Неосторожные желания

— Ты что в дом притащила?! — зашипела женщина и всё её плохое самочувствие как рукой сняло. В нос ударил невыносимо приторный запах ванильных духов и желудок неосознанно скрутило под натугой воспоминаний о вчерашней ночи. — Бесовщина чистейшая! Элина, ты где это чудовище нашла? Снова начала на кладбищах лазить? Мало было того, как в детстве в кошмарах неупокои ходили-жрали? Три раза счищала с тебя, задолбалась. Забыла уже? — запричитала старуха, брызжа слюной. Она добротно встряхнула девушку, словно нашкодившего котёнка. Ничего хорошего это не предвещало. — Больно-больно-больно! Баба Маша, отпустите, — запищала Элина, вертясь у неё под рукой в попытке не остаться без уха. — Говорила я тебе, бросать всё это и не лезть к эзотерике ни на шаг. Слабую душу быстро сожрут до костей. Ты мне зареклась. Да ты же… Ты ж даже верить во всё это перестала! А это что за новость? Как так вышло?! Решила, что сильно взрослая и можешь в ведьму поиграть? Думала ничего страшного не случится? — от переживаний бабушка Маша едва не задохнулась в своих возмущениях, но пунцовое ухо Эли отпустила. Грозной тенью родственница нависла над младшей и угрюмо сложила руки на грудь. Носок её балетки отбивал по земле нервный ритм. — Объясняйся, быстро. Чего учудить умудрилась? — Ничего я не учудила, — обреченно вздохнула девушка, потирая горящее ухо. Тревога нервным комом застряла в горле и пришлось прокашляться, чтобы звучать убедительнее. Как это всё объяснить она не знала. — А бесовщина просто так прицепилась? — не унималась бабушка Маша. — Да. — Вот только врать мне не надо, — пригрозила она пальцем с явным рвением снова оттаскать за уши непутёвую родственницу. — Да не вру я! — взвыла от досады Элина, хватаясь за голову. — Мне просто не повезло. Он сказал, что проиграл в карты и… в общем, они меня случайно в свои споры втянули, наверное. Я не понимаю, почему именно я, — запинаясь, пыталась объяснить она, старательно опуская неприятные детали. — Они? Он не один? — глаза старухи распахнулись. Она схватила и без того несчастную Элю за плечи, затрясла и с опаской спросила, — Ты хоть знаешь кто “они”? — Демоны, — нервно облизнув губы, тихо призналась Элина. Бабушка Маша побелела и тяжело вздохнула. Её брови мгновенно ссунулись на переносицу и на скулах заходили желваки. — Ушам своим не верю. Чушь какая. На кой хрен демону обычная девчонка сдалась? Может наврали и просто бесня какая прицепилась. Ты спрашивала, что им нужно от тебя? — женщина склонилась ниже, заглядывая в глаза внучатой племянницы с надеждой на приемлемый ответ. — Да, но всё сложно, — замялась Эля, отводя несколько напряженный взгляд. Не может же она признаться в том, что демон просит переспать с ним. — Всё и так сложнее некуда. Говори, чего бесня хочет от тебя? Может, ещё можно как-то откупиться, ни то на всех нас беду навлечешь, — настаивала на своём бабушка Маша, она вновь хорошенько встряхнула девушку за плечи. Её беспокойство имело место быть, но легче от этого никак не становилось. Осознание ситуации окатило холодной волной сиюсекундно и Элина запнулась, опустила взгляд и не ответила. Она ведь не сможет помочь разобраться с Асмодеем. Простой сельской ведьме с демоном не тягаться. И смысла втягивать её в это нет. Протяжный тревожный момент молчания завершился скрипом калитки за садом. — Эля, внученька! Приехали уже, — на тропинке показался дедушка. Круглый, большой и уютный, в смешной камуфляжной панамке, с ведром и удочкой наперевес. Из-за спины у него выглядывал рюкзак со снастями и раскладным табуретом. — Машка, а ты чего такая перепуганная? Будто призрака увидела, — грузно засмеялся он, подходя не спешным шагом. Старуха тут же отскочила. Отряхнулась, делая вид будто бы ничего не произошло. Она бросила на Элину косой взгляд и вздохнула: — Да так, голова что-то разболелась. Пойду-ка я, наверное, помогу с посудой, — Бабушка Маша поджала губы, тугой бледной линией и неприглядно шикнула вдобавок, — вечером будем разбираться. Она быстро ретировалась с нервным бубнежом под нос и Эля нервно вздохнула, оглядываясь ей вслед. — Скажи, чтоб мне тазик на рыбу выделили, — кинул ей догонку дед. Он с кряхтением поставил вещи обок, а сам заключил внучку в объятия. — Чего такая грустная? Машка наговорила не пойми чего? Таки ты её не слушай, она с головой не дружит, — большой ладонью он по старой привычке взлохматил ей кудрявые волосы. — Нет, просто укачало, — отмахнулась она, поправляя непослушные волосы. — Давай помогу, — спохватилась Элина, нацепив кислую улыбку и резво подняла ведро, прежде чем дедушка успел бы отнекиваться. — Ай, шустрая какая. Обе вы с Зоей в Нинку пошли, — только и посмеялся дед, подбирая удочки с очередным старческим кряхтением.

***

Вечер загорался розовыми цветами по небесной синеве. На дома медленно опускалась свежесть сумерек, смешивалась с желтым светом ламп на гирляндах, которые многочисленными звездочками подсвечивали открытую веранду, оттеняли смех и пьяные песни. Семейное застолье затянулось допоздна, ведь много кто приехал издалека ради бабушкиного юбилея. Оттого все стремились поболтать подольше и рассказать побольше. Жужжание голосов прерывалось громкими тостами и бурной похвалой еды, от которой ломился стол. Ну, а под самим столом скопилась коробка с пустыми бутылками; рядом стоял мешок мусора, у которого беспокойно вертелось пару бабушкиных котов-толстяков. Их периодически подкармливал со стола дедушка, иной раз получая за это нагоняй от именинницы. Так определенно выглядело счастье. И Элине стоило бы радоваться тому, как чудесна её семья, даже не смотря на небольшие ссоры. Ведь это всё нормально, абсолютного мира не существует, а мелкие разногласия только укрепляют. Да и не так уж трудно ей надеть на один вечер старый цветочный сарафан мамы, если бабушка от этого будет сиять, расхваливая перед гостями, какую умницу-красавицу внучку вырастила. Это можно потерпеть и налепить на лицо подобие улыбки. Сложнее было прятать глаза от бабушкиной сестры, которая весь вечер сверлила взглядом внучатую племянницу. Ничего хорошего это не предвещало. От того момент “разговора” Эля оттягивала как могла. Она упорно старалась примкнуть к всеобщим обсуждениям, говорила тосты и надеялась, что пара стаканов дедовского вина помогут ей поскорее отключиться в постели, чтобы хоть одну ночь спокойно поспать безо всяких потусторонних происшествий. Конечно же, Элина помнила об обещании демона раскрыть некоторую правду именно сегодня, но фантомное ощущение чужой руки на шее отбивало всякое желание находиться рядом с ним. Кто знает, возможно, в следующий раз рука сомкнется и сломает ей шею, наплевав на какие-либо условности и договоренности. А такую цену платить она не готова. Праздник подошел к концу, часть гостей разошлись по домам, бабушка с дедушкой устали и отправились спать. За столом осталось лишь младшие родственники и парочка друзей из дальних уголков страны. — Эля, может тоже спать пойдешь? — мама тихонько погладила дочь по подрагивающей руке. Тревога весь вечер не отпускала её. — Ты уже замерзла, хоть плед пойди возьми, если хочешь с нами посидеть, — обеспокоенно говорила женщина. Материнское сердце чуяло нервозность дочери, но сетовало на бытовое. Она то уж точно не верила во всякое потустороннее. — Да я, наверное, спать пойду, — тряхнула головой Эля, уловив идеальный момент для своего маленького побега. Бабушка Маша с папой отошли провожать друзей за калитку. — Спокойной ночи, — она коротко чмокнула маму в щеку и торопливо зашаркала тапочками в дом. Как назло, на кухне закончилась питьевая вода и, проклиная собственную непредусмотрительность и жажду, девушка улизнула на улицу через второй выход. В гараже должно стоять еще несколько бутылей, но гараж оказался заперт на замок и ничего не оставалось, как пойти к колодцу в саду, надеясь, что там стоит набранное ведро и хотя бы одна чистая кружка под навесом. Подсвечивая тропинку телефоном Элина с вороватыми оглядками дошла до колодца. В этот раз ей повезло и с кружкой холодной воды она осела на скамейку, неторопливо попивая. Иначе бы с нервов точно подавилась. Посидев так минут пять, она тихонько поплелась в дом, с всё теми же оглядками по сторонам и даже успела обрадоваться, что сейчас спокойно ляжет спать, но на пороге столкнулась с бабушкой Машей. Женщина с бешеными глазами пригрозила пальцем младшей родственнице и кивнула в сторону сада. — Мы с тобой еще не закончили, — сухо прошипела она и за предплечье потащила Элю назад к колодцу, где грубо усадила на ту же лавочку, а сама нависла коршуном. Что ж, видимо, если бы и вышло заснуть, то не надолго. — Говори честно, что натворила и чего от тебя хотят. Не верю я, что просто так к тебе демон привязался. И не юли. Нет времени на это. Надо как-то откупаться или изгнать его, — нервно парировала бабушка Маша, оглядываясь по сторонам. — Я не врала. Я правда ничего не сделала. Он сам ко мне пристал. Почему вы мне не верите? — раздосадовано вопрошала младшая. Это всё начало давить и бессилие опустилось на плечи невыносимой тяжестью. А еще тревожнее было от осознания, что скоро виновник обсуждения может и сам нагрянуть на огонёк. — Да потому что не может ничего просто так быть, как ты не понимаешь? А если оно сожрет тебя и потом перекинется на меня? Я не хочу умирать из-за безалаберной девки, — зарычала она, едва не брызгая слюной. — И твою башку дурную спасти хочу. Не чужие люди, — тут же спохватилась бабушка Маша с напускной заботой. — Что оно от тебя хочет, скажи уже, я помогу, чем смогу. Элина шумно вздохнула и опустив глаза быстро выпалила: — Переспать со мной. — И всё? Так это инкуб? Это же меняет дело, — несколько облегченно вздохнула старуха, радость проскользнула в её скрипучем голосе. — Только зачем оно в животное подселилось, чтоб таскаться за тобой? Они же по снам ходят обычно. Ничего не пойму. Несуразица какая. Надо на картах смотреть, что за бред происходит, — забубнила она себе под нос, расхаживая туда-сюда перед младшей, как страж на дозоре. Она определенно уже прикидывала потенциальный план действий. — Нет, — вышло резковато и бабушка Маша оторопела. — Это не инкуб, и не бес или черть. Это демон. Страшный, старый, похотливый демон. И вы здесь ничем не сможете мне помочь. Хватит, я вас втягивать не буду, — судорожно выпалила Эля, намереваясь просто подняться и уйти от этого разговора. Однако замерла, как только периферийное зрение уловило тень сбоку. По спине прошелся тревожный холодок. Он уже пришел. — Знаешь, тебя послушать, так я сущее чудовище. Дуешься на меня из-за вчерашнего? Я лишь немного заигрался, а ты так сразу не лестно отзываешься. Я даже почти проникся виной, — самодовольно вещал Асмодей. Он стоял, прислонившись к дереву плечом, немного поодаль. Сложил руки на груди и склонил голову набок, словно хищник, выжидающий реакции жертвы. — О, Силы Небесные, — в этот раз бабушка Маша схватилась за сердце по настоящему. Она перевела взгляд на внучатую племянницу, а затем снова на демона. Её глаза видели куда больше, чем следовало и ничего хорошего в этом не было. — Первый раз такое вижу, — прошептала женщина, тараща глаза в пять копеек, но мгновенно прищурилась. Капилляры начали лопаться, не выдерживая нагрузки, словно увиденное начало ей мешать. Демон довольно посмеялся, отрываясь от ствола дерева. — Стой. Не подходи. Назови своё имя, нечистый дух, — строго потребовала она, вытянув перед собой деревянный амулет. И, судя по выражению лица мужчины, это оказалось фатальной ошибкой. Всё изменилось за мгновение. Пространство сгустилось в непроглядной черноте, звуки исчезли, воздух раскалился как в печи, а что хуже всего — тело парализовало в немыслимом ужасе. Эля успела лишь коротко прохрипеть, ощущая как по спине скатывался холодный пот. Ни двинуться, ни моргнуть, даже дыхание давалось необычайно трудно. Асмодей уже стоял вплотную к старой ведьме. Он деловито заложил руки за спину, медленно наклоняясь вперед, чтобы их лица были на одном уровне. Его губы расплылись в недоброй улыбке, а глаза сузились в привычном жутком прищуре. Одним взглядом демон выворачивал чужую голову наизнанку, беспрепятственно копаясь в её мозгах, как в корзине с грязным бельем и пожилая женщина не была в состоянии дать ему отпор или как-либо возразить. Она безвольной статуей, замерла по чужой незримой воли и глядела за тем, как он медленно поднял руку и стал очерчивать в невесомости перед ней собственный сигил. Тонкий узор загорался в воздухе вслед за его пальцем. — Имя мне Асмодей, — смакуя каждую букву произнес он и этим исключил всякие сомнения в том, кем являлся. Сигил тут же истлел, оставляя по себе лишь запах серы. — Очень умно. Это был чудесный вопрос, похвально. Знать имя демона, все равно, что иметь в своих руках власть над ним, — одобрительно кивнул мужчина, по-прежнему не прерывая зрительный контакт. Губы бабушки Маши дрогнули, но сказать она ничего смогла. Кое-как лишь выдала пару невнятных утробных звуков, дергая кончиками пальцев. Это всё что было ей позволено, кроме как дрожать и с оцепенением смотреть в глаза воплощению кошмара. — Только есть одна загвоздка, которую ты не учла, — досадливо пожал он плечами, вытащив из рук женщины амулет кончиками когтей, а затем отбросил в сторону. Воздух раскалился до того, что дышать стало больно и горло сдавило сухим кашлем. — Для этого и самому нужно что-то из себя представлять, кроме как ходячий труп, — его усмешка сменилась самодовольным оскалом. Одним рывком когтистая рука подняла старуху за горло над землей, как тряпичную куклу. — Ах, глупые ведьмочки, всё никак не могут запомнить своё место. Когда ж вы уже поймете, что подвиг Соломона никому более не повторить? Да даже беса подчинить достижение не для каждого, — ворчливо запричитал Асмодей. А затем взглянул на Элину. Бледную, дрожащую девочку, которая второй вечер подряд задыхается в истерике. Только в этот раз даже всхлипнуть не может. Не позволено. — Я чту свои обещания. Так вот и гляди внимательно. Она одна из трёх причин, по которой тебе не доступна сила. Старая ведьма, прикрываясь заботой, закрыла тебе путь, а затем начала красть всё до чего дотянулась. От того ты всё чаще болела, пока это не привело к куда более серьезной травме, — непринужденно вещал демон. — Ну что так смотришь? Не нравиться правда? — закатил он глаза и в тот же миг паралич отступил. Эля согнулась пополам, сползая с лавочки на землю, глубоко и жадно дыша. Ей потребовалось пару долгих мгновений, чтобы хоть немного обрести контроль над собственным телом и немота отступила. — Отпусти её, — прохрипела девушка, опираясь руками на скамейку. Асмодей утробно засмеялся. — Чтобы она не сделала, это не значит, что можно убивать её. Тем более сегодня, в день рождение бабушки, она же не переживет этого. Отпусти её, прошу, — сипло просила Элина, осторожно приближаясь на не сгибающихся ногах. Картинка плыла, сердце барабанило и эхом разносилось по всему телу. Второй вечер смертей она не вынесет. Это слишком для одной несостоявшейся ведьмы. — Когда что-то просишь у сил, следует предложить что-то в откуп. Пора запомнить, милая моя Элина. Или твоя прелестная головушка тебе нужна лишь для того чтобы её красить? — грубо отозвался он в хищном оскале, глаза его сверкали в ночной тьме особо зловеще, глядели сверху вниз как на букашку. Женщина под его рукой захрипела сильнее, но почти перестала извиваться, руки её слабели. — Но что мне дать в откуп? — истерично взвизгнула девушка, стараясь не упасть. Жар в загустевшем воздухе давил на голову, не позволяя нормально мыслить. — Петуха зарезать? Купить алкоголь или сигареты? Я не знаю, чего ты хочешь, — Эля сорвалась на крик, сопровождаемый нервными, ломаными жестами рук по воздуху. Паника застилала разум. Время безмолвно утекало и счет шел на секунды, а хрипы старухи безперестанно встряхивали нутро. — Нет уж. Ты прекрасно знаешь чего я хочу, но этого попросить не могу, иначе нарушу правила нашей маленькой игры, — с усмешкой цокнул Асмодей. Он испытывал на прочность волю и нервы девчонки, прощупывал границы дозволенного с хирургической точностью. И, похоже, брешь была с легкостью найдена. — Так выбери что-нибудь другое, что я могу сделать. Скорее, она уже синеет, — со всхлипом взмолила Элина, ухватив его за грудаки рубахи. Демон на мгновение опешил от такой смелости, а затем прыснул от смеха. Позже он наверняка припомнит эту выходку, но сейчас Эля едва ли себя контролировала достаточно, чтобы переживать о неподобающем поведении. — Что ты хочешь? — девушка взглянула ему в глаза, отбросив всякую осторожность, готовая из кожи вон выпрыгнуть, лишь бы спасти старую ведьму. Он с секунду помедлил. Облизал губы, глядя в её заплаканные глаза с особым азартом. Конечно же, он знал чего хочет и что выбрать, просто ждал удобный момент, инфернальная хтонь терпением не обделена и этот ход остался его победой. — Поцелуй, — озвучил цену Асмодей, склонив голову на бок. Элина метнула слезный взгляд на бабушку Машу, она перестала двигаться и издавать какие-либо звуки. Путей на отступление не было, Эля не могла дать ей умереть. А что хуже — она сама позволила демону озвучить цену и теперь была обязана за это ответить. — Я согласна.