Falling in love

— Я что, в каком-то чертовом сериале?.. Чимин оборачивается, чуть ли не роняя планшет — пациент на койке у окна сел на кровати и теперь смотрит на него круглыми глазами. Чимин сверяет список пациентов — этого зовут Мин Юнги. — Лягте, пожалуйста, — говорит он осторожно. — Я сейчас позову… — Нет, серьезно? Я просыпаюсь из комы, а тут какой-то пиздец красивый врач, который наверняка скажет мне не беспокоиться и… — Во-первых, — говорит Чимин, ощущая, как горят щеки, — я не врач, а практикант. Во-вторых, вам действительно лучше прилечь, пока я не позову врача. Пациент смотрит на него подозрительно, потом оглядывает торчащий из вены катетер и уже тянется к нему, как Чимин немедленно подлетает к койке. — Стойте! Стойте. Давайте обойдёмся без этого? — Но со мной все в порядке, — хмурится тот и уже кладет пальцы на закрепляющий катетер пластырь, и тогда Чимин решается на крайние меры: — Это только в сериалах можно выдернуть катетер из вены и уйти себе спокойно, — говорит он, предупреждающе понизив голос. — А на деле это реально больно и вену повредить можно. Я уже молчу о том, что начнется кровотечение. Пациент прищуривает глаза, убирает руку с локтевого сгиба и шепчет что-то, похожее на «пиздец». Чимин фыркает. — А я типа что… из комы только что вышел? Я ничего не помню. Чимин пугается. — Как ничего не помните? Вы были просто без сознания, у вас сотрясение мозга, и… — Он хлопает себя по лбу и уже собирается развернуться. — Погодите, я действительно должен позвать врача. — Просто я не помню, чтобы встречал кого-то, такого же красивого, как вы. Эти слова заставляют его запутаться в ногах, а щеки — загореться обжигающим румянцем. Он крепко стискивает челюсти, поправляя воротник халата и оборачиваясь обратно к койке пациента. Этот Мин Юнги сидит, скрестив руки на животе, и смотрит на него с лукавством в глазах, такой странный с повязкой на голове, и такой… э-э… Вообще-то, Чимину не пристало о таком думать, но если отбросить то, что это его пациент, то выглядит он вполне неплохо. — Так вы помните, как получили травму? Тот чешет висок у края повязки и пожимает плечами. — Помню, что ехал на мотоцикле, а потом ничего. — О, значит, все в порядке. Подождите с минутку, вас должен осмотреть врач… — Погодите, — хмурится тот. — Можете подойти поближе? Чимин напрягается: так обычно говорили старушки, у которых поднялось давление и которые думали, что пришел их смертный час, а Чимин — самая лучшая кандидатура, чтобы сообщить ему их последнюю волю. Он подходит ближе, но тот только смотрит на бейдж, закреплённый на его халате, и читает вслух: — Пак Чимин, четвертый курс, практикант. Очень приятно, Чимин. И Чимин, уже не пытаясь скрыть смущение и ярко горящие щеки, практически выбегает из его палаты. • — Ты чего так нервничаешь? — спрашивает Тэхён, его одногруппник, а потом тянет на себя историю болезни, которую Чимин как раз теребил в руках. — Как будто девушку на свидание приглашать собрался. — Да не, — отмахивается Чимин, пока Тэхён пробегается глазами по наполовину заполненной истории болезни. — Нужно собрать анамнез, а я… слушай, а давай обменяемся больными? Тэхён смотрит на него круглыми глазами, а потом качает головой, хохотнув. — Ну уж не-ет, мне только с сотрясениями возиться не хватало. А что? Тебе твой пациент не нравится? Может, какой-нибудь извращенец старый? — Ему двадцать четыре, — бормочет Чимин. — И он… он, кажется, не извращенец. Тэхён приподнимает бровь. — Тогда что? — Он со мной флиртует! — возмущается Чимин. — Я уже привык к тетенькам среднего возраста, но парень… Тэхён почти что ласково улыбается, вручая ему историю болезни обратно, и хлопает его по плечу: — Если это тот мотоциклист, о котором говорили медсестрички… Давай-ка, Чимин-и, сам собирай его анамнез. Может, что-нибудь и выйдет. • Ничего не выходит, потому что Чимин благополучно сплавляет пациента одногруппнице, выменяв его на пациентку с рассеянным склерозом. Пациент, без сомнения, был вполне ничего такой, но в конце концов, он на практике, да и экзамены совсем скоро, так что ему вообще не до интрижек. Даже если это были интрижки с мотоциклистами. Даже если эти мотоциклисты выглядели чертовски хорошо даже с этими дурацкими повязками, что накладывали в их отделении… Прежде чем он успевает пожалеть об этом, пациента выписывают — травма у него была совсем несерьёзная. Тэхён неодобрительно качает головой и напоминает что-то про то, что он уже на четвертом курсе, а он все боится общаться с людьми, которые проявляют к нему интерес. Практика у них шла обычно до шести часов, после чего они, изнуренные и обессилевшие, переодевались из медицинской формы в обычную одежду и шли домой. Чимин, если честно, обожал тот момент, когда мог сменить хлопковые штаны на привычные джинсы, а кроксы (удобные, но реально нелепые) на кеды. Казалось, он перевоплощается из студента-медика в нормального человека. В этот раз все происходит так же: джинсы, рубашка и сверху куртка для верности; он обновляет соцсети, в которые не было времени зайти, пока выходит из больницы и идёт через парковку по направлению к станции метро. — Классная куртка. Чимин тут же замирает, не веря своим ушам, и оборачивается — это тот пациент, Мин Юнги, стоит, облокотившись о зрелищный черный мотоцикл, и смотрит на него с улыбкой. — Спасибо, — отвечает он подозрительно. — Мотоциклисты носят такие куртки, чтобы как-никак защитили от царапин по падении. — Смотрю, это вас не уберегло. Тот разводит руками. — Увы, курток для головы ещё не изобрели. — Это называется шлем, если не ошибаюсь. — Я был в шлеме, — защищается Юнги. — Хотя если бы я надел куртку на голову, все бы могло обойтись. Чимин качает головой. — Так вы всегда говорите всякую чушь. Я-то думал, это все было из-за медикаментов. Юнги смеётся, подходя ближе, и у Чимина опять заходится в бешеном стуке сердце. Он пришел сюда ради него? Ждал его? Да нет, вряд ли; скорее всего, пришел на обследование после лечения, уже ведь неделя прошла… — Нет, только рядом с симпатичными практикантами. Чимин ахает и опять заливается румянцем: с таким бесстыжим флиртом он давно не встречался. — Вам наверняка пора, так? Уже скоро семь, у некоторых врачей смена кончается. Юнги стушевывается, смотрит на часы на запястье и кивает. — Да, вы правы. Кажется, он должен был закончить в это время… Ваша смена ведь кончается в шесть? До Чимина доходит не сразу, и он кивает в смятении; но когда доходит всё-таки, то он просто сдается. — Откуда вы вообще об этом знаете? — Я не мог найти вас в отделении, когда выписывался, но ваш одногруппник, кажется, вас сдал. Чимин тихо чертыхается. — Это было ожидаемо. — Я бы пригласил вас куда-нибудь, потому что я просто потерял голову… — Боже мой. — Прямо голова кружится рядом с вами. — Пожалуйста… — С ума меня сводите. Чимин закрывает лицо руками и смеется, все еще слишком смущенный, чтобы ответить подобающе. — Хорошо! Хорошо, я согласен. Только с одним условием, — добавляет он, лукаво улыбнувшись. — Я погляжу, вы на мотоцикле приехали? У вас же есть еще одна куртка для головы? На худой конец, хотя бы шлем?