Неосторожные желания

Скрип качели резал уши. С каждым малейшим раскачиванием — под ноги осыпалась ржавчина с креплений. На печальной детской площадке стояла темень, разбавляемая слабым светом одинокого фонаря. Да и тот мигал всё время, грозясь окончательно отключиться в любой момент. К этому времени город, окутанный густым туманом, уснул, опустел и казался неестественно спокойным. Будто бы даже и неживым. Элина устало забралась на широкую лавку качели с ногами, прижала их к груди и украдкой поглядывала то на Асмодея, то туда же, куда и он. Демон на неё внимания не обращал. Он вальяжно, закинул голень на колено, и с подозрительным интересом рассматривал многоэтажки вокруг. Местами еще светились окна таких же полуночников. С момента его предложения о прогулке прошло полтора часа. Он курил вторую по счету сигарету и за всё это время не обмолвился словом. По итогу, прогулка занесла их далеко в спальные районы многоэтажек, а Эля совсем выбилась из сил и уж очень сомневалась, что он решил остановиться здесь именно по этой причине. — Не задашь вопрос, что так тебя беспокоит? — привычная хрипотца в его голосе прервала молчание, он легко угадал мысли спутницы. В высь снова поднялось пару серых колец дыма. Эля шумно вздохнула, качая головой. Что-то тревожное внутри ей подсказывало, что не всякий вопрос следует задавать и не каждый ответ стоит знать. — Разумно, — демон манерно повел рукой по воздуху, разрезая туман. Время шло, а вопрос по прежнему царапал нутро тревожным предчувствием. Пять минут, десять, двадцать, полчаса, час. Элина начала засыпать, уткнувшись носом в колени. В тот же час ночной флёр всколыхнул визг шин по асфальту. Во двор влетела машина, криво припарковавшись под домом напротив. Эля встрепенулась, в непонятках оглядываясь сонными глазами по сторонам, пока не приметила как из машины, шатаясь, вышел мужчина, держа в руке бутылку. Он встал перед подъездом и задрал голову кверху, глядя на последний этаж. Там красным светом горело единственное окно и в нём два силуэта сливались в одно целое, изгибаясь в пляске страсти. Рядом послышался довольный смех. Демон щурил глаза, глядя как мужчина взбегает по лестнице в подъезд, а затем перевел взгляд на окно, едва ли не скалясь от распирающего предвкушения. По воздуху на пару мгновений потянуло тошнотворным сладким запахом ванили и газа. И если первой мыслью в голове Элины было: кто, чёрт возьми, печет сладости во втором часу ночи? Второй оказалась жуткая догадка: здесь что-то случится, от того потусторонняя тварь обок, сейчас довольна, как дитё на премьере мультфильма в кинотеатре. — Догадалась? — склонил он голову на бок, облизав губы. Нехорошие мысли читались в его ехидном лице и что-то, отдаленно напоминающее голод, крылось в тенях глаз. Точно быть беде и каким-то образом он причастен. — Я хочу домой, пожалуйста, — сиплым голосом попросилась Эля, сердце забилось быстрее. Ей здесь совершенно не нравилось. Асмодей лишь посмеялся, запрокинув голову назад, а затем за шкирки потянул её к себе, усаживая ближе. Его это только веселило, как выступление шута на пире короля. — О, да ладно тебе, самое интересное только начинается, — объявил он, обняв свободной рукой свою ненаглядную спутницу за плечи. — Как я могу пропустить этот перекус, если ты меня не кормишь? — демон чувственно похлопал её по плечу, и предвкушая шоу, снова поднял глаза на окно. Силуэты встрепенулись, тени задрожали разбегаясь по стенам. Элина судорожно сглотнула ком в пересохшем горле. Тревога. Снова. Это противное, липкое чувство расползалось по внутренностям и мешковатая одежда в миг утратила весь свой комфорт, а слабое тепло чужой руки на плече стало невыносимо противным. Только от этой руки ей не убежать. С её наличием можно только смириться и надеяться, что рука не сместиться на шею, грудь, пах или вовсе вовнутрь распоротого живота. Звук разбитого стекла вырвал из собственных страхов. Вниз полетел табурет и разбился об асфальт с хрустом спички. Эля замерла, тараща взгляд на труху из стекла и дерева. А затем подняла глаза на оглушительный женский визг вверху. Возле окна дрались двое мужчин, пока полуголая дама раздора пыталась их остановить. В соседних окнах начал зажигаться свет. Люди просыпались. Пару зевак высунуло взлохмоченые головы на шум. — Удивительно глупое зрелище, не правда ли? — совершенно спокойно и даже с нотками очарованности спросил Асмодей. — Неосторожность в желаниях и неточность в их формулировках приводит к ужасающим последствиям. Особенно, когда не знаешь кто их может услышать и что взять взамен, — усмехнулся он, а затем искоса взглянул на испуганную Элину. — Впрочем, тебе ли не знать? — Что? О чем ты? — девушка дерганно оглянулась на него, а затем снова на окно. — Нужно вызвать полицию, это не нормально, — спохватилась она, стараясь найти в карманах телефон, но тот лишь прощально пиликнул в руках, прежде чем выключиться. Демон рассыпался новой порцией смеха, он одинаково упивался её переживаниями и тем, что происходило в той злосчастной квартирке. В окне снова послышался крик, но в этот раз душераздирающий. Драка дошла до своего апогея и тело любовника оказалось наполовину нанизаным на крупный осколок стекла торчащий в окне. Он медленно наклонился назад, насаживаясь до основания рамы и выпал вместе с осколком внутри себя. Пара секунд падения закончились гулким шлепком смятого в фарш тела об асфальт. Звук раскрошенных костей отчетливо донесся до качели через весь двор. Элина вздрогнула. Перед глазами помутнело и картинка начала двоиться. Тошнота скрутила желудок в тугой узел, а легкие остановили работу не в состоянии сделать ни вдоха, ни выдоха. Она видела и живых и мертвых, но самой смерти свидетельницей еще никогда не была. Противно. До чего же противно начало становиться от собственного бессилия, от непрекращающегося смеха обок и тех людей, что с окон снимают происходящее. Крики зазвенели в ушах. Голоса других свидетелей трагедии эхом расходились по двору. Всё больше соседей просыпались. Вдалеке послышалась сирена, но тревога колотила сильнее и в воздухе всё заметнее чувствовалась ваниль. Это еще не конец. Перепалка в разбитом окне не утихала. Эля подняла глаза и дрогнула, услышав очередной крик. Всё тот же мужчина таскал за волосы неверную женщину, а она отбивалась чем под руку попадется, пока он в итоге не толкнул её в то же окно, что и любовника. Истошный крик продлился пару секунд. Она дергалась и извивалась в воздухе, пытаясь ухватиться за невидимое спасение, прежде чем тело напоролось на угол навеса над подъездом. Хруст костей и звук разрывающейся плоти оборвал полет. Переломанная женщина наполовину свисала с козырька, а из неё медленно вываливались внутренности, тянулись вниз точно жуткой кровавой гирляндой. — Ах, любовные дела у ведьм всегда ни к черту. До чего слепое сладостратие только не доводит? — довольно усмехнулся демон, сместив пальцы с плеча девушки на волосы. Он беззаботно накручивал кудряшки себе на пальцы, пока побледневшую Элину трясло на грани сознания. — Вышло даже романтично — смерть вместе с тем, кто мил сердцу. Во всех смыслах. Только погляди, как чудно её сердце вывалилась прямо в руку любовника. Обычно люди называют это судьбой. Не так ли? Хотя дело в привороте, — Асмодей рассмеялся, указывая рукой на трупы, словно на животных в зоопарке. Эля по наитию взглянула на описанное им диво и моментально опустила взгляд на дрожащие ледяные руки, тревожно сдирала заусенцы на ногтях до того, что пальцы уже пекло. Мозг перестал соображать, что происходит и всё тело сжалось до комка убитых нервов. Так ведь нельзя. Мерзкий смех рядом показался невообразимо сюрреалистичным. Разве это не дико, так наслаждаться чужими смертями, но что еще стоило ожидать от архидемона? Наверное, всё так, как и должно быть. Просто маленькому человеческому мозгу это невдомёк. Нельзя ровнять свои смертные нормы и принципы на то, что вполне адекватно для таких, как он. Для тех, кто и есть олицетворением всего худшего в мире. Тошнота сдавила горло кашлем, картинка расплывалась перед глазами и голова стала ватной. Во двор начали выходить люди. Вскоре со скрипом шин влетело две полицейские машины с гулкими сиренами. Свет бил в глаза, а в воздухе по прежнему воняло смертью. Мужчина истошно кричал в окно, но Эля уже едва ли была в состоянии разобрать что конкретно. С ним пытались говорить полицейские через громкоговоритель. Приехала скорая и еще одна полицейская машина. Шум сливался в жуткую какофонию и временами мерещился тошнотворный звук ломающихся костей. В какой-то момент показалось, что всё притихло. А затем раздался оглушающий взрыв. Резкий хлопок разорвал пространство вспышкой. Треск бетона смешался с поголовной паникой, криками и воем десятка сигнализаций машин на парковке. Сюда мчались пожарные, а полицейские через громкоговоритель пытались управлять испуганной толпой. Гарь и дым вздымались в воздух, смешиваясь с туманом. Всё отчетливее стоял запах смерти. Огонь разгорался и перекидывался на другие окна. Одна измена закончилась трагедией для целого дома. Элина взвизгнула, подскочив на месте. С громким всхлипом она затрясла головой, закрывая уши. — Я не могу на это смотреть. Я хочу домой. Отпусти меня. Хватит меня мучить, — истерично завывала она, пытаясь вырваться. Хотелось бежать, очень долго и без оглядки, пока ноги не отнесут куда подальше от безумного инцидента и не менее безумного мужчины. — Ну-ну, куда же я тебя отпущу? Не положено, — покачал головой демон, потянув её назад. Он крепко обнял девушку, заставляя уткнуться себе в плечо и до омерзительного утешительно гладил по голове. Выбора не оставалось. Она прижалась сильнее, вдыхая чужой аромат, лишь бы не слышать зловонного запаха гари. — Тише. Здесь не над чем так горько рыдать. Любое желание имеет цену, и я всего лишь пришел за своей оплатой. — Меня сейчас вырвет. Пожалуйста, давай уйдем отсюда. Умоляю, — тихо хрипела Эля, задыхаясь в всхлипах и кашле. Асмодей усмехнулся и, выбросив окурок, взял её лицо в свои руки. До одури довольный, словно пьяный. — Умоляешь значит? — он аккуратно заправил волосы ей за уши, а после стал утирать слезы большими пальцами. Удивительно как с такими когтями он был столь аккуратен. Элина закивала, прерывисто выдыхая. Она всё ещё дрожала, упираясь слабыми руками ему в грудь и его поведение пугало только больше. — Люди так занимательны. Вечно одна и та же шарманка: умоляю, помогите, кто-нибудь, избавьте меня от страданий. Я сделаю что угодно, лишь бы не страдать. Пожалуйста, хватит. Прекратите, умоляю исполните моё желание. Мне больно, мне страшно, мне плохо, я не могу этого выносить. О, кто-нибудь, окончите мои страдания, за любую цену. Я сделаю, что угодно, лишь бы это закончилось, — театральным, жутко спокойным и размеренным голосом он повторял все те избитые фразы, что успели ему давным-давно наскучить. Те же фразы, которые проносились в черепушке маленькой глупой девочки в его руках. — Просят, выпрашивают сами не понимая у кого. Думают, что всё им достанется за просто так, а когда обнаруживается цена, то снова начинается одно и тоже. По итогу, человек только и может, что ползать да умолять. Какая жалкая особенность целого вида, — досадливо цокнул мужчина, пока напуганная до чертиков Эля таращила на него глаза. Он прищурился в своей избитой манере, медленно опуская одну руку ей на шею, пока второй поглаживал по щеке. Его тяжелый вздох послужил леденящей душу паузой. — Говорили ли тебе, что у тебя изумительно большие глаза? — кончиком когтя демон филигранно смахнул прозрачную каплю с девичьих ресниц. — В свете огня точно мёд. Так и хочется придушить, чтобы их выдавить как из сот, — рука сомкнулась на тонкой шее и девушка захрипела. В ужасе она вцепилась своими ногтями в чужие пальцы, стараясь высвободиться. Сердце громко гупало, отдавая в виски и казалось, что голова вот-вот лопнет, как шарик. Всё продлилось не дольше минуты, он не сжимал сильнее, позволяя оставаться в сознании и хватать кислород, но это не убавило жуткой паники, которая окончательно сводила с ума и без того хрупкого человека. А что самое жуткое, лицо его в этот момент перестало выражать абсолютно какие-либо человеческие эмоции или их подобие. Только холодный прищур светящихся глаз, в которых отражался пожар и люди бегающие по двору всполошенными муравьями. Асмодей резко отпустил её и поднялся с места, принялся деловито поправлять одежду, пока подопечная задыхалась в кашле, согнувшись пополам. — Что ж, нам пора. Было занимательно, но меня начинают порядком раздражать эти вопли, — объявил он с оглядкой и тот час встряхнул Элину на ноги. Она всё хватаясь за шею, пыталась балансировать на ватных ногах и неразборчиво хрипела под нос. Противиться ему не оставалось ни сил, ни желания и с ощущением полной безнадеги она повисла у демона на руке, прежде чем успела окончательно потерять сознание. — Безнадежно забавное создание, — он ловко подхватив бессознательное тело и поднял на руки, заглядывая в лицо. На дрожащих веках отпечатался страх. *** Три часа поездки тянулись долгой муторной вязью. Мама успела скормить Элине пару таблеток от тошноты, но это не особо помогало. Дорога в сельской местности наполовину состояла из ям, а на вторую из крутых поворотов и кучи камней под колесами. В добавок ко всему, после вчерашнего ливня, воздух снова застыл в невыносимой духоте. Кондиционер в машине не облегчал обстановку. Солнце к полудню вошло в зенит и температура на улице перевалила за тридцать восемь градусов. Последним штрихом во всей этой каше стало томное вещание шипящего радио и отсутствие интернета на телефоне. К середине поездки Эля заснула тревожным сном, свернувшись на заднем сиденье комочком, поверх сумки со старыми летними вещами. От них приятно тянуло запахом свежей стирки, но в носу по прежнему фантомно стояла удушающая вонь пожара. — Эльчик, просыпайся. Приехали, — папа тихо потормошил её за плечо, прежде чем и самому выйти с машины. Она содрогнулась, нервно моргая глазами, что прийти в себя. Всю ночь и весь день вчерашние образы крутились в голове по одному и тому же кругу, не давая покоя. — Уже приехали? — вяло отозвалась девушка, подняв свинцовую голову. В лицо подул теплый ветерок из открытой двери и звуки в ушах начали постепенно выстраиваться из невнятной какофонии белого шума в привычный антураж: куриное кудахтанье и собачий лай; где-то рядом смеялись о своем бабушка с соседкой, а затем с громким приветствием к ним присоединилась щебечущая мама; за забором заскрипели цепи колодца, вытягивая ведро воды. Здесь как будто бы ничего никогда не менялось и привычное мычание коров с полей подтверждало это окончательно. Несколько минут потребовалось, чтобы целиком и полностью прийти в себя, после поездки. Внутренности еще немного мутило и голова тяжелым грузом легла в руки, на коленях. На висках осталась легкая испарина и глаза по прежнему слипались. — Эля, бери своё чудо и идите в дом. Там прохладно, сразу легче станет, — папа соболезнующие погладил по волосам и забрал сумку, на которой она до этого спала. — Хорошо, — вздохнула Элина, сгребая себя в кучу. Она оглянулась на заднюю полку, где распласталась рябая туша демона. Уж ему-то жара не причиняла дискомфорта и, словно зная её мысли наперед, он довольно прищурился, глядя прямо в глаза. Эля нервно облизала губы и отвернулась от него. Всё утро они не разговаривали, да и не было охоты после вчерашней ужасной ночи. Иной раз казалось, что она до сих пор слышит невыносимую вонь ванили, треск костей, крики и, что хуже всего, будто бы до сих пор ощущает сомкнувшуюся руку на шее. Радовало лишь то, что по утру на шее не появилось синяков. Очередной судорожный вздох отдался болью в легких. — У бабушки в доме полно икон. Тебе туда точно можно? — спросила она, терзавший вопрос, неловко оглядываясь на спину отца, скрывшегося за выкрашенными побелкой дверьми. — Всего лишь холсты да краски. Неприятные на мой вкус картинки, но не более того, — в голосе Асмодея проскочила доля неприязни, а сам он недовольно махнул хвостом, прежде чем соскочить на сидение. — Тем более, разве ты не слышала об Абаре? — ехидно добавил зверёк, прежде чем покинул машину. Элине лишь оставалось последовать за ним, подавляя неприязнь. Солнце ударило в глаза, заставляя прищуриться. Теплый воздух наполнялся ароматом цветов и скошенного неподалеку сена. Здесь всё ощущалось по другому. Как самый настоящий уют, который по тревожному предчувствию вот-вот даст трещину. В доме кипела жизнь. Папа, дедушкин племянник и крёстный собирали на веранде столы, мама с соседкой заканчивали распаковывать привезенные гостинцы. Во дворе бегали бабушкины куры, а сама она радостно заключила в объятия Элину, стоило переступить через порог. — С днём рождения, — девушка в ответ не менее крепко обняла именинницу. Теплота объятий отогнала тревогу на второй план. — И тебя еще раз с прошедшим, родная моя, — короткие поздравления окончились чувственным поцелуем в макушку, прежде чем начались привычные допросы и укоры. — Что такая вялая? Опять укачало? Еще и бледная как поганка. Тебе надо чаще ко мне приезжать. В детстве всегда загорелая летом была и здоровье не шалило. А сейчас вечно болеешь. Здесь воздух лучше. Вот посмотри на меня. Мне семьдесят пять, а я до сих пор как огурчик. А что это у тебя за футболка такая огромная, как мешок? И джинсы с дырками на коленях. Ты же девочка, надо нежнее одеваться. В маечки, в юбочки, в платьица. У тебя же такая фигура красивая — гимнастка-спортсменка, а ходишь как мальчишка, — всё не унималась бабушка. — Давай я тебе мамины старые платьица найду, хоть сегодня мне подарок сделаешь, наденешь вечером, ладно? Эля под её напором сжалась, опустив голову. Неловко вздохнула и почесала затылок, кивая под нос, лишь бы ненароком не влезть в спор. Настроение снова стало так себе. — Мам, отцепись от неё уже, — с коридора выглянула недовольная мама, прежде чем Эля успела открыть рот. — Заладила как пластинка одно и тоже. Только приехали. Иди лучше свою посылку распаковывай, — прогремела строгим тоном родительница и этим частично облегчила положение дочери. — Зоя! Ты на меня голос не повышай! — Воскликнула бабушка. Она определенно собиралась ответить ей в тон всё теми же речами, но взгляд её привлекло копошение внизу. — А это что такое? — она наконец-то обратила внимание на енота, которого периферийным старческим зрением всё это время воспринимала за рябого кота мурзика, отличавшегося аналогично крупными размерами и любовью топтаться вокруг. — Господи помилуй, это вы привезли такое зверье? — Да, — кашлянула Элина, нервно улыбаясь. За спиной она скрестила пальцы, в надежде побыстрее окончить этап их знакомства. — Подобрали пару дней назад. — О как. Надо же такое, экзотичненько, — в смятении констатировала бабушка. В замешательстве она ума приложить не могла, как реагировать на диковинную зверушку, но, к счастью, взаимодействовать с ним не норовила. — Что за шум, а драки нет? — с кладовой показалась бабушкина младшая сестра. Она протирала в руках тарелку и была определенно рада увидеть на пороге внучатую племянницу. — Машка, смотри, что дети привезли. Это ж надо такое домашнее животное было завести, — хлопнула в ладоши именинница, привлекая внимание к еноту в тени двери. Стоило бабушке Маше перевести взгляд на него, как улыбка медленно сползла с её лица, а из рук выскользнула тарелка. Осколки разлетелись с звонким треском по всему коридору. А сама женщина на пару мгновений окаменела, открыв рот, не в силах проронить и слова. Бабушка визгнула и тут же начала ругать сестру за то, что старая растяпа, но все её слова определенно пролетали мимо бессмысленным жужжанием. Бабушка Маша еще долгих несколько мгновений таращила глаза на демона, а затем перевела взгляд на Элю, будто бы пытаясь по лицу прочесть, что происходит. Лишь когда мама выглянула с кухни и принесла веник с совком, она опомнилась и облокотилась на стену. — Что-то мне не хорошо стало. Элечка, помоги-ка мне, пожалуйста. Мне на улицу надо, — тихо заговорила женщина, хватаясь за сердце. Эля растерянно подошла к ней, подхватывая под руку. — Пойдем на лавочку присядем в саду. Девушка кивнула, нервно оглядываясь на маму и бабушку. Противный енот из поля зрения исчез, и Элина с некоторым облегчением вздохнула. Лучше уж пусть не показывается, ради всеобщего спокойствия. Тропинка вывела их за дом. В сад, где кроны старых яблонь в трепетной нежности сгибались над землей тяжелыми тенями. Здесь было куда свежее и спокойнее, но до лавочки они так и не дошли. Убедившись, что рядом никого нет, баба Маша скорчила гримасу, больно потянув внучатую племянницу за ухо. Она торопливо потащила младшую подальше в глубь сада. — Ты что в дом притащила?! — зашипела женщина и всё её плохое самочувствие сняло как рукой. В нос ударил невыносимо приторный запах ванильных духов.