The Dawn Will Come

Часть 4

      В хижине стоял затхлый запах старых вещей, жареного мяса, камина и спирта. От последнего запаха при долгом вдыхании начинала кружиться голова, поэтому Джон подкинул пару поленьев в огонь и оставил дверь приоткрытой. Как никак, но немного проветрить помещение надо, а из-за горящего огня тепло должно сохраниться. Эбигейл спала с Джеком, закинув на маленькое тело одну руку, а Джек, отвернувшись к стене, свернулся калачиком.       Джон тоже хотел чего-то теплого. Объятий во сне, тепло рядом и спокойствие от мысли, что рядом есть дорогой человек, который никуда его не отпустит. Эбигейл и не отпускала, злилась на Джона из-за его глупой головы и тупых поступков, злилась потому, что волновалась, а он все равно убегал, словно боялся ответственности, которую взял по своей инициативе. Они спали в одной палатке, но по разным сторонам, даже когда было холодно и Джон понимал, что хочет оказаться рядом, пусть и между ними лежал бы Джек.       И сейчас, глядя на них, хотелось прилечь рядом. Оказаться позади Эбигейл, обнять ее со спины, прижав к себе, и заснуть, уткнувшись носом ей в волосы. Чувствовать ее тепло, знать, что она обнимает Джека и знать то, что завтрашний день обязательно принесет что-то хорошее и светлое в их жизнь.       Но вместо этого Джон сел вновь на уже привычную кушетку Артура и подвинул к стене его ноги, чтобы можно было сесть глубже, привалившись спиной к стене. Сцепил руки в замок на животе и вздохнул, переводя взгляд с семьи на мужчину. Светлые и теплые мысли уползли в тень, словно испугались увиденного от Джона. Мрак, исходящий от Моргана обволакивал каждого, кто на него смотрел. Холод, смерть, боль — все это можно было почувствовать рядом с ним, глядя на бледное лицо. Запах спирта, который ассоциировался у Джона с кровью, лишь накалял обстановку, заставляя все внутри холодеть.       Разрываясь между мыслями о правильном и благом, Марстон не сводил с Артура глаз, бегая потерянным взглядом по его лицу, еле освещенному от камина. Бегал по уже ставшими родными чертам лица, и все никак не мог понять, что он упускает в данный отрезок времени, чувствуя этот необъяснимый страх его потери. Мысли, которые сами уже разъездились в голове Джона от вечных повторений, начали словно уставать, путая давно обдуманное. Хорошо или плохо. Правильно или эгоистично. Сказать «спасибо» или уйти.       Хотелось ополоснуть лицо ледяной водой, чтобы капли стекли по спине, груди, вызвав дрожь. Хотелось прогнать все мысли из головы. На крайний случай, хотелось врезаться головой со всей силы в дерево, чтобы потерять сознание, а потом несколько дней блуждать между сном и явью из-за головной боли, путая настоящее со своими мыслями. Хотелось уже сделать хоть что-нибудь, чтобы остановиться на чем-то одном. Марстон, как маленький ребенок, которому предлагают две конфеты, а он не может их выбрать. Только вот у Джона они обе были горькими, не зависимо от выбора.       Откинув голову назад, Джон ударился затылком о стену и закрыл глаза, слыша, как где-то у изголовья кровати ворочается док на своем рваном покрывале.       Всю ночь Джон провел на границе сна, то и дело вздрагивая, когда он погружался туда чуть глубже. Открывал глаза, уверяясь в том, что все хорошо и опять прикрывал, чтобы через какое-то время снова задремать, сквозь дрему слыша похрапывания незнакомца.       Первой проснулась Эбигейл. Сладко потянулась, осторожно убирая руку с Джека и затем зевнула, переворачиваясь на спину. Какое-то время полежала так, смотря в угол хижины, на паутину, и следом развернулась на другой бок, сразу обращая все внимание к Джону, который из последних сил старался не заснуть, пустым взглядом смотря на потухший камин. — Поспи, я тут за всем присмотрю, — тихо прошептала Эбигейл, когда подошла к Джону.       Марстон медленно перевел на нее красные от недосыпа глаза и покорно закрыл их, зная, что она обязательно за всем присмотрит. Сопротивляться хоть чему-то уже не было сил. — Только ляг нормально, — потребовала она все же и ткнула мужчину в плечо, заставляя неохотно разлепить веки.       Сама женщина ушла на улицу, тихо прикрыв за собой дверь, в то время, как Джон лениво встал с кровати и медленно прошел к кушетке с Джеком, который занимал на ней уж слишком мало места. Плюхнулся без сил и почти что сразу заснул, чувствуя, как сладко ноет все тело от лежачего положения.       К счастью или нет, спал он без сновидений, не слыша абсолютно ничего. Может, его бы не разбудил и выстрел, из-за той усталости, которая была с ним до того, как он заснул. Проснулся он с таким чувством, словно сама гравитация хотела раздавить его во время сна. Ощущение, будто бы на него положили огромную каменную глыбу и облили смолой. Не хотелось ни вставать, ни жить вообще.       Но встать пришлось так или иначе. После, может, часа, может, двух, но пришлось. Джека уже не было, как и его матери с доком. Только Джон и, как привычно, Артур.       Медленно сев на край кушетки, Джон размял расслабленные мышцы и шею, сразу ощущая, как начала активно течь по венам кровь, не сразу заметив, что Артур очнулся.       Джон сидел на краю и смотрел под ноги на грязный, пыльный пол, слушая, как за дверью разговаривают Эбигейл и Джек. Слушал пение птиц, муху, которая отчаянно билась об стекло окна, в надежде вылететь, редкие пофыркивания лошадей и свои мысли, которые пока что были похожи на застывшую кашу. Кашу, которую с трудом можно было перемешать.       Потянувшись в очередной раз, Джон сладко зевнул и кинул быстрый взгляд на Артура, сразу подметив его открывшиеся глаза. Мир на мгновение замер, а потом резко окрасился яркими красками. Сердце бешено забилось в груди, подзывая Джона подойти к мужчине и проверить его. — Артур! — чуть ли не воскликнул он, срываясь с места, от чего кушетка противно скрипнула. Подлетел к Моргану и сел рядом, жадно вглядываясь в бледноту его лица и поблекнувшие глаза. — Артур, ты слышишь меня? — отчаянно спросил он, наклоняясь чуть ближе к его лицу.       Ну, Артур точно видел его. Медленно переведя подавленный взгляд с потолка на Марстона, четко дал понять, что он в курсе того, что не один. С секунду задержал его на мужчине, а затем опять перевел на потолок, не смея больше делать никаких телодвижений. Джон скромно улыбнулся, не веря своим глазам. Видеть взгляд Артура, чувствовать его на себе — это было чертовски приятно спустя все, что он сам себе надумал. Хотелось свободно вздохнуть и хлопнуть Моргана по плечу. — Ты меня слышишь, Артур? — попытался он еще раз, вспоминая недавний случай, когда тот вообще не понимал, что происходит, и кто он сам.       В ответ молчание и все тот же взгляд в потолок, словно Марстона тут и нет. Недавняя жизнь опять ускользнула с его лица, и даже открытые глаза не могли это исправить. Это Джону не понравилось, отчего все недавнее приподнятое настроение испарилось, возвращая мужчину в привычное состояние беспокойства и отчаяния. Может, ему плохо? Больно?       Марстон протянул руку к его лбу, чтобы проверить не горячий ли тот, но Артур отвернулся к стене, явно давая понять, что не хочет, чтобы его кто-либо трогал, и что он прекрасно все понимает и всех слышит. Он в сознании, и головой вертит довольно бодро. Больше Джон не предпринимал никаких попыток. Лишь сидел и потерянно смотрел на скулу Артура, думая, что предпринять и что с ним вообще такое? Мог бы и сказать что-нибудь, знак дать, как он себя чувствует. Но здесь словно никого нет кроме него. Потерянное состояние сна вновь вернулось.       Встав с кушетки Артура, Джон вышел. — Где док? — сразу спросил он, когда вышел на крыльцо. Эбигейл обернулась на голос, отвлекаясь от Джека и его невнятного рассказа. — Пошел за травами. Сейчас вернется, — женщина обеспокоенно осмотрела супруга, подметив его взволнованность. — Что-то случилось? — быстро посмотрела на закрытую дверь, где находился Морган. — Что-то с Артуром? — Да, случилось, — чуть ли не шикнул Джон, проходя ближе. — Ты отпустила его одного? — спросил он с прищуром, — я был о тебе лучшего мнения, когда засыпал, Эбигейл. — Все его вещи тут, куда он денется?       Джон фыркнул, не собираясь разводить ссор. Он потом поговорит с ней на этот счет. Сейчас есть дела поважнее. — Артур очнулся, — ответил он вместо пререканий и поправил рукава рубашки, чтобы хоть как-нибудь снять напряжение. — Это же… — Эбигейл пыталась осмыслить сказанное, — замечательно! — Если брать в счет то, что недавно ты хотела его бросить? — Джон не стал говорить о том, что сам думал пристрелить его, как ненужную, больную собаку. Думать об этом все еще было неприятно, как и о том, что он, смотря на свой недавний порыв и мысли, обвинял сейчас Эбигейл в здравом поступке. Словно встал не с той ноги. — Неважно…       Когда Эбигейл виновато опустила взгляд на землю, в поле их зрения появился док, держа в руке объемную копну каких-то трав. Джон лишь кивком головы указал ему в сторону хижины, тот быстро все понял, и так же, не говоря ни слова, пошел внутрь, откладывая травы на крыльцо под тень. Джек сразу потянул к ним свои руки, чтобы рассмотреть поближе.       Джон сел на крыльцо, не думая пока заходить. Недавняя резкая смена настроения и резко погаснувшая надежда из-за молчания Артура, убила все желание что-либо делать. Морган очнулся, он в ясном сознании, но его состояние, словно ему все это не надо, его убитый взгляд, который вроде смотрит на тебя, но тебя словно нет. Этот взгляд в его состоянии, словно на тебя смотрит труп. Даже блеска болезненного нет в глазах. Насколько он должен быть изнеможен всем этим и как еще держит себя в сознании тогда? — Эй! — послышалось из-за двери, и Джон обернулся, вслушиваясь в то, что там происходит. — Хватит, я сказал!       Джон обменялся непонимающим взглядом с Эбигейл и быстро зашел внутрь, закрывая позади себя дверь, чтобы больше никто не вошел.       Боб недоумевающим взглядом посмотрел на вошедшего мужчину и отошел от Артура, на лице которого читалась злость. Смутная, даже уставшая, но злость, словно тот тратил все свои последние силы на эту гримасу. Молчал, смотрел на незнакомого мужчину, а потом, когда краем глаза увидел очередного вошедшего, перевел взгляд на него. Столкнулся взглядом с недовольным Джоном и разочарованно покачал головой, после чего отвернулся, так же, как и несколько минут назад. Он не хотел никого видеть — это было понятно всем, кто смотрел на него. — Артур, — в очередной раз попытался наладить контакт Джон, совсем не понимая, что происходит. — Этот доктор, он попытается помочь тебе, — Марстон подошел ближе и встал рядом с кушеткой, глядя на отвернувшегося Моргана, который смотрел в стену. — Что не так?       На этих словах Артур все же перевел взгляд со стены на Джона и опять слабо оскалился, ничего не говоря. В горле было сухо для каких-либо разговоров, и его чертовски сильно из-за этого драло. Хотелось кашлять.       Смит как раз подошел с кружкой теплой воды, которая нагрелась при солнце. Помог мужчине попить, чуть придерживая его голову, и отошел, когда тот разразился сильным кашлем, пока Джон стоял неподалеку и наблюдал за ними, не смея сводить взгляда с живого Артура, который пытался подавить сильный кашель. Внутри что-то неприятно надрывалось от всей это абсурдной ситуации. На секунду, всего на долю, но ему показалось, что он все еще спит. В этом сне оставаться ему не захотелось, ведь Артур здесь не такой, каким бы он хотел его видеть.       Когда приступ прекратился, Артур вынул одну руку из-под покрывала и вытер рот, сразу проверяя кожу на наличие крови, которой не было. Устало уронил ладонь поверх покрывала себе на грудь и тяжело вздохнул, чувствуя, как из-за недавнего кашля, неприятно горит в горле. Джон так же стоял и ждал хоть чего-нибудь от него. Взгляда, действия, слов… — Он не позволил даже притронуться к себе, — решил открыть рот незнакомец, отставляя металлическую кружку подальше. — Морган, что с тобой не так? — Джон растерянно развел руками.       Артур хотел что-то сказать, набрав воздуха и приоткрыв рот, но резко передумал, поджимая губы и хмурясь. Выдохнул и сделал вид, что никого рядом нет, опять рассматривая потолок и паутину на нем.       Марстон перевел взгляд с Артура на дока, но тот пожал плечами, говоря этим, что он не знает, что делать и что вообще происходит. — Я сказал тебе, чтобы ты не оборачивался назад… — вдруг еле слышно прошептал Артур и перевел взгляд на Джона, который сразу нахмурился. — И? Как это понимать вообще? — раздраженно спросил он, подходя ближе.       Все волнение об этом человеке мигом улетучилось, оставляя на своем месте какое-то неописуемое раздражение. Артур вел себя, как жертва спасения, а не спасенный человек, ради которого рискнули всем, в том числе и жизнью. Лежал, стрелял злыми взглядами в каждого, кто появлялся в его поле зрения и молчал до этого момента. Да и фраза непонятная Джону, что тот хотел ей сказать? Он и не оборачивался назад вроде бы. Не до этого как-то было. У него женщина и маленький ребенок, да еще и Артур, чья жизнь висела на волоске, и за которого он так сильно волновался.       Не так он представлял себе момент, когда он очнется, совсем не так. В мыслях он видел радость на его лице, видел горящие новым огнем глаза, слышал «спасибо», которое Джону даже не нужно было. Ему бы хватило и вымученной улыбки, которая обязательно вынудила бы его сердце пропустить пару ударов. — Артур, — настойчиво произнес Джон и склонился над ним, пытаясь поймать взгляд Моргана. Последняя попытка достучаться до него, потому что весь его вид говорил о том, что тому есть, что сказать, просто он не хочет. — Ненавижу, — прошипел он, глядя прямо в глаза Джона.       Марстон сразу отошел, словно отшатнулся, не прерывая зрительного контакта с затуманенными глазами Моргана.       Что только что было его мозг отказывался воспринимать должным образом. Джон стоял и пытался понять смысл слова «ненавижу».       Он словно получил удар под дых, даже толком и не обдумав всю ситуацию.

Часть 5

      Джон вышел из хижины, оставляя Артура доку, пусть делает с ним, что хочет.       Так как Марстон проспал большую часть дня, начало смеркаться, и птицы в вечерней прохладе стали петь громче, засев в кронах деревьев. Эбигейл обернулась к супругу и задала вопрос удивленным взглядом, на что в ответ получила только тишину и удаляющуюся спину Джона, который пошел к лошадям, не собираясь ничего говорить Робертс. Говорить вообще ни с кем не хотелось. Хотелось остаться одному и подумать надо всем, что происходит, и что с этим несчастным — Артуром.       Подойдя к лошадям, Джон прислонился лбом к одной из них, и тяжело выдохнул, запуская пальцы в растрепанную гриву. Всегда ли наши ожидания, которые мы не получаем, настолько сильно нас расстраивают? Джон мечтал о чем-то хорошем, представлял все каждый раз, когда оставался один, все думал, как он поступит, когда Морган очнется, что скажет, как он будет его лечить. Представлял все в этом ключе, но никак не то, что тот будет вести себя так, еще и с этим злобным «ненавижу», которое Марстон до сих пор не понимает. Что-то внутри только говорит, что это было адресовано лично Джону и более никому, но от этого никак не становилось легче, наоборот, тяжесть в районе грудной клетки только усиливалась.       Чтобы хоть как-нибудь занять себя, Джон подошел сбоку к первому коню и начал поглаживать его по шее, вдыхая лошадиный запах. Хоть что-то успокаивало. Думать о чем-то хорошем отчего-то не было сил: Джон чувствовал себя обманутым.       Глупо было бы пообещать себе больше не думать ни о чем хорошем? По крайней мере, об Артуре? Чтобы потом все вновь не обернулось крахом для Джона из-за построенных надежд.       Когда конь, которого наглаживал мужчина, задремал, отвесив нижнюю губу, Джон ушел, надумывая все же проверить дока и самого Моргана. Эбигейл и Джека на улице уже не было. Солнце почти спряталось за горизонтом.       Войдя внутрь, Марстон кинул быстрый взгляд на Боба, который сидел в углу и что-то перемалывал в ступке. Эбигейл подогревала вчерашнего барсука, в то время, как Джек сидел на своей кушетке и игрался с откуда-то взявшимся солдатиком на коне. Смотреть на Артура отчего-то было уже неприятно.       Он столько раз с замиранием дыхания смотрел на него, столько раз успокаивал свое сердцебиение, говоря, что все будет хорошо и волноваться ни к чему. Марстон устал от этого волнения, устал от некой незавершенности в своих мыслях, при взгляде на больного Моргана. Да, на него хотелось взглянуть, выцепить глазами его взгляд, дыхание, успокоиться, сказав себе, что вот он, живой. Хотелось поговорить с ним, объяснить, что все хорошо, сказать это одно чертово слово: «хорошо», которое даже для самого Джона значило бы многое. Он бы успокоил и самого себя, если бы услышал его от самого себя. То, что он слышит его в своих мыслях — это ерунда, которая более похожа на шум мошкары или шелест листвы.       Сев рядом с Джеком, Марстон начал наблюдать за Эбигейл.       Треск последних поленьев в огне, шорох одежды женщины, которая подогревала еду, стук пестика о ступку со стороны дока и изредка хриплые вдохи Артура. Все, черт возьми, сводится к нему. Всегда все сводится к Моргану. Даже когда он был здоров, и у них все дела шли хорошо. Правая рука проклятого Ван дер Линде. Задание — Артур, помощь — тот же Артур. Проблемы? Конечно же, Морган! Все всегда все доверяли Артуру. Он был всем и как сын, и как брат.       Джон через силу перевел взгляд на Артура, который лежал и молча смотрел в потолок, не смея менять позы или открывать рот. Хотелось поговорить с ним, узнать о самочувствии, поддержать как-нибудь, сказать, в конце концов, что Марстон рад, что он с ними, что живой, и что он ни за что не бросит его. Пусть тот не волнуется, пусть почувствует, что он в безопасности.       Джон обхватил голову ладонями и откинулся назад, теряясь в потоке мыслей. Он ненавидит думать и чувствовать что-то еще, помимо привычного бесстрастия.       Слишком много стало Артура вокруг. То ли из-за чувства благодарности, то ли из-за чувства беспокойства на почве благодарности. — Артур будет есть? — спросила Эбигейл, поворачиваясь к лежащему Джону. — Ты у меня спрашиваешь? — спросил в ответ Марстон и приподнялся на локтях, поглядывая на женщину. — Ну, — она растерянно глянула на Моргана, — он не разговаривает. Ему же надо питаться.       Джон недовольно посмотрел на Артура, ничего не говоря. Потом посмотрел на дока, и тот качнул головой, говоря, видимо, что еда ему сейчас ни к чему, и почему — Джон будет только догадываться. Может, он не хочет или просто больно? И как тому тогда набираться сил? Джону опять надо ждать непонятно чего, чтобы сделать очередной шаг? Очередной шаг в темную пропасть, где только сам Бог знает, что скрывается, и как это повлияет на их судьбу.       Эбигейл раздала подогретое мясо, и сама взяла себе кусок, садясь рядом с Джоном. Артур закрыл глаза, услышав возню позади себя, то ли притворяясь спящим, то ли из-за усталости. — Что будем делать теперь? — спросила она тихо, почти шепотом, чтобы Артур ничего не услышал.       Джону оставалось только пожать здоровым плечом, потому что он сам не знал, что делать, как и в ту ночь, когда он вез обессиленного Артура, прижимая его тело к своей груди, чтобы он не свалился. Плана нет никакого. Все еще. Он бы ответил, что остается пока отдаться на волю случая и стечению обстоятельств, но Эбигейл этот ответ не понравился бы. Да и Джону он не нравится, но иного выхода он не видел. Для начала надо понять, что с Артуром, как его лечить, какой прогноз, и только потом строить планы на будущее. Вот только тот не дается доку, чтобы он мог сделать хоть что-нибудь для него. Ни слов, ни действий, никакой-либо ответной помощи, чтобы они могли нормально помочь ему. — Я еще есть хочу, — тихо сказал Джек и потер сонные глаза. Джон отдал свой недоеденный кусок мальчику и встал с кушетки, выходя из хижины.       Кусок все равно в горло не лез, даже о питье думать не хотелось. Состояние какого-то нелепого существования, когда ждешь непонятно чего, уставший от мыслей и каких-либо чувств.       Скрутив самокрутку, Джон закурил, поднимая взгляд к уже ночному небу и выдохнул дым через нос.       «Я сказал тебе, чтобы ты не оборачивался назад…» — вспомнилось Джону, и он опустил взгляд в землю, обдумывая эту фразу, с леденящем все внутри чувством. Он ее прекрасно помнил, как и пальцы на своей ладони, которые настойчиво сжимали ее тем вечером, но в тот момент смысл этой фразы для него был другим, да и мыслей не было о том, что придется ее вспоминать и следовать его просьбе.       Но что все-таки это значило? Джону не надо было возвращаться назад? Спасать Артура? Это, конечно, правильный смысл, если брать в счет время, когда Артур повторил эту фразу, но насколько это дико звучало, чтобы обдумывать ее сейчас.       «Будь мужиком», — очередная фраза Артура, которая последнее время часто всплывает в воспоминаниях Марстона. Но что он должен сделать, чтобы поступить, как мужчина и не облажаться с этим? Он один, абсолютно один со своим желанием, борется за него, сражается с нуждами своей семьи, сражается со здравым рассудком и мыслями о том, что Артуру не нужен этот шанс на новую жизнь.       Думать об этом было тошно, и подтверждать это на действиях он не очень хочет. Артур просто должен выжить.       Что Джон должен сделать, чтобы выбраться из этого замкнутого круга?       Ноги сами привели Марстона обратно к кушетке Артура, пока самокрутка все еще догорала между его пальцев, в то время, как сами руки немного тряслись от волнения. Морган открыл глаза от громкого топота и тихого звона шпор. Не надо быть гением, чтобы понять, кто это. Переведя взгляд с потолка на Джона сбоку, он сразу заметил его потерянный взгляд, словно тот понял разом все, что было ранее скрыто от него. Все секреты жизни, все тайны, которые скрывал этот мир.       Джон смотрел на лицо Артура в свете догорающего камина и пытался взять себя в руки, чувствуя, как догорающая самокрутка начала жечь пальцы. — Что мне сделать? — спросил он надорвавшимся от волнения голосом и быстро прочистил горло, чтобы звучать более уверенно. Все в хижине молча смотрели на Марстона, ожидая развития этих событий. Особенно Эбигейл, которой надо было знать хоть что-нибудь, чтобы успокоиться или самой начать строить какие-нибудь планы для своей семьи.       Артур хмурился, глядя снизу-вверх на Джона и молчал. Виски неприятно пульсировали, внося смуту в мысли. — Что мне сделать? — спросил он более настойчиво и закатил глаза, когда ответа опять не последовало. Хотелось потрясти Артура. Схватить за плечи и хорошенько потрясти, вытрясти из него хоть одно слово. — Артур, черт возьми! — Что ты хочешь услышать? — прохрипел, наконец, ослабшим голосом Морган, не сводя абсолютно спокойного взгляда с мужчины. — Что мне сделать, — прошептал Джон в третий раз, садясь рядом с Артуром. Он уронил самокрутку под ноги, когда боль уже не чувствовалась и посмотрел на обожженные пальцы, поднеся их близко к лицу. — Ты сам знаешь, — последовал, наконец-то, ответ, от которого захотелось врезать Моргану из-за собственного бессилия. Ну что это за ответы, на которые только хочется задать очередной вопрос? — Нет, не знаю, — рыкнул Марстон в злобе на мужчину, что тот не может сказать прямо. Кинул быстрый взгляд на Артура, чье лицо оставалось таким же спокойным, и отвернулся обратно к центру комнаты. — Я бы не спрашивал, если бы знал. Ты молчишь, твою мать!       Артур поморщился от громкого вскрика, но ничего не сказал. Просто не хотелось ничего объяснять, когда все это и так, вроде как, ясно. Да и говорить не хотелось в общем из-за больного горла и сумбура в голове.       Джон чувствовал, как страх из-за молчания начинает захватывать его со спины. Подрагивающие в испуге пальцы пришлось сжать в кулак. — Перестань, Марстон, — хрипло усмехнулся мужчина, чувствуя, как горят из-за подступающего приступа легкие, — ты идиот, но не до такой степени, — Артур пару раз кашлянул, когда разодранное долгим кашлем горло вновь запершило. — Нет, — твердо сказал Джон на все его желания, приняв тот страшный факт, что Артур не хочет всего этого: не хочет спасения и жизни, которую ему так отчаянно пытается подарить Джон, рискуя большим, чем может предложить.       Внезапно воздух стал тяжелее, словно его не хватало, и Марстон тяжело вздохнул. Было тошно, до отвратительного тошно понимать и принимать это. И все было чертовски неправильным после всего, на что надеялся Марстон и что себе представлял. Все, о чем он мечтал, казалось, разбилось за минуту. И что теперь делать с этой образующийся пустотой внутри — он не знал. — Я сказал тебе, чтобы ты уматывал оттуда, шел к своей семье, спасался.       Джон не хотел это слушать, он смотрел в пол, чувствуя, как тупой болью отзываются костяшки, стоило только приложить еще немного усилий, чтобы сжать кулак, и старался не слушать того, что говорил Артур. Теперь все точно было более похоже на сон из-за всего отрицания, которое испытывал Марстон к этой ситуации. Все мысли, которые до этого, как рой пчел, кружили в его голове — улетели в испуге, обнажив всю правду, которую тот не хотел принимать. Держать свое спокойствие при себе становилось все тяжелее. — Я так и поступил, — словно бы в оправдание сказал Джон, все еще не сводя не моргающего взгляда с пола. — Я вижу, — скривился Артур в недовольной гримасе и фыркнул, вызывая у Джона приступ гнева, который давно грелся комом в груди. Только гнев был больше на себя. — А что мне оставалось делать?! — резко выкрикнул он, оборачиваясь к Моргану. Разжал кулаки и развел руками. — Бросить тебя там, когда все улеглось?! Что с тобой вообще? — добавил он уже тихо и с последней надеждой пробежался взглядом по лицу Артура, чувствуя, как внутри все переворачивается, вызывая ноющую душевную боль. Скользкий страх уже лизнул затылок, а дыхание мгновенно замерло, потому что Джон заведомо осознал, что может ответить Морган на его вопрос. Захотелось закрыть ему рот рукой и повернуть время вспять. — Я не хочу этого, Джон, — тихо и спокойно сказал Артур и встретился взглядом с Джоном, не чувствуя ровным счетом ничего.       Марстон рвано выдохнул, отворачиваясь от Моргана, не в силах выдержать его взгляд. Весь мир в один момент окрасился в черно-белые краски, а руки опустились. Эбигейл с Джеком вышли из хижины, взяв с собой масляную лампу. Джон их не видел — перед глазами поплыло. — Почему, — выдохнул Джон, не желая даже шевелиться. — Я умер там, на скале… — Артур сглотнул вязкую слюну и вздохнул, чувствуя, как горит все изнутри. — Я чувствовал последний вздох, это было обжигающе больно. Я умер… тогда я принял то, что должен умереть, и я шел к этому, без надежды на спасение. — Перестань нести чушь! — выплюнул Джон, — ты много раз находился на грани между жизнью и смертью, этот случай ничего не решает! — Марстон всплеснул руками и встал с кушетки, начиная наворачивать круги по хижине, судорожно придумывая идею, которая смогла бы спасти их всех, подарить Артуру мысль, которая бы засела плотно в его голове, разрушив это глупое нежелание что-либо делать. Надежда вновь устало затлела в груди Марстона. — Тогда я хотел жить, это другое. — Все всегда хотят жить, Артур, — в жалкое осуждение мужчины сказал Джон, задев взглядом друга, который следил за его движениями, повернув голову к центру хижины. — Хватит вести себя, как эгоист. — Ты столько раз спасал меня, что… — О, — перебил его Артур, вынимая одну руку из-под покрывала. Болели даже пальцы. Джон замер с открытым ртом, проглотив недосказанную фразу и повернулся к Моргану, в ожидании продолжения. — Так это, оказывается, из чувства благодарности? — усмехнулся и почесал обросший щетиной подбородок. — Не нужна она мне, Марстон. Вали на хер отсюда и забери с собой свою семью, — бросил злобно и убрал руку обратно под покрывало. Озноб неприятной дрожью прошелся по всему его телу. — Нет, — почти прошипел Марстон, вновь сжимая пальцы в кулак. Ему хотелось, чтобы Артур просто заткнулся, заткнул свой поганый рот и перестал убивать Джона своими словами. — Никакого «спасибо» ты не услышишь. — Поебать мне на твое «спасибо», Морган. — Как скажешь, — последнее, что сказал Артур перед тем, как вновь устремить взгляд в потолок, заканчивая на этом разговор. — Какая же ты сволочь… — В чем? — все же не смог промолчать Артур, беззаботно пожав плечом. — В том, что я не хочу так больше жить, да?       Джон сразу поджал губы на этих словах, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Вот слышать это прямо в лицо ему точно не под силу. Сразу захотелось сесть от подступившей слабости. Колени отказывались держать его на ногах, они словно стали ватными. Впрочем, как и все его тело. — В том, что хочу, чтобы ты все-таки занялся своей жизнью и семьей? — хрипло сказал Артур, после чего закрыл глаза, пытаясь вытерпеть обжигающую горло боль. — Я устал. Я не хочу больше это терпеть… — повторил он устало. — Я не хочу больше дохнуть от кашля и думать над тем, сколько мне осталось. Обессиленно блуждать по кругу, в ожидании непонятно чего и бояться своего будущего. Я видел смерть, я был к ней готов и я был рад ей.       Джон виновато опустил взгляд в пол, даже не представляя, что тот пережил и о чем только думал там в одиночестве на скале. Насколько ему сейчас может быть больно просто жить, чтобы было желание хвататься хоть за что-нибудь. — Вся боль пройдет, — прошептал Джон в утешении, наверное, себя же, подойдя к Артуру, и тот тихо усмехнулся, каким-то слишком пустым взглядом смотря на давнего приятеля. Джон бы сейчас многое отдал за то, чтобы этого разговора не было и за огонь в его глазах. — Дело далеко не в боли, Джонни. Я элементарно устал.       Марстон сел рядом с Артуром и закрыл глаза в полном смирении. Слышать это все от него было непривычно и даже больно. Вечно сильный Морган, который до конца оставался сильным, несмотря на свою болезнь — устал. Сражался, воевал за правое дело, сражался за Джона и его будущее, и в конечном счете решил умереть за него. В итоге Морган лежал рядом с этим самым Джоном и тихо говорил о том, что он устал от такой жизни, и жить в страхе и незнании просто не хочет. А Джон все еще трусил принять его желание, когда есть возможность на то, чтобы спасти его. Хотя, какая теперь возможность?       Джон посмотрел на Артура и заметил, как тот разочарованно вздохнул. Видеть это крайне неприятно. Внутри все мерзко ныло. — Марстон, просто уходи, меня не спасти, — прорычал Морган сдавленно из-за подступающего кашля. — Артур… — Замолчи, — кинул злой взгляд на Марстона и вновь сжал кулаки под покрывалом, сдерживаясь от глупых поступков и нового приступа кашля, который неприятно царапал изнутри горло. Легкие горели после каждого приступа. Он бы ушел сам, но знал, что сейчас вряд ли сможет встать — тело ныло от недавней драки и падения, словно его пинали все эти дни, пока он был в отключке. — Перестань быть эгоистом. Я, блять, выбрал этот путь ради тебя.       На это Джон не нашелся, что ответить. Артур был прав, как и Эбигейл день назад. Артур сделал свой выбор, просто Джон никак не мог его принять, мчась за собственными мечтами. — Ты ушел тогда, прекрасно понимая, что я не вернусь. О, я это знаю, парень. Я видел мир лучше в последние дни, но сейчас я не хочу видеть его никаким. Я видел больше смерти, чем жизни. Я оставил после себя много хороших дел, Джон, и я не хочу больше исчезать, как думал раньше. Вместе с Мэри, чтобы начать новую жизнь. Не хочу более. И мне действительно больно.       Джон молча встал и вышел, с такой силой хлопнув дверью, что старая полка на стене упала, уронив стоявшие на ней предметы на пол, поднимая пыль в воздух. Стоило ему сойти с крыльца, как за дверью раздался жуткий кашель, словно Артур задыхался в приступе, без возможности вдохнуть.       Марстон хотел сбежать от всего того, что услышал. Шел дальше от хижины, теряясь в ночном лесу, не слушая окрики Эбигейл, и пытался привести в норму сбившееся дыхание. Сердце сбоило, то начиная биться с удвоенной силой, то еле перекачивая кровь, от чего перед глазами иногда темнело.       Джон не мог объяснить от чего так погано на душе, от чего он пытается игнорировать слова Артура и его выбор, почему так отчаянно хочет, чтобы тот все же жил. Он, правда, принял факт того, что больше не увидит Артура, когда тот надел на него свою шляпу и передал дневник. Понимание словно обухом топора ударило его по затылку, выбив разом все мысли из головы. Он до сих пор помнит, как сердце пропустило удар от слов, что это важно для Артура. Дурацкий разговор, где Джон не смог сказать ничего толкового, кроме как того, что он ему как брат. Всегда был им и всегда останется. Родным, близким человеком, кажется, единственным, кто был у него. «Сделай это ради меня» «Когда время придет, беги и не оглядывайся».       Ускорив шаг, Джон из-за невнимательности и сумбура в голове врезался больным плечом о дерево, сразу сгибаясь пополам от боли, прикладывая ладонь к простреленному плечу. Он был на грани срыва. — Жалкий сукин сын, — прошипел он себе, превозмогая горящую боль, распространившуюся по всей левой части его тела. Пальцами он сразу почувствовал теплую кровь, проступившую через рубашку.       Опустившись на холодную землю, Джон прижался спиной к стволу дерева и безвольно опустил руки по обе стороны от себя, сминая траву в пальцах. Он мечтал о том, чтобы рядом оказался Хозия. У старика всегда было, что сказать. Он знал, что сказать, чтобы разрешить любую ситуацию, знал, что подсказать, чтобы спасти человека на краю. Джон скучал по нему, смотря на звездное небо и вдыхая прохладный ночной воздух. Марстон скучал по временам, когда все шло хорошо, когда его лицо не расчерчивали эти уродские шрамы, когда все они жили одной семьей.       Врезавшись затылком о дерево позади себя, Джон прикрыл веки, чувствуя, как непривычно больно покалывает глаза от подступающих слез. Это, действительно, был конец.