The Dawn Will Come

      Как Джон заснул — он не помнит, но проснулся он, развалившись на вытянутых ногах Артура, от чего спина неприятно ныла — слишком жестко и неудобно. В дом уже пробивалось солнце, сквозь заляпанное паутиной и пылью стекло, и стояла гробовая тишина, от чего даже немного звенело в ушах. Метнув быстрый взгляд в сторону Эбигейл и Джека, Марстон осознал, что они в доме только вдвоем с Артуром. И только через несколько секунд он понял, что что-то могло случиться.       Вскочив с койки, Джон резко выбежал на улицу, чтобы проверить брошенных вчера лошадей и свою жену с мальчиком. Ведь их могли похитить, пока он крепко заснул после изнуряющих последних дней.       Солнце неприятно резануло по привыкшим к темноте дома глазам, но Джон все равно старался держать их открытыми, чтобы как можно быстрее поймать фигуру Эбигейл или сына. — Джон? — раздалось где-то с боку, и Марстон быстро повернул голову в сторону голоса, сразу сталкиваясь взглядом с Эбигейл, которая выглядела взволнованной из-за состояния супруга. — Что-то с Артуром? — и сердце на мгновение неприятно замерло, в ожидании ответа.       Джон качнул головой, поймав себя на мысли, что забыл проверить как он, из-за волнения о семье. — Где Джек? — спросил Джон, не заметив мальчика рядом с матерью. Сонно протер уставшие глаза и сел на крыльцо, боясь заходить обратно в дом из-за состояния Моргана. Хотелось потянуть этот момент еще немного.       Эбигейл присела рядом, положив голову на плечо Джона. — За домом, нашел муравейник, хоть чем-то занялся. Тут спокойно, не волнуйся, деревья хорошо скрывают хижину, да и я… — она зевнула и закрыла глаза, чувствуя, как приятно пригревает солнце, — сказала ему, чтобы сразу же бежал ко мне, если что произойдет. — Держи его рядом, — почти прошептал Джон и прикрыл глаза, думая о том, что надо пойти и проверить как там Артур. Вот только даже мысль о том, что придется замереть на несколько секунд, жадно ища в его теле жизнь — ужасала, как и в тот день, когда он вернулся за ним.       Какой вообще был шанс на то, что Артур останется там? Что не уйдет. Джон ненавидел себя за то, что думал о том, что он в полумертвом состоянии, что был уверен в том, что он никуда не делся, потому что у него не хватило бы сил куда-нибудь уйти. — Проверь как он, — неожиданно сказала женщина, вырывая Джона из полусонного состояния. — Я поставила силки неподалеку с приманкой, что нашла в хижине, как ты и учил меня. Надеемся, что к вечеру что-нибудь попадется, — Эбигейл убрала голову с плеча мужчины и улыбнулась ему. — Иди.       Джон встал с крыльца, кивнув женщине, и медленно зашел обратно в хижину, сразу кидая взгляд в темноту угла, где лежал Морган. Дыхание в страхе замерло.       Подойдя ближе, Джон склонился над мужчиной и внимательно осмотрел его лицо, пытаясь выцепить взглядом малейшее движение, хоть какой-то знак того, что он еще жив. Проверять его дыхание было страшно, потому что Джон подсознанием понимал, что тот может умереть в любой момент. При том, что пережил Морган в последние дни, при его состоянии — удивительно, как он дожил до сегодняшнего дня.       Тихий храп при слабом вдохе заставил Джона спокойно закрыть глаза и сесть рядом, устало утыкаясь лбом в плечо мужчины. Он чувствовал себя дураком из-за всей этой ситуации. У него есть сын и жена, которые хотели как можно скорее забыть все то, что произошло. Они хотели защиты и спокойствия, нормальной, новой жизни, а Джон одним своим эгоизмом все испортил. У него маленький сын, которому нужна защита, жена, которой сейчас нужна любовь. Но вместо того, чтобы давать им это и вести к новой жизни, он сидит рядом с заведомо мертвым человеком, без понятия о том, что ему делать и как помочь сразу всем. Как помочь Артуру, как избавить его от этого, привести в сознание.       Сжав кулаки до такой степени, что ногти неприятно впились в ладони, Джон покачал головой на плече Моргана и поднял голову, сразу встречаясь с его бледностью. Кожа мужчины была все такой же холодной. — Что с дядей Артуром? — тихо спросил Джек, зашедший вместе с Эбигейл внутрь. — Он просто заболел, — ответила женщина и усадила сына на свою кушетку, не позволяя подходить ближе, чем следовало. — Джон? — кинула быстрый взгляд на самого Артура и сразу же перевела на мужа, чтобы не беспокоиться сильнее. — Все нормально, если можно так сказать.       Эбигейл опустила взгляд в пол, свободно вздохнув. Джек со скучающим видом крутил в руках сорванный недавно сук, по которому ползала небольшая зеленая гусеница, в непонимании происходящего, как и все в этой постройке. Слова, давно готовые для того, чтобы их сказать, опять застряли в горле. Эбигейл ненавидела сама себя за то, что хотела сказать и каждый раз замирала, стоило только открыть рот. Давить на Джона она не хотела, но и сидеть здесь с больным человеком и сыном, ожидая непонятно чего — тоже. — Джон, — аккуратно начала она, — что нам делать?       Марстон потерянно пожал больным плечом, которое сразу стрельнуло по всему телу острой болью. Он совсем забыл о себе. Успокаивало только то, что пуля прошла на вылет, и он успел как надо обработать рану, перед тем, как запустить ее. — Джон, у нас был план… — И что с того? — не особо дружелюбно произнес он, понимая, к чему она клонит. — Ты не думаешь, что надо было следовать ему? — Планы меняются, как и все в этой жизни, — Джон раздраженно вздохнул и положил ладонь на грудь Артура, чтобы почувствовать, как она еле заметно опускается и поднимается. Это успокаивало, давало надежду. — Мне дорог Артур, как и тебе, — Эбигейл поджала губы, подбирая слова, и пробежалась взглядом по всей хижине, — я согласилась, когда ты решил вернуться за ним. — А что ты предлагаешь делать сейчас?! — выкрикнул Джон, метнув в нее злой взгляд. Его раздражал этот разговор, потому что она права во всем, что сказала и скажет. Артур сейчас — это груз, мертвый груз, который не дает двинуться им с места. Он это прекрасно понимал сам, и отчаяние из-за правды вынуждало в злобе повышать голос. — Бросить его?!       Женщина замолчала, когда услышала эти слова от Джона и посмотрела на Моргана, который все еще не пришел в себя. Сердце все так же неприятно ныло от одного взгляда на него у всех присутствующих. Джек залез с ногами на кушетку и отвернулся к стене, когда отец повысил голос, не собираясь слушать это. Закрыл уши руками, отбросив палку в сторону. — Артур слишком многое сделал для меня, чтобы я сейчас вот так вот бросил его. — Он уже сделал свой выбор. Ты рассказал, что произошло, так почему бы не проявить хоть немного уважения к его решению?! — Какому решению?! Умереть за нас?! За наш шанс на новую жизнь?! — Марстон сжал кулак на груди Артура, сминая покрывало, и сильно стиснул челюсти, совершенно не радуясь этому разговору. Сам факт того, что они говорят о том, что должны сделать — выводил его из себя. — Нет. — Джон, я безмерно благодарна Артуру за все, что он сделал, но пойми, что в данный момент мы ему уже ничем не поможем… Он умрет все равно. — Хотя бы не в одиночестве, — Джон резко поднялся с места и вышел из хижины, оставляя взволнованную Эбигейл наедине со своими мыслями.       Она права. Все, что может сделать Джон — это молча наблюдать за его смертью.       Это было глупым решением, спонтанным, необдуманным. Если бы хоть какой малый шанс был на его выздоровление, Джон бы продолжал бороться за него, но увы, было видно, что Артуру уже ничем не поможешь, потому что тот был при смерти из-за болезни и всего того, что произошло. Как при таком состоянии выдержать все это, оставшись таким же сильным человеком?       «А он остался сильным, прикрыл мой зад», — подумал Джон и зажал голову в руках, присаживаясь на крыльцо. Несмотря ни на что, Артур остался верен Джону и себе, показав все то, что скрывал с момента спасения Марстона в горах. Вот только от этого не становилось легче, и путь к решению проблемы не появился на горизонте. Как бы безнадежно сейчас не чувствовал себя Джон и как бы сильно не хотел увести семью — у него не поднималась рука для того, чтобы оставить здесь Артура или просто закончить его мучения. Возможно, из чувства благодарности, возможно все. — Джон! — раздался крик из хижины, и мужчина резко влетел обратно, готовый уже всадить пулю в того, кто потревожил их. — Он очнулся! — Эбигейл села возле Артура, обеспокоенно вглядывалась в его лицо.       Джон с секунду постоял на пороге, вонзаясь взглядом в Эбигейл, и только потом стремительно подошел к Моргану. Джек сидел на кушетке и испуганным взглядом смотрел на родителей, которые облепили дядю Артура со всех сторон. — С чего ты взяла? — Он открыл глаза и что-то начал бормотать. Что-то про оленя, — Эбигейл в надежде смотрела на Артура, ожидая продолжения, которое покажет Джону, что тот очнулся, и, через силу приоткрытые веки заставили ее резко выдохнуть, укладывая ладонь на его прохладный лоб. — Олень… — почти неслышно прошептал он, глядя сквозь дымку в пустоту. — Такой красивый. — Артур, — попытался привести его в сознание Джон. — Артур! — Ол… Джон? — глаза приоткрылись чуть больше и устремились на размытый силуэт, который нависал над ним. — Джон?       Дыхание стало более заметным и тяжелым, как и свист при каждом вдохе. — Что… — Артур попытался сглотнуть, но пересохшее, больное от кашля горло не дало это сделать. Он лишь болью обжег и так разодранное горло и скривился, чувствуя, как невыносимо ноет все тело. Сил не хватало даже на дыхание, где каждый вдох был испытанием, не говоря уже о том, чтобы вести какой-нибудь диалог. Краем сознания он понимал, что слышал Джона, вот только сознание в бессилии было настолько спутанным, что трезво думать он не мог. Кроме боли он более не мог понять ничего. Закрыл глаза и сквозь сумбур мыслей понадеялся, что это все неправда, и он все же умер.       Джон не нашелся, что сказать, как и Эбигейл, которая все так же держала ладонь на его лбу. Когда Артур опять провалился в сон, не в состоянии держать себя в сознании из-за усталости, Джон вышел. Сошел с крыльца и поднял голову к голубому небу, в отчаянии, впервые в жизни, обращаясь к кому-то еще, к кому-то непонятному, к кому обращались всегда и все, когда выхода больше не было. Это паршивое состояние бессилия подкашивало все, к чему стремился Джон, как и его холодное спокойствие. «Ты мой брат». «Я знаю».       Дневник все еще покоился в седельной сумке. Пока Артур жив, он не будет его читать. Шляпа и дневник все еще принадлежат ему и будут принадлежать всегда.       Из-за двери раздался сильный мокрый кашель, и Джон закрыл глаза, слушая это. Из-за состояния Артура в опасности все.       Марстон вошел обратно и увидел, как Эбигейл, найденным куском ткани, вытирает с губ мужчины кровь. Захотелось завыть и разнести тут все. — У него поднялась температура, — она отложила ткань подальше и встала с кушетки, подходя к Джону. — Дорогой…       Марстон взял ружье и, проверив заряд, отдал его Эбигейл, которая лишь непонимающе посмотрела на мужа. Сам Джон взял патронташ Артура, где еще оставались патроны от револьверов, и вытащил несколько, чтобы зарядить свои. Эбигейл так и стояла возле двери с ружьем, когда подошла к Джону, так же непонимающе глядя на супруга, который ходил по хижине и куда-то собирался, подбирая нужные вещи. По его лицу ничего нельзя было сказать — оно было непроницаемым, и говорить она пока не решалась. Может, тот сам объяснит ей, что происходит. — Как только дверь откроется — стреляй, — Марстон забрал шляпу Артура и надев ее на голову, подошел к двери, убирая заряженные револьверы по кобурам. — Держи Джека подальше от Артура, и сама не лезь к нему. — Джон! — крикнула ему Эбигейл и пошла за ним, когда тот вышел на улицу, подходя к лошади. — Я скоро буду, — быстро обняв ее, он запрыгнул в седло. — Если это я — ты поймешь.       Подобрав повод, Джон тронул лошадь и вскоре скрылся из вида Эбигейл, которая быстро зашла обратно в хижину и заперла изнутри дверь, совершенно не понимая, что происходит.       Марстону было страшно от того, что происходит и от того, что ему требовалось сделать. Бегущий от ответственности ранее, сейчас он чувствовал весь груз семьи на плечах в полном объеме, всю ответственность, важность своих решений, своих действий. «Твоя семья», — часто можно было услышать от Артура, но именно сейчас, медленно бредя на лошади по лесу, Джон понимал всю серьезность своей ситуации и его слов. Осознавал всю опасность, которой он подвергает Эбигейл и Джека. Бежать не хотелось — хотелось в кои-то веки действовать.       Двигаться дальше, спасать их, искать новую жизнь, думать о том, что им делать, кем стать. Кем может быть Джон Марстон, кем сможет стать Эбигейл? О чем они мечтали? И мечтали ли вообще когда-либо по-настоящему. «Будь мужчиной».       Пора бы уже Джону им стать, забыв обо всех беззаботных временах, и наконец-то начать нести ответственность намного более тяжелую, нежели помощь банде.       И Артур… Эта кровь, дыхание, его избитое бледное лицо, которое невыносимо видеть, от которого все переворачивалось внутри. Его брат, с которым он прошел большую часть своей осознанной жизни. Каждый вдох, сделанный через силу, ладони, на которых теперь так отчетливо видны костяшки пальцев, вены. Его впалые щеки, синяки под глазами. Он мертв. Уже мертв, а Джон просто хватается за соломинку, веря в то, что она превратится в ствол дуба, который сможет вытянуть все его мечты и желания.       Как наивно.       Остановив коня, он достал револьвер и осмотрел его, оглаживая пальцем спусковой крючок. Рука дрожала, а мысли пугали его самого. Но как бы ни были они противны — это был единственный верный шаг для него и всех, кто находился в той хижине. То, что день назад казалось правильным решением — сейчас было совершенной глупостью. Но насколько это виделось правильным и благородным. Спасти Артура! Поступить так, как поступил он! Отблагодарить его, забрать с собой. Светлые мечты, которые летали в голове Марстона, когда он гнал коня обратно к той скале, так приятно грели, освещая мир на мгновения яркими красками, затмевая все факты, которые в иной момент заставили бы его остановиться и развернуться обратно. Все мрачные факты того, что эта бессмысленная идея обречена на провал.       Простреленное плечо освещало разум Джона яркими вспышками, когда он пытался усадить Артура в седло свежей лошади, но он отгонял их сразу же, стоило только на секунду задуматься об абсурдности происходящего.       И что в итоге?       Разум наконец-то победил, открывая Джону всю картину происходящего с невероятной точностью.       Убрав револьвер обратно, он твердо для себя решил, что покончит со всем раз и навсегда, прекратив мучения брата и всей своей семьи. Артур отдал за него свою жизнь, и Джон примет этот факт.