The Dawn Will Come

      Артур ждал на выезде с фермы, ожидая, когда Джон договорится с Эбигейл насчет того, что он уезжает, а ей лучше поехать к подруге в город. Предложение о помощи со стороны Моргана, чтобы он тоже с ней поговорил, было отбито одним грубым словом, и мужчина понял, что ему лучше рот не раскрывать, если он не хочет принять на себя еще больше гнева и разочарования. Фыркнув, он поехал на выезд, кинув нелепо: жду на выходе. Что предпримет Джон — это уже, видимо, не его ума дело. Но похвально хоть то, что он послушал Артура насчет того, что им оставаться на ранчо будет опасно. За скотиной неделю может и старик присмотреть. А его не так жалко, как женщину с ребенком, если случится что-то кровавое.       Прихлопнув назойливую муху, которая летала вокруг мужчины, все пытаясь сесть на мокрую от пота кожу, Артур заметил краем глаза, как неторопливой рысцой едет Джон на своей лошади, по пути убирая винтовку и дробовик в чехлы на седле. Что-то похожее на волнение поселилось в груди от мыслей, что они едут делать. Душа была неспокойна от злости Джона, который в таком состоянии всегда действовал еще более неосторожно, чем обычно.       Даже не посмотрев на Моргана, Марстон проехал мимо. Тихо вздохнув, представляя «веселую» поездку, Артур двинул за ним, даже не спросив, удалось ли ему убедить Эбигейл покинуть до их приезда дом. Судя по всему, придется сдержать свое слово насчет того, что им придется общаться, как незнакомцы, даже не обмениваясь друг с другом взглядами.       Так и было. Артур ехал позади Джона, большую часть пути сверля усталым взглядом его спину, и оба делали вид, что не знают друг друга, даже не смея смотреть друг на друга более пары секунд. Небольшие привалы, чтобы перекусить и дать отдохнуть лошадям и те проходили молча. Артур большую часть всех привалов проводил рядом со своей кобылой: гладил, расчесывал, проверял снаряжение, а Джон где-нибудь на камне, пне или поваленном дереве. Просто сидел и мыском сапога расчерчивал круги на земле перед собой. И все это выглядело так абсурдно, что прячась за шеей своей лошади, Артур скромно посмеивался, гладя на Марстона.       Но улыбка быстро сходила с его губ, когда правда появлялась на горизонте, и внутри все неприятно замирало. Когда мысль о том, почему они себя так ведут, всплывала перед глазами Артура, он кидал тоскливый взгляд на мужчину и садился в седло, давая понять, что он готов ехать. В седле при быстром темпе мысли не так оседают в голове.       Извиниться за то, что он сказал тем вечером, все еще хотелось, и слова обжигали нёбо, но он не позволял им вырваться изо рта. Как бы ни хотелось все изменить. Как бы ни хотелось вновь стать ближе к Джону.       Может, боялся, а может, не хотел все возвращать на привычные места и верным решением будет разойтись, а не мучить друг друга тем, что никогда никто не сможет сказать вслух. Точно не Артур.       У Джона семья, жена, которую он любит, сын, дом, который он сам построил. Будет подло со стороны Моргана отбирать что-то из этого той правдой, что живет в нем. Что будет с Марстоном, если он скажет ему о том, что он в общем-то не против всего, что чувствует к нему Джон, и что Артур понимает это, чувствуя подобное. Сорвется ли он, испугается ли или, сделав шаг навстречу мужчине, обнимет его с облегченным вздохом? Если реакция будет отрицательной — Артур сделает этим только хуже. А если положительной, то испугается сам, понимая внутри, что он разрушает таким образом жизнь друга. Назвать его братом язык после всего уже не поворачивается. Думать о таких близких отношениях, пусть и не кровных, было очень неприятно.       Вечерами, когда солнце клонилось к закату, Артур разводил костер и разогревал данные Эбигейл консервы, Джон ставил палатки для обоих. Никто не обговаривал это заранее. Никто не обменивался ни словом с тех пор, как они выехали с фермы. Просто Морган первый потянулся к сучьям, поленьям и сухой траве, когда они оба спешились и расседлали лошадей на ночь. Артур видел краем глаза, как пожал плечами Джон и отцепил от своего и седла Артура свертки со спальниками.       Когда Марстон ложился, чтобы отоспаться перед очередным длинным походом, Артур сидел возле костра и рисовал, чтобы успокоить себя и мысли.       Заезжая в небольшие поселения по пути, они разбредались по городу, чтобы узнать у местных, видел ли кто человека, похожего на Мику или, может, кто слышал его имя. И уже после небольшого расследования, встречались за территорией города или деревни, чтобы обсудить то, что кто узнал. Обычно такие разговоры не продолжались более пяти минут, и никто не смотрел друг в другу глаза. Артуру было неловко смотреть на Джона, чувствуя его ненависть. А Марстону было неприятно смотреть на Моргана, потому что он чувствовал, как Артур все еще презирает его, даже не смея поднять на него взгляд.       И когда они молча кивали друг другу, все возвращалось обратно к дороге и молчанию между ними.       Артуру хотелось выть от того, что происходит, а Джону — убежать, чтобы не чувствовать этого напряжения. Но и говорить он с ним не собирался. Он принял решение и не будет от него отнекиваться. Да и молчание самого Артура говорит о многом, а он редко делает так, как ему сказано. Значит, согласен с Марстоном — что им пора разойтись и больше не видеться. Больно, но боль с легким облегчением, что после того, как они разберутся со всеми делами — все образуется.       Как только Джон получил наводку на подозрительных вооруженных людей, в него словно бес вселился и, с горящим взглядом, он ускорил темп в сторону гор, кажется, не собираясь ждать Моргана. Из-за желания поскорее покончить с Беллом, они гнали лошадей вверх, почти не щадя, что для тягловой кобылы Артура было огромным испытанием, нестись во весь опор в гору, глотая пыль из-под копыт чистокровки Джона. Пару раз приходилось окрикивать мужчину, чтобы он притормозил и в ответ ловить его озлобленные и раздраженные взгляды, которые говорили лишь о том, что Артур — это груз, который тянет его назад, замедляет и мешает поступать так, как хочется мужчине. И Морган это знал, в глубине души радуясь, что он все еще сдерживает Джона от чего-то безрассудного.       Когда холодный морозный воздух стал испытанием для людей, которые успели продрогнуть в одних рубашках, они спешились с лошадей, оставив их под небольшой скалой, переоделись в более теплую одежду и решили пойти дальше пешком, пробираясь по глубокому снегу. Да и Джон заметил столб сизого дыма от костра, сразу сказав об этом Артуру.       Молча кивнув мужчине, он закинул свою винтовку на плечо и пошел вслед за другом, глубоко вдыхая свежий горный воздух. Чувствуя, как дрожит все внутри в преддверии бойни, которую Джон обязательно устроит всем, кого увидит. Сам Артур уже успел соскучиться по стрельбе, отдаче, запаху пороха, стонам раненых. После всего пережитого, с этими желаниями, он чувствовал себя маньяком, животным, которое соскучилось по свежей крови. Так же, как и Джон, который, наверное, за последнее время ни разу не сорвался на то, чтобы убить кого-нибудь. После стольких трупов за спиной убить человека — то же самое, что и зарезать овцу на ужин. Даже со всем желанием понимать и принимать это было неприятно.       Прогрохотавший выстрел заставил двоих мужчин спрятаться за первым попавшимся рядом валуном. Сердце моментально забилось быстрее у обоих, когда они спрятались в укрытии, провожая эхо от выстрела. — Кто? — крикнул мужской голос, и Джон с Артуром переглянулись, не совсем зная, что ответить. — Нанятые Микой? — спросил сам себя Артур и пожал плечами. Джон задержал на нем взгляд и поджал губы, сняв с сплеча свою винтовку. Морган знает этот взгляд и сам снял с плеча свое оружие. — Ты думаешь это те, кто нам нужен? — решил он все же спросить Марстона, перед тем, как открыть огонь по людям, которые могут быть ни в чем не виноваты. Не то, чтобы его это останавливало, но втягивать в убийство невиновных Джона, ему не хотелось. — По херу, — выдохнул нетерпеливо Марстон, подняв облачко пара от горячего дыхания и взвел курок. — Джон…       Марстон выглянул из-за камня, и буквально через пару секунд раздался второй выстрел с их стороны. Вскрик, и больше голосов выше по склону. — Так и будешь сидеть, старый? — фыркнул Марстон, кинув пренебрежительный взгляд на Моргана и в неразберихе от первого раненого перебежал за другой валун. — Вот мудак, — прошептал Морган и на корточках, утопая в холодном снегу, пошел вслед за мужчиной, пытаясь на слух понять, что их ждет впереди.       Но он любит этого мудака и не позволит чему-нибудь случиться с ним из-за его взрывного характера и желания убить Мику. — Я не ебу, кто это — они ранили Джерри, стреляй их! — раздался крик, и Джон только усмехнулся, вновь выглядывая из укрытия, чтобы выцепить хоть какую-нибудь часть тела тех людей, кто должен умереть от его пули.       Как они пробрались выше, он не помнит. Сколько раз он нажал на спусковой крючок — он тоже не помнит. Артур знает только то, что звенит в ушах, немного зудят мышцы от сильной отдачи, и как сбивается дыхание от пути по глубокому снегу и адреналина. Как пересохло в горле и как глаза то и дело выискивают рядом Марстона, чтобы убедиться, что с ним все хорошо. Это мешало. Отвлекало и выбивало из равновесия, особенно, когда в твоем поле зрения те, кто хочет убить тебя, и вместо того, чтобы прицельным выстрелом первым оборвать их жизни, он краем глаза следит за Джоном, который слишком вошел во вкус, от бедра отстреливая двух человек, выбежавших из-за скалы.       И сам Морган поплатился за это, следя одним глазом за другом, а другим прицеливая мужчину, который уже сделал выстрел. Резкая, обжигающая боль, будто бы разрывающая тебя изнутри, пронзила правое плечо и винтовка выпала из его рук прежде, чем он успел понять, что произошло. Второй выстрел обжег воздух в сантиметрах от его уха, и Артур упал в снег, не в силах держать себя на ногах от невыносимой боли.       Перед глазами резко поплыло и, держа себя в сознании из последних сил, он заполз за небольшой камень, который едва скрывал его крупное тело от чужих глаз. Воздуха резко стало не хватать, будто бы легкие и горло сжимали в тисках и поджигали изнутри. Звон в ушах стал в разы сильнее, а глаза начала затягивать темная дымка.       Выстрелы и знакомый крик раздавались будто бы в километрах от него, силуэт, который упал перед ним на колени был неузнаваем. — Морган, твою мать, — прошипел кто-то рядом, и Артур перевел взгляд. Приставив винтовку к камню, за которым прятался Артур, Джон снял перчатку и потянул руку к мужчине, чтобы осмотреть ранение. — Я нормально, — ответил он на автомате и отбил руку Марстона от себя.       Хотя нормально он не был и дело даже не в обжигающей плечо боли. Ему не хватало воздуха, сердце долбило так, словно готово было выбить ребра или выскочить через горло вместе с остальными органами из-за удушья. Как бы он ни старался втянуть побольше воздуха через нос — он будто бы вдыхал раскаленный пар от гейзеров. И ему было по-простому страшно, потому что он не знал, что делать. — Дыши, Артур, — посоветовал ему Джон, падая на колени рядом с мужчиной. — Вдох, выдох, давай. — Пошел ты, — рыкнул через силу Морган и закрыл глаза, ударяясь затылком о камень позади себя. Словно он не знает, что делать. — Заткнись и дыши со мной, — рявкнул в ответ Джон и, положив свою ладонь Моргану на грудь, начал повторять: «вдох-выдох», дыша одновременно с ним.       Артур старался глубоко дышать с каждым вдохом Джона, но помогало слабо. Перед глазами все еще были разноцветные точки, пульс бил по гландам, рука болела, а воздух в округе был таким же горячим для уставших легких, которые отказывались нормально работать. — Не смей умирать мне тут, — еще раз рявкнул Марстон, когда Артур приоткрыл глаза, встречаясь с ним взглядом. — Кого волнует, — тихо фыркнул себе под нос Морган, но, судя по нахмуренным бровям Джона — он услышал его слова. Но ничего не ответил. Расстегнул куртку мужчины и отогнул ворот, чтобы посмотреть ранение. Затем посмотрел плечо со спины и облегченно вздохнул, когда увидел рваную дырку на одежде и со спины. — Сиди тут, — сказал Джон, вынимая из своей сумки сверток бинтов. — Еще чего, — сквозь зубы прорычал Артур и попытался подняться, несмотря на головокружение и слабость после атаки. Джон взял его винтовку и закинул ее себе на плечо. — Сиди здесь, дальше ты не пойдешь, и я не буду тебя ждать.       В попытке подняться, Марстон был опрокинут обратно в снег крепкой хваткой Артура, который схватил его за руку, не давая уйти. Джон готов был метать искры от всего, что происходит. Он был зол на Артура, который ведет себя как ворчливый опекун, зол на его ранение, которое заставляло его волноваться и зол на руку, которая даже сквозь одежду обжигала его кожу. Одним резким движением вырвав руку из хватки мужчины, он поднялся и пошел выше по склону. Не обращая внимания на окрик Артура.       Морган простонал сквозь зубы от боли и отчаяния. Схватил бинт, который лежал в его ногах и стал перевязывать плечо левой рукой, надеясь, что это немного остановит кровотечение. Двигать даже левой рукой — было больно, словно кожа трется о наждачную бумагу, а не одежду. Новые выстрелы спустя пару минут эхом отдавались в голове Артура. Он не хочет оставлять Джона одного среди этих людей, без помощи, пусть и помощи от Артура будет немного. Он должен быть рядом с ним, прикрывать, если не ради самого мужчины, то ради его семьи, которая будет ждать его возвращения домой. Затянув зубами и левой рукой туже узел, он попытался встать, опираясь на дрожащие ноги и здоровую руку. Снег забился в кобуру с револьверами, забился в сапоги, пальцы немели от холода. И все это в совокупности вбивало в его голову только одно желание — уйти и согреться в теплой постели.       Вынув один револьвер из кобуры, он отряхнул его от снега, обтер о штаны от влаги и осмотрел в руке, со странным сожалением вспоминал Датча, рассматривая гравировку на стволе.       Когда выстрелы внезапно стихли, оставляя после себя лишь звон в ушах, Артур замер взглядом на горизонте. Сердце, кажется, замерло вместе с последним выстрелом. В голове была только одна мысль — они пристрелили Марстона, который по своему характеру вновь совершил оплошность, что стала ценой его жизни. Холод, прошивший тело был намного сильнее холода вокруг него.       Стиснув зубы, не забывая дышать, когда легкие вновь отказывали из-за поднятого страха вбирать достаточно воздуха, он медленно пошел вслед за Джоном по его следам из трупов и крови. Отдаленно думая о том, сколько в нем живет ненависти, что он смог один сотворить такое и остаться живым. Дай Бог.       Тел было много, и Морган не мог подумать о том, что денег от Белла хватит всем, кто решил к нему присоединиться , если согласился пристрелить его врагов. Может, банда? Те, кто решил присоединиться к нему? У него же были свои люди еще в тот день, когда все пошло крахом, Артур даже помнит их лица. Так почему бы ему не расширить свое влияние?       Обходя тела убитых или умирающих, кто корчился в агонии, скрючив пальцы рук и закатив глаза, Артур искал взглядом Марстона, желательно живым. Ни голосов, ни выстрелов, ни дыхания. Только звон в ушах и сильный ветер, который почти что сбивал с ног. Дыхание замирало каждый раз, когда на его пути лежал кто-то в похожей одежде с Джоном. Сердце каждый раз болезненно сжималось, когда кто-то, лежащий лицом вверх, был похож на него.       Он чувствовал, как липла к телу рубашка из-за крови и простреленного плеча, чувствовал, как немеет рука из-за туго затянутого бинта вокруг пулевого ранения, как дрожат руки и трясутся колени. Дыхание давно сбилось и тяжелым паром вырывалось из пересохшего от волнения рта.       Вверх, вниз, очередной палаточный лагерь и тела двух-трех убитых с догорающим костром. Вновь небольшое пространство с убитыми и одна тропа, ведущая вниз к небольшой хижине и двум людям возле нее, один из которых сидел за ящиками. Вероятно, Марстон и кто-то еще, кого он не может убить. Стиснув зубы, окинув последний раз быстрым взглядом леса и поля под горой, Артур медленно пошел в обход, чтобы со спины подойти к тому, что нацелил на него револьвер.       Придерживая себя одной рукой на склоне, чтобы не скатиться прямо в пропасть под собой, Артур медленно пробирался к хижине, до боли сжимая револьвер в руке, уже готовый пустить пулю в затылок тому, за кем они сюда пришли. Даже не обсуждая причину того, зачем Мике их шкуры. — Привет, партнер, — прохрипел он, выйдя из-за угла и сразу наставив револьвер на Мику, который замер, услышав до жути знакомый голос. — Не ожидал тебя здесь увидеть, Морган — засмеялся он, медленно опуская оружие дулом вниз. — Но это должно было быть ожидаемо. Два брата всегда вместе, не так ли? — Заткнись и откинь револьверы, — приказал он, стараясь не смотреть в сторону Джона, чтобы оценить его состояние. Один раз это уже стоило ему пули сквозь плечо, что теперь он даже выстрелить нормально не сможет левой рукой, которая дрожала от слабости и стресса. — Как в старые добрые времена, — улыбнулся Мика и посмотрел на Артура. — Твое недоверие и ненависть и Марстон под твоим боком. Не идиллия ли, а? Не стоило тебе выползать из тени, Морган, — уже не так дружелюбно произнес он. — Заткнись, — прошипел Артур и подошел к мужчине, врезаясь дулом от револьвера ему в спину, чтобы тот пошел к Джону и встал у него на прицеле.       Резкий грохот открывшейся двери заставил вздрогнуть всех мужчин. Датч, вышедший из хижины, отвлек на себя все внимание, давая Мике возможность выбить револьвер из руки Артура и схватить его в захват, сразу приставляя холодный металл к его затылку.       Джон едва сдержался, чтобы не выстрелить в ту же секунду, но быстро взял себя в руки, понимая, что может задеть Артура. — Хорошая работа, Мика, — ухмыльнулся Морган и ощерился от боли в плече, на которое надавил Белл. — Не ожидал тебя увидеть здесь, Датч, — обратился он уже к Ван дер Линде, не глядя в его сторону. Сердце быстро забилось в груди, и ком горечи встрял в горле от понимания, что он вместе с предателем. — Я и Датч объединились в последний раз, чтобы сделать наши мечты реальными. — Неужели? — Заткнись, Мика, — крикнул уже Джон и сделал шаг вперед, сразу замирая, когда Белл взвел курок, сильнее вжимая дуло в затылок Моргана, который и не пытался вырваться.       Он не хотел, чтобы все оборачивалось так. Он даже не смеет думать о том, во что все это может превратиться. Он даже не хочет думать о том, что может ждать его друга, если он решит в очередной раз облажаться. И вся паника в голове грозилась перейти в какой-нибудь необдуманный и злой поступок, что сломал бы все, чего они добились или еще добьются.       Резко захотелось оказаться в прошлом. В ночь в Блэкуотере, когда Артур прижимал его к стене. Чтобы он вновь был так близко, рядом, чтобы сам Марстон мог схватить его и не отпускать, не отпускать сюда, чтобы теперь смотреть на то, как Мика еле сдерживается, чтобы не пристрелить его. — Датч, что происходит? — обратился он к мужчине, и тот тяжело вздохнул. — Что ты здесь делаешь. С ним… — он кинул быстрый взгляд на мужчину и заметил разочарование в его взгляде, которое он не смог никак объяснить самому себе. — Ты в курсе того, что он собирался сделать? — спросил уже Артур, за что поплатился ударом рукоятки револьвера по голове. Перед глазами потемнело, а уши заложило от силы удара, но он устоял на ногах и заставил себя открыть глаза вновь. — Я без понятия, что вы здесь делаете, — почти прошептал Датч, но из-за его низкого хриплого голоса слова все равно были услышаны всеми. — Мика? — Датч? — усмехнулся Белл с неуверенностью в голосе. — Он хотел нас убить, Датч, надеюсь, ты в курсе. Всех четверых, включая Джека, — прорычал Артур, чувствуя, как вновь не хватает воздуха измученным легким. Особенно больному легкому, которое горело сильнее второго. Видеть Датча здесь и сейчас было неприятно. — Я не… — начал он, но Мика его перебил. — Это ради своей же безопасности. Марстон слишком мстительный и агрессивный, чтобы отпустить меня.       Джон закатил глаза и быстро глянул на Датча. — Датч, ты был с Морганом там на скале. И сейчас позволишь убить его? После всего, что было? Что ты вообще здесь делаешь? — Что я здесь делаю, тебя не касается, — не особо дружелюбно сказал Ван дер Линде. Джону захотелось пулю и ему всадить прям промеж глаз. Сколько времени он не видел его, что сейчас он кажется больше призраком из прошлого, со словами в его голове. Отголоском прошлого. И, наводя прицел на него, он ничего не чувствовал, кроме равнодушия. После стольких лет, после такого «прощания», его рука вряд ли дрогнет. — Еще как касается, Датч, — рыкнул Марстон. — Мы пришли за предателем, крысой, мразью, и ты вместе с ним. Опять, блять. Везде, где Мика, там и ты! После всего… Неважно, — качнул он головой. — Пусть он отпустит Моргана.       Датч повернулся к Беллу и нахмурился, все еще не спуская револьвера с Джона. И каждый из троих мог увидеть, как колеблется Датч перед выбором. Белл скалился, наверное, надеясь, что он вновь встанет на его сторону, а Артур видел тоже, что и в то предрассветное утро и от этого не мог свести с него взгляда. Только Джон не знал исхода его мыслей, нервно сглатывая, чувствуя, как от волнения подрагивает челюсть, а палец уже готов нажать на спусковой крючок. — Твои сынки предали тебя, Датч, ты это знаешь… — Заткнись, Мика, — рявкнул Ван дер Линде и следом тяжело и глубоко вздохнул. — Думаешь, я не понял, что было? Думаешь, я не понял, кто меня на самом деле предал?       Он усмехнулся и, изменив цель, выстрелил в Белла.       Артур сразу упал на колени, когда его перестали удерживать на месте. Затылок все еще чувствовал холодное дуло револьвера Мики, и дрожь прошлась по его спине. Он быстро обернулся, чтобы встретиться с растерянными взглядом мужчины, который держался за свой бок, а кровь медленно стекала по его пальцам.       После Мики он быстро перевел взгляд на Марстона и, как только он хотел открыть рот, чтобы успокоить мужчину из-за его рассерженого вида, Джон нажал на спусковой крючок и всадил в мужчину все шесть пуль, с каждым выстрелом делая шаг вперед. Пока Белл не упал замертво в снег. — Боже, Джон, — выдохнул Артур, впервые увидев настолько разъяренного Джона, который, кажется, был готов всадить в мужчину еще свинца. — Ты как, Артур? — спросил его Датч, подойдя ближе. Морган быстро отмахнулся от него, больше волнуясь за состояние Марстона, который стоял перед трупом. — Он мертв, Джон, — сказал он и медленно поднялся, чувствуя, как кружится голова и все еще горят легкие. После момента, когда жизнь висела на волоске и волна адреналина сошла на нет, все кажется еще более острым. Особенно боль. — Я без тебя, знаю, что он мертв. Я тебе сказал, не лезть! — выкрикнул он, убрав револьвер в кобуру. — Ты знаешь, что… что ты… — Все в порядке, Джон, — попытался уверить он Марстона, понимая, в чем дело. Но о нем, правда, не стоило волноваться. Пусть и ощущение дула на затылке все еще никуда не делось. Он выбирался и не из таких передряг. Главное, что Мика мертв, и все в безопасности. — Джон. — Заткнись, — рыкнул он и отошел от трупа, под которым начало расползаться кровавое пятно, подогревая снег. Говорить с ним, наверное, было глупо, но его чертовски хотелось успокоить. После такого разрешения давно горящей ненависти, его нельзя было оставлять одного, чтобы он погрузился в свои мысли, которые явно были не совсем хорошими.       Артур тяжело вздохнул и посмотрел на свое плечо, где под повязкой и одеждой было кровавое пятно. — Сынок, — прошептал Датч, когда заметил, — пошли, тебя надо обработать. — Смотрите, кто проснулся, — рассмеялся Джон, раскуривая сигарету, пытаясь дрожащими руками поджечь спичку.       Артур промолчал, с сочувствием гладя на Марстона. Сейчас Моргану лучше молчать. — Джон, — попытался поговорить с ним Датч, объясниться, но… — Я не хочу говорить с тобой, Датч. Мы уже поговорили однажды. И мне все равно, что думает о тебе Морган. Тем более он.       Джон сел на корточки рядом с телом Мики и тяжело выдохнул, выпуская дым от сигареты на морозный воздух. — Я в норме, Датч, — ответил Артур. — Мы сделали то, что хотели и теперь нам пора возвращаться. — Нам? — усмехнулся Джон. — Да. Нам, Джон.       Марстон ничего не ответил. Только безразлично пожал плечами.       Весь момент казался каким-то ненастоящим. Из-за убийства, боли, Датча рядом. Они вновь вместе, и тот, кто все разрушил их жизни — мертв. — Артур… — выдавил Датч. — Я хочу тебе кое-что показать и поговорить. — Это обязательно сейчас, Датч? — Да. Идем.       Мужчина кивнул ему на хижину и сам вошел внутрь. Артур тяжело вздохнул и посмотрел на Джона, который так и сидел над трупом, медленно докуривая сигарету. — Надеюсь, это не принесет еще больших неприятностей, Марстон, — выдохнул он и вошел в хижину, надеясь, что он никуда не уйдет в одиночестве. — Что ты хотел, Датч?       Артур закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, пытаясь не думать ни о чем. После всего произошедшего ему хотелось лишь лечь на мягкую постель и крепко заснуть. Холодный воздух еще сильнее раздражал горящие легкие, горячая кровь на холоде раздражала кожу, в плечо словно ежесекундно вонзали нож, стоило его чуть-чуть напрячь, а голова все еще неприятно кружилась. Он был слишком слаб, чтобы спорить и что-то выяснять. Сейчас сильнее обычного хотелось назвать себя бесполезным мешком дерьма и старым идиотом. Действительно старым. И немощным. — Сними с себя это, — сказал Ван дер Линде, махнув на верхнюю одежду Артура.       Морган не стал противиться. Снял теплую одежду, стянул рукав рубашки с больного плеча и прошел к Датчу, который доставал из одного из ящиков бутылку виски. — Мне жаль, Артур, — выдохнул он, подойдя к мужчине. — Правда, жаль. — Мы уже это обсуждали, Датч, — обессиленно выдохнул Артур, садясь на ящик рядом, чтобы при боли и так слабые колени его не подвели. — Я про Джона. Вы оба дороги мне. И то, что он… — Не обращай внимания. Ему в задницу муравьи заползли, — усмехнулся он без доли веселья, понимая, что говорить так о Марстоне неправильно. Не после того, что они решили, поняли и пережили. Сам Артур был на грани. — Рад, что вы снова вместе, — как бы между слов сказал Ван Дер Линде и, смочив чистую тряпку виски, прислонил ее к его окровавленному плечу, когда Морган снял с себя бинт.       Зашипев от боли, Артур до искр зажмурил глаза и тяжело выдохнул. Вместе. Снова. Жаль ненадолго и, как только он передаст Джона обратно в руки Эбигейл, ему придется уйти. И Артуру было действительно жаль от такого расклада событий. — Давай не будем об этом. Между всеми нами слишком много воды утекло, чтобы делать вид, что ничего не было, и мы все вместе снова друзья. Это касается и меня с Джоном. Я просто провожу его к Эбигейл и Джеку, и все снова разъедемся кто куда. — Хах, Джек и Эбигейл все еще с ним, а? — улыбнулся Датч, отстраняясь от плеча Артура. — Рад это слышать.       Морган тяжело вздохнул, провожая Датча уставшим взглядом. Он не знал, что чувствовать на этот счет. На все эти слова и улыбки. — Да, — ответил он скорее себе. — Я тоже. — Артур, — почти шепотом сказал Датч, привлекая к себе его растерянное от усталости внимание. Артур поднял на него взгляд и выгнул одну бровь. — Помнишь деньги еще с Блэкуотера? — Черт, да, — еле рыкнул он. — Их лучше не вспоминать. — Они у меня. И… — мужчина яростно мотнул головой, сильно хмуря брови, — я думаю, что…       Он вздохнул и замер перед Артуром, держа в руке свежий бинт. Морган только ждал продолжения его слов, совершенно незаинтересованный в окончании его мысли. Ворошить прошлое он не хочет. Со смертью Мики он хочет убить все это прошлое. — После всего произошедшего я думаю, честно отдать их вам. Я был глуп, слеп и… — Датч, — одернул его Артур довольно грубым голосом. — Многие из нас были слепы и глупы в то время. — Но не ты. И не Джон. — Мне просто Белл не нравился с самого начала, и я не пытался подружиться с ним, как бы ты ни просил. Дело не в этом. — А в чем тогда? — Ты, правда, изменился. Еще до Блэкуотера. До этого чертового парома и этих денег. И нет, я не виню тебя, не теперь, — поспешил исправиться он. — То, как мы жили, чем занимались… я понимаю это только теперь. Все желание убить. И Мика… Ну, — он устало усмехнулся, почесав отросшую щетину на подбородке, — с твоим темпераментом, мечтами и желаниями… он был ближе тебе, чем мы с Джоном. Только и всего. И ты верил ему. — Я же говорю, я был глуп и слеп. — Как скажешь, — выдохнул Артур, не собираясь вступать в перепалку с Датчем. Он слишком измотан для этого. — Отдай их Джону. Ему они нужнее.       Датч молча туго перебинтовал плечо Моргана, который все время сидел и почти не мигая смотрел перед собой, чувствуя, как все сильнее и сильнее его клонит в сон. То ли от недавней слабости, то ли от адреналина, который начал забирать еще больше сил, чем в молодости. То ли из-за того, что дала ему его «новая» жизнь после той операции. Артур приложил ладонь к огромному шраму на боку и поджал губы, чувствуя под рубашкой неровность рубца. Все воспоминания, размытые, с дырами от прошедших лет, все еще неприятным тяжелым камнем лежали на его груди. Но несмотря на все это он был благодарен Марстону за все, что тот смог только предпринять, чтобы вытащить его бесполезную задницу с того света. — Все. Тебе нужно сходить к врачу. Я никогда не был хорош в этом, — низко рассмеялся Датч и вытер руки об одежду. — Спасибо, — буркнул Артур, скорее натягивая на себя теплую одежду. За все время, пока Датч возился с ним, он успел довольно сильно замерзнуть.       Датч прошел к сундуку у одной из стен и открыл его, начиная медленно доставать связки банкнот и злотые слитки. Артур даже не хотел смотреть на эти деньги. Он застегнул верхнюю одежду и вышел на улицу, сразу, как только открыл дверь ища взглядом Джона.       Тот стоял на краю и курил очередную сигарету. То, что он не сбежал, пока Артур был с Датчем — уже успокаивало мужчину. Значит, они все-таки поедут домой вместе. Домой к Джону. А потом… А потом Артур опять начнет скитаться по стране, как бродячий пес. У него всегда это отлично получалось. Убивать и путешествовать.       Джон не обратил никакого внимания на вышедшего Моргана. Зато, когда послышался голос Датча, который звал его, он решил обернуться, откидывая сигарету в белоснежный снег. Ван дер Линде вынес на обоих плечах седельные сумки и, судя по тому, как тяжело ему было снимать их с себя — они были забиты под завязку. — Это твое, — промычал Артур, поддерживая больное плечо одной рукой. — Деньги с парома.       Джон растерянно усмехнулся, глядя на кожаные сумки в снегу. — Мне они не нужны, — сказал Датч. — Мне тоже, — вторил ему Морган. — Тебе они нужнее. Заплатишь за дом, сделаешь свою семью еще более счастливой. Купишь скот, лошадей… — он выдохнул и кинул взгляд на заснеженные верхушки гор. — Заживешь, как человек. Без забот.       Джон в неуверенности прикусил изнутри щеку, переводя взгляд с Датча на Артура, который не смотрел на него в ответ. Ему, действительно, надо было заплатить за дом, купить скот, обеспечить себя больше, чем он сам того требовал. Обеспечить Эбигейл и Джека хорошей жизнью. И, как бы ни не хотелось притрагиваться к этим деньгам, он молча кивнул Ван дер Линде, который так же молча кивнул в ответ. — Артур, — позвал он мужчину. — Я тут подумал… раз уж после того, как ты доставишь Джона к Эбигейл, ты уезжаешь от них, не хочешь присоединиться ко мне?       Джон резко перевел взгляд с сумок на Артура, который медленно повернулся к мужчине. — Хм, — только и ответил Морган, глядя на Датча, раздумывая, что из этого может выйти. Они стали чужими друг другу после стольких лет и после стольких немых обид. Но Артур все еще чувствует ту слепую преданность к мужчине, к отцу, который раньше всегда был рядом. — Ладно, — пожал он плечами, не задумываясь слишком глубоко. — Но сначала я провожу Марстона. Нельзя его одного оставлять с таким количеством золота и прочего. — Согласен, — кивнул Ван дер Линде и, закинув на плечи обратно сумки, пошел вниз по склону к своему коню.       Джон смочил пересохшее горло и уперся слепым взглядом в спину Артура. Отчего-то осознавание того, что он уходит с Датчем, так легко, после всего, что было, даже после того, как он сам прогнал его от себя — было почти физически болезненным. Что только и говорило, что это настоящий конец. И, как бы ему ни хотелось все повернуть вспять, изменить, порвать письмо, он понимал, что это единственное правильное решение для них обоих.       Но ревность все равно прожигала в нем дыру, и он поспешил спрятать ее вновь за маской злобы, ненависти и пассивности.