Неправильная

      Питер несется за профессором и Мистик так быстро, как только может на своих костылях, и застает в холле Зверя, взявшего на руки Эрика, словно тряпичную куклу. Глаза того закрыты, но он явно мычит что-то нечленораздельное. Сердце парня перестает пропускать удары, ровно в тот момент когда он понимает, что водолазка и пиджак Леншерра насквозь пропитаны чем-то темным — кровь хорошо видно на светлой ткани. Сквозь полубред Магнето шепчет что-то, а Питер различает лишь неясные очертания слов. Хэнк приказывает всем расступиться, а Питер поспешно отскакивает от бегущего Зверя.       Чарльз, схватившись за висок, катится вслед за ними. Он застывает у палаты, словно находя в голове Эрика какую-то страшную разгадку, смотрит на Питера и говорит: — Ты можешь проследить, чтобы дети тут не расхаживали? — Я… — Максимофф заминается, пытаясь придумать достойную причину остаться здесь, а не успокаивать школу, которая уже видела представление, в главных ролях которого был Магнето. — Я успокою детей, — вступается Мистик, и Питер посылает ей почти благодарный взгляд. Чарльз хмурится, но больше ничего не говорит.       Максимофф не знает, сколько они стоят тут — его часы остались на полке в комнате Саммерса и Курта, где он ночевал сегодня — но ему кажется, что прошла целая вечность, прежде чем профессор вдруг убрал руку от виска, схватился за ручку двери и въехал в медотсек, оставляя дверь открытой. Питеру приглашение и так не требовалось. — Рану мы обработали и зашили, — кивает Маккой, который уже успел принять человеческий облик и носился вместе со школьной медсестрой по помещению. — Эрику повезло, пройди инородное тело чуть правее — ему бы пришлось удалять селезенку, а так как у нас в школе таких возможностей нет. Крови он потерял не так много, но я бы все равно сделал переливание. Видимо, он как-то перестроил клетки, содержащие железо и замедлил кровотечение, — с искренним интересом заявляет Хэнк — любитель всякой научной дребедени, связанной с мутациями. — Я могу дать свою, — великодушно заявляет Питер, стараясь сделать голос менее напряженным, и на удивленные взгляды тут же поясняет: — У меня первая, универсальная. — Не нужно, — безапелляционно заявляет Зверь. — Ладно, я понял, — отмахивается Питер. — Что с ним было? — Проткнули прутом от забора, — быстро идентифицирует предмет Чарльз, на секунду коснувшись виска. — А это единственное место, куда он мог пойти. — Он вроде в порядке, — взглянув прямо в глаза Рейвен, сообщает Маккой. — Я в этом и не сомневалась, — с уверенностью всезнающего Чарльза произносит Даркхолм, а Ртуть задумывается, это она так в Эрика верила или в способности Хэнка? Парень догадывался, что между Рейвен и отцом когда-то что-то было. Впрочем, как между ней и Зверем. — На него напала девушка-мутант, — заявил профессор, явно покопавшись в голове друга. — Расспросить вы его сможете не раньше вечера, — сняв очки, покачал головой Хэнк. — На том и порешим, все отправляются по своим делам. Для остальных — все в порядке, не произошло ничего экстраординарного.       Профессор уезжает, а Зверь выгоняет всех остальных из медотсека. Питер почти убегает — насколько это возможно в его нынешнем состоянии — от Рейвен. Впрочем, та вроде и не собиралась подходить к нему.       Не то, что бы Питер волновался слишком сильно — Эрик вряд ли стал человеком, за которого бы тот мог тревожиться до помутнения рассудка, но Ртуть почему-то чувствует потребность поговорить с кем-то близким. И потому он спускается в холл, в котором стоит телефон. — Мам?! — радостно выкрикивает он, услышав короткое «да», на том конце провода. — Питер? — с явным облегчением спрашивает Магда. — Где ты? — В школе профессора Ксавье. Знаю, были новости, что она разрушена, но все в порядке. — Ну да, где же еще тебе быть, — вздыхает женщина и на секунду замолкает. — Он ведь там да? Это был он? — Ну да, сложно не заметить взбесившийся по всему миру металл. — Не совсем он. Он ушел, — бессовестно врет Питер и тут же добавляет правды: — Я ему не говорил. — Надеюсь, он до конца жизни не узнает, — цедит Магда, а Ртуть сдавливает трубку в руке — еще чуть-чуть и та треснет. — Я тут задержусь немного. Ты говорила, что я мало общаюсь с людьми. — Если я запрещу, это что-то изменит? — с усмешкой спрашивает миссис Максимофф. — Нет, — в тон ей отвечает сын. — Позови Софи. Хочу с ней поговорить. — Парень слышит, как трубка опускается на тумбочку, какую-то возню, шаги, а потом звонкий голос сестры почти оглушает его. — Пит! Где ты? Что творилось в мире? Ты там был? — тараторит подросток. — Я в хорошем месте. Это долгая история, в ходе которой одна девчонка победила монстра. Ну и я тоже поучаствовал. — Кто был этим монстром? — после недолгого молчания спрашивает она.  — Не он, — тихо отвечает парень, понимая, что крылось за простым вопросом. — Я пока не вернусь, ладно? — Я соскучилась, — канючит девчонка. — И мама тоже, хотя она, наверное, тебе этого не говорила. — Много пьет? — тихо спрашивает парень, оглядываясь вокруг. — Ты только не обманывай. — С твоим отъездом — каждый день. Он там? — Он ушел, но вернулся. Только маме не говори, хорошо? И нет, я не сказал ему. — Трус, — констатирует Софи. — Знаю, — пожимает плечами Максимофф. — А ты до тринадцати верила в воображаемую сестренку Кэтти — все мы не идеальны. Логан вот прикола с сестрой не понял. — Забудь ты уже про нее, — обиженно отмахивается от него Софи. — Я знаю, что ты мне не веришь. — А ты не веришь мне, что я не краду твою косметику, — пожимает плечами брат. — Но ведь ты крадешь ее! — почти злобно выкрикивает девушка. — Я не специально. — Говорить сестре, что он даже не замечает, как в его комнате оказываются ее причиндалы смысла нет — сестра это понимает. — Знаю, — явно подавляет вздох Софи. — Слушай, это прозвучит банально, но кем бы он не был, тебе нужно ему сказать. Не ради него, а ради себя. — Ты вот знаешь своего отца, много радости это тебе принесло? — мстительно заявляет Питер. — Просто смирись с тем, что наша мать не умеет выбирать мужчин, — пожимает плечами парень. — Может быть, — усмехается девушка. — Ладно, слушай, мне пора на тренировку. Обещай звонить, хорошо? — Обязательно. Номер запиши.

***

— Как он? — спрашивает Питер у Зверя, что задумчиво наблюдает за Леншерром. За окном уже темно, а в особняке стоит непривычная тишина. Днем от шума хотелось забиться в самый дальний угол. — Стабилен, — лаконично отвечает мужчина. — Он ведь был и твоим другом? — с трепетом, возникающим всегда, когда он расспрашивает об отце, выговаривает Максимофф. — Очень верное замечание — был, — Маккой хмурится, но чем вызван такой интерес к прошлому не спрашивает. — Где Сьюзен? — оглядывается Питер и, не находя в отсеке медсестры, прислушивается в звукам соседнего помещения. — Отправил спать. — Знаю, что профессор хочет тут же знать, если он очнется. Я могу с ним посидеть, мне не сложно. Кровать рядом удобная, да и не храпит он, как Скотт. — Было бы неплохо, — Хэнк снимает очки и устало потирает глаза. Маккой дико напряжен и едва ли не синеет. Питер переводит взгляд на мертвенно-бледного Эрика, а сердце на секунду опять застывает.       Маккой уходит, а в медотсеке становится так тихо, что парень слышит совсем слабое дыхание Леншерра. Ртуть, почти не стуча костылями, укладывается на соседнюю кровать, поворачивает голову в сторону Эрика и не замечает, как тут же проваливается в сон — сегодняшний день явно всех утомил. — Катрина, — сквозь сон слышит Питер бред отца и характерный звон — все металлическое предусмотрительно убрали, но с железными спинками больничных кроватей сделать было нечего. Питер подскакивает, прыгает на стул у кровати Эрика, едва не споткнувшись здоровой ногой о собственный ботинок и резко кладет руку на плечо отца, а второй опирается о схваченный костыль. — Эй, очнись, — трясет он его, слыша как в соседнем коридоре что-то с глухим стуком ударяется о стену, — успокойся, ты сейчас всю школу разнесешь.       Эрик вдруг открывает глаза, в коридоре вновь что-то падает, на этот раз окончательно, а очнувшийся металлокинетик подозрительно косится на держащего его за грудки парня. — Где Чарльз? — почти стонет «великий и ужасный», сейчас до одури жалкий и беззащитный.       Питер уже намеревался, схватив костыли, бежать за профессором, но звук шагов в коридоре оповещает о том, что пробуждение Магнето не было пропущено обитателями школы.       Когда Хэнс, Мистик и Ксавье оказываются в лазарете, Питера никто не выгоняет как надоедливого ребенка. В конце концов, к подросткам его не причислишь, а до остальных он все же не дорос. — Она сказала, что ее зовут Катрина, — слабым голосом сообщает Эрик собравшейся «делегации». — Девушка-телекинетик и еще черт знает что у нее в запасе, бросалась какой-то энергией, — задумывается на секунду Леншерр, переводит явно сбившееся дыхание и продолжает, — красными всполохами. И еще, явно действовала на меня психологически, но она не телепат, иначе бы просчитывала мои удары. Иначе бы я не выжил, — как-то не совсем к месту добавляет Эрик. — Что с ней? — быстро и конкретно интересуется Рейвен. — Как она тебя нашла? Что хотела? — Я спихнул на нее трехтонный джип, было немножко не до проверки ее состояния, но мне почему-то кажется, что девчонка выбралась, — усмехается Магнето и тут же морщится от боли. — Она просто хотела убить меня, наверное, не она одна, — почти грустно заявляет Леншерр и вдруг очень серьезно заявляет: — Она была в ярости. Что-то упомянула про Апокалипсиса, но когда в тебя летят прутья от забора, которые ты сам же до этого и вырвал, обороняясь, как-то не до расспросов. — Можно? — Чарльз касается виска указательным пальцем, глядя Эрику прямо в глаза. Тот утвердительно на секунду прикрывает глаза, а через секунду в голове Питера медленно всплывает образ красивой шатенки, метающей в отца алые всполохи света. Ни дать ни взять ведьма. И смотрит под стать — яростно, словно умалишенная, и на шее резной серебряный медальон, прям как у колдуний из сказок. — Очень напоминает чокнутую, — озвучивает всем пришедшую в голову мысль Рейвен. — Может, ей не понравилось, что ты предал Апокалипсиса. Или наоборот. — Нужно найти ее в любом случае, — заявляет Чарльз. — Может, конечно, вам плевать, — вклинивается в их разговор Питер, — но я все же скажу. Зачем искать того, кто вполне вероятно хочет вас убить? — Вот поэтому тебе еще рано становится учителем, — вздыхает Чарльз, что-то слишком часто упоминающий тему преподавания и Питера в одном предложении. От мысли, что Ксавье всерьез рассматривает его как кандидатуру учителя, вдруг стало неуютно. — Давайте спать. А ты, Питер, можешь идти спать в комнату, состояние Эрика уже улучшилось. — Да и я тут неплохо устроился. Все лучше, чем слышать храпение Скотта или получить в глаз от чересчур длинного хвоста Курта. Да и вдруг вот ему, — Питер кивнул на Леншерра, — опять приснится кошмарик. Хоть разбужу. — Да, я подумаю над другой комнатой для тебя, — говорит профессор, а Максиммоф опять начинает беспокоиться — он тут пока не заживет нога, не более. Зачем искать комнату? — Просто у нас все еще проблемы с мебелью. — Мне и здесь неплохо, к тому же я, — спидстер кивнул на ногу, — тоже вообще-то больной, - Питер застывает на секунду, с надеждой глядя на Ксавье, ловит взгляд Рейвен и думает, что если Мистик еще раз сочувственно глянет на него, то он кинет в нее костыль. — Если что — зови, — кидает Ксавье Питеру, так и не удосужившись уточнить, что это «если что». — Выздоравливай, Эрик, есть ощущение, что ты нам понадобишься. — Эй, — спрашивает парень, когда все прочие покидают помещении, — может тебе надо чего? Почитать что-нибудь, поесть. Я мигом… — говорит Максимофф, но тут же, опомнившись, добавляет: — Ну не совсем. — Просто заткнись, — явно борясь с желанием кинуть в парня что-нибудь металлическое, не со злобы, нет, просто что бы замолчал, цедит Магнето. — Не будь таким мрачным. Все же хорошо, — беззаботно заявляет парень, стараясь не реагировать на слова отца и не замечать, насколько они его на самом-то деле обижают. — Будет прекрасно, если я переживу эту ночь и не умру в муках от твоей нескончаемой болтовни, — раздраженно бросает металлокинетик, а потом уже более спокойно, с явным извинением, добавляет: — Я устал, парень. Я просто устал.       Питер пожимает плечами, злиться на больного человека как-то не хочется, поэтому он молча укладывается на кровать — уснуть на этот раз спокойно не удается. Он думает об Эрике, о напавшей на него девушке, о том, почему Ксавье беспокоиться о комнате для него.       Ему снится Софи, еще маленькая Софи с игрушечной короной на голове, с той самой, в которой она была, когда Ксавье, Маккой и Логан заявились к нему в дом. Сестра гордо заявляет: «Я — принцесса», и обиженно поджимает губки, словно видит, что ей никто не выказывает должного почтения. — Ты никогда мне не веришь, — сильно сжав маленькие кулачки, обиженно бросает девочка, отворачивается и, словно на кого-то смотря, зовет: — Кэтти, иди ко мне, ты мне нужна, он опять мне не верит. Катрина!       Питер смеется во сне, зная, что никакой воображаемой Кэтти не существует, но застывает, когда к сестре подходит девушка с темными каштановыми волосами. Одета она была не так, как тогда, когда напала на Эрика, но на шее висел все тот же медальон. — Софи, — в ужасе вскрикивает Максимофф, — Софи, отойди от нее! — Парень порывается броситься с сестре, схватить ту и умчать на сверхскорости подальше от этой чокнутой ведьмы, но обнаруживает, что его нога опять вросла в землю, как тогда при битве Апокалипсисом. Ведьма медленно переводит взгляд безумных глаз на его обездвиженную конечность и хрипло, почти надрывно смеется: — Ты опять ничего не можешь, ты просто жалкий слабак! — В ее голосе почти разочарование. Она подает сестре руку, и его маленькая Софи, его принцесса, вкладывает свою маленькую ладошку в ее. Пальцы с длинными красными ногтями крепко сжимают маленькую ручку. — Софи! — кричит Питер. — Софи остановись, она тебя обманывает! — пытается воззвать к разуму сестры парень. — Катрина, — вспоминает он имя девушки, — отпусти ее.       Питер просыпается с именем ведьмы на устах. — Что с тобой, парень? — лениво, но обеспокоенно спрашивает Леншерр. — Тебе что-то снилось? Ты сказал «Катрина». — Я не помню, — отвечает Максимофф, силясь вспомнить, что же ему такого во сне привиделось, что он проснулся с таким гнетущим тревожным чувством. — Я правда не помню, — уже повернувшись к Эрику лицом, заявляет он, словно желая доказать, что не врет. — Девчонка где-то рядом, — констатирует Леншерр и, за неимением возможности отвернуться, просто закрывает глаза. Спидстер недолго смотрит на металлокинетика, размышляя на тем, спит ли тот или просто погрузился в свои мысли.       О чем там может думать Магнето? О том, как убить ту, по вине которой он сейчас на больничной койке? О том, что собирался сделать, когда уходил из школы? А что он, собственно, собирался делать? Вроде как с планами по уничтожению мира все покончено. Что вообще может хотеть человек, являющийся все еще одним из самых разыскиваемым преступников мира, после смерти семьи, после всего, что натворил? «Что ты собирался делать, отец?» — спрашивает у себя Питер, глядя на спящего Леншерра, все еще нахмурившегося, словно боль и утраты, преследующие его всю жизнь, не отпускают его даже во сне. Питер пытается представить себя на месте Магнето, понять, чего мог хотеть Эрик в данный момент, но несмотря на усилия, выходит плохо. Между ним и человеком, спящим на соседней кровати пропасть. Максимофф бы хотел сказать, что ее возможно преодолеть, но сам он в это не верит. — Катрина, — вдруг снова непроизвольно шепчет он, отворачивая голову от отца и тут же проваливается в сон.