The Dawn Will Come

      А что если шанс все же есть?       Джон остановился посреди дороги и вперился широко распахнутыми глазами в удаляющуюся в темноте спину Моргана, который пока не заметил, что мужчина позади него остановился. Он так и ехал впереди, покачиваясь в седле на своей огромной злой кобыле. Мужчина, который с того самого дня, как решил навестить Джона, старался не покидать его, несмотря на все, что творил сам Марстон. Как бы он ни отталкивал его от себя поступками, словами, письмами — он все еще рядом с ним. Все еще вытаскивает его из пусть и мнимых, но проблем. Все еще волнуется и старается доставить его бесполезную задницу обратно к семье невредимой.       Может, это было объяснимо тем, что семья Джона была ему дороже самого мужчины, как и их благополучие. А может, Джон был ему дорог даже несмотря на то, что он делает и в чем признался.       Опустив взгляд на холку коня, мужчина тяжело, рвано вздохнул. На руки, сжимавшие повод, упала первая капля дождя.       Что, если во всем, что дает ему Артур, о чем молчит — и есть ответ, который Марстон боится принять из-за простого неверия? Что, если сам Артур боится признаться себе в том, что чувствует, боится сказать или показать это Джону, который ведет себя неадекватно и то и дело отталкивает мужчину от себя? Неудивительно, что тот воротит от него нос, когда Джон пытается оказаться ближе, ведь он сам показывает, что не хочет видеть мужчину, вечно гонит его. А потом, после всего представления, кажется, для себя же, льнет к нему за долей теплоты и нежности.       А ведь он сам боится спросить его об этом в лоб. Перестать мучить и себя и мужчину мыслями и своим поведением. Один вопрос, один короткий разговор, чтобы они наконец-то все приняли для себя и решили.       Как бы сильно ни хотел получить ответ Джон, положительный ответ на взаимные чувства — он так же боялся его, словно вместе с ответом Артур подкинет ему динамита.       А Морган и был, как связка динамита. Отсыревшая связка динамита, которая при случайности все равно может рвануть. — Джон? — услышал мужчина и поднял голову к Артуру, который заметил отсутствие Марстона позади себя. Подъехал ближе, попытался заглянуть в глаза под полями шляпы в темноте, но Марстон отвернулся.       Один вопрос.       Он открыл рот, намереваясь спросить то, что его волнует, интересует, но сразу закрыл, когда бешеное сердцебиение прогнало все несказанные слова из глотки. Будто бы выбило их из него. — Все хорошо, — качнул он головой и тронул кобылу дальше к дому. — Лучше добраться до фермы до того, как мы вымокнем, — буркнул он, натягивая шляпу ниже на глаза. Чем сильнее и холоднее становился ветер, тем быстрее хотелось запереться в комнате с Эбигейл и забыть о том, каким теплым и в то же время напряженным от его действий был Морган.       Ферма манила к себе редким теплым светом из окон, теплом, которое было внутри и людьми, которые в страхе ждали хоть каких-нибудь вестей. Вряд ли, правда, Эбигейл ждала Джона, который истрепал ей все нервы. И Марстон понимал ее, принимая всю злость, которую она на него выливала. Как бы он ни старался стать для них лучше — иногда просто не получалось. — Надо поставить лошадей в сарай, — сказал Джон, когда они подъехали к дому. Махнул в сторону Графа Датча и сам повел свою кобылу в сарай, пока дождь только начинал моросить.       Артур взял под уздцы двух лошадей и пошел вслед за Марстоном, будучи удивленным, что Джон не стал его прогонять, как это было последние дни. Взглядом, словами — неважно. А уж после того, что он чуть ли не натворил, Артур не удивился бы, если бы он наставил на него ружье и не приказал наконец-то оставить его в покое. И даже если это был поступок со стороны Джона, Морган принял бы его злость, страх и потерянность. Артур сам виноват в том, что тот все еще мечется с одной стороны на другую, не понимая, как действовать по отношению к старшему мужчине.       И самая большая проблема была в том — что он сам все еще не знал, как действовать, чтобы дать четкий ответ.       После того, что было в том чертовом переулке, он всей своей сущностью желал продолжения. Он мечтал о том, чтобы губы Джона вновь очутились на его шее вместе с горячим дыханием, чтобы одна его рука была на его щеке, а вторая на талии, прожигала своим теплом рубашку и обжигала кожу. Чтобы он был еще ближе. Настолько, чтобы Морган смог своей грудью почувствовать его сердцебиение. Да и, возможно, хотел, чтобы губы Джона были не совсем на его шее.       От мыслей о том, а какого это — поцеловать наконец-то Джона, перехватывало дыхание. Артур начал ненавидеть себя за то, что по своей глупости решил отвернуться. Если бы не чертов страх, они могли бы закончить все эти разборки.       Заведя лошадей в конюшню, Артур расставил их по стойлам, где было разбросано в углу сено и начал одной рукой расседлывать их, чтобы животные хотя бы одну ночь постояли без седел.       Джон зажег пару ламп по обеим сторонам в сарае, чтобы они хоть что-нибудь видели в эту пасмурную ночь в помещении, и сам принялся расседлывать Рейчел, которая уже жевала солому, довольно поглядывая на остальных лошадей.       И все опять происходило с молчанием между двумя мужчинами. Лишь животные и природа иногда прерывали ее между ними. Будь то пофыркивание кого-то из лошадей или гром, прогремевший где-то вдалеке. И никто, несмотря на все желание, не мог выдавить ни слова. Артур одной рукой пытался ровнее повесить седло на козлы, а Джон просто стоял неподалеку и поглаживал свою кобылу по темной шкуре. Несмотря на все спокойствие, его сердце билось слишком волнительно, и это ему не нравилось. Оно будто бы подталкивало его к каким-нибудь действиям, но, поглаживая животное, он решил, что на сегодня хватит с него любых поступков по отношению к Артуру.       Повесив седло Датча рядом со своим, Артур быстро снял уздечку со своей кобылы и повернулся к Джону, чтобы посмотреть, что делает он. Облокотившись здоровой левой рукой о стенку стойла, он стал скользить уставшим взглядом по мужчине, который, сосредоточившись на своих мыслях и лошади, не видел Моргана и его взгляда на себе.       Но не видеть — не значит не чувствовать. Стоило Артуру несколько секунд поизучать мужчину, тот вскинул голову и повернулся к другу, сразу встречаясь с ним взглядом. И теперь каждый чувствовал напряжение между ними, эту туго натянутую нить, которую каждый тянул в свою сторону время от времени. И в очередной раз играя в гляделки, они молчали, произнося только в голове то, что каждый из них хочет сказать.       Первым, кто отвел взгляд, был Артур. Опустил его на пол под собой и неловко потер шею. Мрачное лицо Джона в тусклом свет от двух масляных ламп было настолько же привлекательным, насколько пугающим. Все чаще и чаще подмечая за мужчиной его внешность, он чувствовал, как долбит нервно в груди сердце и жар поднимается по шее к лицу.       Но больше всего ему нравилось то, что они когда-то разделяли и разделяют сейчас. Нравилось то, кем был мужчина на самом деле, со всеми своими явными недостатками, вроде врожденной глупости и агрессии по отношению к тому, что его не устраивает. Рядом с ним он чувствовал себя дома, словно мужчина и был его домом после всех прожитых рядом с ним лет. Даже после семи лет, когда он не знал, где его искать, Джон жил в его голове и каждый раз, проигрывая в ней какое-нибудь воспоминание, Артур чувствовал, как становится теплее и спокойнее. Что еще за привлекательность после всего этого? Так, приятный бонус. Вишенка на торте в виде этих шрамов, которые не давали бороде расти нормально. Взгляда, колкого, темного, когда тот выглядел грозным. Теплым и мягким, когда он смеялся.       Тяжело и глубоко вздохнув, Артур сглотнул и хотел было поправить шляпу на голове, но вспомнил, что он так и не поднял ее с земли возле дома, когда получил по лицу от Марстона. — Почему ты не оттолкнул меня? — внезапно спросил Джон, и Артур резко поднял голову к нему. Ответа так сразу не нашлось, так как он все еще обдумывал всю суть заданного вопроса. — Ты меня слышишь? — Да, — прохрипел Артур и сделал шаг в сторону от Джона. — Почему? — повторил он и на сей раз более хмуро. — Я уже сказал, что ты мне не противен со всем… этим, — повторил он то, что говорил уже сотни раз. Неправда, конечно, но ему надо было что-то ответить. — Я эту херню заколебался слушать, — покачал головой Марстон с легкой улыбкой на губах без доли пусть и тусклого, но счастья. Она была мертвой, и Моргану стало не по себе от нее.       Артур не готов к этому разговору и к ответам, которые ждет Джон. Не сейчас. — Я тебя чуть не… — поджав губы, Джон посмотрел на растерянного Моргана и прошел к нему, чуть ли не врезаясь своей грудью в мужчину. — Даже после всего этого ты стоишь сейчас тут, — отчеканил он чуть ли не по слогам. — Почему? — он толкнул Моргана в грудь, и тот сделал шаг назад, врезаясь спиной в балку позади себя. Джон вновь прижал его. Это уже было даже привычным. — Почему, твою мать?! — Я уже сказа... — Это не ответ. Это не ответ, когда ты чуть не позволил мне тебя… — мужчина замолчал и глубоко вздохнул. — Не позволил что? — удивился Артур, выгнув одну бровь. — Ты серьезно?! — прошептал Джон и, сделав шаг назад, впутал пальцы в волосы, сильно сжимая их. — Я не понимаю, чего ты хочешь от меня! — воскликнул Артур и развел руками, даже не щурясь от тупой боли в плече. — Ответа, блять, я хочу, Морган! — так же в ответ крикнул Джон, выпутывая пальцы из своих коротких волос. — На что? — пренебрежительно фыркнул Артур, глядя на растерянного и злого Марстона. Он чувствовал себя глупо и, наверное, так же выглядел для Джона. — Да ты издеваешься, — выдохнул он. — Ты нарочно это делаешь, да?       Артур смог лишь открыть и закрыть, как рыба, свой рот. Прижать к себе мужчину и поцеловать, дав таким образом этот самый ответ — он не сможет. Его уже мелко трясло от этих мыслей, а если брать то, что они оба сейчас на грани, особенно Джон, Артур и так еле сдерживается, чтобы не убежать. Бояться своих желаний — это странно. Но в данной ситуации слишком правильно. — Я ничего не делаю, Джон, — злобно произнес он, злясь скорее на себя, чем на мужчину и отвел взгляд от Марстона напротив. — Ты делаешь больше, чем ты дум…       Не закончив начатое, Джон вздохнул. Абсолютно побежденно. — Неважно…       Больше ничего не сказав Артуру, он пошел к выходу, сдерживая внутри себя всю волну негодования и злости. Из Артура даже ответ вынуть нельзя, потому что тот не хочет, видимо, ничего говорить Джону. А Марстон, как он сам думает, сможет забыть об этом через месяц. Обо всем, что творилось с ним и о том, что ответ он так и не получил. Хотя сердце вопило, что тут что-то не так и ему просто надо чутка поднажать. Только вот сил, действительно, больше не было. Он на самом деле очень устал. — Это неправильно, — прохрипел Артур, чуть протянув руку к Джону, словно бы хотел схватить его, несмотря на то, что он был далеко. — Все это…       Мужчина остановился у выхода из сарая и замер. Будто бы он сам не знал, что все это неправильно. Будто бы он не чувствовал того, что все, что он делает или хочет сделать — неправильно. Одним этим словом можно было описать всю его жизнь. Неправильно.       И теперь на это выражение Артура хотелось только горько рассмеяться. Каламбур. Вот только и на смех сил больше не было. Эта тупая, наивная, ничтожная попытка узнать почему Артур его не оттолкнул — вытянула все соки. Эта надежда, которую он греет до сих пор глубоко внутри себя, что да, то, что он видит в своих мечтах — правда. Те крупицы, что он успевает заметить в Моргане — так же правда. Казалось даже, что как раз эта пустая, но пусть и такая горячая надежда — отбирала больше сил, чем все остальное. Жить с ней не хотелось, но и отпустить он ее не мог. — Я устал, Артур, — сказал он еле слышно. — И больше не хочу ничего выяснять. Не хочешь отвечать — дело твое. — Да я хочу ответить! — вскрикнул Морган. — Просто… не знаю… — вздохнул он и ссутулился, сводя потерянный взгляд с Марстона. — Я боюсь, — прошептал Артур, опуская руки вдоль тела. Абсолютно обессиленно.       Джон проигнорировал то, как сердце пропустило удар, а внутри все будто бы замерло на этих словах. Вся слабость, что была в нем секунду назад — пропала, и волна адреналина захлестнула его с головой, будто бы надежда, которая ехидно хихикая внутри него, наконец-то вылезла, опаляя все изнутри. — Чего ты боишься? — хрипло прошептал Джон, медленно повернувшись к Артуру. Сердце билось так сильно, что его удары было видно даже под жилеткой.       Артур слабо пожал плечами, все еще понуро склонив голову. — Этого… Тебя. Себя. Это так… неправильно, блять, я не знаю. Я просто не знаю.       Джон осторожно, медленно приблизился к Артуру, будто бы боялся спугнуть его, как дикое животное, которое только начало доверять человеку. — Ты хочешь, сказать, что… — Я ничего не хочу сказать, — резко перебил его Артур, пусть и грубить он не хотел — это получилось само. Но Джон и не принял это во внимание. — Ничего, — грубо повторил он.       Джон ничего не сказал — не нашелся, что сказать. Сделал шаг, преодолевая последний метр между ним и Артуром, и в очередной раз замер, скользя озадаченным взглядом по его плечам, шее, скулам. Слова, которые он проглотил несколько минут назад вновь лезли наружу. Только вот теперь они были бесполезны.       Аккуратно потянувшись к нему, Джон осторожно обнял его плечи одной рукой и прижался сам, вынуждая мужчину поднять голову. — Я тоже боюсь, Артур, — прошептал он ему за ухом, в состоянии думать только о том, что чувствует и чувствовал все это время Морган. И ответ, который всплывал в подсознании Джона, только подогревал его любопытство. — Я чертовски этого боюсь, — все шептал он, чувствуя, как осторожно Артур обнимает его в ответ здоровой рукой. — Но, знаешь… — Джон тяжело сглотнул, едва ощутимо поглаживая большим пальцем рубашку мужчины на спине, — этого не стоит бояться.       Если Артур не может ответить на все опросы Джона — Джон получит их иначе. По крайней мере, постарается. — Ведь, — все тяжело дышал он на ухо мужчине, чувствуя, как все более настороженным он становится, — если я все правильно понимаю, то… это наоборот должно приносить только радость, разве нет?       Прикоснувшись губами к мягкой коже под ухом Артура, Джон закрыл глаза и оставил первый невесомый поцелуй на теплой и нежной коже, от своего же страха и напряжения неосознанно скомкав рубашку на спине Моргана. Замерев на секунду и не получив отказа, Джон оставил еще один легкий поцелуй чуть ниже. От одного простого действия у него закружилась голова, словно не хватало кислорода. — Не так и страшно, правда? — прошептал чуть дрогнувшим голосом Марстон, слегка отстранившись от шеи Моргана. Всю глупость вопроса он понял лишь тогда, когда ощутил, что его собственные колени слишком слабы, чтобы уверенно держать его тело на ногах. Из опоры от падения у него был только Артур, который, прикрыв глаза, чуть наклонил голову, будто бы предоставляя Марстону больше свободы для действий.       И Джон, заметив это неуверенное движение, склонился над ним вновь, второй рукой обхватывая свободную от его губ шею. После стольких дней с мыслями о том, какого это будет — когда ему дадут волю делать то, что он захочет, он не знал, как себя вести. От волнения и силы ударов сердца, он готов был его выблевать, а губы, которыми он медленно скользил по шее Артура, были слишком напряжены, чтобы самому начать чувствовать что-то более приятное, нежели страх, застрявший в горле.       Артур еще чуть отклонил голову, полностью закрывая глаза. Дыхание сорвалось от ощущения теплых и жестких губ на своей коже, от колючей щетины Джона, от его пальцев на кадыке и теплого дыхания. После простых мыслей — а какого это, поцеловать Джона Марстона, сам Марстон напряженно целовал его шею, покрывая кожу стеснительными и горячими поцелуями. Глотая воздух глубже прежнего, Артур вцепился в рубашку Джона обеими руками и прижал еще ближе, чтобы почувствовать не только тепло от дыхания, но и тепло от тела. И Марстон, услышав рваный, жадный вздох, не спрашивая ни разрешения, не думая о том, что ему врежут, слегка подцепил онемевшими пальцами подбородок Моргана, и, повернув его голову к себе, прижался к его губам. Ответ в поведении Артура был ярче и понятнее, нежели его глупые отмазки в том, что ему просто не противно, чтобы предпринять очередной шаг к пониманию.       От волнения Джон не мог расслабиться и закрыть глаза, в отличии от Артура, который сам ближе прильнул к Джону, так и не открыв своих глаз, даже когда тот решился на такой дерзкий и отчаянный шаг. Марстон не мог до конца насладиться тем, чего ждал столько времени.       Несмотря на всю кашу в голове, на все головокружение и ирреальность момента — он все еще не верил, что это происходит. Его губы горели под теплыми и мягкими губами мужчины, пальцы Артура, пробежав по спине Джона, зарылись в волосы на его затылке, притянув чуть ближе к себе, будто бы он хотел углубить поцелуй, заставляя Джона нетерпеливо вздохнуть. Но вместо этого Морган открыл глаза и горячо выдохнул ему в лицо, прервав поцелуй, который скорее был жадным и горячим касанием. — Ты такой колючий, — прошептал он ему в губы, мечтательным взглядом блуждая по лицу мужчины.       Джон не знал, что на это ответить. Слова прозвучали слишком далеко для Марстона, особенно с их смыслом, и он не придумал ничего умнее, кроме как вновь прижаться к губам Моргана, на сей раз сразу приоткрывая рот, чтобы почувствовать больше объема, тепла и вкуса. И Артур опять не стал противиться, вновь закрывая глаза, чтобы ничего не отвлекало его от ощущения жестких тонких губ Марстона, его тепла и рук. Кончик горячего языка, будто бы случайно скользнувший по приоткрытым губам Моргана, послал разряд, и тот распахнул глаза, сразу разрывая поцелуй, который толком и не начался.       Растерянный взгляд Артура оттолкнул Джона на шаг назад с вопросительным взглядом. Такая смена в настроении Моргана не понравилась мужчине, но и спросить он не знал что. Он мог только стоять и смотреть на то, как меняется лицо Артура с растерянного на хмурое. Сердце в тревоге пропустило удар. Он что-то не то сделал? — Так нельзя, — сказал Артур, сделав шаг в сторону, будто бы он боялся коснуться Джона лишний раз. — Ч-что? — выдохнул Марстон, почувствовав, как волна жара окатила его тело. — Это неправильно, — повторил вновь Морган и тыльной стороной ладони вытер губы, будто бы Джон залил их ядом. Стало неприятно, но вида он не подал. Лишь сжал кулаки, не сводя взгляда с Артура. Тот одним сильным касанием сорвал подсохшую корку с разбитой губы, отчего вновь проступила капля крови. — Я думал, ты хотел… — Неважно, что я хотел, — огрызнулся он, поворачиваясь спиной к стене. — Ч-что не так? — выдохнул еле слышно Джон, звуча и выглядя абсолютно потерянным. После всего того, что только что произошло и после этой смены его настроения, он чувствовал себя как минимум разбито, будто бы все, что он хотел показать, втоптали в землю. Всю его любовь и нежность к мужчине. — Твоя семья, Джон, вот что не так, — все рычал злобно Артур и было непонятно, на что он на самом деле злится. Слизнув быстро темную каплю крови с губы, он стал расхаживать взад-вперед, начиная нервировать лошадей и Марстона. — Причем здесь моя семья? — удивленно воскликнул он, стараясь держать себя в руках. — Действительно, — усмехнулся пренебрежительно Артур, замирая возле Джона, который от его темного взгляда, прожигающего дыру, даже отошел на шаг назад, словно отшатнулся. — Все это… у тебя жена и сын, Джон, — перешел он на громкий шепот, скорее звуча, как злой гремучник, подходя еще на шаг ближе к отошедшему Джону. — Чтобы… Бля… — И что? Я люблю Эбигейл и Джека. Это… это другое, твою мать! — воскликнул он, когда Артур схватился за переносицу в мучительных раздумьях. — Другое?       Артур рассмеялся. — Другое… целовать меня, а потом целовать свою жену — это по-твоему другое? — рыкнул он в лицо Марстону, резко сократив между ними расстояние.       От такой резкой смены настроения Артура Джон не знал, куда себя деть и что думать. Хотелось злиться, возмущаться, но фантомное ощущение мягких губ Моргана все еще присутствовало, и он не мог от этого отделаться. Оно пьянило. Они только что перешагнули ту самую грань, которая ломала жизнь обоим, и теперь Артур решил вспомнить про его семью?       Слизнув со своих губ ощущение губ Моргана, Джон глубоко вдохнул. — Ты только что был не против того, что происходит и, кажется, сам ластился, а теперь ты вспомнил о том, что у меня есть семья? — нервно усмехнулся Джон. — Я не ластился, — все, что сказал Артур, замерев краем взгляда на Джоне. Марстон заметил, как нервно дернулся его кадык. — Чего ты боишься, Артур? Моей семьи? — За твою семью. — Это просто невозможно, — еще раз нервно усмехнулся Джон. — Просто, блять, невозможно! — прошел к Рейчел, и чтобы успокоиться немного, похлопал ее по крупу. — Какого хрена тогда ты вообще решил ответить? — Я не отвечал, — так же резко и быстро ответил Артур, все еще краем глаза следя за Марстоном. — То есть, я все сам себе надумал, да?       Артур прикрыл глаза и тяжело вздохнул, еще раз слизнув каплю крови с разбитой губы. Он не знал, что ответить. Ему нужен был предлог, чтобы закончить то, что он сам помог сварить. Ощущение блуждающих губ Джона и его жесткой колючей щетины все еще было на его шее — и это было приятно. Эти касания были слишком дразнящими, распаляющими, что он не мог не ответить на его поцелуй, он не мог думать о том, чтобы оттолкнуть, когда сам горел изнутри от желания наконец-то переступить эту черту. И, ступив за нее, теперь он не знал, как переступить ее обратно, когда одна нога уже была там. — Нет, Джон, — выдохнул он спустя, кажется, вечность. Сел на пыльный пол с соломой и склонил голову к груди. — Ты ничего себе не надумал. Но это… правда, неправильно. Мы не сможем… Не знаю, как назвать это. — Раньше надо было думать, — рявкнул Джон, разочарованный всем, чем только мог разочароваться. Тугой ком уже знакомо пригрелся в груди, и Марстону хватило бы маленького толчка, чтобы непрошеные слезы образовались в глазах. — Прости, — прошептал Артур с достаточной громкостью, чтобы его услышал Марстон неподалеку. — Пиздец. Запихни это «прости» себе в задницу, Артур. — Джон, мне, правда, жаль! Ты хотел ответ, так получи его! Что, уже не нравится? Тогда какого хрена ты затеял это? — Артур поднял голову и кинул раздасованный взгляд на мужчину, который не сводил взгляда с темной шкуры своей кобылы. — У тебя есть жена, а ты думаешь о том, как бы что? Вставить мне? Я не какой-то там членосос, Джон, — почти выплюнул Артур, тяжело поднимаясь с земли. Все слова Артура били по мужчине, как ножи. — А это… — он обвел здоровой рукой их с Джоном тела, — я не знаю, что это. Как бы мне ни хотелось знать, я не знаю, что это. — Я люблю тебя, — выдавил Джон, чуть повернув голову к Моргану, чтобы увидеть его реакцию. Сказанные слова оставили после себя горячий след в горле. — Не-ет, — протянул Артур, и Джон еле сдержался от болезненной гримасы. — Ты любишь свою жену. А это — ошибка. — Блять, — выдохнул Марстон, повернувшись полностью к мужчине, — ты ахереть какой правильный, Морган. Я тебе сказал съебаться из моей жизни — ты приехал. Я тебе еще раз сто повторил, чтобы ты сваливал — ты решил состроить из себя кавалера и поговорить с Эбигейл. Получил в морду и приехал за мной, как ангел-хранитель. Потом решил узнать что? — Джон подошел к Артуру, чуть не столкнувшись с ним носами. — Что ты решил узнать для себя, когда не оттолкнул? Второй, сука, раз ты меня не оттолкнул! А теперь ты говоришь, что это ошибка. Сразу бы, блять, повел себя как мужик и проблем бы не было! — рявкнул он прямо в лицо Артуру и стиснул зубы. — И что ты хочешь, Джон? — скрыто-агрессивно сказал Артур, выглядя при этом абсолютно спокойным. — Прогнать меня в очередной раз? Поцеловать? Нагнуть? — на последнем слове он лукаво выгнул бровь, и Джон чуть воздухом не подавился. — Я не думал о том, чтобы… черт, Морган! — выругался Джон. — Нет! — Это не похоть, не любовь. Тогда что это в твоем понимании? — А в твоем? Я хотя бы действую прямо и открыто. Это ты у нас Мистер Загадка.       Артур со стоном разочарования закатил глаза и отошел от Марстона. — Даже после всего этого, ты все еще не можешь дать четкого ответа. — А ты будто бы можешь, — нервно хихикнул Морган, повернувшись спиной к Джону. — Я уже сказал, что чувствую. И простите, — сразу начал он, когда услышал, как вобрал в себя воздуха Артур, чтобы возразить, — что это не устраивает вас, Ваше Величество! — Это измена, Джон, — отстраненно буркнул Артур в сторону стены.       Марстон кинул быстрый взгляд на Артура и отчего-то в секунду смягчился. — Это другая любовь. Более… глубокая что ли. К тебе. — Конечно, — усмехнулся мужчина, заставляя Джона вновь напрячься. — Окунемся в романтику! Любовь, свидания, поцелуи! — Мы можем хоть к чему-нибудь прийти сегодня? — спокойно спросил Джон, скользя туманным взглядом по широкой спине Артура. Несмотря на все происходящее, хотелось подойти к нему сзади и обнять.       Ответом послужил тяжелый вздох. Его плечи тяжело поднялись и опустились. Голова склонилась еще ниже, словно на затылок давили.       Рассматривая грязь и солому под сапогами, Артур думал над ответом. То, что было таким точным несколько минут назад с этим поцелуем теперь казалось смазанным исключением и ошибкой. И он игнорировал любую тягучую сладость в груди при одной только мысли о любви Джона. Хотелось поступить правильно. Но и терять вновь то, что было ему так дорого и что он только что обрел — не хотелось. — Ты нравишься мне, Джон, — ответил он, повернувшись к мужчине в пол-оборота. — Больше, чем необходимо. Я хочу быть рядом с тобой, я хочу быть с тобой, но… — Но, — вторил ему Джон и качнул головой, не понимая, что чувствовать. С одной стороны, ему ответили, что он небезразличен Моргану, а с другой чертово «но», которое сейчас все расколет. — Но это ненормально. — Из-за семьи? — Не только. Любить мужчину, хотеть быть с мужчиной. Если кто узнает, то пострадает не только твоя семья, Джон.       Марстон ничего не сказал на эти слова, которые звучали довольно серьезно для их ситуации. Вместо слов он прошел к Артуру со спины и обнял его, прижимаясь щекой к его здоровому плечу позади. — Джон… — Просто замолчи, — прошептал он, закрывая глаза, обвивая талию мужчины чуть крепче.       Он чувствовал себя глупым влюбленным подростком, но ничего поделать с собой не мог. Чувства застилали все перед глазами, весь здравый разум покорно отступал на задний план, позволяя делать то, что хочет мужчина. А он наконец-то дорвался до не до конца сопротивляющегося Артура, который все-таки дал ответ на давно мучающий вопрос Джона. — Мы со всем разберемся, ладно? Я обещаю, — шепнул ему на ухо Джон, приподняв голову с его плеча. Артур с заминкой кивнул, чуть повернув голову к мужчине. Джон, скромно улыбнувшись на согласие, потянулся к мужчине и оставил на его щеке легкий поцелуй, чувствуя, как от этого простого действия все замирает внутри.       И Артур тоже не смог не улыбнуться, пусть и слишком слабо, чтобы считать это улыбкой. Руки Джона вокруг себя и его невесомый поцелуй, несмотря на сказанные ранее слова, чувствовались слишком правильными, чтобы быть ошибкой. И терять этого не хотелось. Он вновь чувствовал себя мальчишкой, которому только и хотелось, как можно быстрее оказаться в объятьях любимого человека. Только вот, к сожалению, он знал, что это никогда не длится долго. Особенно в его жизни.