил всадника следом за Балерионом и Дейенерис. Двум драконам было тесновато, так что Визерис решил не рисковать случайным разрушением строений и приземлился вторым, когда Балерион уже отлетел.       Так что он немного пропустил тот момент, когда Брандон Старк передал Дейенерис меч, но успел на последнюю фразу, которая заставила его нахмуриться, особенно, учитывая, что после этих слов к ним подбежал очередной Старк. Не совсем, конечно, ибо он был Сноу, но не мог же... Не мог же. Точно не мог, скорее всего, Эймон услышал прилёт драконов, и именно он хочет с ними поговорить. Но сначала нужно поговорить с Лордом-командующим.        — Ваша Милость, Ваша Милость, — когда этот Джон Сноу кивал Визерису с сестрой, его кудряшки забавно подпрыгивали, и это немного расслабило короля после неожиданной мысли, которой он даже не позволил дооформиться в голове. — Как хорошо, что вы прибыли, — нет-нет да взгляд серых глаз поднимался в небо, где летали драконы.       Точно, никто среди дозорных не видел драконов. И действительно — на улицу начали вываливаться другие дозорные, чтобы посмотреть на чудо, и Визерис даже попросил Вхагар пролететь пониже, чтобы людям было лучше видно.        Впрочем, эта радость быстро прошла.        — Есть новости. Ужасные новости. Прошу вас, поднимемся на Стену, легче один раз показать, чем рассказать, — после этого Джон, взяв, на всякий пожарный, ещё два тёплых плаща для монарших гостей, провёл их к лифту. И чем выше они поднимались без согревающей чешуи драконов, тем больше замерзал Визерис, да и Дейенерис выглядела не лучше. Так что ещё до поднятия на самый верх, Визерис воспользовался предложенным плащом, закутал в такой же сестру, а потом запрятал её поглубже в свой, предвосхитив её движение. Да, так определенно было лучше.        Это уютное тепло не спасло Визериса от крупных мурашек по телу, стоило им занять наблюдательный пост на вершине.        — Как их много... — у юноши глаза разбегались от количества мертвецов неподалеку от Стены.        — Да, их заметили вчера ночью, и они продолжают прибывать, — Джон сощурился, осматриваясь, видимо, пытаясь понять, насколько увеличилась армия мёртвых за день. И увиденное его не порадовало. — Среди них есть животные, Великаны... Пауки пока не приближаются, хотя их и видели на разведках. Но самое странное...        — Чего они ждут? — Визерис не понимал. Мертвецы словно впали в спячку, никуда не двигаясь.        — Мы не знаем. По нашему мнению, мертвецы подчиняются своим командирам, а командиры — Великому Иному, по всей видимости. И он ждут... вероятно, своего главнокомандующего.        Это имело смысл.        — Значит, они не нападут до прибытия главного действующего лица. Уже хорошо.       — Но это не значит, что они совсем бездействуют, их командиры здесь, и я потерял группу разведчиков, которые хотели рискнуть и попробовать оценить масштаб бедствия. Они нападают стремительно, так что мы больше не открываем ворота.        — Разумно.        Они обсудили ещё пару вещей, а Визерис даже не мог оторваться от созерцания огромной армии мертвых. Она уже была вполне соизмерима со всеми людскими ресурсами, собранными у Винтерфелла. А мертвецы продолжали пребывать.        Дени было хорошо и уютно, когда она закуталась в плащ и следом плащ Визериса. И она свято верила, что ничто не сможет вырвать из этого состояния. А потом показалось, что Стена проросла в неё — так сильно заледенело всё. Будто холод расходился изнутри, и Дени не могла заставить себя даже моргнуть, до тех пор, пока глаза не начало резать так сильно, что она застонала. Тёплые слезы на щеках быстро превращались в ледышки, и их пришлось не смахивать, а отковыривать.       Остановить это и есть её предназначение? Как вообще высшие силы умудрились повесить такую ответственность на маленькую девочку? Как они предлагают Дени продираться через эти толпы? Ладно это, как она должна в них найти того единственного?       — Вы, пожалуй, замерзли, Ваши Величества, — проговорил Джон, — новички очень быстро переохлаждаются на Стене, поэтому, пожалуй, стоит спуститься вниз.       Визерис был только «за». И внизу их уже ждал Эймон, который кутался в плащ и смотрел слепыми глазами вверх, туда, откуда слышались крики драконов.        — Дедушка! — мейстер вздрогнул, обернувшись на голос, а потом оказался в крепких объятьях сначала Визериса, а после и Дейенерис.        — Визерис? — юноша даже и не подумал как-то поправить далёкого дедушку, он просто был счастлив от такой встречи. — Дейенерис? — его сестру он ощупал более основательно, а после цепко сжал её узкие плечи. — Принцесса, что была обещана. Я должен передать тебе секрет. Я должен...        Волнение старика легко прослеживалось на его сморщенном лице, и Визерис даже не мог приревновать к Дейенерис, на которой сосредоточилось внимание дедушки. Прервал его речь очередной крик дракона, и Эймон снова взглянул вверх, хоть и не видел.        — Вы вернули драконов. И вернули трон. Я горжусь вами, и прошу прощения, что в своё время ничем не мог помочь...        Дени была счастлива покинуть верх Стены. И еще больше счастлива от того, что можно было отвлечься на далекого родственника. Она крепко, но бережно обняла старика и потом осталась стоять, ожидая, что он скажет. А когда тот начал извиняться, потянулась к Балериону. Дракон должен ощутить дракона.       — Вы ни в чём не виноваты перед нами, мейстер. Давайте я познакомлю вас с моим сыном, — она хихикнула, чтобы слепой понял, что она шутит и улыбается. — Не с тем, который унаследует престол, но я уверена, этот вам тоже понравится.       Хоть Балерион и был свиреп сверх меры, но Дени настолько сильно хотела, чтобы его потрогал старый мейстер, что он приблизил морду и стойко терпел все пощупывания.       — Я должен рассказать тебе, как ты сможешь спастись от ледяного оружия, — бормотал Эймон, шаря руками по теплой чешуе и улыбаясь. — Особая броня, я нашел её в архивах Ночного Дозора.       И он рассказал, что в древности, когда три сигнала рога не были такой редкостью, что орден забыл своё предназначение, играя в войну с одичалыми, валирийскую сталь сплавляли с драконьим стеклом. И никакой лёд не мог коснуться этой брони. Обычно её наносили тонким слоем под валирийский нагрудник, чтобы можно было защититься и от сильных ударов железа и от жалящего холода льда. «Но в нашем мире, говорил Эймон, слишком мало осталось древней стали, а под обычным железом эффект потеряется».Дени слушала внимательно, но куда больше была занята тем, что старый мейстер, чем больше касался Балериона, тем сильнее выглядел. Дряхлость отступала, спина выпрямлялась. И стоило ему перестать гладить тёплую морду, как все начало возвращаться. Конечно, даже драконья магия не может победить старость, но как было бы всё иначе, если бы Эймон имел своего дракона? Был бы он сильнее? Были бы его глаза всё ещё зрячими?       — Удивительные звери, — прошептал мейстер, опять прикасаясь к Балериону, — он будто согревает саму мою душу.       — Потому что дракон тянется к дракону, — уверенно заявила Дени. И Эймон фыркнул. Но было видно, что ему приятно такое признание его крови.       Визерис не отходил от них, так что тоже всё слышал, и уже начал прикидывать в уме, где сможет вообще достать валирийскую сталь для Дейенерис. Мечи перековывать не вариант, хотя он и готов был для защиты сестры расстаться со своим сокровищем, с Чёрным Пламенем, но сначала надо было попробовать найти иное решение.       Впрочем, от размышлений, у кого можно найти мелкие валирийские кинжалы или предметы роскоши из валирийской стали, Визериса отвлекло зрелище того, как дракон делится силой с другим драконом. И хотя в таком старом человеке, как Эймон, сохранилось мало таргариеновской красоты, да и туман в глазах почти не позволял различить цвет радужки, но дракона не обмануть. Это заставило короля улыбнуться.       Потом они решили посидеть в тепле, и учитывая определённую разруху, господствующую в Чёрном замке, Эймон отвёл их к себе, заодно передав выписку для мастера-кузнеца, способного ковать из валирийской стали. Там были написаны пропорции и процесс изготовления брони. Там в тепле, поедая вяленое мясо, Визерис обнял Дейенерис, усадив себе на колени, и сначала слушал истории из юности Эймона, а потом рассказывал и сам о своей. И о детстве Дейенерис, которое она помнила явно слабо.        А потом... Потом речь зашла о самой ужасной странице в их мытарствах по Эссосу, которая ещё и была довольно длинной и полной красочных событий.        — Даже в Ночном Дозоре ходили слухи о... вас, — Эймон явно старался быть обходителен, не обвинять сразу, а просто получить ответ на вопрос. — Говорили, что ты, Визерис, силой привязал к себе свою сестру. Правда ли это?       О, это было очень аккуратное выражение, вместо избивал и изнасиловал, а потом вынудил выйти за себя замуж.       Дени, пригревшаяся на коленях Визериса даже вскинулась. Ей не хотелось шевелиться, потому что даже в помещение в Чёрном Замке ей было жутко холодно, будто это место не могло согревать несмотря ни на что. И в разговоре от того же она участвовала весьма вяло. Но тут смолчать не могла.       — В смысле силой? — нахмурилась Дени. — Это слухи про нашу свадьбу такие ходят? На самом деле, это было моё предложение. Но если вы хотите знать всю правду, мейстер Эймон, — она вздохнула. — То да, в нашей жизни была тёмная глава. Она кончилась, когда я вышла за Дрого и больше никогда не открывалась. А всё, что произошло после смерти моего первого мужа, произошло по нашей взаимной договоренности. Так было надо. Дайте мне руку.       Она взяла старческую ладонь и приложила её к своим коленям, а потом провела ниже, чтобы родственник мог почувствовать, что под одними коленями в платье находятся другие, в штанах. Это куда лучше объясняло природу отношений короля и королевы, чем любые слова. Эймон пожевал губами. И Дени поспешила его заверить:       — Если вы волновались из-за нас, мейстер, и опасались, что слухи — правда, а сейчас не могли не спросить, это не значит, что вы виноваты в таких мыслях и должны извиняться. Это значит, что мы вам достаточно небезразличны, хотя вы нас и не знаете толком. А это достойно благодарности.       Старик открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь с грохотом распахнулась и на пороге появился лютоволк и мальчик на нём.       — Мне надо рассказать вам, что я видел, драконы.       — Брандон, — воскликнул Эймон. — Проходи. Надеюсь, ты не станешь выгонять старика из его же комнат?       — Нет, мейстер, — сухо ответил мальчик. Въехав, он развернулся и закрыл дверь. И выглядело это так, будто у него с волком было одно сознание на двоих — так ладно и складно они действовали. — Драконы рождаются и дышат огнём, драконы умирают и дышат льдом. Как и всё мертвое по ту сторону Стены. Великий Иной создаёт ледяного дракона. Когда он его создаст, это чудовище, сплетенное из множества останков зверей прошлого, прилетит и разрушит Стену. У вас очень мало времени на подготовку. Великий Иной не тот враг, которому нужен рассвет для битвы. Не тот, который протрубит о своём приближении. Мёртвая тишина и темнота на его стороне. Он просто ударит, когда сможет.       Визерис расслабился, когда Дейенерис сама подхватила разговор. Ей было легче убедить собеседников, что всё более-менее в порядке в их семье, и всё плохое осталось в прошлом, а сейчас они строят здоровые отношения и были бы счастливы, если бы не надвигающаяся опасность, исходящая от Великого Иного и его мёртвой армии.        Особенно несчастным короля сделало объявление мальчика-Старка о том, что у их главного врага появился грёбаный дракон! Дракон!        — Как это возможно? — пробормотал он себе под нос, но в очередной раз постарался напомнить, что в условиях отсутствия времени стоит искать путь уничтожения, а не понимания. К тому же, этот факт объяснял рухнувшую стену и заставлял думать о том, как защитить людей от ледяного дракона.        Это сильно загрузило Визериса, в итоге приведя его к мысли, что здесь больше оставаться нельзя. Он не мог себе позволить морозить задницу в Чёрном Замке, пока у него есть возможность обсудить новые сведения с военными советниками и разработать дополнительную защиту и рубежи обороны, а заодно начать сбор валирийской стали.        — Посиди пока с дедушкой, Дейенерис, — юноша позвал с собой Брана, чтобы не вываливать сестру в очередной раз на собачий холод снаружи.        — Ты сможешь почувствовать, когда Великий Иной оживит дракона? — Визерис стремительно направлялся к Королевской башне, где сейчас располагались покои Лорда-командующего, надеясь его там найти. Бран же скорректировал его путь и направил через тренировочный двор в подземелья, где сейчас располагалась трапезная дозорных.        — Да, я смогу это почувствовать.        — В таком случае, объявишь им, как только почувствуешь, и пусть дозорные будут готовы в любой день эвакуироваться из замка и двигаться к первым рубежам обороны.        Бран кивнул, а после присутствовал безразличным изваянием на разговоре Джона и Визериса. Как король, юноша договорился о начале эвакуации и сказал, что первым вывезет на драконе мейстера Эймона. Джон пытался возмутиться, что их оставляют без мейстера в такой момент, но Визерис отсёк возражения. В конце концов, идти до первых войск будет недолго, а там есть свои мейстеры.        На том и порешили.        В целом, они ещё успевали вернуться в Винтерфелл к ночи, так что Визерис вернулся за сестрой и объявил об отлёте. С Эймоном на «борту».       Дени проводила брата и мальчика огромными глазами. Сама она от потрясения потеряла дар речи, только дышала очень часто и глубоко, стараясь успокоиться.       — Ты дракон, Дейнерис, дочь драконов, мать драконов, супруга дракона. Ты знаешь о них больше, чем Великий Иной, потому что ты их чувствуешь, как и они тебя. И ты не единственный дракон, твой брат — такой же. Пять драконов против одного.       Дени повернулась на тихо говорящего Эймона и кивнула. А потом спохватилась, вспомнив, что тот незрячий.       — Надеюсь, что вы правы, мейстер.       Тот кивнул. Только это не утешало. Даже то, что ей когда-то говорил Эйгон Завоеватель, не утешало. Она была рождена, чтобы победить, значит, у неё есть всё, чтобы это сделать. Но как можно было даже представить, что она выполнит предназначение, когда чуть ли не с каждой секундой ситуация становилась хуже и хуже? Когда Дени казалось, что они достигли дна, а снизу начинали стучать?       — Дай мне руку, королева, — как-то весело сказал мейстер и она выполнила просьбу.       Вопреки ожиданиям, ничего не последовало. Они просто сидели в тишине, держась за руки. И Эймон даже не выглядел так, будто пытался найти слова. А Дени не хотела начать говорить в тот же момент, когда и он. Когда ничего не произошло через минуту и даже через три, она расслабилась. Наверное, мудрость была в том, что иногда слова не нужны. Достаточно просто кого-то, кто о тебе беспокоится рядом.       Объявление Визериса ошарашило обоих. Но Эймон, привыкший к приказам, засуетился со сборами, а Дени после долгого взгляда на брата, решила, что у того есть план и кинулась помогать. Уже во дворе, она, усадив старика на Балериона, начала объяснять, что ремни будут перетягивать его ноги и талию и, что для того, чтобы не было слишком больно, лучше за них держаться и корректировать себя. Откровенно говоря, Дени было страшно, что такие грубые поддерживающие веревки просто сломают что-нибудь древнему Таргариену. Но тот улыбался.       — Даже если я умру из-за этого полёта, это будет самым прекрасным моментом в моей жизни, и ради него стоит рисковать.       Дени хотела на это сказать что-нибудь с укоризной, но застыла, смотря на то, как Джон Сноу гладил по морде Мераксес. И ведь заметила-то случайно, отбрасывая с лица волосы быстрым движением головы!       — Визерис? — позвала она брата, не в силах понять, что происходит в одиночку.       Визерис улыбнулся на расторопность Эймона, и он бы помог, но надо было решить последние вопросы перед отлётом, например, о том, какое имущество обязательно к спасению из Чёрного Замка. В целом, много времени это не заняло, так что он как раз освободился к тому моменту, когда Дейенерис вышла с мейстером во двор, а Балерион послушно спустился с небес.        Король также, как и сестра, безумно волновался о здоровье и состоянии дедушки, тот был так стар, что тяжело было вовсе поверить, что такое возможно, но он был бодр и даже счастлив, усаживаясь на дракона и нащупывая его чешую за пределами седла, что сразу позволило ему словно бы набраться сил.        Лишь звук приземления Мераксес отвлёк его, но когда он повернулся в сторону драконицы, та уже опасно сблизилась с Лордом-командующим, и, не успел король хоть что-то прокричать несчастному бастарду, как он просто... снял перчатку и спокойно её погладил! Погладил бесконтрольного дракона, которые подпускали из чужих лишь тех людей, с которыми у их всадников были тёплые отношения, Мераксес в этом плане была наиболее осторожной, потому что была связана лишь с Дейенерис, как с матерью, а всадника у неё пока не было, чтобы перенимать симпатии.        — Я без понятия, что сейчас происходит, — проговорил Визерис, но стоило ему сделать шаг в сторону Мераксес и бастарда (мысль снова закрутилась в голове, не в силах оформиться до конца), как драконица коротко закричала и взлетела, освобождая место для брата. Вхагар тоже не сильно раздражался, что рядом с ним стоит некто, а ведь Визерис даже не приказывал ему ничего. Это заставило его нахмуриться, но шок, прописанный на лице Джона, сказал, что тот сам не ожидал от себя подобного.        — Они прекрасны, не так ли? — Визерис погладил Вхагар, а Джон широко распахнутыми глазами посмотрел на него, после поспешно запихивая замерзающую руку обратно в перчатку.        — Ужасающе прекрасны, я бы сказал.        Это заставило короля коротко рассмеяться, а бастарда покраснеть, и не столько от холода. Он подумает о странном поведении Мераксес позже. Сейчас надо успеть улететь до темноты. Он обернулся на Дейенерис, пожал плечами, мол, ничего не знаю и вряд ли узнаю, а после забрался на своего дракона.        — Надо успеть долететь до Винтерфелла до ночи! — это он уже прокричал сестре, а после опустил взгляд на Брана на своём лютоволке.        — Я надеюсь на тебя, древовидец.        Мальчишка медленно кивнул, и Визерис наконец поднял дракона в небо.       Дени наблюдала за сценой с удивлением. Мераксес, правда, могла дать себя потрогать тому, кому её мать выкажет свою милость. Но Джон Сноу прошел мимо её сознания и привязанностей. Он не вызывал ничего ни в сердце, ни в разуме. Просто… был. А такого отношения не было достаточно, чтобы драконы дали себя трогать. Может, Мераксес он просто понравился? Все-таки, ящеры не были лишены собственных суждений о людях. Они могли терпеть того, кого выделяет всадник, но и свои симпатии у них были.       Как бы странно то ни было, Дени выкинула это из головы. У неё была забота поважнее — старый дракон, которого надо было в целости и сохранности доставить в тёплый Винтерфелл. Тем более, на сморщенном лице Эймона было столько ребяческой радости и предвкушения, что казалось преступлением заставлять его ждать.       Дени казалось, что мейстер — немощный в силу возраста. Ну, прибавим туда такую близость к Балериону, получится, что он не совсем прям ничего не может, но силы его ограничены. Видимо, все они ушли в легкие. Эймон, как сумасшедший кричал от радости, когда они поднялись в воздух и полетели. Дени казалось, что она оглохнет. Благо, запал кончился где-то после первых минут десяти. Потом он просто рассказывал о том, что жизнь прекрасна и он как счастлив, что не умер до того, как племянники его посетили. Тем более с таким чудом. А ещё выпытывал цвет дракона. От чего его радость вновь подскочила.       — Чёрный Ужас переродился! — прокричал он. — Дракон самого Эйгона!       «Знали бы вы, дядя, что и Эйгона мы тоже встретили, наверное, умерли бы от восхищения в ту же минуту».       Эти соображения остановили Дени от продолжения беседы. Она просто следила за тем, чтобы Балерион не сильно играл с воздушными потоками и не тряс своих пассажиров. Это, конечно, требовало больше усилий, но её мальчик сильный и справится. В отличие от старого мейстера.       Приземление в Винтерфелле заставило старика плакать.       — Я так счастлив, что мог бы умереть прямо сейчас и считать жизнь удавшейся. В этом мире больше ничего для меня нет, я почувствовал всё, ради чего стоило рождаться.       — Нет, мейстер Эймон, — мягко сказала Дени, — вы ещё не подержали на руках моего сына от Визериса. Так что будьте добры, поживите ещё с десяток лет. Вы нам очень нужны. Да и Балерион не откажется вас прокатить ещё раз. А там, возможно, и Вхагар достаточно подрастёт.       Полёт прошёл неплохо, Визерис не мог прекратить улыбаться от детской радости дедушки Эймона, потому что, казалось, она даже ярче, чем была радость самого Визериса, когда драконы только родились, или когда он впервые оседлал Вхагар. Как жаль, что до первых яиц и маленьких дракончиков Эймон вряд ли доживёт. Их драконы были ещё глубокими детьми по драконьим меркам.        Приземлился он уже на закате первым, приказал отыскать Лорда Старка, с которым ему срочно нужно было поговорить. А потом он услышал слова Эймона и присоединился к Дейенерис:       — Именно, дедушка, не говори так. Принц Дейрон будет гораздо более счастливым ребёнком, если у него будет ещё и дедушка, — Эймон от такого беспокойства за его жизнь даже смутился, а потом резко выдохнул.       — Точно! Ваша Милость...       — Называй меня Визерис, дедушка, ты в первую очередь семья, а уже потом мейстер.        — Визерис, я хотел...        — Ваша Милость, Лорд Старк ожидает вас в своём кабинете.        — Прости, дедушка, мы поговорим позже.        После этого Визерис убежал к Роббу, которому первым делом рассказал о драконе и обо всей ситуации на Стене. Всё-таки слетать проведать дедушку было правильным решением. Они полночи пытались понять, насколько сложнее битва станет, какие ловушки стоит добавить, что будет быстрее — переделать баллисты в скорпионы или делать их с нуля, как защитить людей от дракона, и многое, многое другое.        На следующий день Визерис объявил сбор валирийской стали, которая не являлась мечами. Все кинжалы, украшения, столовые приборы и прочее должны были быть доставлены в Винтерфелл, куда Дейенерис должна была привести мастера работы с валирийской сталью из столицы, и первые «пожертвования» сделал мейстер Эймон, передавая своё валирийское кольцо из цепи, и его примеру пришлось, под испытывающим взглядом короля и бывшего северного короля, последовать и другим мейстерам, которые на тот момент имелись в армиях союзников. После отдала сразу несколько кинжалов, на удивление, Аша Грейджой. Как оказалось, она нашла их у дяди после подавления восстания Железнорождённых силами Ланнистеров. Эурон в нём погиб, но вот его сокровища остались. Другие лорды обещались всё, что найдут, отдать. В дальнейшем нашлись несколько наборов столовых приборов из валирийской стали, привезённые из Эссоса чаще всего, ещё с десяток разнокалиберных кинжалов, и даже одна маленькая статуэтка танцующей женщины. Этого должно было впритык, но хватить в сплаве с драконьим стеклом, поэтому мастер сразу же принялся за работу.        Половину баллист начали переделывать в скорпионы, чтобы иметь хотя бы сколько-то их ко времени нападения, а так же начали делать (более медленно) новые. В первом способе переделки существовала возможность того, что конструкция не выдержит и прицелиться будет нереально, но пришлось идти на такой риск. Чтобы надеть наконечник из драконьего стекла на стрелу скорпиона тоже пришлось попопеть.       Ловушки более примитивного характера уже расположили, теперь трудились над более сложными и убийственными.        Постепенно подтянулись не только пешие силы королевских вассалов, но и на кораблях в Белую Гавань доставили ещё запасы драконьего стекла. Позже Дорн и Простор так же присоединились к собранным силам. Одичалые постепенно всё-таки вникали в суть военного дела, стали чуть более дисциплинированными, а также большая их часть получила оружие ближнего боя. Над стрелами ещё работали, причём денно и нощно, но чтобы каждого лучника снарядить хотя бы двумя десятками стрел уходило много времени и кропотливого труда.        С одеждой тоже были небольшие проблемы. Хоть Визерис и приказал начинать готовить зимнюю одежду за год до этого, отстреливая зверей с природными «шубами» и расширяя овцеводство, ему приходилось контролировать это дело, чтобы не истреблять целые виды. Так что в этому моменту далеко не все были одеты достаточно тепло. Но тут уже король ничего не мог сделать.        Мейстеры, собравшиеся в Винтерфелле в огромном количестве, стоит сказать, развернули подготовку двух лагерей для раненых, они находились, в основном, в богороще Винтерфелла, где было не так уж и холодно, а места при этом довольно много, а также в Последнем Очаге. Там же проходили ускоренные занятия с девушками и женщинами по медицине и первой помощи (Визерису пришлось сорвать голос, но доказать необходимость этого упёртым старикам), чтобы они так же могли помогать раненым, а некоторые и быть близко к полю боя, так как многие мейстеры были довольно стары, чтобы иметь возможность бегать подобно молодым кобылкам.        Санса тоже туда ходила, и за её жизнь Визерис опасался. Но она, слава богам, сказала, чтобы будет помогать тем раненым, что прибудут в лагерь помощи Винтерфелла. К тому же, Визерис каждый день находил хотя бы час, чтобы потренироваться. Да, ему в основном придётся воевать на Вхагаре, но всегда существовала болезненная вероятность потерять дракона и свалиться на землю к мертвецам.       Наконец, броня оказалась готова, не самая красивая работа, но красота тут совсем не важна, она будет защищать спину, грудь и голову Дейенерис, и Визерису стало немного спокойнее. Армии были наготове на своих местах, дополнительная армия мейстеров и их учениц оказалась распределена по разным частям, на большинстве линий обороны было хотя бы по два скорпиона.        И в ночь, когда они получили письмо от Сноу, Визерис словно бы предчувствовал это. Он весь день ходил сам не свой, даже позволил Тириону уговорить себя на «выпить кружечку», хотя до этого не брал в рот ни капли. Винтерфелл наполовину опустел. Многие лорды отъехали к своим армиям. Так Мэйс с Гарланом были с Тиреллами, Давос уехал к небольшим силам Штормового предела, к слову, за это время Визерис впервые встретился с кузеном Джона, Роннетом. Злобный человечек, но тоже рыжий!        И вот так, в окружении лишь карлика-Ланнистера и тревожных предчувствий, Визерису доложили, что Джон Сноу написал лишь одно слово.       Началось.